Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Мы (Евгений Замятин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 


все напитано золотисто-розозым соком, и сейчас перельется через край,

брызнет - -

Созрело. И неизбежно, как железо и магнит, с сладкой покорностью

точному непреложному закону - я влился в нее. Не было розового талона, не

было счета, не было Единого Государства, не было меня. Были только

нежно-острые, стиснутые зубы, были широко распахнутые мне золотые глаза - и

через них я медленно входил внутрь, все глубже. И тишина - только в углу -

за тысячи миль - капают капли в умывальнике, и я - вселенная, и от капли

до капли - эры, эпохи...

Накинув на себя юнифу, я нагнулся к I - и глазами вбирал в себя ее

последний раз.

- Я знала это... Я знала тебя... - сказала I, очень тихо. Быстро

поднялась, надела юнифу и всегдашнюю свою острую улыбку-укус.

- Ну-с, падший ангел. Вы ведь теперь погибли. Нет, не боитесь? Ну, до

свидания! Вы вернетесь один. Ну?

Она открыла зеркальную дверь, вделанную в стену шкафа: через плечо -

на меня, ждала. Я послушно вышел. Но едва переступил порог - вдруг стало

нужно, чтобы она прижалась ко мне плечом - только на секунду плечом, больше

ничего.

Я кинулся назад - в ту комнату, где она (вероятно) еще застегивала

юнифу перед зеркалом, вбежал - и остановился. Вот - ясно вижу - еще

покачивается старинное кольцо на ключе в двери шкафа, а I - нет. Уйти она

никуда не могла - выход из комнаты только один - и все-таки ее нет. Я

обшарил все, я даже открыл шкаф и ощупал там пестрые, древние платья:

никого...

Мне как-то неловко, планетные мои читатели, рассказывать вам об этом

совершенно невероятном происшествии. Но что ж делать, если все это было

именно так. А разве весь день с самого утра не был полон невероятностей,

разве не похоже все на эту древнюю болезнь сновидений? И если так - не все

ли равно: одной нелепостью больше или меньше? Кроме того, я уверен: раньше

или позже всякую нелепость мне удастся включить в какой-нибудь силлогизм.

Это меня успокаивает, надеюсь, успокоит и вас.

...Как я полон! Если бы вы знали: как я полон!

Запись 14-я.

Конспект:

"МОЙ". НЕЛЬЗЯ. ХОЛОДНЫЙ ПОЛ.

Все еще о вчерашнем. Личный час перед сном у меня был занят, и я не мог

записать вчера. Но во мне все это - как вырезано, и потому-то особенно -

должно быть, навсегда - этот нестерпимо холодный пол...

Вечером должна была ко мне прийти О - это был ее день. Я спустился к

дежурному взять право на шторы.

- Что с вами,- спросил дежурный. - Вы какой-то сегодня...

- Я... я болен...

В сущности, это была правда: я, конечно, болен. Все это болезнь. И

тотчас же вспомнилось: да, ведь удостоверение... Пощупал в кармане: вот -

шуршит. Значит - все было, все было действительно...

Я протянул бумажку дежурному. Чувствовал, как загорелись щеки; не глядя

видел: дежурный удивленно смотрит на меня.

И вот - 21.30. В комнате слева - спущены шторы. В комнате справа - я

вижу соседа: над книгой - его шишковатая, вся в кочках, лысина и лоб -

огромная, желтая парабола. Я мучительно хожу, хожу: как мне - после всего

- с нею, с О? И справа - ясно чувствую на себе глаза, отчетливо вижу

морщины на лбу - ряд желтых, неразборчивых строк; и мне почему-то кажется

- эти строки обо мне.

Без четверти 22 в комнате у меня - радостный розовый вихрь, крепкое

кольцо розовых рук вокруг моей шеи. И вот чувствую: все слабее кольцо, все

слабее - разомкнулось - руки опустились...

- Вы не тот, вы не прежний, вы не мой!

- Что за дикая терминология: "мой". Я никогда не был... - и запнулся:

мне пришло в голову - раньше не был, верно, но теперь... Ведь я теперь живу

не в нашем разумном мире, а в древнем, бредовом, в мире корней из

минус-единицы.

Шторы падают. Там, за стеной направо, сосед роняет книгу со стола на

пол, и в последнюю, мгновенную узкую щель между шторой и полом - я вижу:

желтая рука схватила книгу, и во мне: изо всех сил ухватиться бы за эту

руку...

- Я думала - я хотела встретить вас сегодня на прогулке. Мне о многом

- мне надо вам так много...

Милая, бедная О! Розовый рот - полумесяц рожками книзу. Но не могу же

я рассказать ей все, что было - хотя б потому, что это сделает ее

соучастницей моих преступлений: ведь я знаю, у ней не хватит силы пойти в

Бюро Хранителей и следовательно - -

О лежала. Я медленно целовал ее. Я целовал эту наивную пухлую складочку

на запястье, синие глаза были закрыты, розовый полумесяц медленно расцветал,

распускался - и я целовал ее всю.

Вдруг ясно чувствую: до чего все опустошено, отдано. Не могу, нельзя.

Надо - и нельзя. Губы у меня сразу остыли...

Розовый полумесяц задрожал, померк, скорчился. О накинула на себя

покрывало, закуталась - лицом в подушку...

