1976
Пятнадцать лет — не дата, так —
Огрызок, недоедок.
Полтинник — да! И четвертак.
А то — ни так — ни эдак.
Мы выжили пятнадцать лет.
Вы думали слабо, да?
А так как срока выше нет —
Свобода, брат, свобода!
Пятнадцать — это срок, хоть не на нарах.
Кто был безус — тот стал при бороде.
Мы уцелели при больших пожарах,
При Когане, при взрывах и т. д.
Пятнадцать лет назад такое было!..
Кто всплыл - об утонувших не жалей!
Сегодня мы и те, кто у кормила,
Могли б совместно справить юбилей.
Сочится жизнь — коричневая жижа…
Забудут нас, как вымершую чудь,
В тринадцать дали нам глоток Парижа.
Чтобы запоя не было — чуть-чуть.
Мы вновь готовы к творческим альянсам —
Когда же это станут понимать?
Необходимо ехать к итальянцам,
Заслать к ним вслед за Папой — нашу «Мать».!
«Везёт — играй!» — кричим наперебой мы.
Есть для себя патрон, когда тупик.
Но кто-то вытряс пулю из обоймы
И из колоды вынул даму пик.
Любимов наш, Боровский, Альфред Шнитке,
На вас ушаты вылиты воды.
Прохладно вам, промокшие до нитки?
Обсохните — и снова за труды.
Уже достойным розданы медали,
По всем статьям — амнистии окрест.
Нам по статье в «Литературке» дали,
Не орден — чуть не ордер на арест.
Тут одного из наших поманили
Туда, куда не ходят поезда,
Но вновь статью большую применили —
И он теперь не едет никуда.
Директоров мы стали экономить,
Беречь и содержать под колпаком, —
Хоть Коган был не полный Каганович,
Но он не стал неполным Дупаком.
Сперва сменили шило мы на мыло,
Но мыло омрачило нам чело,
Тогда Таганка шило возвратила —
И всё теперь идёт, куда и шло.
Даёшь, Таганка, сразу: или — или!
С ножом пристали к горлу — как не дать.
Считают, что невинности лишили…
Пусть думают — зачем разубеждать?
А знать бы всё наверняка и сразу б,
Заранее предчувствовать беду!
Но всё же, сколь ни пробовали на зуб, —
Мы целы на пятнадцатом году.
Талантов — тьма! Созвездие, соцветье…
И многие оправились от ран.
В шестнадцать будет совершеннолетье,
Дадут нам паспорт, может быть, загран.
Всё полосами, всё должно меняться —
Окажемся и в белой полосе!
Нам очень скоро будет восемнадцать —
Получим право голоса, как все.
Мы в двадцать пять — даст бог — сочтём потери,
Напишут дату на кокарде нам,
А дальше можно только к высшей мере,
А если нет — то к высшим орденам.
Грозят ломать во имя магистрали,
А им бы лучше строить - не ломать.
Пятнадцать лет ломали - не сломали,
Дай бог теперь Таганке устоять!
Придут другие в драме и в балете,
И в опере опять поставят «Мать»…
Но в пятьдесят — в другом тысячелетье —
Мы будем про пятнадцать вспоминать!
У нас сегодня для желудков встряска!
Долой сегодня лишний интеллект!
Так разговляйтесь, потому что Пасха,
И пейте за пятнадцать наших лет!
Пятнадцать лет — не дата, так —
Огрызок, недоедок.
Полтинник — да! И четвертак.
А то — ни так — ни эдак.
А мы живём и не горим,
Хотя в огне нет брода,
Чего хотим, то говорим, —
Слобода, брат, слобода!
1979 г.
В. Высоцкий.
Анна Хованская
Вдруг в беседе поутру
Про кетовую икру
Мне предъявы накидали,
Что, как царь, икру я жру:
"Утром мажу бутерброд -
сразу мысль: а как народ?
и икра не лезет в горло,
и компот не льется в рот.
Ночью встану у окна
и стою всю ночь без сна -
всё волнуюсь об Расее,
как там, бедная, она))"
Я ж безропотно скромна!
И, вставая у окна,
Не могу заснуть с обжорства,
Ведь икру ем дотемна ;;
Ну куда с моим статУсом
/словно юношей безусым/
Про Расею горевать?!
