Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Мы (Евгений Замятин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 


- все проникает внутрь, туда, в этот зеркальный мир, куда мы с любопытством

заглядываем детьми - дети вовсе не так глупы, уверяю вас. Плоскость стала

объемом, телом, миром, и это внутри зеркала - внутри вас - солнце, и вихрь

от винта аэро, и ваши дрожащие губы, и еще чьи-то. И понимаете: холодное

зеркало отражает, отбрасывает, а это - впитывает, и от всего след -

навеки. Однажды еле заметная морщинка у кого-то на лице - и она уже

навсегда в вас; однажды вы услышали: в тишине упала капля - и вы слышите

сейчас...

- Да, да, именно... - Я схватил его за руку. Я слышал сейчас: из

крана умывальника - медленно капают капли в тишину. И я знал это -

навсегда. Но все-таки почему же вдруг душа? Не было, не было - и вдруг...

Почему ни у кого нет, а у меня...

Я еще крепче вцепился в тончайшую руку: мне жутко было потерять

спасательный круг.

- Почему? А почему у нас нет перьев, нет крыльев - одни только

лопаточные кости - фундамент для крыльев? Да потому что крылья уже не нужны

- есть аэро, крылья только мешали бы. Крылья - чтобы летать, а нам уже

некуда: мы - прилетели, мы - нашли. Не так ли?

Я растерянно кивнул головой. Он посмотрел на меня, рассмеялся остро,

ланцетно. Тот, другой, услышал, тумбоного протопал из своего кабинета,

глазами подкинул на рога моего тончайшего доктора, подкинул меня.

- В чем дело? Как: душа? Душа, вы говорите? Черт знает что! Этак мы

скоро и до холеры дойдем. Я вам говорил (тончайшего на рога) - я вам

говорил: надо у всех - у всех фантазию... Экстирпировать фантазию. Тут

только хирургия, только одна хирургия...

Он напялил огромные рентгеновские очки, долго ходил кругом и

вглядывался сквозь кости черепа - в мой мозг, записывал что-то в книжку.

- Чрезвычайно, чрезвычайно любопытно! Послушайте: а не согласились бы

вы... заспиртоваться? Это было бы для Единого Государства чрезвычайно... это

помогло бы нам предупредить эпидемию... Если у вас, разумеется, нет особых

оснований...

- Видите ли, - сказал он, - нумер Д-503 - строитель "[Интеграла]",

и я уверен - это нарушило бы...

- А-а, - промычал тот и затумбовал назад в свой кабинет.

Мы остались вдвоем. Бумажная рука легко, ласково легла на мою руку,

профильное лицо близко нагнулось ко мне; он шепнул:

- По секрету скажу вам - это не у вас одного. Мой коллега недаром

говорит об эпидемии. Вспомните-ка, разве вы сами не замечали у кого-нибудь

похожее - очень похожее, очень близкое... - он пристально посмотрел на

меня. На что он намекает - на кого? Неужели - -

- Слушайте... - я вскочил со стула. Но он уже громко заговорил о

другом:

- ...А от бессонницы, от этих ваших снов - могу вам одно

посоветовать: побольше ходите пешком. Вот возьмите и завтра же с утра

прогуляйтесь... ну хоть бы к Древнему Дому.

Он опять проколол меня глазами, улыбался тончайше. И мне показалось: я

совершенно ясно увидел завернутое в тонкую ткань этой улыбки слово - букву

- имя, единственное имя... Или это опять только фантазия?

Я еле дождался, пока написал он мне удостоверение о болезни на сегодня

и на завтра, еще раз молча крепко сжал ему руку и выбежал наружу.

Сердце - легкое, быстрое, как аэро, и несет, несет меня вверх. Я знал:

завтра - какая-то радость. Какая?

Запись 17-я.

Конспект:

СКВОЗЬ СТЕКЛО. Я УМЕР. КОРИДОРЫ.

Я совершенно озадачен. Вчера, в этот самый момент, когда я думал, что

все уже распуталось, найдены все иксы - в моем уравнении появились новые

неизвестные.

Начало координат во всей этой истории - конечно, Древний Дом. Из этой

точки - оси X-ов, Y-ов, Z-ов, на которых для меня с недавнего времени

построен весь мир. По оси X-ов (Проспекту 59-му) я шел пешком к началу

координат. Во мне - пестрым вихрем вчерашнее: опрокинутые дома и люди,

мучительно-посторонние руки, сверкающие ножницы, остро-капающие капли из

умывальника - так было, было однажды. И все это, разрывая мясо,

стремительно крутится там - за расплавленной от огня поверхностью, где

"душа",

Чтобы выполнить предписание доктора, я нарочно выбрал путь не по

гипотенузе, а по двум катетам. И вот уже второй катет: круговая дорога у

подножия Зеленой Стены. Из необозримого зеленого океана за Стеной катился на

меня дикий вал из корней, цветов, сучьев, листьев - встал на дыбы - сейчас

захлестнет меня, и из человека - тончайшего и точнейшего из механизмов - я

превращусь...

Но, к счастью, между мной и диким зеленым океаном - стекло Стены. О

великая, божественно-ограничивающая мудрость стен, преград! Это, может быть,

величайшее из всех изобретений. Человек перестал быть диким животным только

тогда, когда он построил первую стену. Человек перестал быть диким человеком

только тогда, когда мы построили Зеленую Стену, когда мы этой Стеной

изолировали свой машинный, совершенный мир - от неразумного, безобразного

мира деревьев, птиц, животных...