Я сидел на полу возле кровати - какой отчаянно холодный пол - сидел

молча. Мучительный холод снизу - все выше, все выше. Вероятно, такой же

молчаливый холод там, в синих, немых междупланетных пространствах.

- Поймите же: я не хотел... - пробормотал я... - Я всеми силами...

Это правда: я, настоящий я не хотел. И все же: какими словами сказать

ей. Как объяснить ей, что железо не хотело, но закон - неизбежен, точен -

О подняла лицо из подушек и, не открывая глаз, сказала:

- Уйдите, - но от слез вышло у нее "ундите" - и вот почему-то

врезалась и эта нелепая мелочь.

Весь пронизанный холодом, цепенея, я вышел в коридор. Там за стеклом -

легкий чуть приметный дымок тумана. Но к ночи, должно быть, опять он

спустится, налегнет вовсю. Что будет за ночь?

О молча скользнула мимо меня, к лифту - стукнула дверь.

- Одну минутку, - крикнул я: стало страшно.

Но лифт уже гудел, вниз, вниз, вниз...

Она отняла у меня R.

Она отняла у меня О.

И все-таки, и все-таки.

Запись 15-я.

Конспект:

КОЛОКОЛ. ЗЕРКАЛЬНОЕ МОРЕ. МНЕ ВЕЧНО ГОРЕТЬ.

Только вошел в эллинг, где строится "[Интеграл]", - как навстречу

Второй Строитель. Лицо у него как всегда: круглое, белое, фаянсовое -

тарелка, и говорит - подносит на тарелке что-то такое нестерпимо вкусное:

- Вы вот болеть изволили, а тут без вас, без начальства, вчера, можно

сказать, - происшествие.

- Происшествие?

- Ну да! Звонок, кончили, стали всех с эллинга выпускать - и

представьте: выпускающий изловил ненумерованного человека. Уж как он

пробрался - понять не могу. Отвели в Операционное. Там из него, голубчика,

вытянут, как и зачем... (улыбка - вкусная...).

В Операционном - работают наши лучшие и опытнейшие врачи, под

непосредственным руководством самого Благодетеля. Там - разные приборы и,

главное, знаменитый Газовый Колокол. Это, в сущности, старинный школьный

опыт: мышь посажена под стеклянный колпак, воздушным насосом воздух в

колпаке разрежается все больше... Ну и так далее. Но только, конечно,

Газовый Колокол значительно более совершенный аппарат - с применением

различных газов, и затем - тут, конечно, уже не издевательство над

маленьким беззащитным животным, тут высокая цель - забота о безопасности

Единого Государства, другими словами, о счастии миллионов. Около пяти

столетий назад, когда работа в Операционном еще только налаживалась, нашлись

глупцы, которые сравнивали Операционное с древней инквизицией, но ведь это

так нелепо, как ставить на одну точку хирурга, делающего трахеотомию, и

разбойника с большой дороги: у обоих в руках, быть может, один и тот же нож,

оба делают одно и то же - режут горло живому человеку. И все-таки один -

благодетель, другой - преступник, один со знаком +, другой со знаком - ...

Все это слишком ясно, все это в одну секунду, в один оборот логической

машины, а потом тотчас же зубцы зацепили минус - и вот наверху уж другое:

еще покачивается кольцо в шкафу. Дверь, очевидно, только захлопнули - а ее,

I, нет: исчезла. Этого машина никак не могла провернуть. Сон? Но я еще и

сейчас чувствую: непонятная сладкая боль в правом плече - прижавшись к

правому плечу, I - рядом со мной в тумане. "Ты любишь туман?" Да, и

туман... все люблю, и все - упругое, новое, удивительное, все - хорошо...

- Все - хорошо, - вслух сказал я.

- Хорошо? - кругло вытаращились фаянсовые глаза. - То есть, что же

тут хорошего? Если этот ненумерованный умудрился... стало быть, они -

всюду, кругом, все время, они тут, они - около "[Интеграла]", они...

- Да кто [они]?

- А почем я знаю, кто. Но я их чувствую - понимаете? Все время.

- А вы слыхали: будто какую-то операцию изобрели - фантазию

вырезывают? (На днях в самом деле я что-то вроде этого слышал.)

- Ну, знаю. При чем же это тут?

- А при том, что я бы на вашем месте - пошел и попросил сделать себе

эту операцию.

На тарелке явственно обозначилось нечто лимонно-кислое. Милый - ему

показался обидным отдаленный намек на то, что у него может быть фантазия...

Впрочем, что же: неделю назад, вероятно, я бы тоже обиделся. А теперь -

теперь нет: потому что я знаю, что это у меня есть - что я болен. И знаю

еще - не хочется выздороветь. Вот не хочется, и все. По стеклянным ступеням

мы поднялись наверх. Все - под нами внизу - как на ладони...

Вы, читающие эти записки, - кто бы вы ни были, но над вами солнце. И

если вы тоже когда-нибудь были так больны, как я сейчас, вы знаете, какое

бывает - какое может быть - утром солнце, вы знаете это розовое,

прозрачное, теплое золото. И самый воздух - чуть розовый, и все пропитано

нежной солнечной кровью, все - живое: живые и все до одного улыбаются -

люди. Может случиться, через час все исчезнет, через час выкаплет розовая

кровь, но пока - живое. И я вижу: пульсирует и переливается что-то в


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 

Скачать полный текст (311 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.