В ночь поесть, с утра б поспать...
Ну а если быть серьезной,
Я ж отнюдь не хлыщ стервозный!
И удел мой адвокатский
Вовсе не амбициозный!
Как ещё вам объяснять,
/иль не стоит начинать?/,
Что сама я - часть народа,
И Расеи тоже часть.
Коль народу тяжело,
Слёзы, бедность намело,
То меня с чего б к достатку
Горе граждан привело?
Грех, конечно, тут стенать,
Ныть, проблемы обсуждать.
Пока есть у нас работа
Ею наш удел дышать!
27.12.2021
ЛЕОНИД ФИЛАТОВ
ПРО ФЕДОТА- СТРЕЛЬЦА
ЦИТАТЫ
Утром мажу бутерброд -
Сразу мысль: а как народ?
И икра не лезет в горло,
И компот не льется в рот!
Вызывает антирес
Ваш технический прогресс:
Как у вас там сеют брюкву —
С кожурою али без?..
Да за энтого посла
Даже я бы не пошла, —
Так и зыркает, подлюка,
Что бы стибрить со стола!
Он тебе всё «Йес» да «йес»,
А меж тем все ест да ест.
Отвернись – он пол-Расеи
Заглотнёт в один присест!
Третий день – ей-ей не вру! —
Саблю в руки не беру,
И мечтательность такая,
Что того гляди помру!
А намедни был грешок —
Чуть не выдумал стишок,
Доктора перепужались,
Говорят: любовный шок!..
И держись: наставник строг
Проницает с первых строк...
Ах, мой друг, читатель-дока,
Окажи такую честь:
Накажи меня жестоко,
Но изволь сперва прочесть.
Не спеши с догадкой плоской,
Точно критик-грамотей,
Всюду слышать отголоски
Недозволенных идей.
И с его лихой ухваткой
Подводить издалека -
От ущерба и упадка
Прямо к мельнице врага.
И вздувать такие страсти
Из запаса бабьих снов,
Что грозят Советской власти
Потрясением основ.
Не ищи везде подвоха,
Не пугай из-за куста.
Отвыкай. Не та эпоха -
Хочешь, нет ли, а не та!
И доверься мне по старой
Доброй дружбе грозных лет:
Я зазря тебе не стану
Байки баять про тот свет.
Суть не в том, что рай ли с адом,
Черт ли, дьявол - все равно:
Пушки к бою едут задом,-
Это сказано давно...
Вот и все, чем автор вкратце
Упреждает свой рассказ,
Необычный, может статься,
Странный, может быть, подчас.
Но - вперед. Перо запело.
Что к чему - покажет дело.
А.Т.Твардовский. Теркин на том свете
Не мало сделал Царь Кукурузный для народа хорошего, но плохого - во сто крат больше! Главное: потешил народ своей глупостью изрядной, наш народ отходчив - зла не помнит, вот и простил его. А как назвал точну дату наступления в царстве-государстве жизни райской, народ за животики схватился от смеху. Одним словом: н так, чтобы сытно жил народ , да по утру марципаны в шоколаде лопал, да ананасом заморским закусывал, но и не голодал в своей малогабаритной квартире в панельной пятиэтажке желтой. Зато - весело! То белый хлеб в заводских столовках к обеду даром давали - ешь сколь угодно, пока не лопнешь, а потом рецепт от врачей требовали для того, чтобы купить булку. Житный с отрубями, да кукурузой проклятой смешивали, а врачи говорили: "Для организму полезно, так как в нем комплекс витамин человеку необходимых!" Но народ, повторяю, не серчал на Иванушку-Дурачка Царя Кукурузного - много ли с дурака возьмешь?! Не по злому ж умыслу, а - по доброте душевной, что б народ накормить, заставлял сеять кукурузу неженку американскую, в землях Расеи-Матушки, где и пашеницу то сроду не сеяли, так как вымерзала летом, а жито, да овес! Только песню пел веселую, переделанную с известной «Куба — любовь моя», написанной поэтами Сергеем Гребенниковым и Николаем Добронравовым, на музыку Александры Пахмутовой, в исполнении Муслима Магомаева:
"Куба — любовь моя
Остров зари багровой…
Песня летит, над планетой звеня:
«Куба — любовь моя»
Слышишь чеканный шаг?
