Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Свои люди -- сочтемся. (Александр Островский)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 


рассуждению, пристроить бы до поры до времени Алимпияду Самсоновну за

хорошего человека, так уж тогда будет она, по крайности, как за каменной

стеной-с. Да главное, чтобы была душа у человека, так он будет чувствовать.

А то вон, что сватался за Алимпияду Самсоновну, благородный-то,– и оглобли

назад поворотил.

Большов. Как назад? Да с чего это ты выдумал?

Подхалюзин. Я, Самсон Силыч, не выдумал,– вы спросите Устиныо

Наумовну. Должно быть, что-нибудь прослышал, кто его знает.

Большов. А ну его! По моим делам теперь не такого нужно.

Подхалюзин. Вы, Самсон Силыч, возьмите в рассуждение: я посторонний

человек, не родной,– а для вашего благополучия ни дня, ни ночи себе покою

не .знаю, да и сердце-то у меня все изныло; а за него отдают барышню, можно

сказать, красоту неописанную; да и денег еще дают-с, а он ломается да

важничает,– ну есть ли в нем душа после всего этого?

Большов. Ну, а не хочет, так и не надо, не заплачем!

Подхалюзин. Нет, вы, Самсон Силыч, рассудите об этом: есть ли душа у

человека? Я вот посторонний совсем, да не могу же без слез видеть всего

этого. Поймите вы это, Самсон Силыч! Другой бы и внимания не взял так

убиваться из-за чужого дела-с; а ведь меня теперь вы хоть гоните, хоть

бейте, а я уж вас не оставлю; потому не могу – сердце у меня не такое.

Большов. Да как же тебе оставить-то меня: только ведь и надежды-то

теперь, что ты. Сам я стар, дела подошли тесные. Погоди: может, еще такое

дело сделаем, что ты и не ожидаешь.

Подхалюзин. Да не могу же я этого сделать, Самсон Силыч. Поймите вы из

этого: не такой я совсем человек! Другому, Самсон Силыч, конечно, это все

равно-с, ему хоть трава не расти, а уж я не могу-с, сами изволите видеть-с,

хлопочу я али нет-с. Как черт какой, убиваюсь я теперича из-за вашего

дела-с, потому что не такой я человек-с. Жалеючи вас это делается, и не

столько вас, сколько семейство ваше. Сами изволите знать, Аграфена

Кондратьевна дама изнеженная, Алимпияда Самсоновна барышня, каких в свете

нет-с...

Большов. Неужто и в свете нет? Уж ты, брат, не того ли?..

Подхалюзин. Чего-с?.. Нет, я ничего-с!..

Большов. То-то, брат, ты уж лучше откровенно говори. Влюблен ты, что

ли, в Алимпияду Самсоновну?

Подхалюзин. Вы, Самсон Силыч, может, шутить изволите.

Большов. Что за шутка! Я тебя без шуток спрашиваю.

Подхалюзин. Помилуйте, Самсон Силыч, смею ли я это подумать-с.

Большов. А что ж бы такое не сметь-то? Что она, княжна, что ли, какая?

Подхалюзин. Хотя и не княжна, да как бымши вы моим благодетелем и

вместо отца родного... Да нет, Самсон Силыч, помилуйте, как же это можно-с,

неужли же я этого не чувствую!

Большов. Так ты, стало быть, ее не любишь?

Подхалюзин. Как же не любить-с, помилуйте, кажется, больше всего на

свете. Да нет-с, Самсон Силыч, как же это можно-с.

Большов. Ты бы так и говорил, что люблю, мол, больше всего на свете.

Подхалюзин. Да как же не любить-с! Сами извольте рассудить: день думаю,

ночь думаю... то бишь, известное дело, Алимпияда Самсоновна барышня, каких в

свете нет... Да нет, этого нельзя-с. Где же нам-с!..

Большов. Да чего же нельзя-то, дура-голова?

Подхалюзин. Да как же можно, Самсон Силыч? Как знамши я вас, как отца

родного, и Алимпияду Самсоновну-с, и опять знамши себя, что я такое значу,–

где же мне с суконным-то рылом-с?

Большов. Ничего не суконное. Рыло как рыло. Был бы ум в голове,– а

тебе ума-то не занимать стать, этим добром бог наградил. Так что же, Лазарь,

посватать тебе Алимпияду-то Самсоновну, а?

Подхалюзин. Да помилуйте, смею ли я? Алимпияда-то Самсоновна, может

быть, на меня глядеть-то не захотят-с!

Большов. Важное дело! Не плясать же мне по ее дудочке на старости лет.

За кого велю, за того и пойдет. Мое детище: хочу с кашей ем, хочу масло

пахтаю.– Ты со мной-то толкуй.

Подхалюзин. Не смею я, Самсон Силыч, об этом с вами говорить-с. Не хочу

быть подлецом против вас.

Большов. Экой ты, братец, глупый! Кабы я тебя не любил, нешто бы я так

с тобой разговаривал? Понимаешь ли ты, что я могу на всю жизнь тебя

счастливым сделать!

Подхалюзин. А нешто я вас не люблю, Самсон Силыч, больше отца родного?

Да накажи меня бог!.. Да что я за скотина!

Большов. Ну, а дочь любишь?

Подхалюзин. Изныл весь-с! Вся дута-то у меня перевернулась давно-с!

Большов. Ну, а коли душа перепорнулась, так мы тебя поправим. Владей,

Фаддей, пашей Маланьей.

Подхалюзин. Тятенька, за что жалуете? Но стою я этого, не стою! И

физиономия у меня совсем не такая.

