Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Белый пудель (Александр Куприн)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7 


- Что, братику, разве нам лечь поспать на минуточку? - спросил дедушка. - Дай-ка я в последний раз водицы попью. Ух, хорошо! - крякнул он, отнимая от кружки рот и тяжело переводя дыхание, между тем как светлые капли бежали с его усов и бороды. - Если бы я был царем, все бы эту воду пил... с утра бы до ночи! Арто, иси, сюда! Ну вот, бог напитал, никто не видал, а кто и видел, тот не обидел... Ох-ох-хонюшки-и!

Старик и мальчик легли рядом на траве, подмостив под головы свои старые пиджаки. Над их головами шумела темная листва корявых, раскидистых дубов. Сквозь нее синело чистое голубое небо. Ручей, сбегавший с камня на камень, журчал так однообразно и так вкрадчиво, точно завораживал кого-то своим усыпительным лепетом. Дедушка некоторое время ворочался, кряхтел и говорил что-то, но Сергею казалось, что голос его звучит из какой-то мягкой и сонной дали, а слова были непонятны, как в сказке.

- Перво дело - куплю тебе костюм: розовое трико с золотом... туфли тоже розовые, атласные... В Киеве, в Харькове или, например, скажем, в городе Одессе - там, брат, во какие цирки!.. Фонарей видимо-невидимо... все электричество горит... Народу, может быть, тысяч пять, а то и больше... почему я знаю? Фамилию мы тебе сочиним непременно итальянскую. Что такая за фамилия Естифеев или, скажем, Лодыжкин? Чепуха одна - нет никакого в ней воображения. А мы тебя в афише запустим - Антонио или, например, тоже хорошо - Энрико или Альфонзо...

Дальше мальчик ничего не слыхал. Нежная и сладкая дремота овладела им, сковав и обессилив его тело. Заснул и дедушка, потерявший вдруг нить своих любимых послеобеденных мыслей о блестящем цирковом будущем Сергея. Один раз ему сквозь сон показалось, что Арто на кого-то рычит. На мгновение в его затуманенной голове скользнуло полусознательное и тревожное воспоминание о давешнем дворнике в розовой рубахе, но, разморенный сном, усталостью и жарой, он не смог встать, а только лениво, с закрытыми глазами, окликнул собаку:

- Арто... куда? Я т-тебя, бродяга!

Но мысли его тотчас же спутались и расплылись в тяжелых и бесформенных видениях.

Разбудил дедушку голос Сергея. Мальчик бегал взад и вперед по той стороне ручья, пронзительно свистал и кричал громко, с беспокойством и испугом:

- Арто, иси! Назад! Фью, фью, фью! Арто, назад!

- Ты что, Сергей, вопишь? - недовольно спросил Лодыжкин, с трудом расправляя затекшую руку.

- Собаку мы проспали, вот что! - раздраженным голосом грубо ответил мальчик. - Пропала собачка.

Он резко свистнул и еще раз закричал протяжно:

- Арто-о-о!

- Глупости ты выдумываешь!.. Вернется, - сказал дедушка. Однако он быстро встал на ноги и стал кричать собаку сердитым, сиплым со сна, старческим фальцетом:

- Арто, сюда, собачий сын!

Он торопливо, мелкими, путающимися шажками перебежал через мост и поднялся вверх по шоссе, не переставая звать собаку. Перед ним лежало видное глазу на полверсты, ровное, ярко-белое полотно дороги, но на нем - ни одной фигуры, ни одной тени.

- Арто! Ар-то-шень-ка! - жалобно завыл старик.

Но вдруг он остановился, нагнулся низко к дороге и присел на корточки.

- Да-а, вот оно какое дело-то! - произнес старик упавшим голосом. - Сергей! Сережа, поди-ка сюда.

- Ну, что там еще? - грубо отозвался мальчик, подходя к Лодыжкину. - Вчерашний день нашел?

- Сережа... что это такое?.. Вот это, что это такое? Ты понимаешь? - еле слышно спрашивал старик.

Он глядел на мальчика жалкими, растерянными глазами, а его рука, показывавшая прямо в землю, ходила во все стороны.

На дороге в белой пыли валялся довольно большой недоеденный огрызок колбасы, а рядом с ним во всех направлениях отпечатались следы собачьих лап.

- Свел ведь, подлец, собаку! - испуганно прошептал дедушка, все еще сидя на корточках. - Не кто, как он, - дело ясное... Помнишь, давеча у моря-то он все колбасой прикармливал.

- Дело ясное, - мрачно и со злобой повторил Сергей.

Широко раскрытые глаза дедушки вдруг наполнились крупными слезами и быстро замигали. Он закрыл их руками.

- Что же нам теперь делать, Сереженька? А? Делать-то нам что теперь? - спрашивал старик, качаясь взад и вперед и беспомощно всхлипывая.

- Что делать, что делать! - сердито передразнил его Сергей. - Вставай, дедушка Лодыжкин, пойдем!..

- Пойдем, - уныло и покорно повторил старик, подымаясь с земли. - Ну что ж, пойдем, Сереженька!

Вышедший из терпения Сергей закричал на старика, как на маленького:

- Будет тебе, старик, дурака-то валять. Где это видано всамделе, чтобы чужих собак заманивать? Чего ты глазами на меня хлопаешь? Неправду я говорю? Прямо придем и скажем: "Подавай назад собаку!" А нет - к мировому, вот и весь сказ.

