Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Мы (Евгений Замятин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 


некоторое пристрастие к этому самому слову "ясно"). А сегодня... Не понимаю.

Первое: я действительно получил наряд быть именно в аудиториуме 112,

как она мне и говорила.

Хотя вероятность была - 1.500/10.000.000=3/20.000 (1.500 - это число

аудиториумов, 10.000.000 - нумеров). А второе... Впрочем, лучше по порядку.

Аудиториум. Огромный, насквозь просолнечный полушар из стеклянных

массивов. Циркулярные ряды благородно шарообразных, гладко остриженных

голов. С легким замиранием сердца я огляделся кругом. Думаю, я искал: не

блеснет ли где над голубыми волнами юниф розовый серп - милые губы О. Вот

чьи-то необычайно белые и острые зубы, похожие... нет, не то. Нынче вечером,

в 21, О придет ко мне - желание увидеть ее здесь было совершенно

естественно.

Вот - звонок. Мы встали, спели Гимн Единого Государства - и на

эстраде сверкающий золотым громкоговорителем и остроумием фонолектор.

- "Уважаемые нумера! Недавно археологи откопали одну книгу двадцатого

века. В ней иронический автор рассказывает о дикаре и о барометре. Дикарь

заметил: всякий раз, как барометр останавливался на "дожде", действительно

шел дождь. И так как дикарю захотелось дождя, то он повыковырял ровно

столько ртути, чтобы уровень стал на "дождь" (на экране - дикарь в перьях,

выколупывающий ртуть: смех). Вы смеетесь: но не кажется ли вам, что смеха

гораздо более достоин европеец той эпохи. Так же, как дикарь, европеец хотел

"дождя" - дождя с прописной буквы, дождя алгебраического. Но он стоял перед

барометром мокрой курицей. У дикаря по крайней мере было больше смелости и

энергии и - пусть дикой - логики: он сумел установить, что есть связь

между следствием и причиной. Выковыряв ртуть, он сумел сделать первый шаг на

том великом пути, по которому..."

Тут (повторяю: я пишу, ничего не утаивая) - тут я на некоторое время

стал как бы непромокаемым для живительных потоков, лившихся из

громкоговорителей. Мне вдруг показалось, что я пришел сюда напрасно (почему

"напрасно" и как я мог не прийти, раз был дан наряд?); мне показалось - все

пустое, одна скорлупа. И я с трудом включил внимание только тогда, когда

фонолектор перешел уже к основной теме: к нашей музыке, к математической

композиции (математик - причина, музыка - следствие), к описанию недавно

изобретенного музыкометра.

- "...Просто вращая вот эту ручку, любой из вас производит до трех

сонат в час. А с каким трудом давалось это вашим предкам. Они могли творить

только доведя себя до припадков "вдохновения" - неизвестная форма

эпилепсии. И вот вам забавнейшая иллюстрация того, что у них получалось, -

музыка Скрябина - двадцатый век. Этот черный ящик (на эстраде раздвинули

занавес и там - их древнейший инструмент) - этот ящик они называли

"рояльным" или "королевским", что лишний раз доказывает, насколько вся их

музыка..."

И дальше - я опять не помню, очень возможно потому, что... Ну, да

скажу прямо: потому что к "рояльному" ящику подошла она - I-330. Вероятно,

я был просто поражен этим ее неожиданным появлением на эстраде.

Она была в фантастическом костюме древней эпохи: плотно облегающее

черное платье, остро подчеркнуто белое открытых плечей и груди, и эта

теплая, колыхающаяся от дыхания тень между... и ослепительные, почти злые

зубы...

Улыбка - укус, сюда - вниз. Села, заиграла. Дикое, судорожное,

пестрое, как вся тогдашняя их жизнь, - ни тени разумной механичности. И

конечно, они, кругом меня, правы: все смеются. Только немногие... но почему

же и я - я?

Да, эпилепсия - душевная болезнь - боль... Медленная, сладкая боль -

укус - и чтобы еще глубже, еще больнее. И вот, медленно - солнце. Не наше,

не это голубовато-хрустальное и равномерное сквозь стеклянные кирпичи -

нет: дикое, несущееся, попаляющее солнце - долой все с себя - все в мелкие

клочья.

Сидевший рядом со мной покосился влево - на меня - и хихикнул.

Почему-то очень отчетливо запомнилось: я увидел - на губах у него выскочил

микроскопический слюнный пузырек и лопнул. Этот пузырек отрезвил меня. Я -

снова я.

Как и все, я слышал только нелепую, суетливую трескотню струн. Я

смеялся. Стало легко и просто. Талантливый фонолектор слишком живо изобразил

нам эту дикую эпоху - вот и все.

С каким наслаждением я слушал затем нашу теперешнюю музыку. (Она

продемонстрирована была в конце для контраста.) Хрустальные хроматические

ступени сходящихся и расходящихся бесконечных рядов - и суммирующие аккорды

формул Тэйлора, Маклорена; целотонные, квадратногрузные ходы Пифагоровых

штанов; грустные мелодии затухающе-колебательного движения; переменяющиеся

фраунгоферовыми линиями пауз яркие такты - спектральный анализ планет...

Какое величие! Какая незыблемая закономерность! И как жалка своевольная,

ничем - кроме диких фантазий - не ограниченная музыка древних...

