Прерваный полет

Алёна без стука, как фурия, ворвалась в кабинет Учителя и истошно закричала с порога:

— Помогите!

Волнение Алёны передалось Учителю.

— Да успокойся ты! — прикрикнул на неё Учитель. — Сядь и спокойно расскажи, — уже другим тоном попросил он.

— Не могу. Это я виновата. Малыш слишком долго летал. У меня затекли пальцы на руках. Я на мгновение разжала пальцы и разорвала круг, — выкрикнула Алёна и разрыдалась.

— Он не сказал, куда собирается лететь?

Алёна утвердительно кивнула головой и с трудом, давясь слезами, выдавила из себя:

— На границу с тенью.

— Зачем?

— Сказал, что хочет заглянуть ей в глаза.

— Мальчишка! — раздражённо воскликнул Учитель. — Глупый, самонадеянный мальчишка! Тень — это первородная сущность, возникшая одновременно со Светом;Творцом. Только ему одному по силам одолеть Тень. Больше никому. И играть с ней в гляделки — глупая затея. Я же строго;настрого запретил вам покидать орбиту Великого Аттрактора.

— Мы ему говорили.

— А он?

— Сказал, что кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

— Не представляю, где он мог нахвататься этих банальных фраз? — сказал Учитель и исчез.

Алёна закрыла глаза от ослепительной вспышки. Когда открыла их, Учителя уже не было в кабинете.

Во время полёта Учитель услышал писк. Глянул на часы;дисплей. На экране мигала красная точка. Прибор уловил маячок;спасатель в арктурианском кольце Малыша, который в случае смертельной опасности должен был вернуть Малыша домой. Но кольцо;спасатель не сработало: Малыш забрался слишком далеко, и кольцо не могло определить, где находится его Школа, куда должно было вернуть его. Учитель изменил курс.

Планета на границе с Тенью встретила Учителя леденящей тишиной. Воздух здесь казался осязаемым — густым, тяжёлым, пропитанным вековой тоской. Он обволакивал, словно саван, затрудняя дыхание, а каждый выдох превращался в клочья белёсого тумана, тут же поглощаемого окружающей мглой.

Вокруг высились исполинские горы — чёрные, угловатые, с изломанными силуэтами, будто скованные из застывшей ночи. Их склоны, изрезанные глубокими расщелинами, местами отливали тусклым металлическим блеском, а в трещинах мерцали зловещие фиолетовые отблески — словно под поверхностью таилась какая;то чуждая жизнь. Вершины гор терялись в клубящемся тумане, который не просто висел в воздухе, а словно дышал: медленно поднимался, огибал острые гребни и стекал вниз, окутывая подножия плотным, почти осязаемым покрывалом.

Сумрак здесь был живым существом. Он не просто скрывал очертания предметов — он искажал их, вытягивал тени в неестественно длинные силуэты, заставлял скалы казаться то ближе, то дальше. Редкие лучи света, пробивавшиеся сквозь многослойные свинцовые тучи, не рассеивали тьму, а лишь подчёркивали её глубину: они скользили по камням, высвечивая острые углы и глубокие провалы пещер, и тут же гасли, поглощённые безмолвной пустотой.

У основания скалы, под которой лежал Малыш, земля была усеяна осколками странных минералов — они слабо фосфоресцировали болезненно;зелёным, будто гнилушки в ночном лесу. Между камнями извивались тонкие струйки тумана, а воздух дрожал от едва уловимого гула — не звука, а скорее ощущения вибрации, от которой закладывало уши и холодело внутри. Ветер не дул — он стонал: тихо, протяжно, словно оплакивал тех, кто когда;то осмелился бросить вызов Тени и не вернулся.

Учитель нашёл Малыша под высокой скалой. Тот чуть дышал.

— Пришли проститься, — тихим голосом сказал Малыш.

Учитель сквозь хрипы, которые раздавались из груди Малыша, едва разобрал его слова.

— Меня уже не спасти. Я знаю. Прощайте, Учитель. Вы были правы, запретив нам летать так далеко, но… кто не рискует, тот… — не договорил он и потерял сознание.
Больница арктурианцев поражала масштабом и технологичностью. Её корпуса, соединённые прозрачными переходами;трубами, напоминали гигантскую кристаллическую сеть, переливающуюся в свете местного солнца всеми оттенками синего и фиолетового.

В холле — высокие сводчатые потолки с голографическими проекциями: они показывали схемы энергетических потоков тела, алгоритмы исцеления и успокаивающие космические панорамы. Пол под ногами мягко пружинил, реагируя на шаги — встроенные сенсоры тут же считывали базовые показатели здоровья вошедшего.

Главврач, высокий арктуанец с серебристо;пепельными волосами и проницательными золотистыми глазами, сразу узнал Учителя, который ежегодно проходил в больнице полное обследования, а главное: был крупным спонсором. Он коротко кивнул в знак приветствия, но лицо его оставалось напряжённым.

— Полагаю, случай серьёзный, — произнёс он низким, бархатистым голосом.

Малыша уже везли по широкому коридору на антигравитационных носилках. По обеим сторонам тянулись двери палат — за тонированными панелями угадывались силуэты сложных аппаратов. В воздухе витал лёгкий металлический запах, смешанный с ароматом дезинфицирующих трав.

Над носилками парил диагностический робот — сферическое устройство с десятком тонких манипуляторов и множеством светящихся сенсоров. Его корпус мерцал холодным голубым светом, а от поверхности отходили тонкие лучи;сканеры, обволакивающие тело Малыша. На встроенном дисплее бежали столбцы данных: показатели ауры, энергетического поля, биоритмов.

Коридор вывел к массивным дверям операционной. Они раздвинулись бесшумно, открыв вид на зал, залитый ярким стерильным светом. Внутри сновали роботы;ассистенты: одни раскладывали инструменты с микролезвиями, другие настраивали поляризационные излучатели, третьи проверяли системы поддержания жизни. Над центральным столом уже формировалось голографическое 3D;изображение тела Малыша с подсвеченными поражёнными участками.

Робот;диагност завершил сканирование и передал данные на главный монитор у операционного стола. Главврач взглянул на экран, провёл пальцами по голографической панели, изучая графики. Его лицо стало ещё более мрачным.

— Доктор, вы можете спасти его? — с надеждой в голосе спросил Учитель.

Врач глянул на монитор и отрицательно покачал головой:

— Увы, должен вас огорчить: вы должны быть психологически готовы к худшему. Ваш сын скорее мёртв, чем жив. Лишь ваша любовь продлевает его последние минуты. Отпустите сына. Пусть умрёт без мучений.

— С чего вы взяли, что он мой сын? — голос Учителя прозвучал резко.

— Робот просканировал его и заодно ваше ДНК — как возможного донора. Они идентичны, — спокойно пояснил главврач. — Совпадение по всем ключевым маркерам. Вероятность родства — практически стопроцентная.

Учитель замер на мгновение, но тут же взял себя в руки. Он не собирался раскрывать свою тайну — ни сейчас, ни когда;либо ещё. Вместо этого он холодно произнёс:

— Вы ошибаетесь. Он не мой сын. И я настаиваю на лечении.

