Последний поезд в Киев

Сегодня уходит последний поезд в Киев. Больше он ходить не будет.

- Лялечка! Наша семья приехала в Воронеж из Украины!, - с какой нежностью говорила мне бабушка, - очень давно это было, в конце XIX века... До сих пор в старом альбоме хранятся фотографии прабабушки и прадедушки из позапрошлого века.

Спустя сто лет, в силу личных обстоятельств, я оказалась в маленьком украинском городке между Киевом и Одессой. Изначально, городок этот, Умань, входил в состав Речи Посполитой, затем стал частью Российской империи. Я будто вернулась в прошлое своей семьи.

От времен Речи Посполитой в городке сохранился величественный парк Софиевка, созданный польский магнатом Потоцким для своей жены - гречанки Софии. А от еврейского местечка - могила цадика Нахмана, место паломничества брацлавских хасидов со всего мира. Бабушка рассказывала мне, что был такой язык - идиш, основанный на диалектах немецкого языка. Только носителей языка на тот момент в Умани почти не осталось.

Добраться до Умани можно было через Киев. Из Воронежа в Киев и из Киева в Воронеж под занавес XX века я ездила много раз: сорок четыре или больше, сбилась со счёту.

Достать билеты на киевский поезд было трудно, особенно летом. Мне был привычен запах угля при входе в вагон; входила так, будто вхожу в свой дом, знакомый и любимый, тёплый и уютный.
В поезде никогда не было свободных мест. Купить билет в купе - почти удача. Такая удача выпадала иногда и мне, и вагоны новые, мягкие. Поездка - в радость, почти всегда.

Помню ликвидаторов аварии на Чернобыльской атомной станции. Эти усталые, с землистыми лицами мужчины, садились в вагон в Киеве, забрасывали на верхнюю полку свои вещмешки и ложились, тут же засыпали, не вступая в разговоры с попутчиками, их полувоенные одежды были чистыми, но, казалось, что от них «фонит». Пассажиры не докучали разговорами, понимая — они взяли на себя непосильный груз... Ликвидаторы чаще ехали до Курска, но случалось и до Воронежа. Добровольцы? Теперь не спросишь.

Однажды, отстояв очередь в кассу на вокзале Киева, я услышала:
- Билетов на воронежский поезд нет!
- Мне очень нужен билет! - попросила я.
Кассир сжалилась надо мной и выдала билет в последний девятнадцатый вагон - общий.

Народ на перроне толпился разный: женщины в цветастых платках с большими плетёными корзинами, мрачного вида люди в трауре с огромным венком из бумажных цветов, группа демобилизованных солдат в украшенных самодельными аксельбантами парадных мундирах.

Когда подали состав и открыли дверь вагона, толпа рванулась вперед, оттеснив меня от ступенек. Билетов в кассе было продано больше, чем мог вместить этот старый, разбитый вагон. Проводником оказался старик, высокий, худой. Я протиснулась в вагон почти последней, оставалось одно сидячее боковое место почти в самом конце, у тамбура. Верхние полки вагона тоже были заняты. Вагон дрогнул и медленно поплыл вдоль перрона.

В вагоне стоял густой дух домашней колбасы и пирогов с капустой. Народ сидел так плотно, что казалось, если кто-то встанет на минуту и пройдёт в сторону проводника, его место тут же займут.

Дверь вагона была распахнута прямо в степь, в бесконечность. Степной ветер смешивался с запахом пирогов, сала, резкого солдатского одеколона и яблок. Демобилизованные солдаты то и дело выходили курить в тамбур, а самые смелые из них свешивали ноги в пространство открытой двери последнего вагона и неслись с ветерком, а вдаль убегала украинская степь.

Поезд прорывал сумрак ночи. Детей укладывали спать, устраивая  поудобнее, сами теснились как-нибудь, в неудобной позе.

В соседнем купе ехали четверо бывших заключённых. Их горькую долю выдавали татуировки на пальцах и разговоры. Поезд катил в ночь, стуча колёсами. Стемнело, оказалось - лампочка горит только возле купе проводника, вагон погрузился во мрак. Ближе к полуночи один из них прошёл в конец вагона, туда, где была открыта дверь в бесконечность, и не вернулся. Друзья искали его, бегали по всему составу, да так и не нашли. Исчез в ночи.

Столько разных людей и судеб повидала я за эти поездки: всем им непременно надо было ехать из Киева в Воронеж, и из Воронежа в Киев. Поезд связывал города, станции, полустанки, такие знакомые и привычные с детства Конотоп, Путивль, Ворожбу, Курск.

Чудом удавалось доставать билеты из Киева в Воронеж в канун нового года. В предвкушении праздника пассажиры везли "Киевские" торты с миндальным орехом, круглые, с веткой каштана из розового крема, и коробки конфет "Киев вечерний", тоже с орехом-фундуком на вершине каждого трюфеля. За окном хорошо протопленного вагона мела метель. Большой удачей считалось купить билет в Киев в канун 7 января.

Еще со времен Екатерины II карта государства менялась не один раз. Так оказались мои предки в Российской империи не меняя места жительства. Новые границы становились данностью. Наступал черед перемен.

В последний раз этим поездом из Киева в Воронеж я возвращалась в 1996 году. Проводники перед границей тщательно отвинчивали и завинчивали пластиковые панели коридора купейного вагона. Ночью в вагон вошли пограничники, проверили документы и багаж пассажиров в поисках контрабанды, ничего недозволенного не нашли; отвинчивать панели им в голову не пришло.

Шли годы, вагонов в поезде становилось все меньше и меньше. Как-то, у перехода под виадуком, я увидала совсем маленький поезд, тепловоз тащил всего четыре вагона. Я прочла табличку в окне одного из вагонов поезда: "Воронеж-Киев".

Я стояла на перроне вокзала, ждала электричку. Полицейские выборочно проверяли документы пассажиров. Двое мужчин предъявили им синие паспорта с украинским трезубом, после чего поспешили к своему вагону.

19 августа 2014 года уходил последний поезд в Киев.