Анатолий Статейнов 2
Анатолий Статейнов http://www.proza.ru/avtor/stateinovbkru
Каждый выход новой книги для меня радость. За мои шестьдесят пять лет я ни разу не считал, сколько выпустил книг. Прячу от себя цифру сознательно, суеверный я. Зато даже спросонья скажу – выступал составителем двенадцати коллективных сборников российских авторов. Как в прозе, так и в поэзии. Много это или мало – судить не мне. Хочу познакомить читателей с последним сборником, он увидел свет в начале августа этого года в издательстве «Буква Статейнова». Первая тысяча экземпляров ушла в лет. У коллективных сборников одно преимущество: не понравился один автор. Их в книге тридцать. Всего доброго. Анатолий Статейнов.
Самое мое любимое место в этом мире – Татьяновка. От центра Красноярска она всего в 135 километрах. За исключением армии, я ни когда надолго не оставлял родную деревню. Ибо работал или в Красноярске, или в рядом лежащих районах, съездить домой время было. Охотно наведывался к тяте и маме, среднему родному брату, который остался в деревне и не уехал из неё ни куда. Приезжал просто посидеть на пороге родного дома, поздороваться с односельчанами, перебрать новости.
А когда окончательно перебрался на житье в Красноярск, сразу приобрел в Татьяновке земельный участок и построил за несколько лет уютный домик. Прямо напротив родительского. Теперь это мне самый близкий уголок. Любую свободную минутку стараюсь проводить здесь. Ладился после пенсии навсегда остаться в Татьяновке, но деньги не пустили. На пенсию не проживешь, нужно работать, а в Татьяновке издательство не сделаешь.
Однако все мои многочисленные книги написаны в Татьяновке, тем паче художественные: «Обыкновенная история», «Гимн Валентине», роман «Родня», повесть «Моя любовь Иришка». И наконец эта повесть - «Месяц Ворона». Она дорога особо, потому что писалась долго, очень долго. Все почему-то не получалось, не клеилось, большая часть написанного за ночь уже утром отправлялось в печку. Писателю средней руки лучше жить в деревне, здесь проще жечь рукописи. А если совсем разрывают голову сомнения в собственных возможностях, учить начинаешь односельчан особенностям своего таланта, то прорубь у меня рядом с домом, далеко ходить не нужно.
Каждая глава «Месяца Ворона» – это якобы отдельный рассказ. Но все главы объединены стараниями автора показать закономерную бренность этого мира. Чем ни занимайся – пиши книги или строй дома, все со временем затянется тиной десятков и сотен лет. Истреплются книги, истлеют газеты и журналы, нас забудут. Обидно как-то. Не спишь ночами, отказываешь себе в отдыхе, день и ночь пишешь и оказывается зря. Как ни красив восход сегодняшнего дня, завтра будет совсем другой. Ни что не повторяется. Сегодня у меня есть свой читатель, завтра не будет. И меня, и читателя заберет время. Все смертно. Сколько жить нашим книгам, ведает только Небо.
За тобой будут идти из десятилетия в десятилетия новые писатели, поэты. Сначала будут читать их, а потом и которых за мной шли, тоже забудут. У времени нет привычки останавливаться. За новыми, кто пойдет сразу после нас, потянутся другие новые. И так из тысячелетия в тысячелетие.
Я неплохо знаком с двумя известными красноярскими писателями мирового уровня. Это ныне покойный Виктор Петрович Астафьев, гений, как говорится на века. И ныне здравствующий Володя Топилин, хорошо разогретая, издалека видная русская звезда. Володю уже знает вся Россия.
Помнится, многие писатели красноярцы считали, что после смерти Виктора Петровича его забудут. Ан нет. Если судить по ежегодно выходящим его книгам, это и сейчас хорошо печатающейся автор. Только в нашем издательстве «Буква Статейнова» вышло уже два фотоальбома о Викторе Петровиче и один о его славной жене Марии Семеновне. Сейчас родили ещё один фотоальбом: «Виктор Астафьев. Фотолетопись» . Спрос на Астафьева есть. Если не ошибаюсь в подсчетах, мы уже издали семь книг воспоминаний о Викторе Петровиче. Все разошлось.
