Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

На ножах (Николай Лесков)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137  138  139  140  141  142  143  144  145  146  147  148  149  150  151  152  153  154  155  156  157  158  159  160  161  162  163  164  165 


На указанное же Висленеву препятствие для его женитьбы в том, что у него в Петербурге есть живая жена, он отвечал, что "это ничего не значит: у нас нельзя развестись, а на двух жениться можно-с; я знаю, этому даже примеры есть".

Таким образом, общего вывода из его показаний нельзя было сделать никакого, кроме того, что он действительно помешан, и все, что он говорит, в самом деле "ничего не значит".

Его отвели и опять посадили в контору, а показание его, получив огласку, сделалось предметом шуток и предположений, все более и более удалявшихся от истины. Показания же мужиков открывали иное: крестьяне стояли на том, что они ничего знать не знают и ведать не ведают, как все это сталося. Добывали-де огонь; кто-то загалдел; все кинулись в одно место; может, кого невзначай и толкнули, а на барина хотя и были сердиты, но его не убивали, и слово "пестрого барина", то есть Висленева, об убийстве брали не иначе как в шутку, так как он-де блаженненький и всегда неведомо что говорил. А на тело же они напали случайно: начали опахивать на бабах, задние бабы нахлестали хорошенько передних кнутьями, а те разогнались да ткнулись на что-то и попадали, а потом глядят, а под сохой тело! Стали рассматривать и ужахнулися: видят, барин! А убивать его они не убивали и полагают, что если у него голова изломана, то это не иначе как его невзначай уже мертвого сохой долбанули. Указание было весьма важное, а последствия его - еще важнее: острые сошники указанной сохи оказались покрытыми кровью с прилипшими по местам белыми волосами, признанными за волосы покойного Бодростина.

Дело выяснилось в том отношении, что причина смерти была трехгранная рана, а следователю теперь предлежала трудная задача отыскать виновника этого удара. Меж тем в доме волнение стало уже успокоиваться и водворялся порядок: вскрытые и описанные тела Бодростина и Ларисы были одеты и покрыты церковными покровами; к вечеру для них из города ожидались гробы; комната, в которой лежал труп самоубийцы, была заперта, а в открытой зале над телом убитого уже отслужили панихиду, и старый заштатный дьякон, в старом же и также заштатном стихаре, читал псалтырь. Так как мертвец начинал портиться, то погребение было назначено на другой же день после вскрытия.

Между всеми наличными людьми были распределены разные обязанности по приготовлению похорон: кто хлопотал в городе, кто распоряжался дома. Горданов оставался ни при чем. К величайшему своему неудовольствию, он чувствовал себя нездоровым: у него была лихорадка, выражавшаяся беспрестанною дрожью, и какое-то необъяснимое, но крайне неприятное беспокойство вокруг ничтожного укола на ладони. На последнее обстоятельство он не обращал внимания, но то жар, то озноб лихорадки досаждали ему и мешали соображать. Что это за дивные распорядки ведет Ропшин: он сам уехал в город, а старика Синтянина и его приятеля, этого господина Ворошилова, упросил тут распоряжаться дома, и они за это взялись; генерал ходит козырем и указывает, что где поставить, что как приготовить для предстоящих похорон покойного; меж тем как жена его и падчерица одевают и убирают Ларису, для которой Ропшин обещал исходатайствовать у местного архиерея право на погребение. Одного Ворошилова как-то не видно, но он зато чувствуется; он сделался душой смятенных властей, которые не знают, за какую нить им взяться, чтобы разъяснить трехгранную рану.

И когда Горданов в большом затруднении расхаживал по своей комнате, его еще более изумило то странное обстоятельство, что пред самыми сумерками господин Ворошилов, незваный, непрошеный, явился его навестить.

У Павла Николаевича даже уши запламенели, а Ворошилов, с своею кошачьего мягкостью, начинает его внимательнейше расспрашивать о его здоровье.

- Больны? - начал он. - Чем? Что с вами такое сделалось? Верно простудились?

- Очень может быть.

- Это ничего нет легче, особенно в эту пору, а тут еще и покоя нет.

- Какой покой!

- Да, а тут еще этот сумасшедший... как его: Висленев, что ли?

- Да, Висленев.

- Помилуйте скажите, какого вздора он на вас наговорил: будто вы все знали.

- Это меня нимало не беспокоит, а вот досадно, что я нездоров.

- Ну, однако же... все одно к одному... Ворошилов замолчал и начал врастяжку нюхать табак из своей золотой табакерки.

Горданову не терпелось, и он с нарочитым спокойствием проговорил:

- Что же одно к одному? Что вы этим хотите сказать? Разве меня в чем-нибудь подозревают?

- Нет, не подозревают, - отвечал, ощелкивая пальцы, Ворошилов, - а недоумевают, с чего и с кого начать, да и где начало-то - не видят.

- А ваше какое же мнение: где начало?

- Да, по моему мнению, оно должно крыться еще в московской кончине племянника Бодростина: это событие престранное. Я о нем разбеседовался с Висленевым... Разумеется, мое дело сторона, а так от нечего делать разболтался; он говорит: "я знаю: его Горданов у цыган отравил".

