Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Двойник (Федор Достоевский)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 


- А! это вы, господа! - перебил поспешно господин Голядкин, немного сконфузясь и скандализируясь изумлением чиновников и вместе с тем короткостию их обращения, но, впрочем, делая развязного и молодца поневоле. - Дезертировали, господа, хе-хе-хе!.. - Тут даже, чтоб не уронить себя и снизойти до канцелярского юношества, с которым всегда был в должных границах, он попробовал было потрепать одного юношу по плечу; но популярность в этом случае не удалась господину Голядкину, и, вместо прилично-короткого жеста, вышло что-то совершенно другое.

- Ну, а что, медведь наш сидит?..

- Кто это, Яков Петрович?

- Ну, медведь-то, будто не знаете, кого медведем зовут?.. - Господин Голядкин засмеялся и отвернулся к приказчику взять с него сдачу. - Я говорю про Андрея Филипповича, господа, - продолжал он, кончив с приказчиком и на этот раз с весьма серьезным видом обратившись к чиновникам. Оба регистратора значительно перемигнулись друг с другом.

- Сидит еще и вас спрашивает, Яков Петрович, - отвечал один из них.

- Сидит, а! В таком случае пусть его сидит, господа! И меня спрашивал, а?

- Спрашивал, Яков Петрович; да что это с вами, раздушены, распомажены, франтом таким?..

- Так, господа, это так! Полноте... - отвечал господин Голядкин, смотря в сторону и напряженно улыбнувшись. Видя, что господин Голядкин улыбается, чиновники расхохотались. Господин Голядкин немного надулся.

- Я вам скажу, господа, по-дружески, - сказал немного помолчав, наш герой, как будто (так уж и быть) решившись открыть что-то чиновникам, - вы, господа, все меня знаете, но до сих пор знали только с одной стороны. Пенять в этом случае не на кого, и отчасти, сознаюсь, я был сам виноват.

Господин Голядкин сжал губы и значительно взглянул на чиновников. Чиновники снова перемигнулись.

- До сих пор, господа, вы меня не знали. Объясняться теперь и здесь будет не совсем-то кстати. Скажу вам только кое-что мимоходом и вскользь. Есть люди, господа, которые не любят окольных путей и маскируются только для маскарада. Есть люди, которые не видят прямого человеческого назначения в ловком уменье лощить паркет сапогами. Есть и такие люди, господа, которые не будут говорить, что счастливы и живут вполне, когда, например, на них хорошо сидят панталоны. Есть, наконец, люди которые не любят скакать и вертеться попустому, заигрывать и подлизываться, а главное, господа, совать туда свой нос, где его вовсе не спрашивают... Я, господа, сказал почти все; позвольте ж мне теперь удалиться...

Господин Голядкин остановился. Так как господа регистраторы были теперь удовлетворены вполне, то вдруг оба крайне неучтиво покатились со смеха. Господин Голядкин вспыхнул.

- Смейтесь, господа, смейтесь покамест! Поживете - увидите, - сказал он с чувством оскорбленного достоинства, взяв свою шляпу и ретируясь к дверям.

- Но скажу более, господа,- прибавил он, обращаясь в последний раз к господам регистраторам, - скажу более - оба вы здесь со мной глаз на глаз. Вот, господа, мои правила: не удастся - креплюсь, удастся - держусь и во всяком случае никого не подкапываю. Не интригант - и этим горжусь. В дипломаты бы я не годился. Говорят еще, господа, что птица сама летит на охотника. Правда, и готов согласиться: но кто здесь охотник, кто птица? Это еще вопрос, господа!

Господин Голядкин красноречиво умолк и с самой значительной миной, то есть подняв брови и сжав губы донельзя, раскланялся с господами чиновниками и потом вышел, оставя их в крайнем изумлении.

- Куда прикажете? - спросил довольно сурово Петрушка, которому уже наскучило, вероятно, таскаться по холоду. - Куда прикажете? - спросил он господина Голядкина, встречая его страшный, все уничтожающий взгляд, которым герой наш уже два раза обеспечивал себя в это утро и к которому прибегнул теперь в третий раз, сходя с лестницы.

- К Измайловскому мосту.

- К Измайловскому мосту! Пошел!

"Обед у них начинается не раньше как в пятом или даже в пять часов, - думал господин Голядкин, - не рано ль теперь? Впрочем, ведь я могу и пораньше; да к тому же и семейный обед. Я этак могу сан-фасон {сан-фасон - без церемоний (франц. sans facon).}, как между порядочными людьми говорится. Отчего же бы мне нельзя сан-фасон? Медведь наш тоже говорил, что будет все сан-фасон, а потому и я тоже..." Так думал господин Голядкин; а между тем волнение его все более и более увеличивалось. Заметно было, что он готовится к чему-то весьма хлопотливому, чтоб не сказать более, шептал про себя, жестикулировал правой рукой,беспрерывно поглядывал в окна кареты, так что, смотря теперь на господина Голядкина, право бы никто не сказал, что он сбирается хорошо пообедать, запросто, да еще в своем семейном кругу, - сан-фасон, как между порядочными людьми говорится. Наконец у самого Измайловского моста господин Голядкин указал на один дом; карета с громом вкатилась в ворота и остановилась у подъезда правого фаса. Заметив одну женскую фигуру в окне второго этажа, господин Голядкин послал ей рукой поцелуй. Впрочем, он не знал сам, что делает, потому что решительно был ни жив ни мертв в эту минуту. Из кареты он вышел бледный, растерянный; взошел на крыльцо, снял свою шляпу, машинально оправился и, чувствуя, впрочем, маленькую дрожь в коленках, пустился по лестнице.