Это идут барбудос.
Небо над ними — как огненный стяг…
Слышишь чеканный шаг?
Мужество знает цель.
Стала легендой Куба…
Вновь говорит вдохновенно Фидель, —
Мужество знает цель
Родина или смерть —
Это бесстрашных клятва.
Солнцу свободы над Кубой гореть
Родина или смерть
Куба — любовь моя
Остров зари багровой…
Песня летит, над планетой звеня:
"Куба — любовь моя"
А это текст песни уже переделанный:
"Куба, отдай наш хлеб,
Куба, возьми свой сахар,
Куба, Хрущёва давно уже нет,
Куба, пошла ты... ой."
Как бы там не было, но после зимы суровой с морозами лютыми, да снегами обильными, весенний ветерок подул, пока еще прохладный. Но не весна то была, а всего лишь - оттепель! Полну грудь воздуха вольного, пьянящего, народ набрал, а выдохнуть не успел, так как зимушка- зима повернулася! Но, к счастью народному, по шапке дали Царю Кукурузному, да с царского трона на пенсию в Переделкино, что под Москвой - градом отправили, на огороде приусадебном любимую кукурузу растить, да охрану к нему приставили сурьезную, для того, значит, чтоб народ не поколотил его от любви великой. И вот уже на троне царском новый царь обосновался Чернобровый.
Всем хорош был новый Царь Чернобровый: и фигуру имел статную, шевелюру знатную, да брови кустистые, да голос басовитый имел. Малу Землю, где воевал, прославил и Великою сделал, что ход войны изменило на нашу пользу. Целину покорял. "Днепрогэс", да "Запорожсталь восстанавливал, о чем книжки, вернее брошюрки написал, а за них Ленинску премию получил. Одну слабость имел - к наградам слабость имел, чем и пользовались окружающие, да главы государств Союзу дружелюбные.
Грешить не буду ложью, да хулу возводить на Царя Чернобрового, много чего он сделал для народа хорошего, но и плохого - хватало. НЕ мне, а вам, кто жил в его время судить чего больше было: хорошего или плохого? Царствовал Царь Чернобровый в свое удовольствие: машины любил мощные с мотором много-лошадинными, сам на отдыхе за рулем посиживал, напитки обожал крепкие, да сигареты хорошим табаком набитые, охоту, но комфортную, на женщин симпатичных посматривал, да не просто так, а с -интересом. Словом, любил жизнь и судьба баловала его за это. Но сам жил и другим жить позволял. Понапрасну не хмурил брови кустистые. Тем, кто приглянулся ему, награждал звездами золотыми и должностями руководящими, но и себя не забывал любимого.
Особо благодарны были Царю Чернобровому ветераны войны заметно постаревшие за заботу о них. Квартирами комфортными он их обеспечил вне очереди, пенсии повысил солидно, путевками лечебными в санаторий обеспечивал ежегодно, проездом бесплатным в транспорте общественном, да много еще чем. Вот почему они поднимали на праздники чарку за здоровье Царя Чернобрового.
Мудрецов в жизни советской разуверившиеся , в отличие от Царя Усатого, ссылал не в края суровые - северные, где морозы лютые, да ветра насквозь пронизываюшие, а... лечиться отправлял в больницы психические, где врачи в халатах белых пилюли им прописывали, которые напрочь мозги сносили и в безвольный овощ превращали, на все были согласны мудрецы ученые, диссидентами прозываемыми, после лечения оного.
Одна беда у народа была не от самого Царя Чернобрового от бояр его от орды такой никакого спаса не было: воровали больно много. Ну а народ не терялся, а брал с них пример: с завода тащил все, что плохо лежало: и мясо к телу привязывал, чтобы через заводскую проходную незаметно вынести, за что их и прозвали несунами. Срок им за это не давали. Если вынес товара меньше, чем на 50 рубликов, на собрании товарищеском журили и не больше того. Водку в грелки резиновые наливали, сосиски вокруг тела обматывали, а колеса резиновые для машин через забор заводской тайно перебрасывали, где ловили их подельщики. Много чего выдумывали хитрого, чтобы поживиться на добре государственном. Один юморист, которому свысока разрешение дано было не злословить, а подшучивать над системой советской, говорил по поводу этому: "Где кто работает, тот то и имеет".
