Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Обломов (Иван Гончаров)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98 


- Какую? Ильинскую барышню, Ольгу Сергеевну.

- Ну? - нетерпеливо спросил Обломов.

- Ну, кланяться приказали, спрашивали, здоровы ли вы, что делаете.

- Что ж ты сказал?

- Сказал, что здоровы; что, мол, ему делается?.. - отвечал Захар.

- Зачем же ты прибавляешь свои глупые рассуждения? - заметил Обломов. - "Что ему делается"! Ты почем знаешь, что мне делается? Ну, еще что?

- Спрашивали, где вы обедали вчера.

- Ну?..

- Я сказал, что дома, и ужинали, мол, дома. "А разве он ужинает?" - спрашивает барышня-то. Двух цыплят, мол, только скушали...

- Дур-р-р-ак! - крепко произнес Обломов.

- Что за дурак! разве это неправда? - сказал Захар. - Вон я и кости, пожалуй, покажу...

- Право, дурак! - повторил Обломов. - Ну, что ж она?

- Усмехнулись. "Что ж так мало?" - промолвили после.

- Вот дурак-то! - твердил Обломов. - Ты бы еще рассказал, что ты рубашку на меня надеваешь навыворот.

- Не спрашивали, так и не сказал, - отвечал Захар.

- Что еще спрашивала?

- Спрашивали, что делали эти дни.

- Ну, что ж ты?

- Ничего, мол, не делают, лежат все.

- Ах!.. - с сильной досадой произнес Обломов, подняв кулаки к вискам. - Поди вон! - прибавил он грозно. - Если ты когда-нибудь осмелишься рассказывать про меня такие глупости, посмотри, что я с тобой сделаю! Какой яд - этот человек!

- Что ж мне, лгать, что ли, на старости лет? - оправдывался Захар.

- Поди вон! - повторил Илья Ильич.

Захару брань ничего, только бы "жалких слов" не говорил барин.

- Я сказал, что вы хотите переехать на Выборгскую сторону, - заключил Захар.

- Ступай! - повелительно крикнул Обломов.

Захар ушел и вздохнул на всю прихожую, а Обломов стал пить чай.

Он отпил чай и из огромного запаса булок и кренделей съел только одну булку, опасаясь опять нескромности Захара. Потом закурил сигару и сел к столу, развернул какую-то книгу, прочел лист, хотел перевернуть - книга оказалась неразрезанною.

Обломов разорвал листы пальцем: от этого по краям листа образовались фестоны, а книга чужая, Штольца, у которого заведен такой строгий скучный порядок, особенно насчет книг, что не приведи бог! Бумаги, карандаши, все мелочи - как положит, так чтоб и лежали.

Надо бы взять костяной ножик, да его нет; можно, конечно, спросить и столовый, но Обломов предпочел положить книгу на свое место и направиться к дивану; только что он оперся рукой в шитую подушку, чтоб половчей приладиться лечь, как Захар вошел в комнату.

- А ведь барышня-то просила вас прийти в этот... как его... ох!.. - доложил он.

- Что ж ты не сказал давеча, два часа назад? - торопливо спросил Обломов.

- Вон велели идти, не дали досказать... - возразил Захар.

- Ты губишь меня, Захар! - произнес Обломов патетически.

"Ну, никак опять за свое! - думал Захар, подставляя барину левую бакенбарду и глядя в стену. - Понамеднишнему... ввернет словцо!"

- Куда прийти? - спросил Обломов.

- А вон в этот, как его? Да в сад, что ли...

- В парк? - спросил Обломов.

- В парк, точно так, "погулять, дескать, если угодно; я там буду"...

- Одеваться!

Обломов избегал весь парк, заглядывал в куртины, в беседки - нет Ольги. Он пошел по той аллее, где было объяснение, и застал ее там, на скамье, недалеко от того места, где она сорвала и бросила ветку.

- Я думала, что вы уж не придете, - сказала она ему ласково.

- Я давно ищу вас по всему парку, - отвечал он.

- Я знала, что вы будете искать, и нарочно села здесь, в этой аллее:

думала, что вы непременно пройдете по ней.

Он хотел было спросить: "Почему вы это думали?", но взглянул на нее и не спросил.

У ней лицо было другое, не прежнее, когда они гуляли тут, а то, с которым он оставил ее в последний раз и которое задало ему такую тревогу. И ласка была какая-то сдержанная, все выражение лица такое сосредоточенное, такое определенное; он видел, что в догадки, намеки и наивные вопросы играть с ней нельзя, что этот ребяческий, веселый миг пережит.

Многое, что не досказано, к чему можно бы подойти с лукавым вопросом, было между ними решено без слов, без объяснений, бог знает как, но воротиться к тому уже нельзя.

- Что вас не видать давно? - спросила она.

Он молчал. Ему хотелось бы опять как-нибудь стороной дать ей понять, что тайная прелесть отношений их исчезла, что его тяготит эта сосредоточенность, которою она окружила себя, как облаком, будто ушла в себя, и он не знает, как ему быть, как держать себя с ней.

Но он чувствовал, что малейший намек на это вызовет у ней взгляд удивления, потом прибавит холодности в обращении, может быть и совсем пропадет та искра участия, которую он так неосторожно погасил в самом начале. Надо ее раздуть опять, тихо и осторожно, но как - он решительно не знал.

