О попытке собрать целое из фрагментов

У меня есть особенность — не знаю, достоинство это или недостаток.
Я мыслю онтологически. Мне проще замечать, наблюдать, выдумывать системы, как они работают. Проще фиксировать отдельные сцены, атмосферу, сенсорику, чем выстраивать из них комплексную архитектуру. Я долгое время считал это слабостью: мол, рассказ — да, получается, а роман требует других навыков, другого типа ума, другого уровня ответственности.

Но со временем я начал подозревать, что, возможно, дело не в масштабе, а в способе сборки.

Есть романы, которые строятся как здания: фундамент, этажи, несущие конструкции. А есть другие — которые накапливаются, как следы на песке. Как пыль на книгах, которые давно никто не открывал, но именно поэтому они кажутся живыми. Как набор наблюдений, которые не стремятся быть единой историей, но постепенно начинают создавать свое силовое поле.

Роман Barking Circus малоизвестного шотландского писателя Дугласа Томпсона, работающего ахитектором в обычной жизни — именно из таких.

Формально это роман. По сути — разрозенные тексты, фрагменты возможнго будущего, альтернативные реальности, случаи из обычной жизни. Они не соединяются в сюжет, не выстраиваются в биографию, не дают читателю привычной опоры. Скорее наоборот — они создают ощущение, что опоры здесь быть не должно. Что перед тобой не «произведение», а остаток мышления, след чьего-то долгого внутреннего разговора с миром.

По ощущению этот роман папка с разрозненными текстами, выпавшая на тротуар и подобранная читателем в произвольном порядке. В центре книги — гибель безымянного человека в районе Park Circus в Глазго. Его портфель раскрывается, и из него буквально высыпаются фрагменты историй. Эти тексты не объясняют, кем был погибший. Они не складываются в биографию. Зато постепенно создают объём, в котором становится ясно: важен не человек, а то, что через него прошло.

И вот здесь начинается самое интересное. Роман из рассказов — это не сборник, замаскированный под крупную форму. Это скорее система фильтрации. Автор не рассказывает историю напрямую, а пропускает читателя через ряд ситуаций, интонаций, миров. Как на собеседовании, где часто важны не сами ответы, а паузы между ними; не слова, а то, как человек их выбирает. В какой-то момент ты перестаёшь следить за отдельными сюжетами и начинаешь чувствовать — что именно тебя проверяют.

При этом важно, что Barking Circus — книга почти мифологическая по своему существованию. Тираж только около двухсот экземпляров. Двести физических книг на весь мир. Двести человек, которые могут держать этот текст в руках. Нет, не двести, сто девяносто шесть, мне так понравилась книга, что я купил себе четыре экземпляра. В тот момент, я прочитал фразу одного из современных авторов о том, что лучшую похвалу, которую читатель может дать книге, это купить побольше экземпляров и подарить их своим друзьям. Я купил четыре, но пока что все четыре оставил у себя :) Но в целом от этой цифры, двести экземпляровб у меня, признаться, каждый раз слегка встают волосы дыбом. Возникает странное, почти физическое ощущение — будто ты не книгу читаешь, а участвуешь в каком-то тихом, священном действе, доступном очень ограниченному кругу свидетелей.
И дело здесь не в коллекционной ценности. А в том, как меняется само отношение к тексту, когда понимаешь: это не поток, не контент, не публикация. Это физический контакт с текстом, которое могут разделить единицы.
Томпсон писал эти тексты десятилетиями. Сначала они не задумывались как роман. Не планировались, не собирались заранее. Но время, повторение некоторых тем, возвращение к одним и тем же страхам и вопросам сделали за него ту работу, которую обычно пытается насильно выполнить автор: связали фрагменты на уровне интонации, а не сюжета. И здесь я вдруг узнал себя.

Моя привычка писать сценами, эпизодами, наблюдениями — то, что я долго считал недостатком, — вдруг оказалась возможным методом. Роман из рассказов не требует от тебя быть архитектором. Он требует быть наблюдателем. Тем, кто достаточно внимателен, чтобы не мешать текстам складываться самим — или не складываться вовсе. Такой роман не объясняет. Не утверждает. Не ограничивает. Он оставляет пространство для мысли.

Возможно, это и есть его главная задача: не рассказать историю, а оставить отпечаток, в котором каждый читатель сам увидит что-то своё. Как на выключенном экране компьютера — ещё недавно дышащего, мыслящего, а теперь просто потухшего и молчаливого. В этом молчании иногда больше смысла, чем в любой законченной конструкции. Я всё ещё не уверен, является ли этот способ письма моим достоинством или моим ограничением. Но, глядя на такие книги, как Barking Circus, я всё чаще думаю: может быть, роман — это не то, что мы конструируем. А то, что само формируется, если мы достаточно долго были наблдательны.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 09.01.2026. Утро вечера мудренее или почему мне лучше пишется
• 04.01.2026. О том, какой может быть книга сегодня.
• 03.01.2026. О попытке собрать целое из фрагментов