Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

История одного города (Михаил Салтыков-Щедрин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 


"Ужасно было видеть, - говорит "Летописец", - как оные две беспутные девки, от третьей, еще беспутнейшей, друг другу на съедение отданы были! Довольно сказать, что к утру на другой день в клетке ничего, кроме смрадных их костей, уже не было!"

Проснувшись, глуповцы с удивлением узнали о случившемся; но и тут не затруднились. Опять все вышли на улицу и стали поздравлять друг друга, лобызаться и проливать слезы. Некоторые просили опохмелиться.

- Ах, ляд вас побери! - говорил неустрашимый штаб-офицер, взирая на эту картину. - Что ж мы, однако, теперь будем делать? - спрашивал он в тоске помощника градоначальника.

- Надо орудовать, - отвечал помощник градоначальника, - вот что! не пустить ли, сударь, в народе слух, что оная шельма Анелька, заместо хра- мов Божиих, костелы везде ставить велела?

- И чудесно!

Но к полудню слухи сделались еще тревожнее. События следовали за со- бытиями с быстротою неимоверною. В пригородной солдатской слободе объявилась еще претендентша, Дунька-толстопятая, а в стрелецкой слободе такую же претензию заявила Матренка-ноздря. Обе основывали свои права на том, что и они не раз бывали у градоначальников "для лакомства". Таким образом, приходилось отражать уже не одну, а разом трех претендентш.

И Дунька, и Матренка бесчинствовали несказанно. Выходили на улицу и кулаками сшибали проходящим головы, ходили в одиночку на кабаки и разби- вали их, ловили молодых парней и прятали их в подполья, ели младенцев, а у женщин вырезали груди и тоже ели. Распустивши волоса по ветру, в одном утреннем неглиже, они бегали по городским улицам, словно исступленные, плевались, кусались и произносили неподобные слова.

Глуповцы просто обезумели от ужаса. Опять все побежали к колокольне, и сколько тут было перебито и перетоплено тел народных - того даже приб- лизительно сообразить невозможно. Началось общее судбище; всякий припо- минал про своего ближнего всякое, даже такое, что тому и во сне не сни- лось, и так как судоговорение было краткословное, то в городе только и слышалось: шлеп-шлеп-шлеп! К четырем часам пополудни загорелась съезжая изба; глуповцы кинулись туда и оцепенели, увидав, что приезжий из губер- нии чиновник сгорел весь без остатка. Опять началось судбище; стали до- искиваться, от чьего воровства произошел пожар, и порешили, что пожар произведен сущим вором и бездельником пятым Ивашкой. Вздернули Ивашку на дыбу, требуя чистосердечного во всем признания, но в эту самую минуту в пушкарской слободе загорелся тараканий малый заводец, и все шарахнулись туда, оставив пятого Ивашку висящим на дыбе. Зазвонили в набат, но пламя уже разлилось рекою и перепалило всех тараканов без остачи. Тогда пойма- ли Матренку-ноздрю и начали вежливенько топить ее в реке, требуя, чтоб она сказала, кто ее, сущую бездельницу и воровку, на воровство научил и кто в том деле ей пособлял? Но Матренка только пускала в воде пузыри, а сообщников и пособников не выдала никого.

Среди этой общей тревоги об шельме Анельке совсем позабыли. Видя, что дело ее не выгорело, она, под шумок, снова переехала в свой заезжий дом, как будто за ней никаких пакостей и не водилось, и паны Кшепшицюльский и Пшекшицюльский завели кондитерскую и стали торговать в ней печатными пряниками. Оставалась одна толстопятая Дунька, но с нею совладать было решительно невозможно.

- А надо, братцы, изымать ее беспременно! - увещевал атаманов-молод- цов Сила Терентьич Пузанов.

- Да! поди сунься! ловкой! - отвечали молодцы.

Был, по возмущении, уже день шестый.

Тогда произошло зрелище умилительное и беспримерное. Глуповцы вдруг воспрянули духом и сами совершили скромный подвиг собственного спасения. Перебивши и перетопивши целую уйму народа, они основательно заключили, что теперь в Глупове крамольного греха не осталось ни на эстолько. Уце- лели только благонамеренные. Поэтому всякий смотрел всякому смело в гла- за, зная, что его невозможно попрекнуть ни Клемантинкой, ни Раидкой, ни Матренкой. Решили действовать единодушно и прежде всего снестись с при- городами. Как и следовало ожидать, первый выступил на сцену неустрашимый штаб-офицер.

- Сограждане! - начал он взволнованным голосом, но так как речь его была секретная, то весьма естественно, что никто ее не слыхал.

Тем не менее, глуповцы прослезились и начали нудить помощника градо- начальника, чтобы вновь принял бразды правления; но он, до поимки Дуньки, с твердостью от того отказался. Послышались в толпе вздохи; раз- дались восклицания: "Ах! согрешения наши великие!" - но помощник градо- начальника был непоколебим.

- Атаманы-молодцы! в ком еще крамола осталась - выходи! - гаркнул го- лос из толпы.

Толпа молчала.

- Все очистились? - допрашивал тот же голос.

- Все! все! - загудела толпа.

- Крестись, братцы!

Все перекрестились, объявлено было против Дуньки-толстопятой общее ополчение.

