Гольденвейзер о Толстом и музыкеКогда Лев Николаевич слушал музыку, если исполняемое и исполнитель ему нравились, она очень сильно его захватывала. Он иногда не мог даже удержаться и во время исполнения как-то одобрительно кряхтел, а то даже и вскрикивал: «А-а!» Чаще же всего обливался слезами. Иногда, прослушав какую-нибудь вещь своего любимого Шопена, он вскрикивал: – Вот как надо писать! – или: – Das ist Musik! Мне не очень часто случалось наблюдать Льва Николаевича во время музыки, так как большей частью я играл ему сам. Во время игры он обычно садился в старинное, низкое и широкое дедовское кресло, обитое дешевой матерей, стоявшее как раз у хвоста рояля. Льва Николаевича всегда глубоко интересовал вопрос о том, что такое музыка, и о философском обосновании ее внутренней сущности. В «Крейцеровой сонате» он восклицает: «Вообще страшная вещь музыка! Что это такое? Я не понимаю. Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что делает?» Страшную силу музыки Лев Николаевич неоднократно подчеркивает. Сущность музыки действительно является труднообъяснимой. Почему звуки различной высоты и степени силы, отдельные или одновременно звучащие многие, следуя друг за другом во времени и соединяясь в какие-то мерные ритмические построения, способны оказывать такое мощное, заражающее воздействие на душу человека (отчасти и животного)? Почему в одном случае эти звуковые сочетания являются бессмысленным набором звуков, а в другом – симфонией Бетховена? Загадка эта была и остается неразрешенной, а может быть, и неразрешимой. Самое существо музыкального искусства неустойчиво. Всякое музыкальное произведение протекает во времени, а этот его временной строй не может быть точно зафиксирован. Всякая запись музыки является более или менее несовершенным приближением. Вообще самое существование записанного музыкального произведения только потенциально – это лист бумаги, испачканный черной типографской краской. Между автором и слушателем неминуемо должно существовать третье лицо – исполнитель, без которого музыки нет, а музыкальное произведение – фикция. Исполнитель вынужден всякий раз заново (и всегда различно) творчески воссоздать замысел автора. Всякое музыкальное исполнение всегда однократно, и никогда не бывает оно вполне адекватно замыслу автора. Я не хочу сказать, что всё высказанное здесь мною точно выражает мысли Льва Николаевича о музыке. Но обо всём этом мне много раз случалось с ним беседовать, и всё это очень его интересовало. Гольденвейзер Александр Борисович. Толстой в жизни // Гольденвейзер А.Б. Вблизи Толстого. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1959. С. 380–381. © Copyright: Николай Викторович Куц, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
