Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Мы (Евгений Замятин)


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 


равно, как заткнуть рукою дуло - и думать, что можно удержать выстрел. Это

- совершенное безумие!

Улыбка:

- "Надо всем сойти с ума - как можно скорее сойти с ума". Это говорил

кто-то вчера. Ты помнишь? Там...

Да, это у меня записано. И следовательно, это было на самом деле. Я

молча смотрю на ее лицо: на нем сейчас особенно явственно - темный крест.

- I, милая, - пока еще не поздно... Хочешь - я брошу все, забуду все

- и уйдем с тобою туда, за Стену - к этим... я не знаю, кто они.

Она покачала головой. Сквозь темные окна глаз - там, внутри у ней, я

видел, пылает печь, искры, языки огня вверх, навалены горы сухих, смоляных

дров. И мне ясно: поздно уже, мои слова уже ничего не могут...

Встала - сейчас уйдет. Может быть, уже последние дни, может быть,

минуты... Я схватил ее за руку.

- Нет! Еще хоть немного - ну, ради... ради...

Она медленно поднимала вверх, к свету, мою руку - мою волосатую руку,

которую я так ненавидел. Я хотел выдернуть, но она держала крепко.

- Твоя рука... Ведь ты не знаешь - и немногие это знают, что женщинам

отсюда, из города, случалось любить тех. И в тебе, наверное, есть несколько

капель солнечной, лесной крови. Может быть, потому я тебя и - -

Пауза - и как странно: от паузы, от пустоты, от ничего - так несется

сердце. И я кричу:

- Ага! Ты еще не уйдешь! Ты не уйдешь - пока мне не расскажешь о них

- потому что ты любишь... их, а я даже не знаю, кто они, откуда они. Кто

они? Половина, какую мы потеряли. H2 и O - а чтобы получилось H2O - ручьи,

моря, водопады, волны, бури - нужно, чтобы половины соединились...

Я отчетливо помню каждое ее движение. Я помню, как она взяла со стола

мой стеклянный треугольник и все время, пока я говорил, прижимала его острым

ребром к щеке - на щеке выступал белый рубец, потом наливался розовым,

исчезал. И удивительно: я не могу вспомнить ее слов - особенно вначале, -

и только какие-то отдельные образы, цвета.

Знаю: сперва это было о Двухсотлетней Войне. И вот - красное на зелени

трав, на темных глинах, на синеве снегов - красные, непросыхающие лужи.

Потом желтые, сожженные солнцем травы, голые, желтые, всклокоченные люди -

и всклокоченные собаки - рядом, возле распухшей падали, собачьей, или,

может быть, человечьей... Это, конечно - за стенами: потому что город -

уже победил, в городе уже наша теперешняя - нефтяная пища.

И почти с неба донизу - черные, тяжелые складки, и складки колышутся:

над лесами, над деревнями медленные столбы, дым. Глухой вой: гонят в город

черные бесконечные вереницы, чтобы силою спасти их и научить счастью.

- Ты все это почти знал?

- Да, почти.

- Но ты не знал и только немногие знали, что небольшая часть их все же

уцелела и осталась жить там, за Стенами. Голые - они ушли в леса. Они

учились там у деревьев, зверей, птиц, цветов, солнца. Они обросли шерстью,

но зато под шерстью сберегли горячую, красную кровь. С вами хуже: вы обросли

цифрами, по вас цифры ползают, как вши. Надо с вас содрать все и выгнать

голыми в леса. Пусть научатся дрожать от страха, от радости, от бешеного

гнева, от холода, пусть молятся огню. И мы, Мефи, - мы хотим...

- Нет, подожди - а "Мефи"? Что такое "Мефи"?

- Мефи? Это - древнее имя, это - тот, который... Ты помнишь: там, на

камне - изображен юноша... Или нет: я лучше на твоем языке, так ты скорее

поймешь. Вот: две силы в мире - энтропия и энергия. Одна - к блаженному

покою, к счастливому равновесию; другая - к разрушению равновесия, к

мучительно-бесконечному движению. Энтропии - наши или, вернее, - ваши

предки, христиане, поклонялись как Богу. А мы, антихристиане, мы...

И вот момент - чуть слышный, шепотом, стук в дверь - и в комнату

вскочил тот самый сплюснутый, с нахлобученным на глаза лбом, какой не раз

приносил мне записки от I.

Он подбежал к нам, остановился, сопел - как воздушный насос - и не

мог сказать ни слова: должно быть, бежал во всю мочь.

- Да ну же! Что случилось? - схватила его за руку I.

- Идут - сюда... - пропыхтел, наконец, насос. - Стража... и с ними

этот - ну, как это... вроде горбатенького...

- S?

- Ну да! Рядом - в доме. Сейчас будут здесь. Скорее, скорее!

- Пустое! Успеется... - смеялась, в глазах - искры, веселые языки.

Это - или нелепое, безрассудное мужество - или тут было что-то еще

непонятное мне.

- I, ради Благодетеля! Пойми же - ведь это...

- Ради Благодетеля, - острый треугольник - улыбка.

- Ну... ну, ради меня... Прошу тебя.

- Ах, а мне еще надо было с тобой об одном деле... Ну, все равно:

завтра...

Она весело (да: весело) кивнула мне; кивнул и тот - высунувшись на

секунду из-под своего лбяного навеса. И я - один.