Пригороды между тем один за другим слали в Глупов самые утешительные отписки. Все единодушно соглашались, что крамолу следует вырвать с кор- нем и для начала прежде всего очистить самих себя. Особенно трогательна была отписка пригорода Полоумнова. "Точию же, братие, сами себя прилежно испытуйте, - писали тамошние посадские люди, - да в сердцах ваших гнездо крамольное не свиваемо будет, а будете здравы, и пред лицом начальствен- ным не злокозненны, но добротщательны, достохвальны и прелюбезны". Когда читалась эта отписка, в толпе раздавались рыдания, а посадская жена Ак- синья Гунявая, воспалившись ревностью великою, тут же высыпала из кошеля два двугривенных и положила основание капиталу, для поимки Дуньки пред- назначенному.

Но Дунька не сдавалась. Она укрепилась на большом клоповном заводе и, вооружившись пушкой, стреляла из нее как из ружья.

- Ишь, шельма! каки артикулы пушкой выделывает! - говорили глуповцы и не смели подступиться.

- Ах, съешь тя клопы! - восклицали другие.

Но и клопы были с нею как будто заодно. Она целыми тучами выпускала их против осаждающих, которые в ужасе разбегались. Решили обороняться от них варом, и средство это как будто помогло. Действительно, вылазки кло- пов прекратились, но подступиться к избе все-таки было невозможно, пото- му что клопы стояли там стена стеною, да и пушка продолжала действовать смертоносно. Пытались было зажечь клоповный завод, но в действиях осаж- дающих было мало единомыслия, так как никто не хотел взять на себя обя- занность руководить ими, - и попытка не удалась.

- Сдавайся, Дунька! не тронем! - кричали осаждающие, думая покорить ее льстивыми словами.

Но Дунька отвечала невежеством.

Так шло дело до вечера. Когда наступила ночь, осаждающие, благоразум- но отступив, оставили, для всякого случая, у клоповного завода стороже- вую цепь.

Оказалось, однако, что стратагема с варом осталась не без пос- ледствий. Не находя пищи за пределами укрепления и раздраженные запахом человеческого мяса, клопы устремились внутрь искать удовлетворения своей кровожадности. В самую глухую полночь Глупов был потрясен неестественным воплем: то испускала дух толстопятая Дунька, изъеденная клопами. Тело ее, буквально представлявшее сплошную язву, нашли на другой день лежащим посреди избы, и около нее пушку и бесчисленные стада передавленных кло- пов. Прочие клопы, как бы устыдившись своего подвига, попрятались в ще- лях.

Был, после начала возмущения, день седьмый. Глуповцы торжествовали. Но, несмотря на то что внутренние враги были побеждены и польская интри- га посрамлена, атаманам-молодцам было как-то не по себе, так как о новом градоначальнике все еще не было ни слуху ни духу. Они слонялись по горо- ду, словно отравленные мухи, и не смели ни за какое дело приняться, по- тому что не знали, как-то понравятся ихние недавние затеи новому на- чальнику.

Наконец, в два часа пополудни седьмого дня он прибыл. Вновь назначен- ный, "сущий" градоначальник был статский советник и кавалер Семен Конс- тантинович Двоекуров.

Он немедленно вышел на площадь к буянам и потребовал зачинщиков. Вы- дали Степку Горластого да Фильку Бесчастного.

Супруга нового начальника, Лукерья Терентьевна, милостиво на все сто- роны кланялась.

Так кончилось это бездельное и смеха достойное неистовство; кончилось и с тех пор не повторялось.

ИЗВЕСТИЕ О ДВОЕКУРОВЕ

Семен Константинович Двоекуров градоначальствовал в Глупове с 1762 по 1770 год. Подробного описания его градоначальствования не найдено, но, судя по тому, что оно соответствовало первым и притом самым блестящим годам екатерининской эпохи, следует предполагать, что для Глупова это было едва ли не лучшее время в его истории.

О личности Двоекурова "Глуповский Летописец" упоминает три раза: в первый раз в "краткой описи градоначальникам", во второй - в конце отче- та о смутном времени, и в третий - при изложении истории глуповского ли- берализма (см. описание градоначальствования Угрюм-Бурчеева). Из всех этих упоминовений явствует, что Двоекуров был человек передовой и смот- рел на свои обязанности более нежели серьезно. Нельзя думать, чтобы "Ле- тописец" добровольно допустил такой важный биографический пропуск в ис- тории родного города; скорее должно предположить, что преемники Двоеку- рова с умыслом уничтожили его биографию, как представляющую свиде- тельство слишком явного либерализма и могущую послужить для исследовате- лей нашей старины соблазнительным поводом к отыскиванию конституциона- лизма даже там, где, в сущности, существует лишь принцип свободного се- чения. Догадку эту отчасти оправдывает то обстоятельство, что в глуповс- ком архиве до сих пор существует листок, очевидно принадлежавший к пол- ной биографии Двоекурова и до такой степени перемаранный, что, несмотря на все усилия. издатель "Летописи" мог разобрать лишь следующее: "имея не малый рост... подавал твердую надежду, что... Но объят ужасом... не мог сего выполнить... Вспоминая, всю жизнь грустил..." И только. Что оз- начают эти загадочные слова? - С полной достоверностью отвечать на этот вопрос, разумеется, нельзя, но если позволительно допустить в столь важ- ном предмете догадки, то можно предположить одно из двух: или что в Дво- екурове, при немалом его росте (около трех аршин), предполагался ка- кой-то особенный талант (например, нравиться женщинам), которого он не оправдал, или что на него было возложено поручение, которого он, сробев, не выполнил. И потом всю жизнь грустил.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 

Скачать полный текст (395 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.