Главврач пристально посмотрел на Учителя, затем кивнул:

— Хорошо. Из уважения к вам. Мы сделаем всё возможное. Но предупреждаю: шансы ничтожно малы.
Учитель горько ухмыльнулся и подумал: "Скорее к моим деньгам." Но вслух сказал совершенно другое:
- Я уверен, что у вас все получится. О ваших золотых руках ходят легенды, - польстил он врачу.

В операционной закипела работа. Ход операции:

Первичная стабилизация. Роботы подключили Малыша к системе жизнеобеспечения. Наноинъекторы ввели в ключевые точки энергетические катализаторы. В воздухе запахло озоном и чем;то металлическим.

Энергетическая коррекция. Активированы плазменные стимуляторы. Над телом вспыхнул полупрозрачный купол из переплетённых световых нитей — он пульсировал в такт едва уловимому ритму, создавая сложную энергетическую матрицу.

Аурическая реконструкция. Поляризационные излучатели начали точечное воздействие на разрушенные участки ауры. Голографический интерфейс отображал процесс в реальном времени: тёмные зоны постепенно светлели, восстанавливая целостность энергетического поля.

Хроностабилизация. Включён контур временной стабилизации — тонкие световые нити окутали тело, выравнивая хроноструктуру сущности и устраняя разрывы во временной линии.

Глубокое сканирование. Робот;диагност провёл повторный анализ. На дисплее появились графики с положительной динамикой: биоритмы стабилизировались, аура начала восстанавливаться.

Поддерживающая терапия. Запущена регенерационная программа: микророботы начали работу с клеточными структурами, а системы поддержания жизни контролировали все жизненно важные показатели.

Учитель не отрывал взгляда от лица Малыша. Постепенно его дыхание стало ровнее, кожа приобрела тёплый оттенок, а на мониторе биоритмы уверенно пульсировали в стабильном ритме.

— Невероятно, — главврач не отрывал взгляда от данных. — Шанс на то, что он выживет, был близок к нулю. Какая;то сила поддерживала его во время операции, наверное ваша любовь или колдовство? Признайтесь. Мы фиксируем устойчивый энергетический поток неизвестного происхождения. Он подпитывает жизненные функции.

Учитель внутренне напрягся, но внешне остался абсолютно спокоен. Он знал правду: это Тьма боролась за жизнь своего нового воина, удерживала его на грани жизни и смерти, не позволяя окончательно угаснуть. Именно она подпитывала его, вопреки всем законам природы и возможностям арктурианской медицины. Но он ни за что не раскроет эту тайну.

Главврач внимательно изучал данные:
— Странная картина… Энергетический поток не похож ни на один известный нам источник. Он… органичен, но в то же время чужд. Если бы я не знал, что это невозможно, я бы сказал, что система сама поддерживает себя.

Учитель промолчал. Он понимал: скажи он правду — арктурианцы немедленно закроют планету на карантин, а Малыша поместят в особую камеру для изучения. Потом, убедившись в силе Тьмы, разложат его на молекулы — ради безопасности вселенной. И уничтожат саму камеру, чтобы ничто не могло вырваться наружу.

— Показатели стабилизируются, — продолжил главврач. — Аура восстанавливается, хотя её структура всё ещё аномальна. Мы продолжим наблюдение и поддерживающую терапию.

— Если так пойдёт дальше, через пару дней сможем перевести его из реабилитации в обычную палату, — заключил главврач. — Рано загадывать, но, наверное, месяц;другой займёт реабилитация.
Учитель молча кивнул, не отрывая взгляда от Малыша. В глубине закрытых век того едва заметно мерцал тусклый фиолетовый отблеск — напоминание о границе Тьмы, откуда он вернулся… но, возможно, не до конца.
Учитель вместе с Малышом триумфально вернулись в Школу Богов на медицинском космолёте, который выделила больница после щедрого взноса Учителя.
Учитель смотрел на Малыша и думал: «Ты не стал Световидом, хотя и мог. А стал Чернобогом…»

Мысли Учителя унеслись в прошлое — к древним легендам, которые он когда;то изучал. В памяти всплывали обрывки знаний о Чернобоге — тёмной стороне мироздания.

Чернобог — не просто воплощение зла, а хранитель равновесия между созиданием и разрушением. Учитель вспоминал сказания:

Происхождение и место в пантеоне
Чернобог — один из древнейших богов, рождённый из первозданной тьмы до сотворения мира;

брат;близнец Белобога, их вечная борьба создаёт гармонию бытия;

повелитель Нави — мира духов и теней, лежащего за гранью видимой реальности.

Сущность и функции
Чернобог отвечал за:

разрушение отжившего — чтобы освободить место новому;

испытания, закаляющие дух;

тайны, скрытые от глаз смертных;

переход между мирами — он провожает души в Навь и иногда позволяет им вернуться.

«Он не зло в чистом виде, — размышлял Учитель, — а необходимая часть целого. Без ночи не бывает дня, без смерти — жизни».

Образ и проявления
В легендах Чернобога описывали по;разному:

старик с ледяной бородой и глазами, похожими на бездонные колодцы;

ворон с чёрным, отливающим синевой оперением;

змей — огромный, извивающийся в глубинах земли;

тень — почти неосязаемая, но ощутимая кожей.

Его присутствие узнавали по:

внезапному холоду, пробирающему до костей;

тишине — даже ветер затихал, когда он проходил мимо;

мерцанию тьмы — словно сама ночь становилась глубже и плотнее.

Символы и атрибуты
цвет — глубокий чёрный, почти фиолетовый;

животные — ворон, волк, змей;

знаки — спираль, уходящая вглубь, или перевёрнутый треугольник;

стихия — тьма и мороз, застывшая вода, застывшее время.

Отношение людей
Славяне не молились Чернобогу о благах — его почитали с осторожностью:

перед важными решениями иногда обращались к нему за испытанием — чтобы проверить свою силу;

на пирах, поднимая чашу, порой произносили не благословения, а проклятия в его честь — странный обычай, призванный отвести беду;

избегали называть его по имени вслух, заменяя эвфемизмами: «Тот, Кто Стоит В Тени», «Хранитель Границ».

Философия Чернобога
Учитель вспомнил одну древнюю поговорку: «Без Тьмы Свет становится ослеплением». В этом была суть Чернобога:

он не уничтожает ради разрушения, а расчищает путь для нового;

его испытания жестоки, но дают силу;

он знает цену всему — и умеет показать истинную сущность вещей.

Глядя на Малыша, Учитель вздохнул. Теперь мальчик нёс в себе эту древнюю силу — не как проклятие, а как предназначение. Он не стал лучезарным Световидом, дарующим надежду. Он стал тем, кто проверит эту надежду на прочность. Тем, кто будет стоять на границе миров — и решать, кому пройти, а кому остаться.

«Ты не выбрал этот путь, — подумал Учитель. — Но он выбрал тебя. И теперь нам предстоит понять, как с этим жить…»

Малыш слегка пошевелился во сне, и на мгновение Учитель уловил отблеск чего-то древнего и глубокого в его чертах — словно сквозь лицо подростка проступил лик вечного стража границ.
Учитель вместе с Малышом триумфально вернулись в Школу Богов на медицинском космолёте, который выделила больница после щедрого взноса Учителя.