Как обычно, стройными рядами, по четыре, через широкие двери все

выходили из аудиториума. Мимо мелькнула знакомая двоякоизогнутая фигура; я

почтительно поклонился.

Через час должна прийти милая О. Я чувствовал себя приятно и полезно

взволнованным. Дома - скорей в контору, сунул дежурному свой розовый билет

и получил удостоверение на право штор. Это право у нас только для

сексуальных дней. А так среди своих прозрачных, как бы сотканных из

сверкающего воздуха, стен - мы живем всегда на виду, вечно омываемые

светом. Нам нечего скрывать друг от друга. К тому же это облегчает тяжкий и

высокий труд Хранителей. Иначе мало ли бы что могло быть. Возможно, что

именно странные, непрозрачные обиталища древних породили эту их жалкую

клеточную психологию. "Мой (sic!) дом - моя крепость" - ведь нужно же было

додуматься!

В 21 я опустил шторы - и в ту же минуту вошла немного запыхавшаяся О.

Протянула мне свой розовый ротик - и розовый билетик. Я оторвал талон и не

мог оторваться от розового рта до самого последнего момента - 22.15.

Потом показал ей свои "записи" и говорил - кажется, очень хорошо - о

красоте квадрата, куба, прямой. Она так очаровательно-розово слушала - и

вдруг из синих глаз слеза, другая, третья - прямо на раскрытую страницу

(стр. 7-я). Чернила расплылись. Ну вот, придется переписывать.

- Милый Д, если бы только вы, если бы...

Ну что "если бы"? Что "если бы"? Опять ее старая песня: ребенок. Или,

может быть, что-нибудь новое - относительно... относительно той? Хотя уж

тут как будто... Нет, это было бы слишком нелепо.

Запись 5-я.

Конспект:

КВАДРАТ. ВЛАДЫКИ МИРА. ПРИЯТНО-ПОЛЕЗНАЯ ФУНКЦИЯ.

Опять не то. Опять с вами, неведомый мой читатель, я говорю так, как

будто вы... Ну, скажем, старый мой товарищ, R-13, поэт, негрогубый, - ну да

все его знают. А между тем вы - на Луне, на Венере, на Марсе, на Меркурии

- кто вас знает, где вы и кто.

Вот что: представьте себе - квадрат, живой, прекрасный квадрат. И ему

надо рассказать о себе, о своей жизни. Понимаете, квадрату меньше всего

пришло бы в голову говорить о том, что у него все четыре угла равны: он

этого уже просто не видит - настолько это для него привычно, ежедневно. Вот

и я все время в этом квадратном положении. Ну, хоть бы розовые талоны и все

с ними связанное: для меня это - равенство четырех углов, но для вас это,

может быть, почище, чем бином Ньютона.

Так вот. Какой-то из древних мудрецов, разумеется, случайно, сказал

умную вещь: "Любовь и голод владеют миром". Ergo: чтобы овладеть миром -

человек должен овладеть владыками мира. Наши предки дорогой ценой покорили,

наконец, Голод: я говорю о Великой Двухсотлетней Войне - о войне между

городом и деревней. Вероятно, из религиозных предрассудков дикие христиане

упрямо держались за свой "хлеб" *(2). Но в 35-м году - до основания Единого

Государства - была изобретена наша теперешняя, нефтяная пища. Правда,

выжило только 0,2 населения земного шара. Но зато, очищенное от тысячелетней

грязи, каким сияющим стало лицо земли. И зато эти ноль целых и две десятых

вкусили блаженство в чертогах Единого Государства.

* 2. Это слово у нас сохранилось только в виде поэтической метафоры:

химический состав этого вещества нам неизвестен.

Но не ясно ли: блаженство и зависть - это числитель и знаменатель

дроби, именуемой счастьем. И какой был бы смысл во всех бесчисленных жертвах

Двухсотлетней Войны, если бы в нашей жизни все-таки еще оставался повод для

зависти. А он оставался, потому что оставались носы "пуговицей" и носы

"классические" (наш тогдашний разговор на прогулке), потому что любви одних

добивались многие, других - никто.

Естественно, что, подчинив себе Голод (алгебраический=сумме внешних

благ), Единое Государство повело наступление против другого владыки мира -

против Любви. Наконец и эта стихия была тоже побеждена, т. е. организована,

математизирована, и около 300 лет назад был провозглашен наш исторический

"Lex sexualis": "всякий из нумеров имеет право - как на сексуальный продукт

- на любой нумер".

Ну, дальше там уж техника. Вас тщательно исследуют в лабораториях

Сексуального Бюро, точно определяют содержание половых гормонов в крови - и

вырабатывают для вас соответственный Табель сексуальных дней. Затем вы

делаете заявление, что в свои дни желаете пользоваться нумером таким-то (или

таким-то), и получаете надлежащую талонную книжечку (розовую). Вот и все.

Ясно: поводов для зависти нет уже никаких, знаменатель дроби счастья

приведен к нулю - дробь превращается в великолепную бесконечность. И то

самое, что для древних было источником бесчисленных глупейших трагедий, у

нас приведено к гармонической, приятно-полезной функции организма так же,


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 

Скачать полный текст (311 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.