Чужой. Часть вторая

               

                Гл. первая.
В которой рассказывается о Сибири, Ангаре, а также она знакомит читателя с  первыми героями .

В начале 60х годов  двадцатого  столетия шло бурное освоение Сибири. Страна не  просто прирастала Сибирью, она стремительно богатела ею. Началось покорение  Ангары, строилась Братская ГЭС. По Ангаре вверх катера тащили баржи с  техникой, оборудованием,  вниз же возвращались с длинными плотами из ангарской  сосны и лиственницы.
Вырубались и очищались от тайги  огромные площади - дно будущего моря. Заготовкой  леса занимались не только многочисленные лагеря с осуждёнными, но и быстро создающиеся леспромхозы.
Вольных лесорубов не хватало, леспромхозы бедствовали с рабочей  силой.
Вот тогда то и рванули в Россию шустрые вербовщики от леспромхозов, лесозаводов,  лесхозов и других производств за людьми,  желающими  хорошо заработать в  Сибири.
«Купцы», как насмешливо  прозывали вербовщиков, приезжая в любой город  СССР, расхваливали своё предприятие, обещали огромные деньжищи и  «подъёмные», забирали у завербовавшихся  паспорта, и везли людей к себе, по  дороге обрисовывая, не жалея красок, будущий рай.
Многие из вербованных  даже не представляли, что из себя есть эта райская Сибирь,  где гребут деньжищи лопатами.
Помнятся истории  знакомства приезжих с местными условиями.
Два молодых грузина работают на чокеровке леса, цепляют хлысты, над ними  вьётся туча мошки. Один отмахивается от  неё  чокером и ругается на своём языке.
-  Тебя машка кушает?-  спрашивает он товарища.
- Нет, у меня маз, только  вот не видно ничего сквозь машку,  куда цеплять, кого  цеплять.
Подходит тракторист из местных ангарцев:
-  Вы чего копаетесь, так мы до обеда и ходки не сделаем ?
- Сапсем машка глаз закрыла, не видно ничего.
- Какая мошка?  Вы видите около меня мошку?
- Нет, не видим, скажи, дарагой, какая у тебя маз?
-  Солярка, вот какая у меня мазь, мазут с рук и лица ей смываю.
Грузины идут к трактору и моются соляркой, какое - то время мошка от них  отступает.

Летом донимала мошка и комары, а зимой морозы, но к морозам привыкали  быстро, а вот к мошке нет. В остальном Сибирь всем приходилась по душе.
Красива она до умопомрачения.
 Ангара, с её  ещё кристально - синей водой и спокойной, усыпляющей ширью, отражает в  себе белые облака неба, когда мчишься на моторке, кажется, что летишь по небу,  разрезая носом лодки молочные груды облаков.
Тайга прекрасна осенью, в это время первые заморозки-утренники прибивают  мошку и комарьё, и наступает пора покоя, грусти и лицезрения чудного мира, созданного Творцом.

По Ангаре в те времена пассажиров перевозили на теплоходах ВТ. Это красивый  дизель-теплоход, комфортабельный и для нынешнего времени.  Как скучали по  нему неторопливые ангарцы, когда на смену ВТ пришли суда на подводных  крыльях.
 На «Заре» от Широкого Лога до Богучан за восемь часов, в тесном салоне, высидеть  в креслах, на жаре и духоте было порой очень трудно.
 А вот на ВТ – красота.   Туристический теплоход, не спеша, поднимался вверх по Ангаре, или двигался вниз, а пассажиры, выйдя из кают на палубы, любовались красотой дикой тайги на берегах тунгуской красавицы.
Зачастую к воде выбредали из тайги длинноногие сохатые, или медведица купала в  ангарской водице своих шалунов-медвежат.
ВТ поднимался вверх за сутки. Несколько часов короткой летней ночи стоял на  якоре, а бегущая ангарская вода, ласково плескаясь в его борта, навевала на  пассажиров спокойный сон и умиротворяющее спокойствие.
Вот на этом ВТ и вёз вербовщик от лесхоза, мастер по подсочке сосны Лев  Вениаминович, завербовавшихся на сбор живицы, женщин.
Лев Вениаминович был человек  положительный. Положительный здесь  понимается и как человек занимающий положение среди людей, и как человек, имеющий положительные качества при отсутствии отрицательных.
Он был человек семейный, его жена порядочная и интеллигентная женщина, занимала должность зам директора лесхоза.
Она заставила мужа учиться на курсах мастера, одним словом сделала ему положение. И вот первое испытание его на прочность и порядочность – командировка за женщинами для сбора живицы.
Свою работу он выполнил отлично и быстро. В  краевом центре на вербовочном  пункте ему повезло. Двадцать две женщины желали выехать на работу в тайгу.
 Несколько из них были отсидевшие свой срок, несколько по тунеядству, несколько  романтиков, а четыре женщины с Кавказа, как тогда говорили « высланные за сто первый километр за недостойное поведение советской женщины».
Я остановлюсь пока на этих четырёх женщинах, потому, как они все четыре  прижились в Сибири, нашли себе мужей, родили детей, ставших сибиряками.

