Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

История одного города (Михаил Салтыков-Щедрин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 


- Ведомо ли тебе, бригадиру, что мы здесь целым городом сироты поми- раем? - так начал он свое первое искушение.

- Ведомо, - ответствовал бригадир.

- И то ведомо ли тебе, от чьего бездельного воровства такой обычай промеж нас учинился?

- Нет, не ведомо.

Первое искушение кончилось. Евсеич воротился к колокольне и отдал ми- ру подробный отчет. "Бригадир же, видя таковое Евсеича ожесточение, весьма убоялся", - говорит летописец.

Через три дня Евсеич явился к бригадиру во второй раз, "но уже преж- ний твердый вид утерял".

- С правдой мне жить везде хорошо! - сказал он, - ежели мое дело справедливое, так ссылай ты меня хоть на край света, - мне и там с прав- дой будет хорошо!

- Это точно, что с правдой жить хорошо, - отвечал бригадир, - только вот я какое слово тебе молвлю: лучше бы тебе, древнему старику, с прав- дой дома сидеть, чем беду на себя наклика'ть!

- Нет! мне с правдой дома сидеть не приходится! потому она, прав- да-матушка, непоседлива! Ты глядишь: как бы в избу да на полати влезти, ан она, правда-матушка, из избы вон гонит... вот что!

- Что ж! по мне пожалуй! Только как бы ей, правде-то твоей, не набе- жать на рожон!

И второе искушение кончилось. Опять воротился Евсеич к колокольне и вновь отдал миру подробный отчет. "Бригадир же, видя Евсеича о правде безнуждно беседующего, убоялся его против прежнего не гораздо", - при- бавляет летописец. Или, говоря другими словами, Фердыщенко понял, что ежели человек начинает издалека заводить речь о правде, то это значит, что он сам не вполне уверен, точно ли его за эту правду не посекут.

Еще через три дня Евсеич пришел к бригадиру в третий раз и сказал:

- А ведомо ли тебе, старому псу...

Но не успел он еще порядком рот разинуть, как бригадир, в свою оче- редь, гаркнул:

- Одеть дурака в кандалы!

Надели на Евсеича арестантский убор и, "подобно невесте, навстречу жениха грядущей", повели, в сопровождении двух престарелых инвалидов, на съезжую. По мере того как кортеж приближался, толпы глуповцев расступа- лись и давали дорогу.

- Небось, Евсеич, небось! - раздавалось кругом, - с правдой тебе вез- де будет жить хорошо!

Он же кланялся на все стороны и говорил:

- Простите, атаманы-молодцы! ежели кого обидел, и ежели перед кем согрешил, и ежели кому неправду сказал... все простите!

- Бог простит! - слышалось в ответ.

- И ежели перед начальством согрубил... и ежели в зачинщиках был... и в том, Христа ради, простите!

- Бог простит!

С этой минуты исчез старый Евсеич, как будто его на свете не было, исчез без остатка, как умеют исчезать только "старатели" русской земли. Однако строгость бригадира все-таки оказала лишь временное действие. На несколько дней город действительно попритих, но так как хлеба все не бы- ло ("нет этой нужды горше!" - говорит летописец), то волею-неволею опять пришлось глуповцам собраться около колокольни. Смотрел бригадир с своего крылечка на это глуповское "бунтовское неистовство" и думал: "Вот бы те- перь горошком - раз-раз-раз - и се не бе!" Но глуповцам приходилось не до бунтовства. Собрались они, начала тихим манером сговариваться, как бы им "о себе промыслить", но никаких новых выдумок измыслить не могли, кроме того что опять выбрали ходока.

Новый ходок, Пахомыч, взглянул на дело несколько иными глазами, неже- ли несчастный его предшественник. Он понял так, что теперь самое верное средство - это начать во все места просьбы писать.

- Знаю я одного человечка, обратился он к глуповцам, - не к нему ли нам наперед поклониться сходить?

Услышав эту речь, большинство обрадовалось. Как ни велика была "ну- жа", но всем как будто полегчало при мысли, что есть где-то какой-то че- ловек, который готов за всех "стараться". Что без "старания" не обой- дешься - это одинаково сознавалось всеми; но всякому казалось не в при- мер удобнее, чтоб за него "старался" кто-нибудь другой. Поэтому толпа уж совсем было двинулась вперед, чтоб исполнить совет Пахомыча, как возник вопрос, куда идти: направо или налево? Этим моментом нерешительности воспользовались люди охранительной партии.

- Стойте, атаманы-молодцы! - сказали они, - как бы нас за этого чело- века бригадир не взбондировал! Лучше спросим наперед, каков таков чело- век?

- А таков этот человек, что все ходы и выходы знает! Одно слово, прожженный! - успокоил Пахомыч.

Оказалось на поверку, что "человечек" - не кто иной, как отставной приказный Боголепов, выгнанный из службы "за трясение правой руки", ка- ковому трясению состояла причина в напитках. Жил он где-то на "болоте", в полуразвалившейся избенке некоторой мещанской девки, которая, за свое легкомыслие, пользовалась прозвищем "козы" и "опчественной кружки". За- нятий настоящих он не имел, а составлял с утра до вечера ябеды, которые писал, придерживая правую руку левою. Никаких других сведений об "чело- вечке" не имелось, да, по-видимому, и не ощущалось в них надобности, по- тому что большинство уже зараньше было расположено к безусловному дове- рию.

