Встреча

Посвящается моей девочке,
с которой  Судьба счастливо  и непереносимо
 свела меня осенью 2001 года


Они встречались лишь однажды.

Одна заходила в кафе, заносила с собой тонкий аромат неуверенности, желания и чуждости. Каждый раз она пыталась про себя уличить бармена в небрежности обхождения, а балагурящих завсегдатаев заведения – в самом банальном равнодушии. Ей снова и снова приходилось брать себя и свой страх – они были нераздвоимы, - и нести в поле позора – в публичность, которая материализовалась в столике посредине людного зала, чашкой кофе и пепельницей. Она никогда не могла сразу прикурить сигарету – и ей казалось, чем больше попыток высечь огонь она делает, тем больше немотствующих равнодушием взглядов облепляют ее существо, ее душу. Душа, не выдерживая ментоловой атаки, начинала громко протестовать – она заходилась кашлем. Девушка проклинала уже и бармена, и вальяжных, сытых завсегдатаев-тусовщиков, которые были нагло раскованны и свободны, и сидящих подле них дам – промытых, чистеньких, испарявших вместе с потом дорогие крема и запах вожделеющей вагины. Она проклинала чертов стол, не сумевший уклониться в тень, и пепельницу, стоявшую так неудобно, что приходилось менять угол плеча относительно тела, угол локтя относительно плоскости пола, угол запястья относительно предплечья, и сигарета норовила неизящно ссутулиться – слишком рьяно с нее стряхивали пепел…

Другая тем временем заказывала вторую кружку пива на соседней улице, в пабе, куда обычно захаживали мужики поговорить о своем, не травмируя этим особенно ни своих жен, ни  детей, ни бомжей, дежуривших в предбаннике, ни облезлую, на счастье прирученную сиамскую кошку Нюрку, ни своих подвыпивших оглушенных собеседников. Она смотрела на этих сомнамбулических существ и не понимала их тяги к общению. Она наблюдала. Наблюдение было фактурой ее жизни, способом овладевания, превращения посредственной самобытийности в отчужденное эстетство.

Через некоторое время одна девушка, лихорадочно застегивая на ходу пальто, выходила из кафе,  и,  казалось, страх вцепился ей в спину взглядами завсегдатаев. Скорей отсюда,  скорей к себе.

И по дороге к своему одиночеству, приобретшему в последний час вкус уюта, она встречала ту, другую, уже уставшую от отстраненного наблюдения и решавшуюся перешагнуть порог публичности.

Решение было принято ровно тогда, когда девушки встретились взглядами.
Они уходили в снежное синее пространство, слыша за спиной удаляющиеся шаги.