Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Записки из мертвого дома (Федор Достоевский)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65 


Целовальник с некоторым уважением к требователю и с оттенком презрения к экспансивному другу, потому что тот пьет не на свои, а его потчуют, достает и наливает чашку вина.

- Нет, Степка, это ты должен, - говорит экспансивный друг, видя, что его взяла, - потому ефто твой долг.

- Да я с тобой и язык-то даром не стану мозолить! - отвечает Степка.

- Нет, Степка, это ты врешь, - подтверждает первый, принимая от целовальника чашку, - потому ты мне деньги должен; совести нет и глаза-то у тебя не свои, а заемные! Подлец, Степка, вот тебе; одно слово подлец!

- Ну чего рюмишь, вино расплескал! Честь ведут да дают, так пей! - кричит целовальник на экспансивного друга, - не до завтра над тобой стоять!

- Да и выпью, чего кричишь! С праздником, Степан Дорофеич! - вежливо и с легким поклоном обратился он, держа чашку в руках, к Степке, которого еще за полминуты обзывал подлецом. - Будь здоров на сто годов, а что жил, не в зачет! - Он выпил, крякнул и утерся. - Прежде, братцы, я много вина подымал, - заметил он с серьезною важностью, обращаясь как будто ко всем и ни к кому в особенности, - а теперь уж, знать, лета мои подходят. Благодарствую, Степан Дорофеич.

- Не на чем.

- Так я все про то буду тебе, Степка, говорить; и, окромя того, что ты выходишь передо мной большой подлец, я тебе скажу...

- А я тебе вот что, пьяная ты харя, скажу, - перебивает потерявший терпение Степка. - Слушай да всякое мое слово считай: вот тебе свет пополам; тебе полсвета и мне полсвета. Иди и не встречайся ты больше мне. Надоел!

- Так не отдашь денег?

- Каких тебе еще денег, пьяный ты человек?

- Эй, на том свете сам придешь отдавать - не возьму! Наша денежка трудовая, да потная, да мозольная. Замаешься с моим пятаком на том свете.

- Да ну тебя к черту.

- Что нукаешь; не запрег.

- Пошел, пошел!

- Подлец!

- Варнак!

И пошла опять ругань, еще больше, чем до потчеванья.

Вот сидят на нарах отдельно два друга: один высокий, плотный, мясистый, настоящий мясник; лицо его красно. Он чуть не плачет, потому что очень растроган. Другой - тщедушный, тоненький, худой, с длинным носом, с которого как будто что-то каплет, и с маленькими свиными глазками, обращенными в землю. Это человек политичный и образованный; был когда-то писарем и трактует своего друга несколько свысока, что тому втайне очень неприятно. Они весь день вместе пили.

- Он меня дерзнул! - кричит мясистый друг, крепко качая голову писаря левой рукой, которою он обхватил его. "Дерзнул" - значит ударил. Мясистый друг, сам из унтер-офицеров, втайне завидует своему испитому другу, и потому оба они, один перед другим, щеголяют изысканностью слога.

- А я тебе говорю, что и ты не прав... - начинает догматически писарь, упорно не подымая на него своих глаз и с важностью смотря в землю.

- Он меня дерзнул, слышь ты! - прерывает друг, еще больше теребя своего милого друга. - Ты один мне теперь на всем свете остался, слышь ты это? Потому я тебе одному говорю: он меня дерзнул!..

- А я опять скажу: такое кислое оправданье, милый друг, составляет только стыд твоей голове! - тоненьким и вежливым голоском возражает писарь, - а лучше согласись, милый друг, все это пьянство через твое собственное непостоянство...

Мясистый друг несколько отшатываясь назад, тупо глядит своими пьяными глазами на самодовольного писаришку и вдруг, совершенно неожиданно, изо всей силы ударяет своим огромным кулаком по маленькому лицу писаря. Тем и кончается дружба за целый день. Милый друг без памяти летит под нары...

