Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Неточка Незванова (Федор Достоевский)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36 


Она подошла к фортепьяно и взяла несколько аккордов; в это мгновение с треском лопнула струна и заныла в длинном дребезжащем звуке...

- Слышишь, Неточка, слышишь? - сказала она вдруг каким-то вдохновенным голосом, указывая на фортепьяно. - Эту струну слишком, слишком натянули: она не вынесла и умерла. Слышишь, как жалобно умирает звук!

Она говорила с трудом. Глухая душевная боль отразилась на лице ее, и глаза ее наполнились слезами.

- Ну, полно об этом, Неточка, друг мой; довольно; приведи детей.

Я привела их. Она как будто отдохнула, на них глядя, и через час отпустила их.

- Когда я умру, ты не оставишь их, Аннета? Да? - сказала она мне шепотом, как будто боясь, чтоб нас кто-нибудь не подслушал.

- Полноте, вы убьете меня! - могла только я проговорить ей в ответ.

- Я ведь шутила, - сказала она, помолчав и улыбнувшись. - А ты и поверила? Я ведь иногда бог знает что говорю. Я теперь как дитя; мне нужно все прощать.

Тут она робко посмотрела на меня, как будто боясь что-то выговорить. Я ожидала.

- Смотри не пугай его, - проговорила она наконец, потупив глаза, с легкой краской в лице и так тихо, что я едва расслышала.

- Кого? - спросила я с удивлением.

- Мужа. Ты, пожалуй, расскажешь ему все потихоньку.

- Зачем же, зачем? - повторяла я все более и более в удивлении.

- Ну, может быть, и не расскажешь, как знать! - отвечала она, стараясь как можно хитрее взглянуть на меня, хотя все та же простодушная улыбка блестела на губах ее и краска все более и более вступала ей в лицо. - Полно об этом; я ведь все шучу.

Сердце мое сжималось все больнее и больнее.

- Только послушай, ты их будешь любить, когда я умру, - да? - прибавила она серьезно и опять как будто с таинственным видом, - так, как бы родных детей своих любила. - да? Припомни: я тебя всегда за родную считала и от своих не рознила.

- Да, да, - отвечала я, не зная, что говорю, и задыхаясь от слез и смущения.

Горячий поцелуй зажегся на руке моей, прежде чем я успела отнять ее. Изумление сковало мне язык.

"Что с ней? что она думает? что вчера у них было такое?" - пронеслось в моей голове.

Через минуту она стала жаловаться на усталость.

- Я уже давно больна, только не хотела пугать вас обоих, - сказала она. - Ведь вы меня оба любите, - да?.. До свидания, Неточка; оставь меня, а только вечером приди ко мне непременно. Придешь?

Я дала слово; но рада была уйти. Я не могла более вынести.

Бедная, бедная! Какое подозрение провожает тебя в могилу? - восклицала я рыдая, - какое новое горе язвит и точит твое сердце, и о котором ты едва смеешь вымолвить слово? Боже мой! Это долгое страдание, которое я уже знала теперь все наизусть, эта жизнь без просвета, эта любовь робкая, ничего не требующая, и даже теперь, теперь, почти на смертном одре своем, когда сердце рвется пополам от боли, она, как преступная, боится малейшего ропота, жалобы, - и вообразив, выдумав новое горе, она уже покорилась ему, помирилась с ним!..

Вечером, в сумерки, я, воспользовавшись отсутствием Оврова (приезжего из Москвы), прошла в библиотеку, отперла шкаф и начала рыться в книгах, чтоб выбрать какую-нибудь для чтения вслух Александре Михайловне. Мне хотелось отвлечь ее от черных мыслей и выбрать что-нибудь веселое, легкое... Я разбирала долго и рассеянно. Сумерки сгущались; а вместе с ними росла и тоска моя. В руках моих очутилась опять эта книга, развернутая на той же странице, на которой и теперь я увидала следы письма, с тех пор не сходившего с груди моей, - тайны, с которой как будто переломилось и вновь началось мое существование и повеяло на меня так много холодного, неизвестного, таинственного, неприветливого, уже и теперь издали так сурово грозившего мне... "Что с нами будет, - думала я, - угол, в котором мне было так тепло, так привольно, - пустеет! Чистый, светлый дух, охранявший юность мою, оставляет меня. Что впереди?" Я стояла в каком-то забытьи над своим прошедшим, так теперь милым сердцу, как будто силясь прозреть вперед, в неизвестное, грозившее мне... Я припоминаю эту минуту, как будто теперь вновь переживаю ее: так сильно врезалась она в моей памяти.

Я держала в руках письмо и развернутую книгу; лицо мое было омочено слезами. Вдруг я вздрогнула от испуга: надо мной раздался знакомый мне голос. В то же время я почувствовала, что письмо вырвали из рук моих. Я вскрикнула и оглянулась: передо мной стоял Петр Александрович. Он схватил меня за руку и крепко удерживал на месте; правой рукой подносил он к свету письмо и силился разобрать первые строки... Я закричала; я скорей готова была умереть, чем оставить это письмо в руках его. По торжествующей улыбке я видела, что ему удалось разобрать первые строки. Я теряла голову...

