Пушкин. Платон. Пир

(1)

У Пушкина Пир = это шабаш  во время чумы  с практиками борьбы со страхом  и паникой во время массового поражения неотвратимым наказанием грешников

Из неотложки Алисы AI:

Противостояние страху смерти. Чума в пьесе — не просто болезнь, а образ неотвратимой гибели. На её фоне раскрывается, как люди по разному пытаются справиться с ужасом: одни погружаются в скорбь (как Мери, поющая печальные песни), другие ищут опору в вере (Священник призывает к покаянию), а третьи демонстративно бросают вызов смерти через веселье.
Вызов судьбе и «упоение» на краю гибели. Кульминацией становится «Гимн Чуме», который поёт председатель пира Вальсингам:
Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъярённом океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы…
В этих строках — попытка превратить смертельную угрозу в источник особого, почти экстатического ощущения жизни. Это не легкомыслие, а дерзкий бунт, стремление утвердить человеческое достоинство перед лицом рока.
Конфликт двух мировоззрений. Противопоставление пира и нравственного долга выражено в столкновении Вальсингама и Священника. Священник видит в пире кощунство и нарушение священной тишины смерти; Вальсингам же воспринимает пир как способ не дать отчаянию полностью поглотить людей. Пушкин не даёт однозначного приговора ни одной из сторон: и крайняя скорбь, и бравада оказываются формами борьбы с невыносимым.
Хрупкость человеческих связей в катастрофе. На фоне чумы обнажаются личные трагедии героев: Вальсингам потерял мать и жену, Мери и Луиза тоже пережили утраты. Пир становится для них пространством временного единения и сопротивления пустоте. При этом общество распадается: нарушаются привычные нормы, звучат резкие слова, но именно в этом напряжении проявляется подлинная человеческая правда.

(2)

У Платона Пир = это практики аргументации на тему Эрота и эротичности людей

Любовь – это Логос.  Это путь к Богу и слиянием с Ним.
Для Любви-Логоса несущественно как чем и кого вы любите в совокуплении с партнером или в гордом одиночестве мастурбирующего или онанирующего
Уже после принятия пищи, начала виновозлияний  и перехода к пиршеству речей и их идей инициатор диалога Эриксимах предложил тему - Эрот, а первый, кому предложили слово, Федр сразу заявил как обухом нас пот голове:
«Я, по крайней мере, не знаю большего блага для юноши, чем достойный влюбленный,  а для влюбленного – чем достойный возлюбленный».
Речь Агафона о совершенстве Эрота, которому безразлична половая ориентация партнеров (я: однополым даже легче найти "общий язык") ... https://briefly.ru/platon/pir/#h3-6
Агафон посчитал правильным сначала воздать хвалу самому Эроту, а потом его дарам.
По мнению Агафона, Эрот — самый совершенный бог: он — носитель лучших качеств: красоты, храбрости, рассудительности и мудрости. В отличие от Федра, Аристофан назвал Эрота самым молодым из богов и к тому же самым нежным, ведь он ходил не по земле, но касался самой мягкой области — нравов и душ людей.
Аристофан решил сказать ещё и о добродетелях Эрота, главная из которых заключалась в том, что он никого не обижал, но всегда поступал справедливо. Человек, которого коснулся Эрот, становился более способным к искусству и ремёслам. И даже боги могли бы считать Эрота своим учителем, ведь благодаря ему среди них появилась любовь к прекрасному.
Когда Агафон закончил, все присутствующие зашумели в знак одобрения, а Сократ сказал, что оказался в затруднительном положении, потому что трудно говорить после столь великолепной речи.
Сократ скромно заметил, что находится в затруднительном положении после столь прекрасной речи Агафона. Он попросил разрешения у Федра задать несколько вопросов Агафону в качестве вступления к речи.
Речь Сократа: цель Эрота — овладение благом
Сократ, обращаясь к Агафону, отметил, что тот прекрасно разобрал свойства Эрота, и попросил: «Есть ли Эрот непременно любовь к кому-то или нет?». Вопросы Сократа и ответы Агафона привели к выводу, что Эрот — это всегда любовь к кому-то или к чему-то, а предмет этой любви — то, в чем испытываешь нужду.
 https://briefly.ru/platon/pir/#h3-6

***
Итог.
Пушкин избрал в суженые Татьяны поэта трагика и гея  Агафона!  Реакция Тани осталась неизвестной …

***
Комментаторы  осадили недоумения пуритан:

«Тема любви мужчины к прекрасному юноше, которой так насыщен диалог "Пир", да и другие диалоги Платона, не должна казаться столь необычной, если подойти к ней исторически. Многие тысячелетия матриархата, оставившего заметный след во всей греческой жизни вплоть до классической эпохи, обусловили своеобразную реакцию в мифологических представлениях греков и в их социальном бытии. Хорошо известны, например, миф о рождении Афины без матери из головы Зевса или трилогия Эсхила "Орестея", в которой молодые олимпийские боги Аполлон и Афина доказывают превосходство мужчины, героя и вождя рода. Известно также, как бесправна была женщина в греческом классическом обществе. Знаменитые гетеры, образованные, умные и пользовавшиеся полной свободой поведения, по сути дела стояли вне официального общества. В то же время вся античность принципиально отличается от новой Европы еще недостаточно развитым сознанием неповторимости личности, задавленной сначала родовыми, а затем и полисными авторитетами или на Востоке неограниченным владычеством деспота, перед которым миллионы людей были все на одно лицо и лежали ниц (ср. "Персов" Эсхила). В Персии особенно была распространена однополая любовь, и именно оттуда этот обычай перешел в Грецию, когда между этими странами завязались прочные отношения. Отсюда представление о высшей красоте, воплощенной в теле, причем неважно, в каком именно, в мужском или женском, но скорее в мужском, так как мужчина – полноправный член государства, он мыслитель, издает законы, он воюет, решает судьбы полиса, и любовь к телу юноши, олицетворяющего идеальную красоту и силу общества, прекрасна. Вот почему собеседники "Пира" (см. 181cd) считают Афродиту Небесную ("Уранию" – см.: Гесиод. Теогония 195-250) покровительницей любви к юноше, в атлетически-прекрасном теле которого воплощена высшая красота. Афродита Пандемос ("Пошлая", букв. "Всенародная") помогает любви к женщине, существу низшему, способному рождать лишь детей (а это все-таки надо для продолжения рода), но не мысли и не идеи, которыми живет общество и ради которых мужчина-герой идет на подвиг и даже на смерть»