- Олсуфий Иванович? - спросил он отворившего ему человека.

- Дома-с, то есть нет-с, их нет дома-с.

- Как? что ты, мой милый? Я - я на обед, братец. Ведь ты меня знаешь?

-Как не знать-с! Принимать вас не велено-с.

- Ты... ты,братец... ты, верно, ошибаешься, братец. Это я. Я, братец, приглашен; я на обед, - проговорил господин Голядкин, сбросив шинель и показывая очевидное намерение отправиться в комнаты.

- Позвольте-с, нельзя-с. Не велено принимать-с, вам отказывать велено. Вот как!

Господин Голядкин побледнел. В это самое время дверь из внутренних комнат отворилась и вошел Герасимыч, старый камердинер Олсуфия Ивановича.

- Вот они, Емельян Герасимович, войти хотят, а я...

- А вы дурак, Алексеич. Ступайте в комнаты, а сюда пришлите подлеца Семеныча. Нельзя-с, - сказал он учтиво, но решительно обращаясь к господину Голядкину. - Никак невозможно-с. Просят извинить-с; не могут принять-с.

- Они так и сказали, что не могут принять? - нерешительно спросил господин Голядкин. - Вы извините, Герасимыч. Отчего же никак невозможно?

- Никак невозможно-с. Я докладывал-с; сказали: проси извинить. Не могут, дескать, принять-с.

- Отчего же? как же это? как...

- Позвольте, позвольте!..

- Однако как же это так? Так нельзя! Доложите... Как же это так? я на обед...

- Позвольте, позвольте!..

- А, ну впрочем, это дело другое - извинить просят; однако ж позвольте, Герасимыч, как это, Герасимыч?

- Позвольте, позвольте! - возразил Герасимыч, весьма решительно отстраняя рукой господина Голядкина и давая широкую дорогу двум господам, которые в это самое мгновение входили в прихожую.

Входившие господа были: Андрей Филиппович и племянник его, Владимир Семенович. Оба они с недоумением посмотрели на господина Голядкина. Андрей Филиппович хотел было что-то заговорить, но господин Голядкин уже решился; он уже выходил из прихожей Олсуфия Ивановича, опустив глаза, покраснев, улыбаясь, с совершенно потерянной физиономией.

- Я зайду после, Герасимыч; я объяснюсь; я надеюсь, что все это не замедлит своевременно объясниться,- проговорил он на пороге.

- Яков Петрович, Яков Петрович!.. - послышался голос последовавшего за господином Голядкиным Андрея Филипповича.

Господин Голядкин находился тогда уже на первой забежной площадке. Он быстро оборотился к Андрею Филипповичу.

- Что вам угодно, Андрей Филиппович? - сказал он довольно решительным тоном.

- Что это с вами, Яков Петрович? Каким образом?..

- Ничего-с, Андрей Филиппович. Я здесь сам по себе. Это моя частная жизнь, Андрей Филиппович.

- Что такое-с?

- Я говорю, Андрей Филиппович, что это моя частная жизнь и что здесь, сколько мне кажется, ничего нельзя найти предосудительного, касательно официальных отношений моих.

- Как! касательно официальных... Что с вами, сударь такое?

- Ничего, Андрей Филиппович, совершенно ничего; дерзкая девчонка, больше ничего...

- Что!.. что?! - Андрей Филиппович потерялся от изумления. Господин Голядкин, который доселе, разговаривая с низу лестницы с Андреем Филипповичем, смотрел так, что, казалось, готов был ему прыгнуть прямо в глаза, - видя, что начальник отделения немного смешался, сделал, почти неведомо себе, шаг вперед. Андрей Филиппович подался назад. Господин Голядкин переступил еще и еще ступеньку. Андрей Филиппович беспокойно осмотрелся кругом. Господин Голядкин вдруг быстро поднялся на лестницу. Еще быстрее прыгнул Андрей Филиппович в комнату и захлопнул дверь за собою. Господин Голядкин остался один. В глазах у него потемнело. Он сбился совсем и стоял теперь в каком-то бестолковом раздумье, как будто припоминая о каком-то тоже крайне бестолковом обстоятельстве, весьма недавно случившемся. "Эх, эх!" - прошептал он, улыбаясь с натуги. Между тем на лестнице, внизу, послышались голоса и шаги, вероятно новых гостей, приглашенных Олсуфием Ивановичем. Господин Голядкин отчасти опомнился, поскорее поднял повыше свой енотовый воротник, прикрылся им по возможности и стал, ковыляя, семеня, торопясь и спотыкаясь, сходить с лестницы. Чувствовал он в себе какое-то ослабление и онемение. Смущение его было в такой сильной степени, что, вышед на крыльцо, он не подождал и кареты, а сам пошел прямо через грязный двор до своего экипажа. Подойдя к своему экипажу и приготовляясь в нем поместиться, господин Голядкин мысленно обнаружил желание провалиться сквозь землю или спрятаться хоть в мышиную щелочку вместе с каретой. Ему казалось, что все, что ни есть в доме Олсуфия Ивановича, вот так и смотрит теперь на него из всех окон. Он знал, что непременно тут же на месте умрет, если обернется назад.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 

Скачать полный текст (335 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.