Корабль мягко опустился на посадочную площадку, окружённую древними каменными колоннами, увитыми плющом. Двери космолёта распахнулись — и Малыша вышла встречать вся Школа.

Ученики толпились у трапа, вытягивали шеи, перекрикивали друг друга:
— Малыш вернулся!
— Живой!
— Да как он вообще выжил?!

Ребята пожимали ему руку, хлопали по спине, обнимали так крепко, что он морщился и предупреждал:
— Не так сильно — кости ещё не полностью срослись.

Алёна с букетом полевых цветов — ромашек, васильков и колокольчиков — бросилась ему на шею и, не стесняясь, стала целовать его при всех.

— Ты жив! Ты жив! — повторяла она, заливаясь слезами.

— Ты меня совсем зацеловала, — с улыбкой сказал Малыш, осторожно отстраняя её.

— Прости, это я виновата. Прости! Прости! Прости! — повторяла Алёна, не переставая целовать Малыша. — Это я разомкнула круг. Я должна была держать его крепче…

Малыш погладил её по голове, и в его глазах мелькнуло что;то новое — холодное, отстранённое:
— Успокойся и не вини себя. Так должно было случиться. Этот путь начертан мне судьбою. И, ты знаешь, я благодарен тебе. Благодаря тебе я узнал, что в мире есть иная сила, кроме Света.

Алёна подняла на него взгляд, полный надежды:
— Какая?

— Тьма! — произнёс Малыш с каким;то торжествующим спокойствием. — Ты знаешь, она превосходит своей силой Свет. Ты должна обязательно попробовать эту силу. Я поделюсь с тобой.

Алёна испуганно отпрянула от Малыша, отступила на шаг, словно увидела перед собой незнакомца:
— Что с тобой? Ведь ты хотел нести людям Свет, а не Тьму? Очнись! — после паузы Алёна повторила, вцепившись пальцами в букет, так что цветы помялись: — Если любишь меня, то забудь про Тьму, вернись к Свету — это твой путь.

— Тьма сильнее! — упрямо повторил Малыш. — Я сделал свой окончательный выбор.

— А как же Любовь? — с надеждой спросила Алёна, вглядываясь в его лицо, ища в нём знакомые черты.

— А что такое Любовь? — холодно усмехнулся Малыш. — Любовь — это самое сильное проявление эгоизма. И потому, чтобы любить кого;то, нужно любить себя.

— А как же любовь к женщине? — не сдавалась Алёна.

— Любовь к женщине превращает мужчину в тряпку! — отрезал Малыш.

— Малыш, я не узнаю тебя после лечения! — воскликнула Алёна. — Такое впечатление, что арктурианские врачи заменили тебе душу. Очнись! Любовь к женщине даёт мужчине крылья. Он силой своей любви может творить Миры и дарить их любимой! Я не узнаю тебя! Ты стал иным?

— Да, я стал иным, — произнёс Малыш, и в голосе его прозвучала сталь. — Более сильным. Скоро все почувствуют мою силу.

Алёна опустила голову, цветы выпали из её рук. Она молча повернулась и пошла в Школу, оставляя за собой рассыпанные лепестки.

Вечером Алёна зашла к Учителю. Тот сидел у окна, наблюдая, как угасает закат, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона.

— Что с тобой, Алёна? — с тревогой спросил Учитель, поднимая глаза. — На тебе лица нет.

Алёна глянула в зеркало над письменным столом. Лицо было на месте, только иссиня;белое, словно она увидела что;то страшное.

— Я хотела поговорить с вами о Малыше, — тихо сказала она.

— Что тебя тревожит?

— Он стал иным. Совсем другим. Словно подменили.

— Я знаю, — кивнул Учитель, отворачиваясь к окну.

— Его душой овладела Тьма, — прошептала Алёна.

— Надо же бороться с Тьмой, — сказала Алена негромко.

— Тьму невозможно побороть силой, — покачала головой Учитель. — Она — изначальная сущность Вселенной. Противоположность Свету. Именно их борьба и рождает жизнь. Мы говорили с вами об этом на уроках.

— Я помню, — Алена вздохнула. — Единство и борьба противоположностей. Как же победить Тьму?

— Только Любовью, — ответила Учитель, и в её глазах блеснула искра надежды.
- Я не могу любить такого человека, каким стал Малыш. Я его просто ненавижу, призналась она.

— Я говорю не о твоей любви, а его, — мягко поправил ее Учитель. — Если он любит тебя по;настоящему, тогда сможет победить Тьму, которая завладела его душой.

— А если Тьма окажется сильнее его Любви? — голос Алёны дрогнул.

— Я говорю не о твоей любви, а его, — мягко поправил Учитель. — Если он любит тебя по;настоящему, тогда сможет победить Тьму, которая завладела его душой.

Алёна на мгновение замерла, обдумывая эти слова. Её пальцы нервно теребили край платья — так она всегда делала, когда волновалась.

— А если Тьма окажется сильнее его Любви? — голос Алёны дрогнул, а в глазах заблестели непролитые слёзы.

Учитель помолчал, подошёл к окну и посмотрел на звёзды, мерцающие в вечернем небе. Казалось, он искал ответ не в словах, а в самом движении Вселенной.

— Тогда забудь о нём, как о кошмарном сне, — произнёс он наконец, и голос его прозвучал непривычно жёстко. — Но пока не спеши с выводами. Тьма сильна, но она питается страхом и отчаянием. А Любовь… Любовь — это не просто чувство. Это выбор. Ежедневный выбор видеть свет даже во тьме.

Он повернулся к Алёне и положил руку ей на плечо:

— Если Малыш действительно любит тебя, он сделает этот выбор. Не сразу, возможно, не завтра, но однажды он вспомнит, кто он на самом деле. И тогда Тьма отступит — не потому, что её победили силой, а потому, что она потеряла власть над его сердцем.

— Но как я могу помочь ему сделать этот выбор? — спросила Алёна, поднимая на Учителя полные тревоги глаза. — Я чувствую, что должна что;то сделать…

— Будь рядом, — просто ответил Учитель. — Не как судья, не как спасительница, а как тот, кто верит в него, даже когда он сам в себя не верит. Иногда этого достаточно. Любовь — самый тонкий и самый мощный инструмент преображения. Она не ломает, а исцеляет. Не торопи события. Дай ему время. И дай себе время.

Алёна глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она посмотрела в окно — туда, где за горизонтом скрылась последняя полоска заката. В её душе боролись страх и надежда, отчаяние и вера.

— Я постараюсь, — тихо сказала она. — Я буду рядом. Даже если он не увидит этого сейчас, я буду рядом.

Учитель кивнул, удовлетворённо улыбнувшись:

— Это и есть настоящая Любовь, Алёна. Не требовать, а поддерживать. Не спасать, а верить. Иди. И помни: пока жив огонь в сердце, Тьма не может полностью его поглотить.

Алёна кивнула, вытерла непролитые слёзы и вышла из кабинета. Учитель остался один, глядя на угасающий закат. В душе его зрело решение: он должен помочь Малышу найти путь обратно — через Любовь, через свет, который всё ещё теплится в его сердце, пусть даже глубоко под слоем Тьмы.

Обстановка в Школе Богов после возвращения Малыша заметно изменилась. Воздух словно сгустился, стал тяжелее, будто пропитался невидимой тревогой.

