Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

На куличках (Евгений Замятин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 


Молчание. Слышно: у Непротошнова коленки стучат друг об дружку.

- Ну-у?

- Жуб... жубелье, ваше-скородь...

- У-у, - немырь! К завтрему, чтоб на зубок знал. Пошел!

Сидит Непротошнов на кухне, повторяет проклятые бусурманские слова, в голове жернова стучат, путается, дрожит. Слышит, чьи-то шаги - и вскакивает, как заводной, и стоит - аршин проглотил. Со страху-то и не видит, что не Шмит пришел, а пришла барыня, Марья Владимировна.

- Ну, что ты, Непротошнов, а? Ну, что ты, что ты?

И гладит его по стриженой солдатской голове. Непротошнов хочет поймать, взять ее маленькую ручку, да смелости не хватает, так при хотеньи одном и остается.

- Барыня милая... Барыня милая! Ведь я все - ведь я все-всешеньки... Не слепой я...

Маруся вернулась в столовую. Глаза у ней горели, что-то сказать. Но только взглянула на Шмита - разбилась об его сталь. Опустила глаза, покорная. Забыла все гневные слова.

Шмит сидел не читая, так. Он никогда не читает теперь не может. Сидит с папиросой, мучительно зацепился глазами за одну точку - вот, за граненую подвеску на лампе. И так трудно неимоверно на Марусю взглянуть.

- Ну? О Непротошнове, конечно? - усмехнулся Шмит.

Подошел к Марусе вплотную.

- Как я тебя...

И замолк. Только стиснул больно ее руки повыше локтей: завтра будут здесь синяки.

На худеньком ребячьем теле у Маруси много теперь цветет синяков - от Шмитовых злых ласк. Все неистовей, все жесточе с ней Шмит. И всегда одно и то же: плачет, умирает, бьется она в кольце Шмитовых рук. А он - пьет сладость ее умираний, ее слез, своей гибели. Нельзя, некуда спастись ей от Шмита, и хуже всего: не хочется спастись. Вот сказала намедни на балу Андрею Иванычу - сорвалось же такое: "убейте Шмита". И не знает покою теперь: а вдруг?

Не забыл Андрей Иваныч тех Марусиных слов, каждый вечер вспоминал их. Каждый вечер - один и тот же мучительный круг, замыкаемый Шмитом. Если б Шмит не мучил Марусю; если б Шмит не захватил его тогда у замерзшего окна; если б Шмит на балу не...

Главное, тогда не было бы вот этого, что уж стало привычно-нужным: каждый вечер перед Андреем Иванычем не стоял бы Гусляйкин, не ухмылялся бы бланманжейной своей физией, не рассказывал бы...

"Но ведь, Господи, не такой уж я был пропащий, - думал ночью Андрей Иваныч, - не такой уж... Как же это я?"

И опять: Шмит, Шмит, Шмит... "Убить. Она не шутила тогда, глаза были темные, не шутили".

И вот как-то вдруг, ни-с-того, ни-с-сего Андрей Иваныч решил: нынче. Должно быть, потому, что было солнце, надоедно-веселая капель, улыбчивая, голубая вода. В такой день - ничего не страшно: очень просто, как кошелек, сунул Андрей Иваныч револьвер в карман, - очень просто, будто в гости пришел, дернул Шмитовский звонок.

Загремел засов, калитку отпер Непротошнов. Шмит стоял посреди двора, без пальто, почему-то с револьвером в руках.

- А-а, по-ру-чик Половец, муз-зыкант! Д-давненько...

Шмит не двинулся, как стоял, так и стоял, тяжкий, высокий.

"Непротошнов... При нем - нельзя", - юркнула мысль, и Андрей Иваныч повернулся к Непротошнову:

- Барыня дома?

Непротошнов заметался, забился под Шмитовым взглядом: нужно было обязательно ответить по-французски, а слова, конечно, сразу все забылись.

- Жуб... жубелье, - пробормотал Непротошнов.

Шмит засмеялся, зазвенел железом. Крикнул:

- Пошел, скажи барыне, к ним вот, пришли, да-с, гости незваные...

