Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

На ножах (Николай Лесков)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137  138  139  140  141  142  143  144  145  146  147  148  149  150  151  152  153  154  155  156  157  158  159  160  161  162  163  164  165 


Поталеев был в некотором затруднении, что ему сделать, и не отвечал.

- Что же? - отозвался Спиридонов. - Дайте ответ. Я

Исполнен отваги, закутан плащом,

С гитарой и шпагой стою под окном.

- Войдите, прошу вас, - отвечал совсем смешавшийся Поталеев и отпер двери.

На пороге показался Спиридонов в туфлях, накинутом на плечи фланелевом одеяле и с гитарой в руках.

- Ха-ха-ха, - начал он, - я вас обеспокоил, но простите, пожалуйста, бывают гораздо худшие беспокойства: например очень многих голод беспокоит...

- Ничего-с, - ответил Поталеев и хотел попросить Спиридонова садиться, но тот уже сам предупредил его.

- Не беспокойтесь, - говорит, - я сам сяду, а я вот что... Помогите мне, пожалуйста, допеть мою песню, а то я совсем спать не могу. Поталеев выразил недоумение.

- Вы меня не понимаете, я это вижу.

Все грозит бедой и алом,

Но если есть стакан с вином...

а стакана-то с вином и нет. Все спущено, все... кроме чести и аппетита.

- Очень рад, что могу вам служить, - ответил Поталеев, вынимая из шкафа откупоренную бутылку хереса.

- У вас, я вижу, благородное сердце. Вино херес... это благородное вино моей благородной родины, оно соединяет крепость с ароматом. Пью, милостивый государь, за ваше здоровье, пью за ваше благородное здоровье.

- Да! это настоящий херес! - продолжал он, выпив рюмку и громко стукнув по столу.

Все грозит бедой и злом,

Но если есть стакан с вином,

Выпьем, выпьем, все забыто!

Выпьем, выпьем, все забыто!

Да; я пью теперь за забвение... за забвение всего, что было там. Понимаете, там... Не там, где море вечно плещет, а вот там, у нашего приказного.

- Вы, кажется, не должны и не имеете права забыть всего, что там было?

- Те! Не сметь! Ни слова! Кто сказал, что я хочу забыть? Спиридонов, Испанский Дворянин... он ничем не дорожит, кроме чести, но его честь... те!.. Он женится, да... Кто смеет обижать женщину? Мы все хуже женщин, да... непременно хуже... А пришел я к вам вот зачем: я вам, кажется, там что-то сказал?

- Право, не помню.

- Тс!.. ни слова!.. Не выношу хитростей и становлюсь дерзок. Нет; я вас обидел, это подло, и я оттого не мог петь; и я, Испанский Дворянин, не гнущий шеи пред роком, склоняю ее пред вами и говорю: простите мне, синьор, я вас обидел.

И с этим он низко поклонился Поталееву и протянул ему руку и вдруг крайне ему понравился. Чем Поталеев более в него всматривался и вникал, тем более и более он располагался в пользу веселого, беспечного, искреннего и вместе с тем глубоко чувствующего Спиридонова.

- Послушайте, - сказал он, - будем говорить откровенно.

- Всегда рад и готов, и иначе не умею.

- У нас ведь, должно быть, никаких нет определенных планов насчет вашего самого ближайшего будущего?

- Никакейших! - отвечал Спиридонов, смакуя во рту херес.

- Что же вы будете делать?

- А бис его знает! - и с этим Спиридонов встал и, хлопнув по плечу Поталеева, проговорил: - а несте ли чли: "не пепытеся об утреннем, утреннее бо само о себе печется". Тс! ни слова мне, я одного терпеть не могу, знаете чего?

Я терпеть не могу знать, что я беден!

И с этим он еще выпил рюмку хереса и ушел.

На другой день Поталеев заходит к Спиридонову и сообщает ему, что у них в городе есть вакантное место врача, причем он ему предлагает шестьсот рублей жалованья за свое лечение и лечение его крестьян.

- Что же, и брависсимо! - отвечал Спиридонов. - Если Лета согласна, так и я согласен.

- Она согласна.

- Ну и валяйте, определяйте меня, я еду.

Через два дня была свадьба Спиридонова с Летушкой, а через неделю они поехали в крытом рогожном тарантасике в черноземную глушь, в уездный городок, к которому прилегали большие владения Поталеева.

- Не наскучил ли я вам с моею историей Испанского Дворянина? - спросил, остановясь, Водопьянов.

- Нимало, нимало! Это теперь именно только и становится интересно, и я хочу знать, как этот буфон уживется с женой? - отвечала Бодростина.

- В таком случае я продолжаю.

Супруги эти с первой же поездки показали, как они заживут. На триста рублей, подаренных Поталеевым молодой, они накупили подарков всем, начиная с самих приказных и кончая стряпухой, рублей пятьдесят выдали во вспомоществование какому-то семейству, остальное истратили в Москве и остались совсем без денег.

Поталеев уж сам нанял им лошадей и снабдил их деньгами через Летушку. Спиридонова нимало не занимало, откуда берутся у жены деньги, - он об этом даже не полюбопытствовал узнать у нее. Дорогой они опять пожуировали, и извозчик вез-вез их, да надокучило ему, наконец, с ними путаться, а деньги забраны, он завернул в поле во время грозы, стал на парине, да выпряг потихоньку коней и удрал. Так гроза прошла, а они стоят в кибитке и помирают-хохочут. Едет дорогой исправник и смотрит, что за кибитка такая без лошадей посреди поля стоит? Свернул к ним, спрашивает, они ему и говорят кто они такие: новый доктор с женой. Приехал исправник в город, выслал за ними земских лошадей, их и перевезли, и перевезли прямо на постоялый двор, а они тут и расположились. Говорят Спиридонову: "Вы бы к кому-нибудь явились", - а он только рукой машет. "Да ну их, - говорит, - захотят, сами ко мне явятся". И точно, что же вы думаете, ждали, ждали его к себе различные городские власти, и сами стали к нему являться, а он преспокойно всех угостит, всех рассмешит, и все его полюбили.