Скорее - за стол. Развернул свои записи, взял перо - чтобы [они]

нашли меня за этой работой на пользу Единого Государства. И вдруг - каждый

волос на голове живой, отдельный и шевелится: "А что, если возьмут и прочтут

хотя бы одну страницу - из этих, из последних?"

Я сидел за столом, не двигаясь, - и я видел, как дрожали стены,

дрожало перо у меня в руке, колыхались, сливаясь, буквы...

Спрятать? Но куда: все - стекло. Сжечь? Но из коридора и из соседних

комнат - увидят. И потом я уже не могу, не в силах истребить этот мучитель

ный - и может быть самый дорогой мне - кусок самого себя.

Издали - в коридоре - уже голоса, шаги. Я успел только схватить пачку

листов, сунуть их под себя - и вот теперь прикованный к колеблющемуся

каждым атомом креслу, и пол под ногами - палуба, вверх и вниз...

Сжавшись в комочек, забившись под навес лба - я как-то исподлобья,

крадучись, видел: они шли из комнаты в комнату, начиная с правого конца

коридора, и все ближе. Одни сидели застывшие, как я; другие - вскакивали им

навстречу и широко распахивали дверь - счастливцы! Если бы я тоже...

- "Благодетель - есть необходимая для человечества

усовершенствованнейшая дезинфекция, и вследствие этого в организме Единого

Государства никакая перистальтика..." - я прыгающим пером выдавливал эту

совершенную бессмыслицу и нагибался над столом все ниже, а в голове -

сумасшедшая кузница, и спиною я слышал - брякнула ручка двери, опахнуло

ветром, кресло подо мною заплясало...

Только тогда я с трудом оторвался от страницы и повернулся к вошедшим

(как трудно играть комедию... ах, кто мне сегодня говорил о комедии?).

Впереди был S - мрачно, молча, быстро высверливая глазами колодцы во мне, в

моем кресле, во вздрагивающих у меня под рукой листках. Потом на секунду -

какие-то знакомые, ежедневные лица на пороге, и вот от них отделилось одно

- раздувающиеся, розово-коричневые жабры...

Я вспомнил все, что было в этой комнате полчаса назад, и мне было ясно,

что она сейчас - == Все мое существо билось и пульсировало в той (к

счастью, непрозрачной) части тела, какою я прикрыл рукопись.

Ю подошла сзади к нему, к S, осторожно тронула его за рукав - и

негромко сказала:

- Это - Д-503, Строитель "[Интеграла]". Вы, наверное, слышали? Он -

всегда вот так, за столом... Совершенно не щадит себя!

...А я-то? Какая чудесная, удивительная женщина.

S заскользил ко мне, перегнулся через мое плечо - над столом. Я

заслонил локтем написанное, но он строго крикнул:

- Прошу сейчас же показать мне, что у вас там!

Я, весь полыхая от стыда, подал ему листок. Он прочитал, и я видел, как

из глаз выскользнула у него улыбка, юркнула вниз по лицу и, чуть пошевеливая

хвостиком, присела где-то в правом углу рта...

- Несколько двусмысленно, но все-таки... Что же, продолжайте: мы

больше не будем вам мешать.

Он зашлепал - как плицами по воде - к двери, и с каждым его шагом ко

мне постепенно возвращались ноги, руки, пальцы - душа снова равномерно

распределялась по всему телу, я дышал...

Последнее: Ю задержалась у меня в комнате, подошла, нагнулась к уху -

и шепотом:

- Ваше счастье, что я...

Непонятно: что она хотела этим сказать?

Вечером, позже, узнал: они увести с собою троих. Впрочем, вслух об

этом, равно как и о всем происходящем, никто не говорит ( - воспитательное

влияние невидимо присутствующих в нашей среде Хранителей). Разговоры -

главным образом о быстром падении барометра и о перемене погоды.

Запись 29-я.

Конспект:

НИТИ НА ЛИЦЕ. РОСТКИ. ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННАЯ КОМПРЕССИЯ.

Странно: барометр идет вниз, а ветра все еще нет, тишина. Там, наверху,

уже началась - еще неслышная нам - буря. Во весь дух несутся тучи. Их пока

мало - отдельные зубчатые обломки. И так: будто наверху уже низринут

какой-то город, и летят вниз куски стен и башен, растут на глазах с

ужасающей быстротой - все ближе - но еще дни им лететь сквозь голубую

бесконечность, пока не рухнут на дно, к нам, вниз.

Внизу - тишина. В воздухе - тонкие, непонятные, почти невидимые нити.

Их каждую осень приносят оттуда, из-за Стены. Медленно плывут - и вдруг вы

чувствуете: что-то постороннее, невидимое у вас на лице, вы хотите смахнуть

- и нет: не можете, никак не отделаться...

Особенно много этих нитей - если идти около Зеленой Стены, где я шел

сегодня утром: I назначила мне увидеться с нею в Древнем Доме - в той,

нашей "квартире".

Я уже миновал громаду Древнего Дома, когда сзади услышал чьи-то мелкие,

торопливые шаги, частое дыхание. Оглянулся - и увидал: меня догоняла О.

Вся она была как-то по-особенному, законченно, упруго кругла. Руки, и

чаши грудей, и все ее тело, такое мне знакомое, круглилось и натягивало

юнифу: вот сейчас прорвет тонкую материю - и наружу, на солнце, на свет.

Мне представляется: там, в зеленых дебрях, весною так же упрямо пробиваются


Страницы: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 

Скачать полный текст (311 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.