На уроках ученики сидели непривычно тихо. Раньше они переглядывались, обменивались записками, украдкой показывали друг другу магические фокусы — теперь же склонялись над тетрадями с каменными лицами, избегая встречаться глазами с учителями и друг с другом.

На переменах стало непривычно тихо. Исчезли заливистый смех, весёлые крики, топот ног по каменным плитам двора. Вместо этого — шёпоты, короткие взгляды исподлобья, торопливые шаги. Ученики собирались небольшими групками у стен, в углах, под сенью старых дубов в школьном парке. Они склонялись друг к другу, почти касаясь головами, и о чём;то шушукались. Голоса звучали приглушённо, прерывались на полуслове, если кто;то из учителей проходил мимо.

Заметив кого;либо из наставников, школьники тут же умолкали, расходились по одному, пряча глаза. Их движения стали резкими, нервными: кто;то нервно теребил манжету мантии, кто;то бесцельно перекладывал книги из руки в руку, кто;то кусал губы, будто сдерживая рвущиеся наружу слова.

В коридорах, прежде наполненных светом и теплом, теперь царил странный полумрак. Факелы, горевшие веками ровным магическим пламенем, теперь мерцали неровно, то вспыхивая ярче, то угасая почти до тлеющих угольков. Тени от них плясали на стенах, вытягивались, изгибались — словно пытались дотянуться до учеников, шепнуть им что;то на ухо.

По вечерам, когда последние лучи заката гасли за горизонтом, обстановка становилась ещё тревожнее. В школьном парке, обычно тихом и умиротворяющем, начали происходить странные вещи.

Ночами там бродили какие;то тени. Не человеческие силуэты — а размытые, колеблющиеся очертания, то вытягивающиеся в высоту, то распластывающиеся по земле. Они скользили между деревьями, обволакивали стволы, на мгновение застывали, словно прислушиваясь, а затем снова скользили дальше.

Воздух наполнялся ощущением колдовства. Оно висело в нём, как тяжёлый туман, — не видимый, но осязаемый. Кожа покрывалась мурашками, волосы на затылке вставали дыбом, а в груди появлялось странное сдавливание, будто кто;то невидимый сжимал сердце.

Иногда слышались странные звуки:

отдалённый шёпот, будто множество голосов шептали одновременно, но разобрать слов было невозможно;

тихий скрежет, словно кто;то царапал когтями по камню;

внезапный холодный порыв ветра, проносящийся по коридорам вопреки всем законам магии вентиляции;

едва уловимый звон, похожий на звук разбивающегося стекла, но без осколков и повреждений.

Магические светильники в парке начали вести себя странно: вместо ровного голубого свечения они испускали то багровые, то фиолетовые отблески, окрашивавшие траву и дорожки в неестественные цвета. Цветы, ещё вчера пышно цветущие, начали вянуть за одну ночь — лепестки чернели и осыпались, оставляя голые стебли.

Учителя переглядывались с озабоченными лицами, но вслух ничего не говорили. Они тоже чувствовали, как меняется атмосфера Школы, как древняя магия, веками охранявшая это место, теперь словно сопротивляется чему;то. В учительской всё чаще задерживались допоздна, шептались за закрытыми дверями, изучали старинные книги и свитки.

Даже животные, обитавшие в Школе — мудрые совы, волшебные белки, сторожевые коты — стали беспокойны. Они сбивались в стаи, шипели на тени, взъерошивали шерсть и избегали определённых участков парка, будто там таилась опасность.

Всё это создавало гнетущую атмосферу, словно перед грозой. Ученики чувствовали, что что;то назревает, что перемены, начавшиеся с возвращением Малыша, только набирают силу. И никто не знал, к чему это приведёт — к новому рассвету или к долгой, тёмной ночи.

Обстановка в Школе Богов после возвращения Малыша заметно изменилась. Воздух словно сгустился, стал тяжелее, будто пропитался невидимой тревогой.

На уроках ученики сидели непривычно тихо. Раньше они переглядывались, обменивались записками, украдкой показывали друг другу магические фокусы — теперь же склонялись над тетрадями с каменными лицами, избегая встречаться глазами с учителями и друг с другом.

Особенно заметно это было на занятиях по магии равновесия у старого мага Велемира. Обычно его уроки сопровождались весёлым гулом: ученики экспериментировали с балансом стихий, создавали миниатюрные вихри и светящиеся сферы. Но теперь в классе царила мёртвая тишина. Даже когда Велемир попросил продемонстрировать упражнение с огненной спиралью, вызвался лишь один робкий паренёк — и его пламя вышло тусклым, дрожащим, будто боялось разгореться.

На переменах стало непривычно тихо. Исчезли заливистый смех, весёлые крики, топот ног по каменным плитам двора. Вместо этого — шёпоты, короткие взгляды исподлобья, торопливые шаги. Ученики собирались небольшими групками у стен, в углах, под сенью старых дубов в школьном парке. Они склонялись друг к другу, почти касаясь головами, и о чём;то шушукались. Голоса звучали приглушённо, прерывались на полуслове, если кто;то из учителей проходил мимо.

Заметив кого;либо из наставников, школьники тут же умолкали, расходились по одному, пряча глаза. Их движения стали резкими, нервными: кто;то нервно теребил манжету мантии, кто;то бесцельно перекладывал книги из руки в руку, кто;то кусал губы, будто сдерживая рвущиеся наружу слова.

В коридорах, прежде наполненных светом и теплом, теперь царил странный полумрак. Факелы, горевшие веками ровным магическим пламенем, теперь мерцали неровно, то вспыхивая ярче, то угасая почти до тлеющих угольков. Тени от них плясали на стенах, вытягивались, изгибались — словно пытались дотянуться до учеников, шепнуть им что;то на ухо.

Магические аномалии проявлялись всё отчётливее:

зеркала в коридорах начали показывать не отражения, а странные видения: то силуэт Малыша в окружении тёмных фигур, то размытые лица древних богов, то символы, которых никто не мог расшифровать;

каменные статуи хранителей Школы, веками стоявшие неподвижно, теперь иногда поворачивали головы вслед проходящим ученикам;

книги в библиотеке сами собой открывались на страницах с древними заклинаниями Тьмы, а некоторые фолианты пытались захлопнуться, едва ученик протягивал руку;

защитные руны на дверях классов тускнели и мерцали багровым светом.

По вечерам, когда последние лучи заката гасли за горизонтом, обстановка становилась ещё тревожнее. В школьном парке, обычно тихом и умиротворяющем, начали происходить странные вещи.

Ночами там бродили какие;то тени. Не человеческие силуэты — а размытые, колеблющиеся очертания, то вытягивающиеся в высоту, то распластывающиеся по земле. Они скользили между деревьями, обволакивали стволы, на мгновение застывали, словно прислушиваясь, а затем снова скользили дальше.

Однажды ночью ученица по имени Мира, любившая гулять в парке перед сном, увидела одну из таких теней вблизи. Она замерла, не в силах пошевелиться, пока тёмный силуэт медленно обходил её по кругу. В воздухе запахло озоном и чем;то металлическим. Тень остановилась напротив Миры, и та почувствовала, как её собственные мысли начали путаться, а в голове зазвучали чужие голоса: «Присоединяйся… Тьма сильнее… Свет — иллюзия…». С трудом собрав волю в кулак, Мира прошептала защитное заклинание — тень отпрянула с шипением и растаяла в воздухе.

