Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Зимний день (Николай Лесков)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 


Это и был брат Захар.

Хозяйка протянула ему руку и сказала:

- Ты очень легок на помине; мы сейчас о тебе говорили.

- За что же именно? - спросил генерал, садясь и довольно сухо здороваясь с гостьей.

- Как _за что_? Просто о тебе говорили.

- У нас просто о людях никогда не говорят, а всегда их за что-нибудь ругают.

- Но бывают и исключения.

- Два только: это pere Jean и pere Onthon (*29).

- Ты настаиваешь на том, что это надо произносить не Antoine, а Onthon?

- Так произносят те, которые на этот счет больше меня знают и теплее моего веруют. Я сам ведь в вере слаб.

- Это стыдно.

- Что ж делать, когда ничего не верится?

- Это огорчало нашу мать.

- Помню и повиновался, а притворяться не мог. Она, бывало, скажет: "Ангел-хранитель с тобою", - и я всюду ходил с ангелом-хранителем, вот и все!

- Олимпия приехала.

- Мне всегда казалось, что ее зовут Олимпиада. Впрочем, я ею особенно не интересуюсь.

- У нее много новостей, и некоторые касаются тебя. Твоя дочь, графиня Нина, беременна.

- Да, да! Разбойница, наверное, осуществляет "Волшебное дерево" из Боккаччио (*30). Я, однако, выпью сегодня бутылку шампанского и пошлю поздравительную телеграмму графу. Кстати, я встретил на днях одного товарища моего зятя и узнал, что он старше меня всего только на четырнадцать лет.

- Какие же подробности об их житье?

- Я ничего не знаю.

- Ты разве не был еще у Олимпии?

- Я? Нет, мой ангел-хранитель меня туда не завел. Я видел, что какая-то дама мчалась в коляске, и перед нею у кучера над турнюром сзади часы. Я подумал: что это еще за пошлая баба тут появилась? И вдруг догадался, что это она. А она сразу же устроила мне неприятность: я хотел от нее спастись и прямо попал навстречу еврею, которому должен чертову пропасть.

- Бедный Захарик!

- Но слава богу, что мой хранитель бдел надо мной и что это случилось против собора: я сейчас же бросился в церковь и стал к амвону, а жид оробел и не пошел дальше дверей. Но только какие теперь в церквах удивительно неудобные правила! Представь, они открывают всего только одну дверь, а другие закрыты. Для чего закрывать? В Париже все храмы весь день открыты.

- У нас, друг мой, часто крадут... Было несколько краж.

- Какие проказники! А я через это, вообразите, несколько молебнов подряд отстоял, но жида все-таки надул. Он ждал меня у общей двери, а я с знакомым батюшкой утек через святой алтарь и, кстати, встретил Лиду. Она была расстроена, и я, чтоб ее развеселить, все рассказал ей, как попался Олимпии, а потом жидам и, наконец, насилу спасся через храм убежища. Она развеселилась и зашла со мною выпить чашку шоколаду.

- Это ты старался ее утешить? Что за милый дядя!

- Да, но тут еще и другой был умысел. Там была одна... балерина, которой никогда не удается изобразить богиню... Я ей показал Лиду и сказал: "Смотри, дура, вот богиня!" Но кто и где обидел Лиду?

- Вот не берусь тебе ответить. Верно, "нашла коса на камень"; но она, впрочем, сама здесь говорила, что ее будто даже и "_нельзя_ обидеть".

- Ах, это ничего более как всем противные толстовские бетизы! Уверяю вас, что всеми этими глупостями это все их Лев Толстой путает! "Da ist der Hund begraben!" [Вот где собака зарыта! (нем.)]. Решительно не понимаю, чего этот старик хочет? Кричат ему со всех концов света, что он первый мудрец, вот он и помешался. А я решительно не нахожу, что такое в самом в нем находят мудрецовского?

- И я тоже.

- Да и никто не находит, а это все за границей. Мы с ним когда-то раз даже жили на одной улице, и я ничего премудрого в нем не замечал. И помню, он был раз и в театре, а потом у общих знакомых, и когда всем подали чай, он сказал человеку: "Подай мне, братец, рюмку водки".

- И выпил?

- Да, выпил и закусил, не помню, баранкой или корочкой хлеба. И все это было самое обыкновенное, а потом вдруг зачудил и в мудрецы попал!.. Удача! Но я хотя и не разделяю его христианства, которое несет смерть культуре, но самого его я уважаю.

- За что же?

- Конечно, не за его премудрости! Это пустяки! Но я этих его непротивленышей люблю, с ними так хорошо поговорить за кофе.

- Я этого не нахожу.

- Ну, нет!.. На многое они оригинально смотрят. Я не признаю, чтобы это что-нибудь из их фантазии было можно осуществить. Теперь не тот век, но отчего не поболтать? Ведь Бисмарк (*31) же любил поговорить с социалистами. "Малютки" же эти идут наперекор социалистам.

- Как это наперекор?

- А так: непротивленыши ведь отказываются от наследств всегда в пользу родных... Это то самое, чего Петр Первый хотел достичь через майораты... (*32) Это надо поощрять, чтобы не дробились состояния. А сам Толстой только чертовски самолюбив, но зато с большим характером. Это у нас редкость. Его нельзя согнуть в бараний рог и заставить за какую-нибудь бляшку блеять по-бараньи: бя-я-я!