Сквозь стекло на меня - туманно, тускло - тупая морда какого-то

зверя, желтые глаза, упорно повторяющие одну и ту же непонятную мне мысль.

Мы долго смотрели друг другу в глаза - в эти шахты из поверхностного мира в

другой, заповерхностный. И во мне копошится: "А вдруг он, желтоглазый, - в

своей нелепой, грязной куче листьев, в своей невычисленной жизни -

счастливее нас?"

Я взмахнул рукой, желтые глаза мигнули, попятились, пропали в листве.

Жалкое существо! Какой абсурд: он - счастливее нас! Может быть, счастливее

меня - да; но ведь я - только исключение, я болен.

Да и я... Я уже вижу темно-красные стены Древнего Дома - и милый

заросший старушечий рот - я кидаюсь к старухе со всех ног:

- Тут она?

Заросший рот раскрылся медленно:

- Это кто же такое - она?

- Ах, ну кто-кто? Да I, конечно... Мы же вместе с ней тогда - на

аэро...

- А-а, так, так... Так-так-так...

Лучи-морщины около губ, лукавые лучи из желтых глаз, пробирающихся

внутрь меня - все глубже...

И наконец:

- Ну, ладно уж... тут она, недавно прошла.

Тут. Я увидел: у старухиных ног - куст серебристо-горькой полыни (двор

Древнего Дома - это тот же музей, он тщательно сохранен в доисторическом

виде), полынь протянула ветку на руку старухе, старуха поглаживает ветку, на

коленях у ней - от солнца желтая полоса. И на один миг: я, солнце, старуха,

полынь, желтые глаза - мы все одно, мы прочно связаны какими-то жилками, и

по жилкам - одна общая, буйная, великолепная кровь...

Мне сейчас стыдно писать об этом, но я обещал в этих записках быть

откровенным до конца. Так вот: я нагнулся - и поцеловал заросший, мягкий,

моховой рот. Старуха утерлась, засмеялась...

Бегом через знакомые полутесные гулкие комнаты - почему-то прямо туда,

в спальню. Уже у дверей схватился за ручку и вдруг: "А если она там не

одна?" Стал, прислушался. Но слышал только: тукало около - не во мне, а

где-то около меня - мое сердце.

Вошел. Широкая, несмятая кровать. Зеркало. Еще зеркало в двери шкафа, и

в замочной скважине там - ключ со старинным кольцом. И никого. Я тихонько

позвал:

- I! Ты здесь? - И еще тише, с закрытыми глазами, не дыша, - так,

как если бы я стоял уже на коленях перед ей: - I! Милая!

Тихо. Только в белую чашку умывальника из крана каплет вода, торопливо.

Не могу сейчас объяснить, почему, но только это было мне неприятно; я крепко

завернул кран, вышел. Тут ее нет: ясно. И значит, она в какой-нибудь другой

"квартире".

По широкой сумрачной лестнице сбежал ниже, потянул одну дверь, другую,

третью: заперто. Все было заперто, кроме только той одной "нашей" квартиры,

и там - никого.

И все-таки - опять туда+-сам не знаю зачем. Я шел медленно, с трудом -

подошвы вдруг стали чугунными. Помню отчетливо мысль: "Это ошибка, что сила

тяжести - константна. Следовательно, все мои формулы - == "

Тут - разрыв: в самом низу хлопнула дверь, кто-то быстро протопал по

плитам. Я - снова легкий, легчайший - бросился к перилам - перегнуться, в

одном слове, в одном крике "Ты!" - выкрикнуть все...

И захолонул: внизу - вписанная в темный квадрат тени от оконного

переплета, размахивая розовыми крыльями-ушами, неслась голова S.

Молнией - один только голый вывод, без посылок (предпосылок я не знаю

и сейчас): "Нельзя - ни за что - чтобы он меня увидел".

И на цыпочках, вжимаясь в стену, я скользнул вверх к той незапертой

квартире.

На секунду у двери. Тот - тупо топает вверх, сюда. Только бы дверь! Я

умолял дверь, но она деревянная: заскрипела, взвизгнула. Вихрем мимо -

зеленое, красное, желтый Будда - я перед зеркальной дверью шкафа: мое

бледное лицо, прислушивающиеся глаза, губы... Я слышу - сквозь шум крови -

опять скрипит дверь... Это он, он.

Я ухватился за ключ в двери шкафа - и вот кольцо покачивается. Это

что-то напоминает мне - опять мгновенный, голый, без посылок, вывод -

вернее, осколок: "В тот раз - == ". Я быстро открываю дверь в шкаф - я

внутри, в темноте, захлопываю ее плотно. Один шаг - под ногами качнулось. Я

медленно, мягко поплыл куда-то вниз, в глазах потемнело, я умер.

Позже, когда мне пришлось записывать все эти странные происшествия, я

порылся в памяти, в книгах - и теперь я, конечно, понимаю: это было

состояние временной смерти, знакомое древним и - сколько я знаю -

совершенно неизвестное у нас.

Не имею представления, как долго я был мертв, скорее всего 5 - 10

секунд, но только через некоторое время я воскрес, открыл глаза: темно и

чувствую - вниз, вниз... Протянул руку - ухватился - царапнула шершавая,

быстро убегающая стенка, на пальце кровь, ясно - все это не игра моей

больной фантазии. Но что же, что?


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 

Скачать полный текст (311 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.