Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Железная воля (Николай Лесков)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 


"Что же, мы люди крещеные, у нас гостей вон не гонят, - отвечала Марья Матвеевна, - садитесь, блинов у нас много расчинено. На всю нищую братию ставили, кушайте".

Гуго поклонился и сел, даже в очень почетном месте, между мягким отцом Флавианом и жилистым дьяконом Саввою.

Несмотря на свой несколько заморенный вид, Пекторалис чувствовал себя очень хорошо: он держал себя как победитель и вел себя на тризне своего врага немножко неприлично. Но зато и случилось же здесь с ним поистине курьезное событие, которое достойно завершило собою историю его железной воли.

Не знаю, как и с чего зашло у них с дьяконом Саввою словопрение об этой воле - и дьякон Савва сказал ему:

"Зачем ты, брат Гуго Карлович, все с нами споришь и волю свою показываешь? Это нехорошо..."

И отец Флавиан поддержал Савву и сказал:

"Нехорошо, матинька, нехорошо; за это тебя бог накажет. Бог за русских всегда наказывает".

"Однако я вот Сафроныча пережил; сказал - переживу, и пережил".

"А что и проку-то в том, что ты его пережил, надолго ли это? Бог ведь за нас неисповедимо наказывает, на что я стар - и зубов нет, и ножки пухнут, так что мышей не топчу, а может быть, и меня не переживешь".

Пекторалис только улыбнулся.

"Что же ты зубы-то скалишь, - вмешался дьякон, - неужели ты уже и бога не боишься? Или не видишь, как и сам-то зачичкался? Нет, брат, отца Флавиана не переживешь - теперь тебе и самому уже капут скоро".

"Ну, это мы еще увидим".

"Да что "увидим"? И видеть-то в тебе стало уже нечего, когда ты весь заживо ссохся; а Сафроныч как жил в простоте, так и кончил во всем своем удовольствии".

"Хорошо удовольствие!"

"Отчего же не хорошо? Как нравилось, так и доживал свою жизнь, все с примочечкой, все за твое здоровье выпивал..."

"Свинья", - нетерпеливо молвил Пекторалис.

"Ну вот уже и свинья! Зачем же так обижать? Он свинья, да пред смертью на чердаке испостился и, покаясь отцу Флавиану, во всем прощении христианском помер и весь обряд соблюл, а теперь, может быть, уже и с праотцами в лоне Авраамовом сидит да беседует и про тебя им сказывает, а они смеются; а ты вот не свинья, а, за его столом сидя, его же и порочишь. Рассуди-ка, кто из вас больше свинья-то вышел?"

"Ты, матинька, больше свинья", - вставил слово отец Флавиан.

"Он о семье не заботился", - сухо молвил Пекторалис.

"Чего, чего? - заговорил дьякон. - Как не заботился? А ты вот посмотри-ка: он, однако, своей семье и угол и продовольствие оставил, да и ты в его доме сидишь и его блины ешь; а своих у тебя нет, - и умрешь ты - не будет у тебя ни дна, ни покрышки, и нечем тебя будет помянуть. Что же, кто лучше семью-то устроил? Разумей-ка это... ведь с нами, брат, этак озорничать нельзя, потому с нами бог".

"Не хочу верить", - отвечал Пекторалис.

"Да верь не верь, а уж дело видное, что лучше так сыто умереть, как Сафроныч помер, чем гладом изнывать, как ты изнываешь".

Пекторалис сконфузился; он должен был чувствовать, что в этих словах для него заключается роковая правда, - и холодный ужас объял его сердце, и вместе с тем вошел в него сатана, - он вошел в него вместе с блином, который подал ему дьякон Савва, сказавши:

"На тебе блин и ешь да молчи, а то ты, я вижу, и есть против нас не можешь".

"Отчего же это не могу?" - отвечал Пекторалис.

"Да вон видишь, как ты его мнешь, да режешь, да жустеришь".

"Что это значит "жустеришь"?

"А ишь вот жуешь да с боку на бок за щеками переваливаешь".

"Так и жевать нельзя?"

"Да зачем его жевать, блин что хлопочек: сам лезет; ты вон гляди, как их отец Флавиан кушает, видишь? Что? И смотреть-то небось так хорошо! Вот возьми его за краечки, обмокни хорошенько в сметанку, а потом сверни конвертиком, да как есть, целенький, толкни его языком и спусти вниз, в свое место".

"Этак нездорово".

"Еще что соври: разве ты больше всех, что ли, знаешь? Ведь тебе, брат, больше отца Флавиана блинов не съесть".

"Съем", - резко ответил Пекторалис.

"Ну, пожалуйста, не хвастай".

"Съем!"

"Эй, не хвастай! Одну беду сбыл, не спеши на другую".

"Съем, съем, съем", - затвердил Гуго.

И они заспорили, - и как спор их тут же мог быть и решен, то ко всеобщему удовольствию тут же началось и состязание.

Сам отец Флавиан в этом споре не участвовал: он его просто слушал да кушал; но Пекторалису этот турнир был не под силу. Отец Флавиан спускал конвертиками один блин за другим, и горя ему не было; а Гуго то краснел, то бледнел и все-таки не мог с отцом Флавианом сравняться. А свидетели сидели, смотрели да подогревали его азарт и приводили дело в такое положение, что Пекторалису давно лучше бы схватить в охапку кушак да шапку (*28); но он, видно, не знал, что "бежка не хвалят, а с ним хорошо". Он все ел и ел до тех пор, пока вдруг сунулся вниз под стол и захрапел.