Восточные женщины по своему менталитету быстро завоёвывают мужчину и закрепляют его за собой. Русским женщинам надо опасаться их соперничества.  Русские брюнетки умны, но не так настойчивы и даже  нагло настойчивы.
 Не восточная экзотика прельщает русского мужика в кавказской женщине. Его  прельщает полное её внимание к нему во всём. А русская женщина требует  внимания к себе.
Кавказцы принимают почтение женщин к себе как должное. Им смешно  становиться, когда русскому мужу жена говорит:
- Сегодня на рыбалку не пойдёшь.
 А русского коробит, когда он видит рабскую преданность в глазах восточной  женщины к мужу, хотя та себя рабыней не считает. Одним словом наша женщина  хочет, чтобы муж принадлежал ей, а восточная, чтобы только она принадлежала  мужу. Ох, и прав ты товарищ Сухов.
Две Тамары, чересчур  располневшие с некрасивыми лицами и цвета вороньего пера волосами, не привлекали особого внимания. Две же другие, одна Касымова Дина, а  другая Алиева Ляля были очень заметны среди завербовавшихся женщин.
Первая была природная блондинка,  удивительно, но факт. Она была  азербайджанка. Только нос да ещё смуглость подтверждали это.
- Меня выслали за то, что я бляндинка -  рассказывала она новым подругам, выговаривая некоторые слова с кавказским акцентом.
- Почему-то вдруг среди всей семьи я родилась белой, никто не говорит, а вот захотели от меня избавиться и отправили в Сибирь. Езжай, говорят, Дина,  помогать  тебе будем, а с нами тебе жить нельзя, может, и мужа там себе найдёшь.
Ляля не скрывала, что её выслали за любовь:
- Страсть, как люблю белых мужчин.
С первого же момента, как она увидела Льва Вениаминовича , сделала стойку.
- Я впервые увидела голубоглазого блондина, сразу решила - будет  мой!  - рассказывала она после.
Ляля из общих кают перешла в двухместную Льва Вениаминовича и развлекала  того всю дорогу своими дозволенными речами. К концу пути сердце Льва  принадлежало Ляле. Бойтесь львы льстивых восхищений лисицы.
Ангара несла свои воды к Енисею, а теплоход неторопливо двигался вверх, разрезая  своим носом набегавшие волны. Где-то через три часа пути ВТ догнал катер с  Маклаковского ЛДК «Муссон».
Пришвартовавшись к теплоходу, он высадил на  него двух женщин. Одна, пожилая, вела себя с матросами по-свойски, видно было,  что те её хорошо знали, другая, молодая с чемоданом, вела себя очень неуверенно.
- Катерина, кого это ты нам привезла?  - спросил пожилую женщину шкипер.
-  Да не вам, ишь обрадовался. Где здесь у вас едет «купец» с вербованными  бабами?
- Да вон в той каюте. Только стучись покрепче, он там не один.
Катерина уверенной походкой прошла к каюте и постучала, выждав время,   постучала вновь. Дверь открылась, выглянул Лев Вениаминович. Не давая ему  ничего сообразить, Катерина вошла и закрыла за собой дверь. Бросив быстрый  взгляд на жгучую брюнетку, прикрывавшуюся простынёй, сказала ей:
- Подвинься, красавица, не стоять же пожилой женщине.
Потом сев, повернулась ко Льву Вениаминовичу:
-  У  меня до вас милый человек дело есть. Вы везёте людей по оргнабору, надо  принять ещё одну девушку, документов у неё нет, считай, что их спёрли вместе с  деньгами. Я так думаю, вы сможете уладить с этим проблемы.
- В общем, то это возможно -  промямлил тот.
-  Вот и ладненько, девушка она хорошая, тихая. Я попрошу вас проследить за её  судьбой в тайге. Определить её нужно к хорошему человеку.  Мы по Ангаре часто на  катере проходим, я обязательно проверю.
Так вы пометьте себе там, в бумагах, Середа Анюта из Белоруссии. Прощаться не буду, счастливого вам плавания, пройдёмте, познакомлю вас с ней. Прощай, красавица,  ишь  какого ладного  мужчину отхватила.
Они вышли вместе. Лев  Вениаминович познакомился с Анютой и повёл её  устраиваться к другим женщинам. Катерина, поцеловав ту в щеку, пошла к буфету,  где купила ящик пива «Жигулёвское».  Матрос помог донести  пиво до катера.  «Муссон»,  на прощание, взвыв сиреной, развернулся и пошёл вниз.
Лев Вениаминович спросил  у матроса:
 -  Что это за женщина была?
-  Катерина, её все флотские на Ангаре и Енисее знают. Авторитетная женщина.  Скажет, отрежет, уже за пятьдесят, а всё по реке мотается. Уважают её капитаны,  хотя и попивает она.
- Такую  зауважаешь .
И Лев Вениаминович отправился в свою каюту к черноокой красавице Ляле.
Между тем ВТ прошёл  мимо нескольких  деревень,  приставая к берегу, высаживая  и набирая новых пассажиров.