Генерал потравил себя пальцами за горло и издал звуки, очень рассмешившие хозяйку и гостью.

- Но зачем же у него эта несносная проницательность и для чего он так толкует, что будто ничего не нужно?

- А это скверность, но я успокоиваю себя твоею русскою пословицей: "Не так страшен черт, как его малютки".

- И я это говорю всегда: он там я не знаю где, а эти Figaro ci - Figaro la [Фигаро здесь, Фигаро там (франц.)] разбрелись, как цыплята.

- Вот именно цыплята... Отчего это у них так топорщится, как будто хвосты перятся?

- А уж это надо их осмотреть и удостовериться.

- Ну, как можно их смущать!

- А они не церемонятся смущать веру.

- Мою веру смутить нельзя: в рассуждении веры я байронист; я ем устриц и пью вино, а кто их создал: Юпитер, Пан или Нептун - это мне все равно! И я об этом и не богохульствую, но его несносная на наш счет проницательность - это скверно. И потом, для чего он уверяет, будто "не мечите бисера перед свиньями" сказано не для того, чтобы предостеречь людей, чтоб они не со всякою скотиной обо всем болтали - это глупость. Есть люди - ангелы, а есть и свиньи.

- Но только эти милые животные, надеюсь, находятся в своих местечках, где им надо быть.

- Да, им бы всем надо быть в своих закутах, но случается и иначе: бывает, что свиньи садятся в гостиных.

- О, господи! какие ужасы!

- О да! Есть много ужасов.

- Но, а есть ли зато где-нибудь ангелы?

- А есть... Вот, например, хоть такие, как наша Лида!

- Не нахожу: девчонки, которые не знают, что они такое.

- Вы, господа, пребезбожно их мучите и, можно сказать, истязаете!

- Каким это образом?

- Вы к ним пристаете, их злите, а когда бедные девочки в нетерпении что-нибудь вам брякнут, вы это разглашаете и им вредите. По правде сказать, это подлость!

- Ни о чем таком не слыхала.

- А я, представь, слышал. Говорят, будто когда Лида пришла к тебе на бал в закрытом лифе, ты ей сделала колкость.

- Нимало!

- Ты над ней обидно пошутила: ты сказала, что она, вероятно, когда будет дамой, то и своему будущему Адаму покажет себя "кармелиткой" (*33), в двойном капишоне, а она тебе будто отвечала, что к _своему_ Адаму она, может быть, придет даже "Евой", а посторонним на балу не хочет свои плечи показывать.

- И представь, это правда, она так и сказала!

- Сказала, потому что не надо было к ней приставать. Байрон прекрасно заметил, что "и кляча брыкается, если сбруя режет ей тело", а ведь Лида не кляча, а молодая, смелая и прекрасная девушка. Для этакой Евы, черт бы меня взял, очень стоит отдать все свои преимущества и идти снова в студенты.

- Ты за ней просто волочишься?

- Я не очень, а ты б послушала, какого мнения о ней на-ш старший брат Лука! Он говорит, что "провел с ней самое счастливейшее лето в своей жизни". А ведь ему скоро пойдет восьмой десяток. И в самом деле, каких она там у него в прошлом году чудес наделала! Мужик у него есть Симка, медведей все обходил. Человек сорока восьми лет, и ишиасом заболел. Распотел и посидел на промерзлом камне - вот и ишиас... болезнь седалищного нерва... Понимаете, приходится в каком месте?

- Ты без подробностей.

- Так вот его три года врачи лечили, а брат платил; и по разным местам целители его исцеляли, и тоже не исцелили, а только деньги на молитвы брали. И вся огромнейшая семья богатыря в разор пришла. А Лидия приехала к дяде гостить и говорит: "Этому можно попробовать помочь, только надо это с терпением".

- Ну, этого ей действительно не занимать стать! - заметила с сдержанною иронией хозяйка.

- Да, она и начала класть этого мужичищу мордой вниз да по два раза в день его под поясницей разминала! Понимаете вы? Этакими-то ее удивительными античными руками да по энтакому-то мужичьему месту! Я посмотрел и говорю: "Как же теперь после этого твою руку целовать?" Она говорит: "Руки даны не для того, чтоб их целовать, а для того, чтоб они служили людям на пользу". А брат Лука... он ведь стал старик нежный и нервный: он как увидал это, так и зарыдал... Поп приходил к нему дров просить, так он схватил его и потащил и показывает попу: "Смотри! - говорит, - видишь ли?" Тот отвечает: "Вижу, ваше высокопревосходительство!"

"А разумеешь ли?"

"Разумею, - говорит, - ваше высокопревосходительство! Маловерны только и ко храму леностны, но по делам очень изрядны".

"То-то вот и есть "очень изрядны"! А ты вот и молись за них в храме-то. Это твое дело. А я тебе велю за это дров дать".

"Слушаю, - говорит, - ваше высокопревосходительство! Буду стараться!"

- И ничего небось не старался?

- Ну, разумеется: дурак он, что ли, что будет стараться, когда дрова уже выданы? А только Симка-то теперь ходит и опять детей своих кормит, а Лиду как увидит, сейчас плачет и пищит: "Не помирай, барышня! Лучше пусть я за тебя поколею... Ты нам матка!" Нет, что вы ни говорите, эти девушки прелесть!


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 

Скачать полный текст (108 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.