Он смутно понимал, что она выросла и чуть ли не выше его, что отныне нет возврата к детской доверчивости, что перед ними Рубикон и утраченное счастье уже на другом берегу: надо перешагнуть.

А как? Ну, если он шагает один?

Она понимала яснее его, что в нем происходит, и потому перевес был на ее стороне. Она открыто глядела в его душу, видела, как рождалось чувство на дне его души, как играло и выходило наружу; видела, что с ним женская хитрость, лукавство, кокетство - орудия Сонечки - были бы лишние, потому что не предстояло борьбы.

Она даже видела и то, что, несмотря на ее молодость, ей принадлежит первая и главная роль в этой симпатии, что от него можно было ожидать только глубокого впечатления, страстно-ленивой покорности, вечной гармонии с каждым биением ее пульса, но никакого движения воли, никакой активной мысли.

Она мигом взвесила свою власть над ним, и ей нравилась эта роль путеводной звезды, луча света, который она разольет над стоячим озером и отразится в нем. Она разнообразно торжествовала свое первенство в этом поединке.

В этой комедии или трагедии, смотря по обстоятельствам, оба действующие лица являются почти всегда с одинаковым характером: мучителя или мучительницы и жертвы.

Ольга, как всякая женщина в первенствующей роли, то есть в роли мучительницы, конечно, менее других и бессознательно, но не могла отказать себе в удовольствии немного поиграть им по-кошачьи; иногда у ней вырвется, как молния, как нежданный каприз, проблеск чувства, а потом, вдруг, опять она сосредоточится, уйдет в себя; но больше и чаще всего она толкала его вперед, дальше, зная, что он сам не сделает ни шагу и останется неподвижен там, где она оставит его.

- Вы заняты были? - спросила она, вышивая какой-то лоскуток канвы.

"Сказал бы занят, да этот Захар!" - простонало у него в груди.

- Да, я читал кое-что, - небрежно отозвался он.

- Что ж, роман? - спросила она и подняла на него глаза, чтоб посмотреть, с каким лицом он станет лгать.

- Нет, я романов почти не читаю, - отвечал он очень покойно, - я читал "Историю открытий и изобретений".

"Слава богу, что я пробежал сегодня лист книги!" - подумал он.

- По-русски? - спросила она.

- Нет, по-английски.

- А вы читаете по-английски?

- С трудом, но читаю. - А вы не были ли где-нибудь в городе? - спросил он больше затем, чтобы замять разговор о книгах.

- Нет, все дома. Я все здесь работаю, в этой аллее.

- Все здесь?

- Да, мне очень нравится эта аллея, я благодарна вам, что вы мне ее указали: здесь никто почти не ходит....

- Я вам ее не указывал, - перебил он, - мы, помните? случайно оба встретились в ней.

- Да, в самом деле.

Они замолчали.

- У вас ячмень совсем прошел? - спросила она, глядя ему прямо в правый глаз.

Он покраснел.

- Прошел теперь, слава богу, - сказал он.

- Вы примачивайте простым вином, когда у вас зачешется глаз, - продолжала она, - ячмень и не сядет. Это няня научила меня.

"Что это она все о ячменях?" - подумал Обломов.

- Да не ужинайте, - прибавила она серьезно.

"Захар!" - шевелилось у него в горле яростное воззвание к Захару.

- Стоит только поужинать хорошенько, - продолжала она, не поднимая глаз с работы, - да полежать дня три, особенно на спине, непременно сядет ячмень.

"Ду...р...р...ак!" - грянуло внутри Обломова обращение к Захару.

- Что это вы работаете? - спросил он, чтоб переменить разговор.

- Сонетку, - сказала она, развертывая свиток канвы и показав ему узор, - барону. Хорошо?

- Да, очень хорошо, узор очень мил. Это ветка сирени?

- Кажется... да, - небрежно отвечала она. - Я выбрала наугад, какой попался... - и, покраснев немного, проворно свернула канву.

"Однако это скучно, если это так продолжится, если из нее ничего добыть нельзя, - думал он. - Другой - Штольц, например, - добыл бы, а я не умею".

Он нахмурился и сонно смотрел вокруг. Она посмотрела на него, потом положила работу в корзинку.

- Пойдемте до рощи, - сказала она, давая ему нести корзинку, сама распустила зонтик, оправила платье и пошла.

- Отчего вы не веселы? - опросила она.

- Не знаю, Ольга Сергеевна. Да отчего мне веселиться? И как?

- Занимайтесь, будьте чаще с людьми.

- Заниматься! Заниматься можно, когда есть цель. Какая у меня цель? Нет ее.

- Цель - жить.

- Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем; радуешься, что день прошел, что ночь прошла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день, зачем будешь жить завтра.

Она слушала молча, с строгим взглядом, в сдвинутых бровях таилась суровость, в линии губ, как змей, ползала не то недоверчивость, не то пренебрежение...

- Зачем жил! - повторила она. - Разве может быть чье-нибудь существование ненужным?

- Может. Например, мое, - сказал он.

- Вы до сих пор не знаете, где цель вашей жизни? - спросила она остановясь.

- Я не верю: вы клевещете на себя; иначе бы вы не стоили жизни...


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98 

Скачать полный текст (971 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.