Наступило время заката солнца. На теплоходе люди готовились ко сну. Замолкали  детские разговоры, смех и плач. Уставшие за длинный, полный впечатлениями день, дети прижимались к мамам и засыпали под их ласковый шёпот. Этот шёпот  напоминал летний, тёплый ветерок, ласкающий и остужающий разгорячённое тело.
Засыпали перебравшие за день  «Солнцедара» и пива мужики. Их тяжёлое   прерывистое дыхание наполняло каюты смесью спирта, но не даров солнца.
-  Мам,  мам, а папка  где?  Мы не потеряем его?  - слышался полусонный голос  девочки.
- Спи, здесь твой папка, храпит давно.
Солнце спряталось за гористые берега  Ангары, и только его лучи расплёскивали  краску по небу. Небо, облака меняли палитру этих красок от нежно розового до  кроваво -  малинового.
А теплоход двигался медленно вверх по реке, оставляя за  кормой на глади реки пожар уходящего солнца. Он двигался к восходу,  зная, что  этот день уже прожит, и незачем оглядываться назад на его останки.
Ведь уже через  четыре часа  прямо по курсу солнце вновь окрасит небо, но уже первыми лучами  нового незнаемого дня, который нужно будет прожить.
Короткая ночь летом на реке. Два часа покоя и вновь ВТ идёт вверх по реке на  восток, навстречу утренней заре.
 Ближе к обеду к теплоходу лихо причалила  моторка. Привязав её, на борт поднялся крепкий коренастый парень в штормовке.  Это был известный в этих местах Петро Панасюк. Сколько крови он попортил  рыбнадзору. Поймать его на самоловах и сетях было почти невозможно.
 Петро родился на Ангаре от сосланного сюда бандеровца Панасюка и дочери  местного ангарца. Работал он в лесхозе вздымщиком, подсачивал сосны для сбора  живицы. У  вздымщиков ненормированный рабочий день, они, как старатели, сами  себе хозяева. Петро был жадным до денег. Он хапал везде и всё.
 Рыбу продавал в город, зимой охотился . Пушнину, мясо, шкуры, желчь,  кабарожью  струю  - обращал в деньги.  Животных он убивал с наслаждением,  потому настоящие охотники его презирали, а он, посмеиваясь, считал, что они  завидуют его удачливости.
К теплоходу он примчался с определённой целью. Узнав, по рации , что везут  вербованных , он решил первым выбрать себе женщину. В те времена, устроившиеся  на сборку живицы женщины жили всё лето в тайге на времянке-избушке  с  мужчиной  –вздымщиком.  Он был для неё, как бригадир, товарищ по работе. Но не только.  Жизнь вдвоём вдали от людей, в одной избушке диктовала свои условия.
  Некоторые женщины становились жёнами вздымщиков, некоторые только  женщиной на один сезон. Мужики в тайге менялись ими, если они надоедали.  Зачастую сами женщины находили для себя приемлемого напарника. Им  предоставлялось право выбора.
Зароботки на сборе  живицы в те времена были большими. Оторванность от  нормальных условий жизни, высокая цена собранной сосновой смолы-живицы,  перевыполнение плана сбора, когда собранная сверхплановая живица шла по цене , как говорили  «рубль за рубль», всё это складывалось в приличные деньги.
 Рабочие лесхоза выезжали из леса за покупками в посёлок. Такой «кураж» и разгул  посёлок видел только при получке зарплаты «химиков».  «Химиками» стали  звать  рабочих лесхоза, а лесхоз  хим-лесхоз,  когда сменилась технология вздымки.
Для  более быстрого течения смолы из сосны, «технологи» стали применять  сильнодействующие химические вещества, которые сами «химики» звали «бардой».
« Барда»  выжимала из сосны всю смолу, дерево засыхало и не годилось после для  древесины.