Мгновение спустя я бросилась к нему, почти не помня себя, и вырвала письмо из рук его. Все это случилось так скоро, что я еще сама не понимала, какие образом письмо очутилось у меня опять. Но, заметив, что он снова хочет вырвать его из рук моих, я поспешно спрятала письмо на груди и отступила на три шага.

Мы с полминуты смотрели друг на друга молча. Я еще содрогалась от испуга; он - бледный, с дрожащими, посинелыми от гнева губами, первый прервал молчание.

- Довольно! - сказал он слабым от волнения голосом. - Вы, верно, не хотите, чтоб я употребил силу; отдайте же мне письмо добровольно.

Только теперь я одумалась, и оскорбление, стыд, негодование против грубого насилия захватили мне дух. Горячие слезы потекли по разгоревшимся щекам моим. Я вся дрожала от волнения и некоторое время была не в силах вымолвить слова.

- Вы слышали? - сказал он, подойдя во мне на два шага...

- Оставьте меня, оставьте! - закричала я, отодвигаясь от него. - Вы поступили низко, неблагородно. Вы забылись!.. Пропустите меня!..

- Как? что это значит? И вы еще смеете принимать такой тон... после того, что вы... Отдайте, говорю вам!

Он еще раз шагнул ко мне, но, взглянув на меня, увидел в глазах моих столько решимости, что остановился, как будто в раздумье.

- Хорошо! - сказал он наконец сухо, как будто остановившись на одном решении, но все еще через силу подавляя себя. - Это своим чередом, а сперва...

Тут он осмотрелся кругом.

- Вы... кто вас пустил в библиотеку? почему этот шкаф отворен? где взяли ключ?

- Я не буду вам отвечать, - сказала я, - я не могу с вами говорить. Пустите меня, пустите!

Я пошла к дверям.

- Позвольте, - сказал он, остановив меня за руку, - вы так не уйдете!

Я молча вырвала у него свою руку и снова сделала движение к дверям.

- Хорошо же. Но я не могу вам позволить, в самом деле, получать письма от ваших любовников, в моем доме...

Я вскрикнула от испуга и взглянула на него как потерянная...

- И потому...

- Остановитесь! - закричала я. - Как вы можете? как вы могли мне сказать?.. Боже мой! боже мой!..

- Что? что! вы еще угрожаете мне?

Но я смотрела на него бледная, убитая отчаянием. Сцена между нами дошла до последней степени ожесточения, которого я не могла понять. Я молила его взглядом не продолжать далее. Я готова была простить за оскорбление, с тем чтоб он остановился. Он смотрел на меня пристально и видимо колебался.

- Не доводите меня до крайности, - прошептала я в ужасе.

- Нет-с, это нужно кончить! - сказал он наконец, как будто одумавшись. - Признаюсь вам, я было колебался от этого взгляда, - прибавил он с странной улыбкой. - Но, к несчастию, дело само за себя говорит. Я успел прочитать начало письма. Это письмо любовное. Вы меня не разуверите! нет, выкиньте это из головы! И если я усомнился на минуту, то это доказывает только, что ко всем вашим прекрасным качествам я должен присоединить способность отлично лгать, а потому повторяю...

По мере того как он говорил, его лицо все более и более искажалось от злобы. Он бледнел; губы его кривились и дрожали, так что он, наконец, с трудом произнес последние слова. Становилось темно. Я стояла без защиты, одна, перед человеком, который в состоянии оскорблять женщину. Наконец, все видимости были против меня; я терзалась от стыда, терялась, не могла понять злобы этого человека. Не отвечая ему, вне себя от ужаса я бросилась вон из комнаты и очнулась, уж стоя при входе в кабинет Александры Михайловны. В это мгновение послышались и его шаги; я уже хотела войти в комнату, как вдруг остановилась как бы пораженная громом.

"Что с нею будет? - мелькнуло в моей голове. - Это письмо!.. Нет, лучше все на свете, чем этот последний удар в ее сердце", - и я бросилась назад. Но уж было поздно: он стоял подле меня.

- Куда хотите пойдемте, - только не здесь, не здесь! - шепнула я, схватив его руку. - Пощадите ее! Я приду опять в библиотеку или... куда хотите! Вы убьете ее!

- Это вы убьете ее! - отвечал он, отстраняя меня.

Все надежды мои исчезли. Я чувствовала, что ему именно хотелось перенесть всю сцену к Александре Михайловне.

- Ради бога! - говорила я, удерживая его всеми силами.

Но в это мгновение поднялась портьера, и Александра Михайловна очутилась перед нами. Она смотрела на нас в удивлении. Лицо ее было бледнее всегдашнего. Она с трудом держалась на ногах. Видно было, что ей больших усилий стоило дойти до нас, когда она заслышала наши голоса.

- Кто здесь? о чем вы здесь говорили? - спросила она, смотря на нас в крайнем изумлении.

Несколько мгновений длилось молчание, и она побледнела как полотно. Я бросилась к ней, крепко обняла ее и увлекла назад в кабинет. Петр Александрович вошел вслед за мною. Я спрятала лицо свое на груди ее и все крепче, крепче обнимала ее, замирая от ожидания.

- Что с тобою, что с вами? - спросила в другой раз Александра Михайловна.

- Спросите ее. Вы еще вчера так ее защищали, - сказал Петр Александрович, тяжело опускаясь в кресла.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36 

Скачать полный текст (349 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.