Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Воскресение (Лев Толстой)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94 


- Вера Ефремовна была очень огорчена вашим арестом, - сказал Нехлюдов.

- Сюда или сюда садитесь лучше, - говорила Лидия, указывая на мягкое сломанное кресло, с которого только что встал молодой человек. - Мой двоюродный брат - Захаров, - сказала она, заметив взгляд, которым Нехлюдов оглядывал молодого человека.

Молодой человек, так же добродушно улыбаясь, как и сама Лидия, поздоровался с гостем и, когда Нехлюдов сел на его место, взял себе стул от окна и сел рядом. Из другой двери вышел еще белокурый гимназист лет шестнадцати и молча сел на подоконник.

- Вера Ефремовна большой друг с тетей, а я почти не знаю ее, - сказала Лидия.

В это время из соседней комнаты вышла в белой кофточке, подпоясанной кожаным поясом, женщина с очень приятным, умным лицом.

- Здравствуйте, вот спасибо, что приехали, - начала она, как только уселась на диван рядом с Лидией. - Ну, что Верочка? Вы ее видели? Как же она переносит свое положение?

- Она не жалуется, - сказал Нехлюдов, - говорит, что у нее самочувствие олимпийское.

- Ах, Верочка, узнаю ее, - улыбаясь и покачивая головой, сказала тетка. - Ее надо знать. Это великолепная личность. Все для других, ничего для себя.

- Да, она ничего для себя не хотела, а только была озабочена о вашей племяннице. Ее мучало, главное, то, что ее, как она говорила, ни за что взяли.

- Это так, - сказала тетка, - это ужасное дело! Пострадала она, собственно, за меня.

- Да совсем нет, тетя! - сказала Лидия. - Я бы и без вас взяла бумаги.

- Уж позволь мне знать лучше тебя, - продолжала тетка. - Видите ли, - продолжала она, обращаясь к Нехлюдову, - все вышло оттого, что одна личность просила меня приберечь на время его бумаги, а я, не имея квартиры, отнесла ей. А у ней в ту же ночь сделали обыск и взяли и бумаги и ее и вот держали до сих пор, требовали, чтоб она сказала, от кого получила.

- Я и не сказала, - быстро проговорила Лидия, нервно теребя прядь, которая и не мешала ей.

- Да я и не говорю, что ты сказала, - возразила тетка.

- Если они взяли Митина, то никак не через меня, - сказала Лидия, краснея и беспокойно оглядываясь вокруг себя.

- Да ты не говори про это, Лидочка, - сказала мать.

- Отчего же, я хочу рассказать, - сказала Лидия, уже не улыбаясь, а краснея, и уже не оправляя, а крутя на палец свою прядь и все оглядываясь.

- Вчера ведь что было, когда ты стала говорить про это.

- Нисколько... Оставьте, мамаша. Я не сказала, а только промолчала. Когда он допрашивал меня два раза про тетю и про Митина, я ничего не сказала и объявила ему, что ничего отвечать не буду. Тогда этот... Петров...

- Петров сыщик, жандарм и большой негодяй, - вставила тетка, объясняя Нехлюдову слова племянницы.

- Тогда он, - продолжала Лидия, волнуясь и торопясь, - стал уговаривать меня. "Все, говорит, что вы мне скажете, никому повредить не может, а напротив... Если вы скажете, то освободите невинных, которых мы, может быть, напрасно мучим". Ну, а я все-таки сказала, что не скажу. Тогда он говорит: "Ну, хорошо, не говорите ничего, а только не отрицайте того, что я скажу". И он стал называть и назвал Митина.

- Да ты не говори, - сказала тетка.

- Ах, тетя, не мешайте... - И она не переставая тянула себя за прядь волос и все оглядывалась. - И вдруг, представьте себе, на другой день узнаю - мне перестукиванием передают, - что Митин взят. Ну, думаю, я выдала. И так это меня стало мучать, так стало мучать, что я чуть с ума не сошла.

- И оказалось, что совсем не через тебя он был взят, - сказала тетка.

- Да я-то не знала. Думаю - я выдала. Хожу, хожу от стены до стены, не могу не думать. Думаю: выдала. Лягу, закроюсь и слышу - шепчет кто-то мне на ухо: выдала, выдала Митина, Митина выдала. Знаю, что это галлюцинация, и не могу не слушать. Хочу заснуть - не могу, хочу не думать - тоже не могу. Вот это было ужасно! - говорила Лидия, все более и более волнуясь, наматывая на палец прядь волос и опять разматывая ее и все оглядываясь.

- Лидочка, ты успокойся, - повторила мать, дотрагиваясь до ее плеча.

Но Лидочка не могла уже остановиться.

- Это тем ужасно... - начала она что-то еще, но всхлипнула, не договорив, вскочила с дивана и, зацепившись за кресло, выбежала из комнаты. Мать пошла за ней.

- Перевешать мерзавцев, - проговорил гимназист, сидевший на окне.

- Ты что? - спросила мать.

- Я ничего... Я так, - отвечал гимназист и схватил лежавшую на столе папироску и стал закуривать ее.

XXVI

- Да, для молодых это одиночное заключение ужасно, - сказала тетка, покачивая головой и тоже закуривая папиросу.

- Я думаю, для всех, - сказал Нехлюдов.