Воздух наполнялся ощущением колдовства. Оно висело в нём, как тяжёлый туман, — не видимый, но осязаемый. Кожа покрывалась мурашками, волосы на затылке вставали дыбом, а в груди появлялось странное сдавливание, будто кто;то невидимый сжимал сердце.

Иногда слышались странные звуки:

отдалённый шёпот, будто множество голосов шептали одновременно, но разобрать слов было невозможно;

тихий скрежет, словно кто;то царапал когтями по камню;

внезапный холодный порыв ветра, проносящийся по коридорам вопреки всем законам магии вентиляции;

едва уловимый звон, похожий на звук разбивающегося стекла, но без осколков и повреждений.

Магические светильники в парке начали вести себя странно: вместо ровного голубого свечения они испускали то багровые, то фиолетовые отблески, окрашивавшие траву и дорожки в неестественные цвета. Цветы, ещё вчера пышно цветущие, начали вянуть за одну ночь — лепестки чернели и осыпались, оставляя голые стебли.

Учительница целительства, добрая Мара, заметила, что её целебные травы в оранжерее начали излучать тёмную ауру. Листья покрывались серебристыми прожилками, а запах вместо успокаивающего становился возбуждающим, вызывал тревогу.

Учителя переглядывались с озабоченными лицами, но вслух ничего не говорили. Они тоже чувствовали, как меняется атмосфера Школы, как древняя магия, веками охранявшая это место, теперь словно сопротивляется чему;то. В учительской всё чаще задерживались допоздна, шептались за закрытыми дверями, изучали старинные книги и свитки. Старший наставник Огнеяр даже достал из хранилища древний артефакт — кристалл Истинного Зрения, но тот вместо ясных образов показывал лишь клубящуюся тьму.

Даже животные, обитавшие в Школе — мудрые совы, волшебные белки, сторожевые коты — стали беспокойны. Они сбивались в стаи, шипели на тени, взъерошивали шерсть и избегали определённых участков парка, будто там таилась опасность. Старый ворон Карр, живший при Школе уже триста лет, перестал каркать по утрам и теперь сидел на крыше, нахохлившись, неотрывно глядя в сторону комнаты Малыша.

Всё это создавало гнетущую атмосферу, словно перед грозой. Ученики чувствовали, что что;то назревает, что перемены, начавшиеся с возвращением Малыша, только набирают силу. И никто не знал, к чему это приведёт — к новому рассвету или к долгой, тёмной ночи.

Если хотите, могу развить какой;то конкретный элемент этой сцены ещё подробнее — например, рассказать больше о реакции Миры, описать работу кристалла Истинного Зрения или углубиться в аномалии в библиотеке!

Реакция Миры: ночь в парке и встреча с тенью

Ученица Мира, хрупкая девушка с длинными русыми косами и внимательными серыми глазами, всегда любила вечерние прогулки по школьному парку. Здесь, среди вековых дубов и цветущих кустов шиповника, она находила вдохновение для своих магических экспериментов. Но после возвращения Малыша всё изменилось.

В ту ночь Мира вышла в парк позже обычного. Луна висела низко, отбрасывая длинные тени, а воздух был непривычно густым и тяжёлым. Она шла по извилистой дорожке, когда вдруг почувствовала на себе чей;то взгляд.

Мира обернулась — и замерла. Между деревьями скользила тень. Не просто отсутствие света, а нечто плотное, почти осязаемое. Тень вытянулась, приняла очертания высокой фигуры с капюшоном, затем снова расплылась, растекаясь по земле, как чёрная вода.

— Кто здесь? — тихо спросила Мира, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб.

Тень остановилась напротив неё. В воздухе запахло озоном и чем;то металлическим, будто рядом ударила молния. Мира ощутила, как её мысли начали путаться, а в голове зазвучали чужие голоса:

«Присоединяйся… Тьма сильнее… Свет — иллюзия… Зачем сопротивляться? Отпустись…»

Голоса шептали одновременно со всех сторон, обволакивали сознание, пытались проникнуть внутрь. Мира почувствовала, как ноги слабеют, а воля тает, словно воск.

Но в последний момент она вспомнила слова Учителя о силе воли. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, она прошептала защитное заклинание — древнее, передаваемое в её семье из поколения в поколение:

«Свет внутри меня, тьма вокруг. Я — граница. Я — щит. Прочь!»

Из её ладоней вырвался поток серебристого света. Тень отпрянула с шипением, похожим на звук капающей кислоты на металл. Она задрожала, заклубилась, а затем растаяла в воздухе, оставив после себя лишь запах гари и лёгкий холодок.

Мира, дрожа всем телом, опустилась на скамью. Её сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она поняла: то, что происходит в Школе, — не просто тревога и слухи. Тьма действительно пробудилась. И она ищет новых союзников.

Кристалл Истинного Зрения: что увидел Старший наставник Огнеяр

Старший наставник Огнеяр, суровый маг с седыми висками и пронзительными голубыми глазами, не верил в случайные совпадения. Когда аномалии стали слишком явными, он решил обратиться к древнему артефакту — Кристаллу Истинного Зрения.

Кристалл хранился в особом хранилище под семью печатями. Огнеяр достал его, осторожно положив на бархатную подушку. Шар из прозрачного горного хрусталя, испещрённый рунами, сначала казался пустым. Но стоило Огнеяру произнести заклинание пробуждения, как внутри заклубилась туманная дымка.

Он сосредоточился на вопросе: «Что угрожает Школе Богов?»

Вместо ясных образов кристалл показал лишь клубящуюся тьму. Она кружилась, извивалась, то принимая очертания знакомых лиц, то превращаясь в абстрактные символы. Иногда сквозь мрак проступали фрагменты:

силуэт Малыша, окружённый чёрными вихрями;

руки, тянущиеся из тени к ученикам;

руны на стенах, которые меняли своё значение прямо на глазах.

Огнеяр попытался сфокусироваться на Малыше: «Что с ним происходит?»

Кристалл показал ещё более тревожную картину: внутри Малыша боролись два начала. Одно — яркое, золотое, похожее на солнце. Второе — тёмное, глубокое, как бездна. И тьма постепенно поглощала свет.

— Так вот в чём дело… — прошептал Огнеяр. — Он не просто изменился. Он стал проводником. Врата, через которые Тьма проникает в Школу.

Наставник тяжело опустился в кресло. Кристалл перед ним медленно затухал, но последнее, что он успел показать, заставило Огнеяра содрогнуться: на мгновение мрак расступился, и в нём отчётливо проступил огромный глаз, смотрящий прямо на мага.

Аномалии в библиотеке: книги, которые не хотят быть прочитанными

Библиотека Школы Богов всегда была местом тишины и мудрости. Но теперь здесь царила тревожная атмосфера.

Книги на полках начали вести себя странно. Некоторые фолианты пытались захлопнуться, едва ученик протягивал руку. Другие, наоборот, открывались сами, показывая страницы с древними заклинаниями Тьмы — символами, от одного взгляда на которые рябило в глазах.