Тем не менее вопрос "охранительных людей" все-таки не прошел даром. Когда толпа окончательно двинулась, по указанию Пахомыча. то несколько человек отделились и отправились прямо на бригадирский двор. Произошел раскол. Явились так называемые "отпадшие", то есть такие прозорливцы, которых задача состояла в том, чтобы оградить свои спины от потрясений, ожидающихся в будущем. "Отпадшие" пришли на бригадирский двор, но ска- зать ничего не сказали, а только потоптались на месте, чтобы засвиде- тельствовать.

Несмотря, однако, на раскол, дело, затеянное глуповцами на "болоте", шло своим чередом.

На минуту Боголепов призадумался, как будто ему еще нужно было старый хмель из головы вышибить. Но это было раздумье мгновенное. Вслед за тем он торопливо вынул из чернильницы перо, обсосал его, сплюнул, вцепился левой рукою в правую и начал строчить:

"ВО ВСЕ МЕСТА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Просят пренесчастнейшего

города Глупова всенижайшие и

всебедствующие всех сословий чины и

людишки, а о чем, тому следуют

пункты:

1) Сим доводим до всех Российской империи мест и лиц: мрем мы все, сироты, до единого. Начальство же кругом себя видим неискусное, ко взыс- канию податей строгое, к подаванию же помощи мало поспешное. И еще дово- дим: которая у того бригадира, Фердыщенка, ямская жена Аленка, то от нее беспременно всем нашим бедам источник приключился, а более того причины не видим. А когда жила Аленка у мужа своего, Митьки-ямщика, то было в нашем городе смирно и жили мы всем изобильно. Хотя же и дальше терпеть согласны, однако опасаемся: ежели все помрем, то как бы бригадир со сво- ей Аленкой нас не оклеветал и перед начальством в сумненье не ввел.

2) Более сего пунктов не имеется.

К сему прошению, вместо

людишек города Глупова, за

неграмотностью их, поставлено

двести и тринадцать крестов.

Когда прошение было прочитано и закрестовано, то у всех словно отлег- ло от сердца. Запаковали бумагу в конверт, запечатали и сдали на почту.

- Ишь, поплелась! - говорили старики, следя за тройкой, уносившей их просьбу в неведомую даль, - теперь, атаманы-молодцы, терпеть нам не дол- го!

И действительно, в городе вновь сделалось тихо: глуповцы никаких но- вых бунтов не предпринимали, а сидели на завалинках и ждали. Когда же приезжие спрашивали: как дела? - то отвечали:

- Теперь наше дело верное! теперича мы, братец мой, бумагу подали!

Но проходил месяц, проходил другой - резолюции не было. А глуповцы все жили и все что-то жевали. Надежды росли и с каждым новым днем приоб- ретали все больше и больше вероятия. Даже "отпадшие" начали убеждаться в неуместности своих опасений и крепко приставали, чтоб их записывали в зачинщики. Очень может быть, что так бы и кончилось это дело измором, если б бригадир своим административным неискусством сам не взволновал общественного мнения. Обманутый наружным спокойствием обывателей, он очутился в самом щекотливом положении. С одной стороны, он чувствовал, что ему делать нечего; с другой стороны, тоже чувствовал - что ничего не делать нельзя. Поэтому он затеял нечто среднее, что-то такое, что до не- которой степени напоминало игру в бирюльки. Опустит в гущу крючок, выта- щит оттуда злоумышленника и засадит. Потом опять опустит, опять вытащит и опять засадит. И в то же время все пишет, все пишет. Первого, разуме- ется, засадил Боголепова, который со страху оговорил целую кучу злоумыш- ленников. Каждый из злоумышленников, в свою очередь, оговорил по куче других злоумышленников. Бригадир роскошествовал, но глуповцы не только не устрашались, но, смеясь, говорили промеж себя: "Каку таку новую игру старый пес затеял?"

- Постой! - рассуждали они, - вот придет ужо бумага!

Но бумага не приходила, а бригадир плел да плел свою сеть и доплел до того, что помаленьку опутал ею весь город. Нет ничего опаснее, как корни и нити, когда примутся за них вплотную. С помощью двух инвалидов брига- дир перепутал и перетаскал на съезжую почти весь город, так что не было дома, который не считал бы одного или двух злоумышленников.

- Этак он, братцы, всех нас завинит! - догадывались глуповцы, и этого опасения было достаточно, чтобы подлить масла в потухавший огонь.

Разом, без всякого предварительного уговора, уцелевшие от бригадирс- ких когтей сто пятьдесят "крестов" очутились на площади ("отпадшие" вновь благоразумно скрылись) и, дойдя до градоначальнического дома, ос- тановились.

- Аленку! - гудела толпа.

Бригадир понял, что дело зашло слишком далеко и что ему ничего друго- го не остается, как спрятаться в архив. Так он и поступил. Аленка тоже бросилась за ним, но случаю угодно было, чтоб дверь архива захлопнулась в ту самую минуту, как бригадир переступил порог ее. Замок щелкнул, и Аленка осталась снаружи с простертыми врозь руками. В таком положении застала ее толпа; застала бледную, трепещущую всем телом, почти безум- ную.

- Пожалейте, атаманы-молодцы, мое тело белое! - говорила Аленка осла- бевшим от ужаса голосом, - ведомо вам самим, что он меня силком от мужа увел!


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 

Скачать полный текст (395 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.