Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Зимние заметки о летних впечатлениях (Федор Достоевский)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 


Глава IV. и не лишняя для путешественников

Окончательное решение вопроса о том: действительно ли "рассудка

француз не имеет"?

Но нет, однако, почему же рассудка француз не имеет, спрашивал я себя, рассматривая четырех новых пассажиров, французов, только что вошедших в наш вагон. Это были первые французы, которых я встретил на их родной почве, если не считать таможенных в Аркелине, откуда мы только что тронулись. Таможенные были чрезвычайно вежливы, свое дело сделали скоро, и я вошел в вагон, очень довольный первым шагом моим во Франции. До Аркелина, в восьмиместном отделении нашем, нас помещалось всего только двое, я и один швейцарец, простой и скромный человек, средних лет, чрезвычайно приятный собеседник, с которым мы часа два проболтали без умолку. Теперь же нас было шестеро, и, к удивлению моему, мой швейцарец, при новых четырех спутниках наших, вдруг сделался чрезвычайно несловоохотлив. Я было обратился к нему с продолжением прежнего разговора, но он видимо поспешил замять его, отвечал что-то уклончиво, сухо, чуть не с досадой, отворотился к окну и начал рассматривать виды, а через минуту вытащил свой немецкий гид и совершенно углубился в него. Я тотчас же его и оставил и молча занялся нашими новыми спутниками. Это был какой-то странный народ. Ехали они налегке и вовсе не походили на путешественников. Ни узелка, ни даже платья, которое бы сколько-нибудь напоминало человека дорожного. Все они были в каких-то легоньких сюртучках, страшно потертых и изношенных, немного лучше тех, какие носят у нас офицерские денщики или дворовые люди в деревнях у среднего рода помещиков. Белье было на всех грязное, галстуки очень ярких цветов и тоже очень грязные; на одном из них был намотан остаток шелкового платка из таких, которые вечно носятся и пропитываются целым фунтом жира после пятнадцатилетнего соприкосновения с шеей носителя. У этого же носителя были еще какие-то запонки с фальшивыми брильянтами в орех величиною. Впрочем, держали они себя с каким-то шиком, даже молодцевато. Все четверо казались одних и тех же лет, тридцати пяти или около, и, не будучи сходны лицом, были чрезвычайно похожи один на другого. Лица их были помятые, с казенными французскими бородками, тоже очень похожими одна на другую. Видно было, что это народ, прошедший сквозь разные трубы и усвоивший себе навеки хоть и кислое, но чрезвычайно деловое выражение лица. Показалось мне тоже, что они были знакомы друг с другом, но не помню, сказали ль хоть одно слово между собою. На нас, то есть на меня и на швейцарца, они как то, видимо, не хотели смотреть и, небрежно посвистывая, небрежно усевшись на местах, равнодушно, но упорно поглядывали в окна кареты. Я закурил папиросу и от нечего делать их разглядывал. У меня, правда, мелькал вопрос: что ж это в самом деле за народ? Работники не работники, буржуа не буржуа. Неужели ж отставные военные, что-нибудь а lа demisolde или в этом роде? Впрочем, я как-то не очень ими заботился. Через десять минут, только что мы подъехали к следующей станции, они все четверо один за другим тотчас же выскочили из вагона, дверца захлопнулась, и мы полетели. На этой дороге почти не ждут на станциях: минуты две, много три - и уже летят далее. Везут прекрасно, то есть чрезвычайно быстро.

Только что мы остались одни, швейцарец мигом захлопнул свой гид, отложил его в сторону и с довольным видом посмотрел на меня, с видимым желанием продолжать разговор.

- Эти господа недолго посидели, - начал я, с любопытством смотря на него.

- Да ведь они только на одну станцию и садились.

- Вы их знаете?

- Их?.. но ведь это полицейские...

- Как? какие полицейские? - спросил я с удивлением.

- То-то... я ведь тотчас же заметил давеча, что вы не догадываетесь.

- И... неужель шпионы? (я все еще не хотел верить).

- Ну да; для нас и садились.

- Вы наверно это знаете?

- О, это без сомнения! Я уж несколько раз здесь проезжал. Нас указали им еще в таможне, когда читали наши паспорты, сообщили им наши имена и проч. Ну вот они и сели, чтобы нас проводить.

- Да зачем же, однако ж, провожать, коль они нас уж видели? Ведь вы говорите, им нас еще на той станции указали?