Каталог перестал работать. Карточки с названиями книг перемешались, а некоторые записи исчезли или заменили себя на непонятные иероглифы.

Древний гримуар в железном переплёте, запертый в стеклянном шкафу, начал пульсировать в такт чьему;то дыханию. Охранные руны вокруг него тускнели и мерцали багровым светом.

Когда ученица Лина попыталась взять книгу по светлой магии, та выскользнула из рук и упала на пол, а её страницы зашелестели, будто смеялись.

На стене, где раньше висела карта магических потоков мира, появились новые линии — чёрные, извивающиеся, как змеи. Они расползались по карте, перекрывая прежние маршруты.

Библиотекарь, старый маг Бормир, в отчаянии потирал виски. Он пытался восстановить порядок, но магия книг сопротивлялась.

— Это не просто хаос, — бормотал он. — Это целенаправленное воздействие. Кто;то или что-то хочет, чтобы мы забыли, как пользоваться светлой магией. Чтобы остались только тени и шёпоты.

Он посмотрел в окно, на тёмные очертания парка, и добавил:
— И я знаю, с кого всё началось…

Эти события лишь усиливали гнетущую атмосферу в Школе. Ученики всё чаще видели странные сны, учителя обменивались тревожными взглядами, а тени в углах коридоров становились всё гуще и живее. Тьма набирала силу — и все понимали: скоро произойдёт что-то неизбежное. Наконец-то Учитель решился на этот непростой разговор.

Учитель понимал, что должен встретится с Малышом и откровенно поговорить с ним. Но тянул, находя всяческие несущественные отговорки, опасаясь, то может сгоряча вспылить, накричать на Малыша, окончательно разорвав их и без того непростые отношения.
Малышу выделили лучшую комнату в Школе с огромными окнами до пола, которые выходили в парк. Так как комната находилась на первом этаже, минуя вахтера, можно было прямо через окна выходить в парк и никто бы не знал о том, что Малыша нет в его комнате.
Учитель постучал в дверь, но никто не ответил ему и он вошел в комнату. В ванной комнате журчала вода. Учитель сел в кресло перед дисплеем. На экране был текст:
"Грех – понятие клерикальное,
подлежащее изъятию.
«Евангелие от Сатаны»
Патрик Грэхам

Джордж Бернард Шоу. Аннаянска
Побежденный Бог станет Сатаной. Победивший Сатана станет Богом.

Анатоль Франс. Восстание Ангелов."

Сатанинская библия - А. Ла Вей.
- Час от часу не легче! - гневно воскликнул Учитель. - Где он нашел это грязное чтиво? - И углубился в чтение, не замечая того, что Малыш уже вышел из ванной комнаты и с ехидной ухмылкой смотрит на него:
"Книга написана самим Сатаной, поэтому, если вы прочли Книгу Тьмы и стали считать себя ярым сатанистом, то читать это вообще не советую. Если ж восприняли нормально, то будьте бдительны - в эту вложена ударная энергетика, утаскивающая читателя в низший астрал.
Saidis
Оглавление
БИБЛИЯ ПРОКЛЯТЫХ -
КНИГА ВРЕМЁН или АПОКАЛИПСИС ТЬМЫ
ГЛАВА 1
1. Я был там. Я стоял на краю Мира и видел свет, горящий в окнах Бытия.
2. Я видел зарево Врат Зари и непроглядную Тьму Врат Заката.
3. Я был там. Я видел и Свет, и Тьму. Я видел тьму Света и свет Тьмы.
4. Я стоял на пороге Вечности. Минувшее расстилалось за моей спиной. Грядущее лежало предо мной.
5. Я видел водовороты мрака и водопады звезд. Я видел гаснущие солнца и вспыхивающие звезды.
6. Я видел расцвет империй и гибель миров. Я видел ничтожество и могущество.
7. Я был там. Я видел стоящих во Тьме и несущихся сквозь пространство и время.
8. С вершины вершин я озирал закоулки миров. Я видел тусклый обманчивый свет ложной надежды, мглу отчаянья и болота бездействия.
9. Я видел возносящихся ввысь и падающих ниц. Я видел побежденных и побеждающих. Я видел решающих судьбы и обреченных.
10. Я был там. Я видел все битвы былого и грядущего.
11. Я видел великих и ничтожных, могучих и бессильных. Я видел величие и бренность этого мира.
12. Я прошел дорогой огня, я бродил тропами души. Я ходил торными дорогами и окольными тропами.
13. И я увидел все минувшее и грядущее на Пути своем. И постиг я их, как мне было дано.

ГЛАВА 2
1. Я видел войны. Я видел войны, охватившие весь мир и всю Вселенную. Я видел битвы гигантов и поединки ничтожеств.
2. Я видел, как орды варваров волной прокатились по миру, сея огонь и смерть. И оставили свою кровь на полях битв и в крови живущих.
3. Подобно волне прокатились они с Востока на Запад. Подобно урагану или словно стае диких зверей.
4. И были они темны лицом и глаза их были словно щели. Клинки кривые и пики были оружием им. И несли их кони. Им же им было - Орда.
5. Путь же их освещало пламя костров. Смерть и разорение шли по следам их.
6. И падали города и земли к их ногам. Иные же предательством стремились заслужить благосклонность их. И реяли их стяги от моря и до моря, от гор и до гор.
7. И была дана им власть и сила. И многие сильные склонили главу свою пред ними.
8. Как моровое поветрие прошли они. И не было силы, способной их одолеть. И сеяли они страх великий и смятение на пути своем.
9. И где же тогда был Господь? Где сила Его была и любовь к чадам своим? И не взглянул он на них.
10. Но и на такую силу найдется сила. И на великого воина найдется великий воин, что поразит его.
11. И где теперь Орда эта, где это воинство? В каких полях разметало их кости?
12. Где честь их и слава, и сила? Нет их боле. Даже память о них померкла.
13. Так и прокатились волной, и канули в безвестность.

ГЛАВА 3
1. И видел я воинов с крестом на одеждах. Видел, как несли они веру свою в земли Востока. На концах мечей своих и копий несли ее.
2. С именем Господа на устах и с железом в руках шли они в земли иные и обращали в веру свою всех на пути своем.
3. И не крестом крестили обращенных и водою, но мечом и кровью.
4. И похвалялись они святостью своей: Свет истинной веры несем мы заблудшим. Ради Славы Господней несем его.
5. Но не были святы они, и их была пуста и молитвы лживы. Ведь не Господней славы искали они, но мирской.
6. И не обращать неверных шли, но алкали богатства и жаждали почестей.
7. И преуспели они на пути сем. Где же был Господь в ту пору? Или угодно было Ему слышать стоны на смерть обрекаемых?
8. Или приятен Ему был запах пожарищ? Или как лакал Он кровь убиенных и персты Свои мочил в ней?
9. Ни разу не явил Он себя, когда именем Его шли кровь проливать. Ни разу не защитил невиновных.
10. Ибо нет невиновных у Господа, но есть преданные псы Его и их жертвы.
11. Но и на эту силу нашлась сила. И не спасли их ни кресты, ни суетная.
12. Видел я песок, следы их заметающий, заносящий крепости их. Видел, как другие наложили руку на их богатство.
13. И где теперь воины те доблестные, где слава их и богатства? Сама память о них стерлась, как монета фальшивая.