Андрея Иваныча удержал взглядом на месте:

- Что глядите? Револьвер не нравится? Не бойтесь! Пока только галченка вот этого хочу пришибить, чтоб под окном не кричал...

Только теперь увидал Андрей Иваныч: под тачкой присел, прижухнул галченок. Крылья до земли опущены, летать не умеет, не может, еще малец.

Щелкнул выстрел. Галченок надсаженно, хрипло закаркал, крыло окрасилось красным, запрыгал под сарай. Шмит перекосоурил рот, должно быть - улыбка. Прицелился снова: ему нужно было убить, нужно.

Быстрыми, большими шагами Андрей Иваныч подбежал к сараю, стал лицом к Шмиту, к галченку - спиной:

- Я... я не позволю больше стрелять. Как не стыдно! Это издевательство!

Шмитовы железно-серые глаза сузились в лезвее:

- Поручик Половец. Если вы сию же секунду не сойдете с дороги, я буду стрелять в вас. Мне все равно.

У Андрея Иваныча радостно-тоскливо заколотилось сердце. "Маруся, посмотри же, посмотри! Ведь я это не за галченка..." С места не двинулся.

Мигнул огонек, выстрел. Андрей Иваныч нагнулся. Изумленно себя пощупал: цел.

Шмит злобно, по-волчьи, ощерил зубы, нижняя челюсть у него тряслась.

- С-свол... Ну, уж теперь - попаду-у!

Опять поднялся револьвер. Андрей Иваныч зажмурился:

"Бежать? Нет, ради Бога, еще секундочку - и все..."

Почему-то совсем и из ума вон, что в кармане у него тоже револьвер, и пришел-то ведь затем, чтобы... Смирно стоял и ждал.

Секунда, две, десять: выстрела нет. Открыл глаза. Нижняя челюсть у Шмита так прыгала, что он бросил револьвер на земь и нажимал, изо всех сил держал подбородок обеими руками. У Андрея Иваныча все пошло внутри, сдвинулось.

- Мне вас жалко. Я хотел, но не стану...

Он вынул из кармана свой револьвер, показал Шмиту. Быстро пошел к калитке.

23. Хорошо и прочно.

Еще затемно, еще только февральская заря занималась, кто-то стучал к Андрей Иванычу в дверь. Хотел Андрей Иваныч "кто там" сказать, да так и не сказал, увяз опять во сне. Пришла Маруся и говорила: "А знаете, теперь я уж больше не...". А что "не" - не досказывает. Но Андрей Иваныч и так почти знает. Почти уж поймал это "не", почти уж...

Но в дверь все громче, все надоедней стучат. Делать, видно, нечего. Пришлось Андрею Иванычу вылезть из сна, пришлось встать, открыть дверь.

- Непротошнов, ты? Что такое, зачем? Что случилось?

Непротошнов подошел к кровати, нагнулся близко к Андрею Иванычу - и не по-солдатски совсем:

- Ваше-бродие, барыня велела вам сказать, что наш барин вас, ваш-бродь, грозятся убить. Так что барыня, ваше-бродь, просила, чтоб вы ничего такого, борони Бог, не сделали...

- Да что, да что такое мне не делать-то?

Но уж больше слова путного не мог Андрей Иваныч из Непротошнова вытянуть.

- Не могу знать, ваш-бродь...

- Ну, а барыня что, Марья Владимировна, что она?

- Н-не могу знать, ваш-бродь...

"...О, идол проклятый, да скажи хоть что с ней?"

Но поглядел Андрей Иваныч в безнадежно-рыбьи глаза Непротошнова и отпустил его.

Остался один, долго лежал в темноте. И вдруг вскочил:

- Господи! Да ведь если она прислала это сказать, так значит, она... Господи, да неужели ж она меня...

Догнать Непротошнова, догнать, дать ему целковый последний! Выбежал Андрей Иваныч во двор, на крыльцо - Непротошнова и след простыл.

Но с крылечка Андрей Иваныч уж не мог уйти. Небо - огромное, воздух - полон сосновым лесом, и море - как небо. Весна. Вот вытянуть бы руки так - и ринуться вперед, туда...