- Нет, не для всех, - отвечала тетка. - Для настоящих революционеров, мне рассказывали, это отдых, успокоение. Нелегальный живет вечно в тревоге и материальных лишениях и страхе и за себя, и за других, и за дело, и, наконец, его берут, и все кончено, вся ответственность снята: сиди и отдыхай. Прямо, мне говорили, испытывают радость, когда берут. Ну, а для молодых, невинных - всегда сначала берут невинных, как Лидочка, - для этих первый шок ужасен. Не то, что вас лишили свободы, грубо обращаются, дурно кормят, дурной воздух, вообще всякие лишения - все это ничего. Если б было втрое больше лишений, все бы это переносилось легко, если бы не тот нравственный шок, который получаешь, когда попадешься в первый раз.

- Разве вы испытали?

- Я? Два раза сидела, - улыбаясь грустной приятной улыбкой, сказала тетка. - Когда меня взяли в первый раз - и взяли ни за что, - продолжала она, - мне было двадцать два года, у меня был ребенок, и я была беременна. Как ни тяжело мне было тогда лишение свободы, разлука с ребенком, с мужем, все это было ничто в сравнении с тем, что я почувствовала, когда поняла, что я перестала быть человеком и стала вещью. Я хочу проститься с дочкой - мне говорят, чтобы я шла и садилась на извозчика. Я спрашиваю, куда меня везут, - мне отвечают, что я узнаю, когда привезут. Я спрашиваю, в чем меня обвиняют, - мне не отвечают. Когда меня после допроса раздели, одели в тюремное платье за номером, ввели под своды, отперли двери, толкнули туда, и заперли на замок, и ушли, и остался один часовой с ружьем, который ходил молча и изредка заглядывал в щелку моей двери, - мне стало ужасно тяжело. Меня, помню, более всего тогда сразило то, что жандармский офицер, когда допрашивал меня, предложил мне курить. Стало быть, он знает, как любят люди курить, знает, стало быть, и как любят люди свободу, свет, знает, как любят матери детей и дети мать. Так как же они безжалостно оторвали меня от всего, что дорого, и заперли, как дикого зверя? Этого нельзя перенести безнаказанно. Если кто верил в бога и людей, в то, что люди любят друг друга, тот после этого перестанет верить в это. Я с тех пор перестала верить в людей и озлобилась, - закончила она и улыбнулась.

Из двери, куда ушла Лидия, вышла ее мать и объявила, что Лидочка очень расстроилась и не выйдет.

- И за что загублена молодая жизнь? - сказала тетка. - Особенно больно мне потому, что я была невольной причиной.

- Бог даст, на деревенском воздухе поправится, - сказала мать, - пошлем ее к отцу.

- Да, кабы не вы, погибла бы совсем, - сказала тетка. - Спасибо вам. Видеть же вас я хотела затем, чтобы попросить вас передать письмо Вере Ефремовне, - сказала она, доставая письмо из кармана. - Письмо не запечатано, можете прочесть его и разорвать или передать - что найдете более сообразным с вашими убеждениями, - сказала она. - В письме нет ничего компрометирующего.

Нехлюдов взял письмо и, пообещав передать его, встал и, простившись, вышел на улицу.

Письмо он, не прочтя его, запечатал и решил передать по назначению.

XXVII

Последнее дело, задержавшее Нехлюдова в Петербурге, было дело сектантов, прошение которых на имя царя он намеревался подать через бывшего товарища по полку флигель-адъютанта Богатырева. Поутру он приехал к Богатыреву и застал его еще дома, хотя и на отъезде, за завтраком. Богатырев был невысокий коренастый человек, одаренный редкой физической силой - он гнул подковы, - добрый, честный, прямой и даже либеральный. Несмотря на эти свойства, он был близкий человек ко двору, и любил царя и его семью, и умел каким-то удивительным приемом, живя в этой высшей среде, видеть в ней одно хорошее и не участвовать ни в чем дурном и нечестном. Он никогда не осуждал ни людей, ни мероприятия, а или молчал, или говорил смелым, громким, точно он кричал, голосом то, что ему нужно было сказать, часто при этом смеясь таким же громким смехом. И делал он это не из политичности, а потому, что такой был его характер.

- Ну, чудесно, что ты заехал. Не хочешь позавтракать? А то садись. Бифштекс чудесный. Я всегда с существенного начинаю и кончаю. Ха, ха, ха! Ну, вина выпей, - кричал он, указывая на графин с красным вином. - А я об тебе думал. Прошение я подам. В руки отдам - это верно; только пришло мне в голову, не лучше ли тебе прежде съездить к Топорову.

Нехлюдов поморщился при упоминании Топорова.

- Все от него зависит. Ведь все равно у него же спросят. А может, он сам тебя удовлетворит.

- Если ты советуешь, я поеду.

- И прекрасно. Ну, что Питер, как на тебя действует, - прокричал Богатырев, - скажи, а?

- Чувствую, что загипнотизировываюсь, - сказал Нехлюдов.

- Загипнотизировываешься? - повторил Богатырев и громко захохотал. - Не хочешь, ну как хочешь. - Он вытер салфеткой усы. - Так поедешь? А? Если он не сделает, то давай мне, я завтра же отдам, - прокричал он и, встав из-за стола, перекрестился широким крестом, очевидно так же бессознательно, как он отер рот, и стал застегивать саблю. - А теперь прощай, мне надо ехать.

- Вместе выйдем, - сказал Нехлюдов, с удовольствием пожимая сильную, широкую руку Богатырева, и, как всегда, под приятным впечатлением чего-то здорового, бессознательного, свежего, расстался с ним на крыльце его дома.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94 

Скачать полный текст (930 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.