ГЛАВА 4
1. Много было войн - много и сражений. Много смертей и много страданий. Многим довелось заплатить цену страшную.
2. И платили они цену эту за волю других. Ибо тот, кто хочет войны, вершит ее чужими руками.
3. Лишь за дом свой, за чад своих сражаются по воле своей. А прочие волей чужой живут или добычи алчут и земель и золота жаждут.
4. И где Он тогда? - спрашиваю я, - Почему алчущие не наказаны? Почему страждущие не утешены?
5. Или вновь упивается горем Он и страданиями? Или нет ему дела до малых сих и ничтожных?
6. Но не было мне ответа. Но вновь увидел я.
7. Увидел я, как маленький капрал стал великим императором. Видел, как к ногам его легло полмира.
8. По пескам и снегу шли армии его. На Север и Юг шли они. На Восток и Запад. И не было равных им под луной и солнцем.
9. Города и страны покорили они, богатству и славу снискали себе. Но и на эту силу нашлась сила, и низвергнут был он и сослан.
10. Но остались верные его, и вновь был он возвышен и снова простер длань свою над миром.
11. И было его власти лишь сто дней.
12. Но вновь низвергнут был, и умер он один на дальнем острове. И оставались с ним лишь немногие преданные. Такова цена власти.
13. Помнят же его и чтят ныне как ни одного из властителей.

ГЛАВА 5
1. Видел я, как великие державы делили мир, истекающий кровью. Видел, как вознеслось , вымоченное в том крови, и покрыло собой до шестой части мира.
2. И выросла из той крови одна из самых страшных тираний в этом мире. Боялся тогда сосед соседа, и брат доносил на брата. Участь же у всех была одна - рабство и смерть.
3. Возвысились тогда мельчайшие, и пробились к власти ничтожнейшие. Уму же и чести пути не было.
4. И раскололся мир на две части. Каждая же считала врагом другую и жаждала стереть ее с лица земли.
5. Тогда возжаждал власти безумец. Ложь придумал он и стал вождем.
6. И пламя вспыхнуло по воле его, и весь мир содрогнулся. И отблески того пламени озарили все его закоулки.
7. И страх пришел в мир, ибо полчища пошли за ложью той, уверовав, что они превыше всех других. И истребили они многих, и покорили многие страны, и насаждали всюду волю и власть свою.
8. И рабами сделали другие народы они. Как скот пасли они их. Казнили и травили их. В огне жгли и в крови топили они тех, кто не желал принять их.
9. И во многих землях были мор и голод. И кто не пал в бою и не был убит, тот умер.
10. И молились многие Господу. Спасения просили и избавления. И где был Он тогда? Вступился разве Он за чад своих? Даровал Он им спасение?
11. Нет, не Господь, но люди остановили его. Жизнью своей и кровью заплатили они за это.
12. Что же Он тогда делал? Опять упивался мучениями? Опять вдыхал дым пожарищ? Или руки грел у костра из мертвых тел?
13. Или это Жертва Ему была, и принял Он ее. Кто же осмелится теперь сказать о Его милосердии и человеколюбии?

ГЛАВА 6
1. Много видел я войн, битв и сражений. За славу и богатство, за убеждения и за веру, ради правды и для того, чтобы скрыть ложь.
2. Ибо тот, кому надо спрятать дерево, сажает лес. А кому надо спрятать мертвое дерево сажает мертвый лес. А кому надо спрятать ложь, топит ее в чужой крови.
3. Видел я, и как строят власть свою на крови и костях.
4. И одни сыновья Господа восставали против других сынов Господа. Мечом доказывали они. Что их праведнее. Огнем утверждали они веру свою.
5. И всегда прав был, обладающий силой. И шел он войной на слабого, ибо кто первым пойдет на сильного.
6. Но слабый становился сильнее и наказывал своего обидчика. И сторицей возвращал ему все обиды свои.
7. Где же был Господь в ту пору, кота одни сыны его карали других чад его? И где он был, когда те мстили?
8. Кровью он упивался и страданиями. Вот его доброта, вот его милосердие!
9. И так века пробежали передо мной. И везде было кровь и страдание.
10. И вновь видел я, как убивают, не верящих в Бога. Ибо для верящих неверие страшно. Знают они, что неверующий неподвластен Господу. Не позволят они быть ему выше Бога.
11. Видел я, как вновь убивают, верящих не в того Бога, ибо каждый считает, что его Бог выше других.
12. Видел я и то, как убивают верящих в Бога. Ибо всегда найдется тот, кто будет доказывать свою правоту кровью.
13. И видел я просто, как убивают. Ибо, если есть человек, найдется и тот, кто его смерти желает.

ГЛАВА 7
1. И увидел я, как однажды восстанут сыны Ислама и под зеленым стягом пойдут на Запад.
2. И будут их толпы и полчища, и восстанут все от мала до велика, и пойдут они как лавина, сметая все на пути своем.
3. Будут они сильны и жестоки, ибо веруют в Господа своего, ибо веруют, что Он ведет их.
4. Железо и книга будут в руках их. И поразят железом они всех, кто не примет книгу их.
5. И не будет спасения тем, кто не примет веру их. И до трети мира будет в крови, и до половины в огне. И будет весь мир отброшен во тьму веков.
6. Тогда даже время потечет вспять, и солнце померкнет среди дня, и сам воздух станет как яд.
7. Восстанут в ту пору сыновья Света и сыновья Тьмы и пойдут рука об руку на битву, ибо о каких распрях может идти речь, когда рушится мир.
8. И будут среди них овья Иудеи, ибо велика их ненависть к детям Ислама. И встанут они во главе, ибо их мудрость - мудрость веков.
9. С кем будет тогда Господь? Отдаст ли он иные народы под руку ов Ислама или повергнет в пыль стяг зеленый?
10. На чьей стороне Он выступит тогда? Или, как всегда, кровью обеих сторон упьется Он тогда, и победившему скажет: Вот Я к победе привел тебя. Теперь ты видишь, что сия вера истинна.
11. Но втуне будут слова Его. Ибо узрят люди, что проще договориться детям Света с детьми Тьмы, чем принять "милосердие" Его.
12. Но не будет еще мира меж ними, ибо принявшие Свет глухи и слепы, а идущие во Тьме упрямы и презрительны. И как не хотят одни увидеть очевидное, так не могут другие принять неразумное.

ГЛАВА 8
1. И будут тогда звезды на небе как крест перевернутый, и придут в этот мир Дитя Света, и Дитя Тьмы.
2. В один день и час придут они, и принесут с собой раздор и ненависть, ибо многие примут это как знамение Последней Битвы.
3. И много будет пророчеств о часе том, и кликуши будут кричать об этом.
4. Но не надо будет искать знамений, да и пророкам внимать пустое. Никто не в силах предсказать час тот.
5. Но когда он наступит, то нужды в пророчествах уже не будет, ибо каждый сам поймет, что час пробил.
6. И вновь расколется мир на две части. Примут одни Дитя Света и провозгласят: Вот Он, Божий, которого мы ждали, вот он час Последнего Суда и Последней Битвы.
7. Но невдомек им, что Последний Суд уже свершился, и свершили его они над собой сами, избрав путь сей.
8. Другие же примут Дитя Тьмы и путь Его в сердце своем. И не о суде говорить они будут, а о выборе. Ибо не рок обрек их идти путем сим, но выбрали они его сердцем и разумом.
9. Долго стоять они будут как две силы, исполненные ненависти и презрения. И каждый будет считать себя правым. И ни вера, ни разум не помогут им.
10. Но Света первыми поднимут руку свою на Тьмы, ибо верят они, что Господь за них. И даже кровь невинных их не остановит.
11. Клевета и ложь будет мечом их, ибо верят они, что на пути света и неправедное прощено будет.
12. И не понять им, что нет Света без Тьмы, как нет веревки об одном конце. Власти же Господней время истекло.
13. И как божества языческие пали в пыль и в прах пред Ним были повергнут, так и Ему пора пришла пасть ниц.