Жмурился Андрей Иваныч, оборачивал лицо вверх, к теплому солнцу.

"Умереть? Ну, что ж... Умереть нам легко. Убить - труднее, и труднее всего - жить... Но все, все, и убить - пусть только она захочет".

Такое солнце, что можно было даже создать себе вот эту нелепицу, несуразность: что она, Маруся, что она и в самом деле... А вдруг? Ведь такое солнце.

С утра - с зари ее видеть... Ничего - только какая-нибудь малость самая малая, легчайшее касание какое-нибудь, как тогда, - падал снег за окном... И уж - счастье. С самого утра - до поздней ночи, все - счастье.

Вот так бы вот, раздевши, побежать бы сейчас туда...

Сегодня даже с солдатами заниматься было хорошо. Даже Молочко - новый.

Молочко, положим и в самом деле сиял, и телячесть его была важная, не такая, как всегда.

- Я имею до вас дело, - остановил он Андрея Иваныча.

- Что? Э, да скорее, не тяните козла за хвост!

- Шмит меня просил... можете себе представить? - быть секундантом. Вот письмо.

- А-а, вот что... "вот почему Маруся"... Открыл Андрей Иваныч конверт, прыгал через строчки, глотал, ах - поскорее!

"Во время вчерашнего... с галчененком... Мой дуэльный выстрел... Ваша очередь... Буду стоять, не шелохнусь, и если... Очень рад буду, мне пора".

Конец Андрей Иваныч прочел вслух:

- Позвольте. Это что ж такое? "...Только Вам одному стрелять. А если вам не угодно, мы посмотрим". Позвольте что это за дуэль? Странные требования! Это не дуэль, а чорт знает что! Что он думает, - я стану, как он... Вы секундант, вы должны...

- Я... я ничего не знаю... Он так... он меня послал - Шмит... Я не знаю, - бормотал Молочко, оробело поглядывал на широкий, взборожденный Андрей-Иванычев лоб.

- Послушайте, вы сейчас же пойдете и скажете капитану Шмиту, что такой дуэли я не принимаю. Не угодно ли ему, - оба стрелять вместе. Или никаких дуэлей... Это чорт знает что!

Молочко, поджав хвост, побежал рысцой к Шмиту. Захлебываясь, доложил обо всем. Шмит курил. Равнодушно стряхнул пепел:

- Гм, несогласен, вот как? А впрочем, я так и...

- ...Нет, что ему еще нужно? Можете себе представить: еще накричал на меня! При чем - я? Это с вашей стороны... Это так благородно, отдать свой выстрел, а он...

"Благородно, ч-чорт!" - Шмит искривился, исковеркался: - Бла-го-род-но, д-да... Ну, вот вам поручение: завтра вы всем расскажете, что Половец меня обозвал... негодяем, что я его вызвал, а он отказался. Поняли?

- Господи, да я... Но почему завтра?

Шмит пристально поглядел на Молочко, усмехнулся нехорошо и сказал:

- А теперь прощайте-с.

С каменным, недвижным лицом сидел Шмит один и курил. Револьвер валялся на столе.

"Разбудить Марусю? Сказать? Но что? Что люблю, что любил? И чем сильнее любил"...

Он пошел в спальню. Истерзанная ночными распятьями Маруся мертво спала. Лицо все измазано было следами слез - как у малого ребенка. Но эти две морщинки около губ...

Разверзлась Шмитова каменность, проступила на лице смертная мука. Он стал на колени, нагнулся было к ее ногам Но... сморщился, махнул рукой:

"Не поверит. Все равно... теперь не поверит", - и торопливо пошел в сад.

В саду у клумб копался Непротошнов: хоть бы чем-нибудь барыню милую улыбнуть, - примечал он ведь, обеими руками она бывало к цветам-то тянулась.

Увидел Непротошнов Шмита - дрогнул, вытянулся, застыл Шмит хотел усмехнуться - лицо не двинулось.


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 

Скачать полный текст (132 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.