Царь Чернобровый зарплаты людям повысил значительно, да и неоднократно, а товаром то денежки и не обеспечил. Дефицит возник из-за этого большуший! Очереди за че угодно стояли огоромадные. А товар импортный недостать было вовсе. Для начальства специальные магазины продуктовые открыли, где они продукты, в том числе и заморские бумажными мешками покупали. 200-я секция ГУМа — закрытый распределитель для партийной элиты в СССР.
Секция открылась в 1954 году и предназначалась для обслуживания иностранных делегаций, но вскоре к ней прикрепили и высшее руководство СССР. Доступ имели только члены Политбюро, их жёны и дети. К числу постоянных покупателей могли также отнести некоторых членов ЦК и высших военачальников.
В ассортименте магазина были лучшие товары по низким ценам. Здесь можно было купить или заказать как лучшие отечественные товары, так и импортные.
Двухсотая секция закрылась в начале 90-х годов перед распадом СССР. Сегодня на её месте располагается кафе.
Простой же народ на заводе мог продуктовый заказ сделать, но выбор в нем был весьма скудным.
Для того, чтобы перед иностранцами в лицом в грязь не ударить, Москву товарами снабжали получше. Вот и тряслись в вагонах ночь напролет русские бабы в поездах, прозванных "Колбасными." Колбасу дохторскую , да любительскую скупали авоськами. Ну, а если удалось отхватить московскую, то счастье было безмерным.
Политических анекдотов на эту тему было превеликое множество. Вот один из них: "Иностранец при социализме зашёл в магазин в Москве и спрашивает: «Чёрная икра есть?». «Нет», — ответили ему. «Почему?» — «Нету спроса». «Постойте, посмотрите — сами в этом убедитесь».
Постоял иностранец, посмотрел — никто икру не спрашивает. «Видите?» — «Нет спроса». «А нет спроса — нет и икры».
Ученые и конструкторы, космонавты перестали быть престижными профессиями. Спросом и уважением стали пользоваться мясники, товароведы, увешанные золотыми кольцами и такими же зубами, сверкающими на солнце.
На государственных предприятиях и колхозах процветало очковтирательство и приписки. Вот один из анекдотов на эту тему:
"Свинарку Марию Ивановну вызвали к председателю колхоза:
– Мария Ивановна, пришла разнарядка из райкома, что мы должны вырастить Героя социалистического труда. Выбор пал на вас. Поэтому вы должны взять на себя социалистическое обязательство получить в среднем от каждой свиноматки по 12 поросят.
– Вы что? У меня в лучшие годы только по 6 поросят получалось.
Все-таки Марию Ивановну уломали и послали наверх соответствующую бумагу. В конце года подсчитали – оказалось только по 6 поросят. Эту цифру и послали в район. В районе возмутились большим недовыполнением и в область подали цифру 8 поросят. В области тоже возмутились большим недовыполнением и в республику подали цифру 10 поросят. В республике еще больше возмутились и в Москву подали цифру 12 поросят. Из Москвы пришла директива: «Шесть поросят отправить в Москву, остальных оставить себе».
Вот и поплыли из далеких стран корабли пашеничкой груженные за золотишко, да валюту купленные и обратно шли не пустые, а черным золотом груженные. В страны дружеские Европейские огромадные трубы протянули, да голубое топливо за дарма качали, надеясь на их благодарность. А по селам, да городам малом о газете том только в газетах читали. Поля в Нечерноземье стояли непаханные, сорной травой заросшие, деревни покинутые окнами крест - на крест заколоченными. А на иных полях вместо пашенички золотой березки вросли кудрявые. А зачем мужику, спрашивается в поле горбатиться, когда хлеб белый, что на полках кучей навален, не в поле, как выяснилось, а в магазине родится на полках гастрономических?!
Прямь как в сказке жили: не сеяли, не жали, а каравай белый пушистый их муки заморской свежо выпеченный каждый день едали.
С парадом на площади Красной с шумом да грохотом каждый год по брусчатке танки громыхали, да солдаты парадным чеканя шаг строем маршировали и "Ура" громоголосно во всю глотку орали правительство, да гостей иностранных приветствуя. а вечером небо салют рассвечивал огненный. День Победный стал днем выходным.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