- Ищите же, - говорят, - себе квартиры, - и тот указывает на одно, другой - на другое помещение, а он на все рукой машет: "Успеем, - говорит, - еще и на квартире нажиться".

И тут опять спешит ему в подмогу случай: городского головы теща захворала. Сто лет прожила и никогда не болела и не лечилась, а вдруг хворьба пристигла. Позвали немца-доктора, тот ощупал ее и говорит: "Издохни раз", а она ему: "Сам, - говорит, - нехрист, издохни, а я умирать хочу". Вот и послали за новым лекарем. Спиридонов посмотрел на больную и говорит:

- Вы, бабушка, сколько пожили? Та отвечает:

- Сто лет.

- Чудесно, - похвалил ее Спиридонов, - вы, верно, родителей своих почитали?

Старуха посмотрела на него и говорит своим окружающим:

- Вот умный человек! Первого такого вижу! - А потом оборотилась к нему, - именно, - говорит, - почитала, меня тятенька тридцатилетнюю раз веревкой с ушата хлестал.

- И вам еще сколько лет хочется жить? - спросил ее Спиридонов.

- Да нисколько мне не хочется, мне уж это совсем надоело.

- Вот и чудесно, - отвечает Спиридонов, - мне и самому надоело.

Старуха даже заинтересовалась: отчего это человеку так рано жить надоело?

- Жена, что ли, у тебя лиха?

- Нет, жена хорошая, а я сам плох.

Старуха раздивовалась, что такое за человек, который только приехал и сам себя на первых же порах порочит.

- Не выпьешь ли, - говорит, - батюшка, водочки и не закусишь ли ты? Ты мне что-то по сердцу пришел.

- Позвольте, - отвечал Спиридонов, - и закушу, и выпью.

И точно, и закусил, и выпил, и старуха ему сама серебряный рубль дала.

- Еще, - говорит, - и завтра приходи ко мне, если доживу. Пока жива, все всякий день ко мне приходи, мне с тобой очень занятно.

И опять пришел Спиридонов, и опять старуха его запотчевала, и опять ему рубль дала, и пошло таким образом с месяц, каждый день кряду, и повалила Спиридонову практика, заговорили о нем, что он чуть не чудотворец, столетних полумертвых старух и тех на ноги ставит! Лечил он пресчастливо, да и не диво: человек был умный и талантливый, а такому все дается. Не щупавши и не слушавши узнавал болезнь, что даже других сердило. Раз жандармский офицер проездом заболел и позвал его. Спиридонов ему сейчас рецепт. Тот обиделся. "Что это, - говорит, - за невнимание, что вы даже язык не попросили меня вам показать?" А Спиридонов отвечает: "что же мне ваш язык смотреть? Я и без того знаю, что язык у вас скверный". Одним словом, все видел. Пьяненек иног- да прихаживал, и то не беда. Напротив, слава такая прошла, что лекарь как пьян, так вдвое видит, и куда Спиридонов ни придет, его все подпаивают: все двойной удали добиваются. Таким манером и прослыл он гулякой, и даже приятельница его, Головина теща, ему сказала:

- Вижу, - говорит, - я, чем ты, отец лекарь, плохо-то называешься! Ты совсем пить не умеешь.

- Истинно, - говорит, - вы это вправду сказали, совсем пить не умею.

- То-то, ты вина-то не любишь, все это сразу выпить хочешь. А ты бы лучше его совсем бросил.

- Да как, - отвечает, - бросить-то? А не равно как хороший человек поднимет, за что он тогда будет за меня мучиться. Старуха расхохоталась.

- Ох, пусто тебе будь, говорит, - пей уж, пей, да только дело разумей. Но Спиридонов, пивши таким образом, конечно, Скоро перестал разуметь и дело. Однако ему все-таки везло. Головина теща перед смертию так его полюбила, что отказала домик на провалье, в который он наконец и переехал с постоялого двора, а Поталеев как только прибыл, так начал производить Спиридонову жалованье и помогал ему печеным и вареным, даже прислуга, и та вся была поталеевская, лошади и те поталеевские, и все это поистине предлагалось в высшей степени деликатно и совершенно бескорыстно. Поталеев оберегал Летушку и любил Спиридонова как прекраснейшего человека. В городе и все, впрочем, его любили, да и нельзя было не любить его: доброта безмерная, веселость постоянная и ничем несмущаемая; бескорыстие полное: "есть - носит, нет - сбросит", и ни о чем не тужит. Жена ему тоже вышла под пару. Никто ей надивиться не мог; никто даже не знал, страдает она или нет от мужниных кутежей. Всегда она чистенькая, опрятная, спокойная. Про несогласия у них и не слыхивано; хозяйка во всем она была полновластная, но хозяйства-то никакого не было: сядут обедать, съедят один суп, кухарка им щи подает.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102  103  104  105  106  107  108  109  110  111  112  113  114  115  116  117  118  119  120  121  122  123  124  125  126  127  128  129  130  131  132  133  134  135  136  137  138  139  140  141  142  143  144  145  146  147  148  149  150  151  152  153  154  155  156  157  158  159  160  161  162  163  164  165 

Скачать полный текст (1631 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.