Вот входит в нашу казарму один мой знакомый из особого отделения, бесконечно добродушный и веселый парень, неглупый, безобидно-насмешливый и необыкновенно простоватый с виду. Это тот самый, который, в первый мой день в остроге, в кухне за обедом искал, где живет богатый мужик, уверял, что он "с анбицией", и напился со мною чаю. Он лет сорока, с необыкновенно толстой губой и с большим мясистым носом, усеянным угрями. В руках его балалайка, на которой он небрежно перебирает струны. За ним следовал, точно прихвостень, чрезвычайно маленький арестантик, с большой головой, которого я очень мало знал доселе. На него, впрочем, и никто не обращал никакого внимания. Он был какой-то странный, недоверчивый, вечно молчаливый и серьезный; ходил работать в швальню и, видимо, старался жить особняком и ни с кем не связываться. Теперь же, пьяный, он привязался, как тень, к Варламову. Он следовал за ним в ужасном волнении, размахивал руками, бил кулаком по стене, по нарам и даже чуть не плакал. Варламов, казалось, не обращал на него никакого внимания, как будто и не было его подле. Замечательно, что прежде эти два человека почти совсем друг с другом не сходились; у них и по занятиям и по характеру ничего нет общего. И разрядов они разных и живут по разным казармам. Звали маленького арестанта - Булкин.

Варламов, увидев меня, осклабился. Я сидел на своих нарах у печки. Он стал поодаль против меня, что-то сообразил, покачнулся и, неровными шагами подойдя ко мне, как-то молодцевато избоченился всем корпусом и, слегка потрогивая струны, проговорил речитативом, чуть-чуть постукивая сапогом:

Круглолица, белолица,

Распевает, как синица,

Милая моя;

Она в платьице атласном,

Гарнитуровом прекрасном,

Очень хороша.

Эта песня, казалось, вывела из себя Булкина; он взмахнул руками и, обращаясь ко всем, закричал:

- Все-то, братцы, все-то он врет! Ни одного слова не скажет вправду, все врет!

- Старичку Александру Петровичу! - проговорил Варламов, с плутоватым смехом заглядывая мне в глаза, и чуть не полез со мной целоваться. Он был пьяненек. Выражение "Старичку такому-то... ", то есть такому-то мое почтение, употребляется в простонародье по всей Сибири, хотя бы относилось к человеку двадцати лет. Слово "старичок" означает что-то почетное, почтительное, даже льстивое.

- Ну что, Варламов, как поживаете?

- Да по деньку на день. А уж кто празднику рад, тот спозаранку пьян; вы уж меня извините! - Варламов говорил несколько нараспев.

- И все-то врет, все-то он опять врет! - закричал Булкин, в каком-то отчаянии стуча рукою по нарам. Но тот как будто слово дал не обращать на него ни малейшего внимания, и в этом было чрезвычайно много комизму, потому что Булкин привязался к Варламову совершенно ни с того ни с сего еще с самого утра именно за то, что Варламов "все врет", как ему отчего-то показалось. Он бродил за ним, как тень, привязывался к каждому его слову, ломал свои руки, обколотил их чуть не в кровь об стены и об нары и страдал, видимо страдал от убеждения, что Варламов "все врет"! Если б у него были волосы на голове, он бы, кажется, вырвал их от огорчения. Точно он взял на себя обязанность отвечать за поступки Варламова, точно на его совести лежали все недостатки Варламова. Но в том-то и штука, что тот даже и не глядел на него.

- Все врет, все врет, все врет! Ни одно-то слово его ни к чему не подходит! - кричал Булкин.

- Да тебе-то что! - отвечали со смехом арестанты.

- Я вам, Александр Петрович, доложу, что был я очень красив из себя и очень меня любили девки... - начал вдруг ни с того ни с сего Варламов.

- Врет! Опять врет! - прерывает с каким-то визгом Булкин.

Арестанты хохочут.

- А я-то перед ними куражусь: рубаха на мне красная, шаровары плисовые; лежу себе, как этакой граф Бутылкин, ну то есть пьян, как швед, одно слово - чего изволите!

- Врет! - решительно подтверждает Булкин.

- А в те поры был у меня от батюшки дом двухэтажный каменный. Ну, в два-то года я два этажа и спустил, остались у меня одни ворота без столбов. Что ж, деньги - голуби: прилетят и опять улетят!


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65 

Скачать полный текст (637 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.