Володя Топилин первую книгу издал в нашем издательстве, я благодарен ему за это. Сейчас его напропалую издают в Москве. Думаю, имя Топилина, тянется и тянется в рост, будет таким же любимым, как и Виктора Петровича. Рад за них.
Всем не дано родиться гениями. Пишу, как могу, и что получается. Вижу, вижу свою серость, но в шестьдесят четыре не перекраситься. Не поменять слога и стиля, не те года. Есть свой читатель, пусть и не так многочисленный, как у Володи, но радующий. В прошлом году пришла в издательство пожилая женщина купить повесть «Моя любовь Иришка», посмотрела на меня, повздыхала.
- Болен, батюшка, что ли? С лица стертый какой-то, как перелинял. Али один живешь? Поди не постирать, ни сварить некому. Я ведь сразу, по глазам вижу, не складно живешь.
Наследующее утро только к двери на работу, а она уже ждет. Принесла килограмм сала собственного посола и ведро отборных ранеток. Улыбается.
- Мой –то, перед тем как совсем закрыть глаза, также еле ногами шоркал. Не долгий он у меня был, с молодости стало понятно, так курить и не бросил. Рак свалил. А он его в себя табаком, как железными цепями затягивал. Никого не слушал. Ешь, Анатолий Петрович, ранетка из моего сада, и боровка сама растила. От такого сала только польза. Подумай сам о себе, если есть дурные привычки – откажись. Побольше на солнышко посмотришь.
Что-то ещё рассказывала и сразу спрашивала, как мне прожить дольше, когда новая книга выйдет, но я уже плохо слышал, захолонуло душу, только и сообразил, платок носовой побыстрее вытащить. Махнул ей рукой, приходите ещё когда-нибудь, крикнул в приемную, чтобы угостили посетительницу чаем. Сердечность у русских – национальная черта, они всегда доброе слово найдут в поддержку.
Спасибо всем кто меня читает, пишет и поддерживает. Познакомьтесь, дорогие друзья, и с этой книгой. Буду рад любому мнению о ней. А то, что за спиной молодые мастера слова выстраиваются, ждут, когда пространство для их таланта освободится, это не страшно - каждому свое! Так всегда было, так и будет.
Каждый выход новой книги для меня радость. За мои шестьдесят пять лет я ни разу не считал, сколько выпустил книг. Прячу от себя цифру сознательно, суеверный я. Зато даже спросонья скажу – выступал составителем двенадцати коллективных сборников российских авторов. Как в прозе, так и в поэзии. Много это или мало – судить не мне. Хочу познакомить читателей с последним сборником, он увидел свет в начале августа этого года в издательстве «Буква Статейнова». Первая тысяча экземпляров ушла в лет. У коллективных сборников одно преимущество: не понравился один автор. Их в книге тридцать. Всего доброго. Анатолий Статейнов.
Самое мое любимое место в этом мире – Татьяновка. От центра Красноярска она всего в 135 километрах. За исключением армии, я ни когда надолго не оставлял родную деревню. Ибо работал или в Красноярске, или в рядом лежащих районах, съездить домой время было. Охотно наведывался к тяте и маме, среднему родному брату, который остался в деревне и не уехал из неё ни куда. Приезжал просто посидеть на пороге родного дома, поздороваться с односельчанами, перебрать новости.
А когда окончательно перебрался на житье в Красноярск, сразу приобрел в Татьяновке земельный участок и построил за несколько лет уютный домик. Прямо напротив родительского. Теперь это мне самый близкий уголок. Любую свободную минутку стараюсь проводить здесь. Ладился после пенсии навсегда остаться в Татьяновке, но деньги не пустили. На пенсию не проживешь, нужно работать, а в Татьяновке издательство не сделаешь.
Однако все мои многочисленные книги написаны в Татьяновке, тем паче художественные: «Обыкновенная история», «Гимн Валентине», роман «Родня», повесть «Моя любовь Иришка». И наконец эта повесть - «Месяц Ворона». Она дорога особо, потому что писалась долго, очень долго. Все почему-то не получалось, не клеилось, большая часть написанного за ночь уже утром отправлялось в печку. Писателю средней руки лучше жить в деревне, здесь проще жечь рукописи. А если совсем разрывают голову сомнения в собственных возможностях, учить начинаешь односельчан особенностям своего таланта, то прорубь у меня рядом с домом, далеко ходить не нужно.