Большов. Ну ее, физиономию! А вот я на тебя все имение переведу, так

после кредиторы-то и пожалеют, что по двадцати пяти копеек не взяли.

Подхалюзин. Еще как пожалеют-то-с!

Большов. Ну, ты ступай теперь в город, а ужотко заходи к невесте: мы

над ними шутку подшутим.

Подхалюзин. Слушаю, тятенька-с! (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Декорация первого действия,

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Большов (входит и садится на кресло', несколько времени смотрит по

углам и зевает). Вот она, жизнь-то; истинно сказано: суета сует и всяческая

суета. Черт знает, и сам не разберешь, чего хочется. Вот бы и закусил

что-нибудь, да обед испортишь, а и так-то сидеть одурь возьмет. Али чайком

бы, что ль, побаловать. (Молчание.) Вот так-то и все: жил, жил человек, да

вдруг и помер – так все прахом и пойдет. Ох, господи, господи! (Зевает и

смотрит по углам.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Аграфена Кондратьевна и Липочка (разряженная).

Аграфена Кондратьевна. Ступай, ступай, моя крошечка; дверь-то

побережнее, не зацепи. Посмотри-ко, Самсон Силыч, полюбуйся, сударь ты мой,

как я дочку-то вырядила! Фу ты, прочь поди! Что твой розан пионовый! (К

ней.) Ах ты, моя ангелика, царевна, херуимчик ты мой! (К нему.) Что, Самсон

Силыч, правда, что ли? Только бы ей в карете ездить шестерней.

Большов. Проедет и парочкой – не великого полета помещица!

Аграфена Кондратьевна. Уж известно, не генаральская дочь, а все, как

есть, красавица!.. Да приголубь ребенка-то, что как медведь бурчишь.

Большов. А как мне еще приголубливать-то? Ручки, что ль, лизать, в

ножки кланяться? Во какая невидаль! Видали мы и понаряднее.

Аграфена Кондратьевна. Да ты что видал-то? Так что-нибудь, а ведь это

дочь твоя, дитя кровная, каменный ты человек.

Большов. Что ж что дочь? Слава богу – обута, одета, накормлена; чего

ей еще хочется?

Аграфена Кондратьевна. Чего хочется! Да ты, Самсон Силыч, очумел, что

ли? Накормлена! Мало ли что накормлена! По христианскому закону всякого

накормить следствует; и чужих призирают, не токмо что своих,– а ведь это и

в люди сказать грех: как ни на есть, родная детища!

Большов. Знаем, что родная, да чего ж ей еще? Что ты мне притчи эти

растолковываешь? Не в рамку же ее вделать! Понимаем, что отец.

Аграфена Кондратьевна. Да коли уж ты, батюшка, отец, так не будь

свекором! Пора, кажется, в чувство прийти; расставаться скоро приходится, а

ты и доброго слова не вымолвишь; должен бы на пользу посоветовать что-нибудь

такое житейское. Нет в тебе никакого обычаю родительского!

Большов. А нет, так что ж за беда; стало быть, так бог создал.

Аграфена Кондратьевна. Бог создал! Да сам-то ты что? Ведь и она,

кажется, создания божеская, али нет? Не животная какая-нибудь, прости

господи!.. Да спроси у нее что-нибудь.

Большов. А что я за спрос? Гусь свинье не товарищ: как хотите, так и

делайте.

Аграфена Кондратьевна. Да на деле-то уж не спросим, ты покедова-то вот.

Человек приедет чужой-посторонний, все-таки, как хочешь, примеривай, а

мужчина – не женщина – в первый-то раз наедет, не видамши-то его.

Большов. Сказано, что отстань.

Аграфена Кондратьевна. Отец ты эдакой, а еще родной называешься! Ах ты,

дитятко моя заброшенная, стоить, словно какая сиротинушка, приклонивши

головушку. Отступились от тебя, да и знать не хотят; Присядь, Липочка,

присядь, душечка, ненаглядная моя сокровища! (Усаживает.)

Липочка. Ах, отстаньте, маменька! Измяли совсем.

Аграфена Кондратьевна. Ну, так я на тебя издальки посмотрю!

Липочка. Пожалуй, смотрите, да только не фантазируйте! Фп, маменька,

нельзя одеться порядочно: вы тотчас расчувствоваетесь.

Аграфена Кондратьевна. Так, так, дитятко! Да как взгляну-то на тебя,

так ведь эта жалости подобно.

Липочка. Что ж, надо ведь когда-нибудь.

Аграфена Кондратьевна. Все-таки жалко, дурочка: ростили, ростили, да и

выростили – да ни с того ни с сего в чужие люди отдаем, словно ты надоела

нам да наскучила глупым малым ребячеством, своим кротким поведением. Вот

выживем тебя из дому, словно ворога из города, а там схватимся да

спохватимся, да и негде взять. Посудите, люди добрые, каково жить в чужой

дальней стороне, чужим куском давишься, кулаком слезы утираючи! Да, помилуй

бог, неровнюшка выйдется, неровен дурак навяжется аль дурак какой –

дурацкий сын! (Плачет.)

Липочка. Вот вы вдруг и расплакались! Право, как не стыдно, маменька!

Что там за дурак?

Аграфена Кондратьевна (плача). Да уж это, так говорится,– к слову

пришлось.

Большов. А об чем бы ты это, слышно, разрюмилась? Вот спросить тебя,

так сама не знаешь.

Аграфена Кондратьевна. Не знаю, батюшка, ох, не знаю: такой стих нашел.

Большов. То-то вот сдуру. Слезы у вас дешевы.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13 

Скачать полный текст (125 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.