Дьякон Савва нагнулся за ним и тянет его назад.

"Не притворяйся-ка, - говорит, - братец, не притворяйся, а вставай да ешь, пока отец Флавиан кушает".

Но Гуго не вставал. Полезли его поднимать, а он и не шевелится. Дьякон, первый убедясь в том, что немец уже не притворяется, громко хлопнул себя по ляжкам и вскричал:

"Скажите на милость, знал, надо как здорово есть, а умер!"

"Неужли помер?" - вскричали все в один голос.

А отец Флавиан перекрестился, вздохнул и, прошептав "с нами бог", подвинул к себе новую кучку горячих блинков. Итак, самую чуточку пережил Пекторалис Сафроныча и умер бог весть в какой недостойной его ума и характера обстановке.

Схоронили его очень наскоро на церковный счет и, разумеется, без поминок. Из нас, прежних его сослуживцев, никто об этом и не знал. И я-то, слуга ваш покорный, узнал об этом совершенно случайно: въезжаю я в день его похорон в город, в самую первую и зато самую страшную снеговую завируху, - как вдруг в узеньком переулочке мне встречу покойник, и отец Флавиан ползет в треухе и поет: "святый боже", а у меня в сугробе хлоп, и оборвалась завертка (*29). Вылез я из саней и начинаю помогать кучеру, но дело у нас не спорится, а между тем из одних дрянных воротишек выскочила в шушуне баба, а насупротив из других таких же ворот другая - и начинают перекрикиваться:

"Кого, мать, это хоронят?"

А другая отвечает:

"И-и, родная, и выходить не стоило: немца поволокли".

"Какого немца?"

"А что блином-то вчера подавился".

"А хоронит-то его отец Флавиан?"

"Он, родная, он, наш голубчик: отец Флавиан".

"Ну, так дай бог ему здоровья!"

И обе бабы повернулись и захлопнули калитки.

Тем Гуго Карлыч и кончил, и тем он только и помянут, что, впрочем, для меня, который помнил его в иную пору его больших надежд, было даже грустно.

1876

ПРИМЕЧАНИЯ

Рассказ основан на подлинных событиях, относящихся к жизни писателя конца 50-х и 60-х годов, когда он служил в компании фирмы "Скотт и Вплькенс".

Прототипом Пекторалиса, видимо, послужил инженер Крюгер, хотя, конечно, в рассказе - это характер, явившийся результатом творческого обобщения.

1. Железный "граф". - Имеется в виду германский канцлер О.Бисмарк (1815-1898).

2. Крымская война (1853-1856) - война России с коалицией Англии, Франции, Турции и Сардинии в Крыму и на Черном море из-за столкновения интересов этих стран на Ближнем Востоке. Закончилась поражением России.

3. Эол в древнегреческой мифологии - бог ветров; согласно легенде, струны эоловой арфы звучали при дуновении ветра.

4. Гайдн Иосиф (1732-1809) - великий австрийский композитор.

5. "Миллиард в тумане" - так называлась статья либерала В.А.Кокорева (NN 5,6 "С.-Петербургских ведомостей" за 1859 г.) по вопросу об освобождении крестьян и выкупе крестьянских земель, оцениваемых автором в один миллиард.

6. Стоики - течение в античной философии (III в. до н.э. - V в. н.э.), согласно которому человек должен жить сообразно природе и быть твердым в жизненных испытаниях.

7. Цевочка - часть конской ноги от пятки до бабки или щетки.

8. Лютеране - приверженцы протестантского вероисповедания, основанного М.Лютером в XVI веке в Германии.

9. Строфа из распространенной в то время народной песни "Как задумал Михеич жениться".

10. Клопе (клопец) - мелко изрубленная и поджаренная в сухарях говядина.

11. "Мельничиха в Марли" - французский водевиль, популярный в России в 40-е гг. XIX в. Полное заглавие: "Мельничиха из Марли, или Племянник и тетушка".

12. Улица в Париже, где находился один из центров ордена иезуитов.

13. "Сарептские гернгутеры" - религиозная секта, призывавшая к отказу от земных благ. Центр ее находился в городе Сарепте Саратовской губернии.

14. Из 18-й главы поэмы Гейне "Германия".

15. Иосиф - согласно Библии, любимый сын Иакова и Рахили, которого братья продали царедворцу египетского фараона Пентефрию.

16 Цитируется Псалтырь, гл. VII, 16.

17. Из книги пророка Иеремии, гл. IX, 23.

18. Имеются в виду появившиеся в "Русской старине" (1871, N 3) и других изданиях материалы о регламентации положения немцев в России.

19. Из трагедии "Кроткие Ксении" И.-В.Гете.

20. Слова из монолога Гамлета "Быть или не быть?" - в переводе Н.Полевого.

21. Из послания апостола Павла евреям.

22. Целовальник - продавец вина в питейных домах и кабаках.

23. Штоф - стеклянная четырехугольная водочная бутылка с коротким горлом (безмерная).

24. Емки - ухват, рогач.

25. Обсервация (лат.) - осмотр, наблюдение.

26. Подчегаристый - худощавый.

27. Шабольно - беспорядочно.

28. Из басни И.А.Крылова "Демьянова уха" (у Крылова: "схватив").

29. Завертка - привязь оглобли к саням.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 

Скачать полный текст (158 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.