- Экой болван!

- И я говорю. Я не имею чести вас много знать, но...

- А что же далее-с?

- Ну, потом смерть этого княжеского управителя, как его?.. Ну, как бишь его звали-то?

- Светозар Водопьянов, - был точно такой же идиот, как и Висленев.

- Вот именно! Вы прекрасно сказали, Светозар Водопьянов. Но это эпизод самый простейший: его убили по ошибке...

- Вы так думаете?

- Ну конечно; а теперь Бодростин лег, уж это поправка.

- Но кому же была нужна эта поправка?

- А вот в этом и весь вопрос. Крайне сомнительно, чтоб это были мужики...

- Но вы разве не полагаете, что в народе против Бодростина было действительно враждебное возбуждение?

- О, нет! Я совершенно вашего мнения: в народе возбуждение было, но кому оно было нужно?

- Кому? вот прекрасный вопрос. Социализм в воздухе носится: им каждый дурак бредит.

- Пожалуй, что вы и правы, но кто же здесь из социалистов?

- А Висленев.

- Но ведь он сумасшедший.

- Так что же такое?

- Ну, уж где сумасшедшему вести такое дело? Нет, должно быть совсем иное лицо, которое всем руководило и которому нужна была эта последняя поправка, и на это есть указание, кому она была нужна.

- Ну, если есть указание, тогда это другое дело; но что же это за указание?

- Да, совсем ясное указание, при котором не нужно уже много ума, чтобы добраться до истины. Чиновникам бы я этого не сказал, но вам, так как мы ведем простой разговор, я скажу.

- Сделайте милость: это очень любопытно.

- Довольно простой маленький фокус, и я его вам фокусом и объясню:

позвольте мне ваши руки?

Горданов нехотя подал Ворошилову свою правую руку.

- Нет, вы обе позвольте.

- На что же это?

- А что? разве у вас болит еще рука?

- Вы отгадали: у меня болит рука.

- То-то вы ее носили на подвязке, ну, да ничего: видите вы эту вещь? - спросил он, показывая Горданову хорошо знакомый ему складной ножик, найденный на столе возле бодростинского трупа.

Горданов нервно отдернул руку.

- Что, вы думали, что я вас уколю?

- Какая глупость!

- Ну, разумеется, - отвечал, не обижаясь, Ворошилов, - я вам только хотел показать, как иногда ничтожною внезапностью можно смутить самого правого человека.

- А разве ваш фокус-покус должен служить к тому, чтобы смущать правых?

- Нет, Боже сохрани! А вы знаете ли, откуда мог взяться этот нож возле трупа? Нет: я вижу по вашим глазам, что вы этого не знаете Этот нож был нужен тому, кому нужно изменить форму трехгранной ранки на трупе. Однако я злоупотребляю... вы верно слабы... вы бледнеете.

Горданов вскочил и гордо воскликнул:

- Милостивый государь! Что вы меня штудируете, что ли, или испытываете на мне свою тонкость?

Но Ворошилов ему не ответил ни слова, а, отвернувшись к окну, проговорил:

- Ага! вот, я вижу. уже и гробы привезли, - и с этим отправился к двери и, остановившись на минуту на пороге, добавил: - Ах, знаете-с, я было совсем и позабыл вам рассказать пресмешной случай.

- Извините, пожалуйста, а я не могу более слышать никаких случаев, я болен.

Горданов позвал слугу, но Ворошилов все-таки не вышел, а продолжал:

- Нет, ведь это о чем я вспомнил, прямо вас касается. Горданов начал совсем терять терпение и с нервическим подергиванием лица спросил:

- Что, что такое "меня касается"?

- Да их неумелость.

- Черт знает что такое! О чем, о чем вы говорите?

- Я говорю о нынешних чиновниках, которые...

- Которые? - передразнил Горданов, - да вы представьте себе, пожалуйста, что я не признаю никаких чиновников на свете.

- Ну, извините меня, а их нельзя отрицать, потому что они суть, ибо они могут отрицать ваше право свободы.

- Право свободы... Усердно вас прошу, скажите ясно, что вы столь любезно пришли мне сообщить!

- Ах, вы также, пожалуйста, не беспокойтесь, я уже пока все уладил.

- То есть как... что такое вы уладили?

- Ничего, ничего, вы не беспокойтесь, они со мной захотели посоветоваться и они вас не тронут, из вашей комнаты... и о Глафире Васильевне я настоял на том же. До свиданья!

Когда Ворошилов отворил дверь и вышел, провожавший его глазами Горданов совсем потерялся и остановил изумленные глаза на входившем слуге. Дело было в том, что Горданов увидал насупротив своей двери часового казака.

- Изволите видеть? - спросил его, затворяя двери, взошедший лакей.

- Скорей мне арники на тряпочку и одеться.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137  138  139  140  141  142  143  144  145  146  147  148  149  150  151  152  153  154  155  156  157  158  159  160  161  162  163  164  165 

Скачать полный текст (1631 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.