Предисловие
В фильме Солярис показаны образы женщин, созданных мыслящим океаном Солярис для обитателей космической станции. Эти женщины — не личности, а реализованная потребность в заботе, принявшая человеческий облик.
Океан считывает внутреннее состояние человека — тоску по близости, по женской, материнской, сестринской заботе — и, в силу своего понимания, пытается её воспроизвести. Однако эта попытка оказывается трагической. То, что, по мнению веземного разума, должно было стать утешением, воспринимается астронавтами как нечто чуждое и невыносимое.
1. Скриншот из фильма Тарковского "Солярис
На представленном кадре — женщина, появляющаяся в видеопослании Гибаряна. Она подносит ему стакан молока.
Этот жест лишён обычного человеческого содержания. Это не предложение и не просьба, не акт соблазнения и не давление. Это жест тихого обслуживания жизни. Как если бы само состояние Гибаряна обрело форму и протянуло к нему руку.
Гибарян реагирует на это с внутренним отторжением. Он не принимает молоко как знак заботы. В его взгляде — недоверие и почти брезгливость. Он не верит в подлинность происходящего, не узнаёт в этом жесте той живой заботы, которая связана с человеческим опытом. Это не его мама и не его сеста, хотя очень внешне похожи.
Здесь возникает принципиальный разрыв: забота присутствует, но в ней отсутствует субъект.
Женщина не выражает ни сочувствия, ни тревоги, ни ожидания. Она не действует — она реализуется. Она не является личностью, а представляет собой форму отклика, созданную внеземным разумом.
2. Искусственная забота неземного разума
Стакан молока в её руке — не просто предмет, а знак этой искусственной заботы. Это не живое, пережитое действие, а функция, приведённая в исполнение.
Таким образом, ситуация переворачивается: не человек управляет происходящим, а явление, порождённое небиологическим разумом, удерживает человека внутри своей логики.
Именно это делает происходящее невыносимым. Гибарян сталкивается не с ужасом в привычном смысле, а с слишком точным, но лишённым жизненного содержания исполнением своей внутренней потребности.
3. Похожа, но не земная
Женщина для Гибаряна — это не Другой и не память о Другом. Это реализованная потребность в заботе, лишённая свободы и потому превращающаяся в ловушку.
В этом проявляется первая попытка Соляриса понять человека — попытка точная по форме, но ещё лишённая знания о живой природе человеческих отношений.
4. Вопрос о субъектности заботы
Отсюда возникает вопрос, который выходит за пределы самого фильма:
что произойдёт, если такая форма «заботы без субъекта» станет не исключением, а нормой? Если отклик на человеческие потребности будет всё более точным, но при этом всё менее связанным с живым опытом?
5. Дадут ли другие образы в фильме ответы
Ответ на этот вопрос требует рассмотрения других образов Соляриса — тех, в которых эта первоначальная функция начинает усложняться, приобретать черты личности и вступать в противоречие сама с собой.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