- К мировому... да... конечно... Это верно, к мировому... - с бессмысленной, горькой улыбкой повторял Лодыжкин. Но глаза его неловко и конфузливо забегали. - К мировому... да... Только вот что, Сереженька... не выходит это дело... чтобы к мировому...

- Как это не выходит? Закон один для всех. Чего им в зубы смотреть? - нетерпеливо перебил мальчик.

- А ты, Сережа, не того... не сердись на меня. Собаку-то нам с тобой не вернут. - Дедушка таинственно понизил голос. - Насчет пачпорта я опасаюсь. Слыхал, что давеча господин говорил? Спрашивает: "А пачпорт у тебя есть?" Вот она, какая история. А у меня, - дедушка сделал испуганное лицо и зашептал еле слышно, - у меня, Сережа, пачпорт-то чужой.

- Как чужой?

- То-то вот - чужой. Свой я потерял в Таганроге, а может быть, украли его у меня. Года два я потом крутился: прятался, взятки давал, писал прошения... Наконец вижу, нет никакой моей возможности, живу точно заяц - всякого опасаюсь. Покою вовсе не стало. А тут в Одессе, в ночлежке, подвернулся один грек. "Это, говорит, сущие пустяки. Клади, говорит, старик, на стол двадцать пять рублей, а я тебя навеки пачпортом обеспечу". Раскинул я умом туда-сюда. Эх, думаю, пропадай моя голова. Давай, говорю. И с тех пор, милый мой, вот я и живу по чужому пачпорту.

- Ах, дедушка, дедушка! - глубоко, со слезами в груди вздохнул Сергей. - Собаку мне уж больно жалко... Собака-то уж хороша очень...

- Сереженька, родной мой! - протянул к нему старик дрожащие руки. - Да будь только у меня пачпорт настоящий, разве я бы поглядел, что они генералы? За горло бы взял!.. "Как так? Позвольте! Какое имеете полное право чужих собак красть? Какой такой закон на это есть?" А теперь нам крышка, Сережа. Приду я в полицию - первое дело: "Подавай пачпорт! Это ты самарский мещанин Мартын Лодыжкин?" - "Я, вашескродие". А я, братец, и не Лодыжкин вовсе и не мещанин, а крестьянин, Иван Дудкин. А кто таков этот Лодыжкин - один бог его ведает. Почем я знаю, может, воришка какой или беглый каторжник? Или, может быть, даже убивец? Нет, Сережа, ничего мы тут не сделаем... Ничего, Сережа...

Голос у дедушки оборвался и захлебнулся. Слезы опять потекли по глубоким, коричневым от загара морщинам. Сергей, который слушал ослабевшего старика молча, с плотно сжатыми бронями, бледный от волнения, вдруг взял его под мышки и стал подымать.

- Пойдем, дедушка, - сказал он повелительно и ласково в то же время. - К черту пачпорт, пойдем! Не ночевать же нам на большой дороге.

- Милый ты мой, родной, - приговаривал, трясясь всем телом, старик. - Собачка-то уж очень затейная... Артошенька-то наш... Другой такой не будет у нас...

- Ладно, ладно... Вставай, - распоряжался Сергей. - Дай я тебя от пыли-то очищу. Совсем ты у меня раскис, дедушка.

В этот день артисты больше не работали. Несмотря на свой юный возраст, Сергей хорошо понимал все роковое значение этого страшного слова "пачпорт". Поэтому он не настаивал больше ни на дальнейших розысках Арто, ни на мировом, ни на других решительных мерах. Но пока он шел рядом с дедушкой до ночлега, с лица его не сходило новое, упрямое и сосредоточенное выражение, точно он задумал про себя что-то чрезвычайно серьезное и большое.

Не сговариваясь, но, очевидно, по одному и тому же тайному побуждению, они нарочно сделали значительный крюк, чтобы еще раз пройти мимо "Дружбы". Перед воротами они задержались немного, в смутной надежде увидеть Арто или хоть услышать издали его лай.

Но резные ворота великолепной дачи были плотно закрыты, и в тенистом саду под стройными печальными кипарисами стояла важная, невозмутимая, душистая тишина.

- Гос-спо-да! - шипящим голосом произнес старик, вкладывая в это слово всю едкую горечь, переполнившую его сердце.

- Будет тебе, пойдем, - сурово приказал мальчик и потянул своего спутника за рукав.

- Сереженька, может, убежит от них еще Артошка-то? - вдруг опять всхлипнул дедушка. - А? Как ты думаешь, милый?

Но мальчик не ответил старику. Он шел впереди большими, твердыми шагами. Его глаза упорно смотрели вниз на дорогу, а тонкие брови сердито сдвинулись к переносью.

6

Молча дошли они до Алупки. Дедушка всю дорогу кряхтел и вздыхал, Сергей же сохранял на лице злое, решительное выражение. Они остановились на ночлег в грязной турецкой кофейной, носившей блестящее название "Ылдыз", что значит по-турецки "звезда". Вместе с ними ночевали греки - каменотесы, землекопы - турки, несколько человек русских рабочих, перебивавшихся поденным трудом, а также несколько темных, подозрительных бродяг, которых так много шатается по югу России. Все они, как только кофейная закрылась в определенный час, разлеглись на скамьях, стоящих вдоль стен, и прямо на полу, причем те, что были поопытнее, положили, из нелишней предосторожности, себе под голову все, что у них было наиболее ценного из вещей и из платья.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7 

Скачать полный текст (62 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.