- Ну да, и сообщили им наши имена. Но этого мало. Теперь же они нас изучили в подробности: лицо, костюм, саквояж, одним словом, все, чем вы смотрите. Запонки ваши приметили. Вот вы сигарочницу вынимали, ну и сигарочницу заметили, знаете, всякие мелочи, особенности, то есть как можно больше особенностей. Вы в Париже могли бы потеряться, имя переменить (то есть если вы подозрительный). Ну, так эти мелочи могут способствовать розыску. Все это с той же станции сейчас же и телеграфируется в Париж. Там и сохраняется на всякий случай, где следует. К тому же содержатели отелей должны сообщать все подробности об иностранцах, тоже до мелочи.

- Но зачем же их столько было, ведь их было четверо, - продолжал я спрашивать, все еще немного озадаченный.

- О, их здесь очень много. Вероятно, на этот раз мало иностранцев, а если б больше было, они бы разбились по вагонам.

- Да помилуйте, они на нас совсем и не смотрели. Они в окошки смотрели.

- О, не беспокойтесь, все рассмотрели... Для нас и садились.

"Ну-ну, - подумал я, - вот те и "рассудка француз не имеет", - и (признаюсь со стыдом) как-то недоверчиво накосился на швейцарца: "Да уж и ты, брат, не того ли, а только так прикидываешься", - мелькнуло у меня в голове, но только на миг, уверяю вас. Нелепо, но что ж будешь делать; невольно подумается...

Швейцарец не обманул меня. В отеле, в котором я остановился, немедленно описали все малейшие приметы мои и сообщили их, куда следует. По точности и мелочности, с которой рассматривают вас при описании примет, можно заключить, что и вся дальнейшая ваша жизнь в отеле, так сказать, все ваши шаги скрупулезно наблюдаются и сосчитываются. Впрочем, на первый раз в отеле меня лично не много беспокоили и описали меня втихомолку, кроме, разумеется, тех вопросов, какие задаются вам по книге, и в нее же вы вписываете показания ваши: кто, как, откуда, с какими помыслами? и проч. Но во втором отеле, в котором я остановился, не найдя места в прежнем Нотеl Соquilliere после восьмидневной моей отлучки в Лондон, со мной обошлись гораздо откровеннее. Этот второй Ноtеl des Empereurs смотрел вообще как-то патриархальнее во всех отношениях. Хозяин и хозяйка действительно были очень хорошие люди и чрезвычайно деликатны, уже пожилые супруги, необыкновенно внимательные к своим постояльцам. В тот же день, как я у них стал, хозяйка вечером, поймав меня в сенях, пригласила в комнату, где была контора. Тут же находился и муж, но хозяйка, очевидно, заправляла всем по хозяйству.

- Извините, - начала она очень вежливо, - нам надо ваши приметы.

- Но ведь я сообщил... паспорт мой у вас.

- Так, но... votre etat?

Это: " Vоtrе еtаt?" - чрезвычайно сбивчивая вещь и нигде мне не нравилось. Ну что тут написать? Путешественник - слишком отвлеченно. Hоmmе de lеttres? - никакого уважения не будут иметь.

- Напишемте лучше proprietaire, как вы думаете? - спросила меня хозяйка. - Это будет лучше всего.

- О да, это будет лучше всего, - поддакнул супруг.

- Написали. Ну теперь: причина вашего приезда в Париж?

- Как путешественник, проездом.

- Гм, да, pour voir Paris. Позвольте, мсье: ваш рост?

- То есть как это рост?

- Какого вы именно росту?

- Вы видите, среднего.

- Это так, мсье... Но желалось бы знать подробнее... Я думаю, я думаю... - продолжала она в некотором затруднении, советуясь глазами с мужем.

- Я думаю, столько-то, - решил муж, определяя мой рост на глазомер в метрах.

- Да зачем вам это нужно? - спросил я.

- Ох, это необ-хо-димо, - отвечала хозяйка, любезно протянув на слове "необходимо" и все-таки записывая в книгу мой рост. - Теперь, мсье, ваши волосы? Блондин, гм... довольно светлого оттенка... прямые...

Она записала и волосы.

- Позвольте, мсье, - продолжала она, кладя перо, вставая со стула и подходя ко мне с самым любезным видом, - вот сюда, два шага, к окну. Надо разглядеть цвет ваших глаз. Гм, светлые...

И она опять посоветовалась глазами с мужем. Они, видимо, чрезвычайно любили друг друга.

- Более серого оттенка, - заметил муж с особенно деловым, даже озабоченным видом. - Voila, - мигнул он жене, указывая что-то над своею бровью, но я очень хорошо понял, на что он указывал. У меня маленький шрам на лбу, и ему хотелось, чтобы жена заметила и эту особую примету.

- Позвольте ж теперь спросить, - сказал я хозяйке, когда кончился весь экзамен, - неужели с вас требуют такой отчетности?

- О мсье, это необ-хо-димо!..

- Мсье! - поддакнул муж с каким-то особенно внушительным видом.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 

Скачать полный текст (148 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.