Выжать всё из природы, взять от неё всё что можно - наша  задача. Так считали и  считают виднейшие учёные, получая государственные премии, а рабочие для своей  премии выжимали и выжимали..
Несколько дней «химики» гуляли. Они приходили в магазин и скупали всё, что  видели, напоминая детей, которые тянутся к красивым игрушкам. Но не только  детей. Деньги портят человека, здесь это происходило на глазах. Вот пьяная   женщина сборщица живицы покупает себе наряды. Она напялила на себя одну  кофточку, вторую, затем третью.
 - Вы снимите их с себя, вам же жарко будет - говорит ей продавец.
-  Если сниму, то обязательно где ни - будь, потеряю, пусть на мне  будут. И она стоит  в этих трёх разноцветных кофточках с болтающимися ярлыками и требует показать  ей самого красивого «тюлю».  Продавец  разворачивает  рулон, набрасывает  лёгкую воздушную ткань на женщину. Та в восхищении:
 -  Беру, всё беру, весь рулон, на времянке шторы повешу. И кричит своему мужу:
 -  Мишка, гляди сюда какая красота.  А, алкаш, кроме водки его ничего не  интересует.
Мишка тем временем перекладывает бутылки с водкой из ящиков в рюкзак, около  него крутятся добровольные помощники, помогают, советуют, что нужно взять из  «закуси». А он весь в «кураже»:
- Захочу ещё пять ящиков куплю, вот они деньги-то -  и хлопает себя по карману.
Через день, два мастера начинают отлавливать своих рабочих по посёлку. Это  опытные люди, они с вечера знают, где кто упал в пьяном угаре, и подъезжают за  ними на тракторе с тележкой. Одних забрасывают нечувствительными - в дороге  очухаются.  Других, более трезвых, обязывают следить за пьяными.
  Грузят  продукты, сохранившуюся водку конфисковывают для себя. Развесёлая пьяная  компания орёт, поёт, матерится, а трактор тянет тележку в тайгу. Главное здесь,  чтобы тракторист был трезвый и мастер.
Вот сюда то и вёз пополнение Лев  Вениаминович, а к нему примчался на моторке  лихой «химик» Петро Панасюк.
Они сидели в каюте, и Лев Вениаминович показывал личные дела  вербованных  женщин.  «Кавказок»  Петро сразу забраковал:
 - Эти работать не будут, они для другого дела созданы.
Освободившихся он тоже откинул - «слишком грамотные», тех, которые ехали «за  туманом и за запахом тайги», он просмотрел, но остановился на «белоруске» без  документов.
Петро пошёл знакомиться с ней.  Он придирчиво осмотрел её с ног до головы,  представился , как её будущий товарищ по работе. Он стал расспрашивать Анюту,  где она работала, выносливая, не лентяйка ли. Он спрашивал её обо всём без  стеснения с нагловатой усмешкой, и она сразу стала побаиваться его, как  начальника.
Она рассказала, что жила в Белоруссии в лесу,  привыкла  вставать рано, а  ложиться поздно и что не боится никакой работы.
- Это хорошо, значит, мы сработаемся, учти, что работы очень много, три месяца:  июнь, июль и август придётся пластаться, не разгибаясь, но зато заработаешь  столько, что тебе в твоей Белоруссии за два года не заработать.
А сам Петро думал:
- Вот, кажется, нашёл ту, что надо, будет резать за меня, собирать живицу за себя, готовить на времянке, да и для постели сгодиться. Она будет работать в тайге за двоих, а я промышлять на реке. За лето ещё одну сберкнижку открою.
А Анюта радовалась, что вот как удачно всё складывается, судьба определилась, с  работой хорошо, и с жильём, и с заработком, а там и паспорт со временем выправит. Она стояла на палубе и смотрела, как лихо отчалил и помчался на своей моторке  её новый знакомый,  будущий товарищ по работе. Её, задавленную воспоминаниями  и тоской душу, вдруг отпустило, появилась надежда на лучше