Каждая глава «Месяца Ворона» – это якобы отдельный рассказ. Но все главы объединены стараниями автора показать закономерную бренность этого мира. Чем ни занимайся – пиши книги или строй дома, все со временем затянется тиной десятков и сотен лет. Истреплются книги, истлеют газеты и журналы, нас забудут. Обидно как-то. Не спишь ночами, отказываешь себе в отдыхе, день и ночь пишешь и оказывается зря. Как ни красив восход сегодняшнего дня, завтра будет совсем другой. Ни что не повторяется. Сегодня у меня есть свой читатель, завтра не будет. И меня, и читателя заберет время. Все смертно. Сколько жить нашим книгам, ведает только Небо.
За тобой будут идти из десятилетия в десятилетия новые писатели, поэты. Сначала будут читать их, а потом и которых за мной шли, тоже забудут. У времени нет привычки останавливаться. За новыми, кто пойдет сразу после нас, потянутся другие новые. И так из тысячелетия в тысячелетие.
Я неплохо знаком с двумя известными красноярскими писателями мирового уровня. Это ныне покойный Виктор Петрович Астафьев, гений, как говорится на века. И ныне здравствующий Володя Топилин, хорошо разогретая, издалека видная русская звезда. Володю уже знает вся Россия.
Помнится, многие писатели красноярцы считали, что после смерти Виктора Петровича его забудут. Ан нет. Если судить по ежегодно выходящим его книгам, это и сейчас хорошо печатающейся автор. Только в нашем издательстве «Буква Статейнова» вышло уже два фотоальбома о Викторе Петровиче и один о его славной жене Марии Семеновне. Сейчас родили ещё один фотоальбом: «Виктор Астафьев. Фотолетопись» . Спрос на Астафьева есть. Если не ошибаюсь в подсчетах, мы уже издали семь книг воспоминаний о Викторе Петровиче. Все разошлось.
Володя Топилин первую книгу издал в нашем издательстве, я благодарен ему за это. Сейчас его напропалую издают в Москве. Думаю, имя Топилина, тянется и тянется в рост, будет таким же любимым, как и Виктора Петровича. Рад за них.
Всем не дано родиться гениями. Пишу, как могу, и что получается. Вижу, вижу свою серость, но в шестьдесят четыре не перекраситься. Не поменять слога и стиля, не те года. Есть свой читатель, пусть и не так многочисленный, как у Володи, но радующий. В прошлом году пришла в издательство пожилая женщина купить повесть «Моя любовь Иришка», посмотрела на меня, повздыхала.
- Болен, батюшка, что ли? С лица стертый какой-то, как перелинял. Али один живешь? Поди не постирать, ни сварить некому. Я ведь сразу, по глазам вижу, не складно живешь.
Наследующее утро только к двери на работу, а она уже ждет. Принесла килограмм сала собственного посола и ведро отборных ранеток. Улыбается.
- Мой –то, перед тем как совсем закрыть глаза, также еле ногами шоркал. Не долгий он у меня был, с молодости стало понятно, так курить и не бросил. Рак свалил. А он его в себя табаком, как железными цепями затягивал. Никого не слушал. Ешь, Анатолий Петрович, ранетка из моего сада, и боровка сама растила. От такого сала только польза. Подумай сам о себе, если есть дурные привычки – откажись. Побольше на солнышко посмотришь.
Что-то ещё рассказывала и сразу спрашивала, как мне прожить дольше, когда новая книга выйдет, но я уже плохо слышал, захолонуло душу, только и сообразил, платок носовой побыстрее вытащить. Махнул ей рукой, приходите ещё когда-нибудь, крикнул в приемную, чтобы угостили посетительницу чаем. Сердечность у русских – национальная черта, они всегда доброе слово найдут в поддержку.
Спасибо всем кто меня читает, пишет и поддерживает. Познакомьтесь, дорогие друзья, и с этой книгой. Буду рад любому мнению о ней. А то, что за спиной молодые мастера слова выстраиваются, ждут, когда пространство для их таланта освободится, это не страшно - каждому свое! Так всегда было, так и будет.