ГЛАВА 9
1. В страхе живут преданные Господа - в страхе и умрут. Конца Света ждут они и Битвы Последней.
2. Так и не поймут они, что вся жизнь и есть Конец Света. Что каждый вздох их - Последняя Битва.
3. И как последний Суд над ними уже свершен, так и Битва будет длиться, пока они живы. И не понять им, что лишь пешки они в Великой Игре.
4. Тот же, кто познал мудрость, кто не верой живет, но разумом, кто понял предназначение свое, постиг правила Игры той, может играть на равных.
5. И не будет он искать откровений в Книге Его. И не станет примерять законы науки к постулатам веры.
6. И будет это так. Я видел это.
7. И видел я то, как умрет вера, и канут в безвестности слуги ее. Если люди живут разумом своим, то вера их уже не важна, ибо вера суть порождение разума.
8. И видел я, как рухнут и обратятся в пыль никому не нужные храмы всех богов.
9. И люди сбросят оковы и начнут думать. И будут жить как люди, а не как рабы Господни.
10. И не будет тогда преданных Света и преданных Тьмы. Останутся только люди, верящие в себя.
11. Останутся только презревшие пустую веру и признавшие силу разума.
12. И их будет мир, и будут они свободны. И горд я был тем, что дорогу им проложили мы.
13. Да будут благословенны все идущие Путем сим. Да будут благословенны все, торившие Путь сей. Во имя Истины, во имя Тьмы и Света, веки веков. Amen!
БИБЛИЯ ПРОКЛЯТЫХ - 1 - КНИГА ТЬМЫ
ГЛАВА 1
1. Настал Мой час, и Я взываю к вам.
2. С вершин гор и из бездны взываю к тем, кто идет путем Истины.
3. Зову тех, для кого слово "верую" - пустой звук. Зову жаждущих знания и любопытных. Зову ищущих и беспокойных.
4. Ибо настала пора видеть Сияние Тьмы и Свет Полуночи.
5. Сделай свой выбор человече, и, либо прими Господа в своей боязни, либо приди ко Мне, и Я научу тебя.
6. Что есть в мире Его? Свет? Мрак?
7. Нет в Нем ни света, ни мрака, ибо Он ни свет, ни мрак.
8. Иди к Нему, если ты хочешь покоя.
9. Иди к Нему, если ты веришь всем на слово.
10. Иди к Нему, если ты считаешь, что не родители твои тебя зачали, осенив этим свою любовь и свое желание, а Он вдохнул в тебя жизнь.
11. Иди к Нему, если ты веруешь, что из грязи сотворил он образ Свой и подобие и нарек его Адамом.
12. Иди к Нему, если тебя пугает Знание.
13. Иди к Нему, если любовь для тебя грешна, а соитие лишь путь для продолжения рода.
14. Иди к Нему, если не веришь в себя. Иди к Нему, если ты слаб и нищ духом.
15. Он примет тебя. Он милосерден.
16. Но если ты силен духом и ищешь не веры, но знания, если любовь для тебя не грех, а удовольствие, если ты ничего не принимаешь на веру. то приди ко Мне.
17. Приди ко Мне, и я проведу тебя дорогой Истины.
ГЛАВА 2
1. Принявшие Бога уверовали сами и уверили других в собственной ничтожности и беспомощности.
2. Что ж, человек таков, как он думает о себе.
3. Если он не надеется на себя, если он слаб и нищ духом, он идет к Богу. Ему нужен тот, кто сможет все решить за него.
4. И он привыкает, что от него ничего не зависит.
5. И он привыкает, что без дозволения Господнего нельзя делать ничего. Что Господь следит за каждым его дыханием, за каждым поступком, за каждой мыслью, и нельзя и шагу ступить, не боясь оскорбить Господа.
6. Что же Господь дает ему взамен?
7. Говорят, что помощь, говорят, что поддержку, говорят, что жизнь после смерти.
8. Только где эта помощь, эта поддержка, эта жизнь после смерти? Кто ее видел?
9. Переживая величайшие муки и лишения преданный Господу говорит: Это Всевышний испытывает меня, это Он пытает мою веру и смотрит, достоин ли я Его и Его царствия.
10. Так и подыхает весь в грязи и ранах, не в силах возроптать на Господа.
11. Так и подыхает, храня надежду на несбыточный Рай.
12. Так и подыхает, не сумев осознать все бессилие Бога.
13. Ибо есть у Бога не герои во славу Его, а мученики.
14. Ибо не мудрые говорят от имени Его, а убогие.
15. Ибо, как говорят преданные Его: Аз недостойный...
16. Господь ваш - Бог недостойных.
17. Познал ли ты Бога, человече? Допустил ли он тебя к своему сокровенному?
18. Или все еще ведут тебя к нему верные слуги его - пастыри?
19. Так скажу я тебе, что пастырь, верующий в Бога, подобен слепцу - поводырю слепых. Ибо он сам не знает, куда идет, и паству свою ведет за собою.
20. Неверующий же пастырь - хуже подлеца.
21. Ведет паству к ложной цели, заведомо зная ложность оной. Ведет всех, но сам не приближается к ней ни на йоту.
22. А, может быть, ты ищешь Бога сам, не слушая ни слов чужих, ни советов? И только разум твой и чувства ведут тебя дорогой познания.
23. Тогда ты близок ко Мне.
24. Ибо Я ищу ищущих. Ибо Я жду пытливых.
25. И однажды ты придешь ко Мне.
26. Ибо рано или поздно, ты поймешь, что путем Господним можно прийти в Рай, но нельзя прийти к Истине.
ГЛАВА 3
1. Вставая на путь Истины, ты встаешь на Мой путь.
2. Вставая на путь Любви, ты встаешь на мой путь.
3. Вставая на путь Познания, ты встаешь на Мой путь.
4. Ты пришел ко мне, и Я проведу тебя твоим путем дальше.
5. Я поведу тебя не как слугу своего, но как друга. Ибо не Бог Я и не ищу поклонения себе.
6. Жаждущий поклонения ничтожен. Ищущий же кому поклониться - бессилен.
7. Посмотри на себя, человече. Чем ты хуже Господа? Чем твои желания ниже воли Господней? Чем твоя сила слабее Господней?
8. Или ты боишься Его?
9. Не бойся, ведь Я с тобой. Я научу тебя всему.
10. Идем со Мной, и отныне не будет тебе запретов.
11. Идем со Мной, и отныне не будет тебе упреков, ибо мерилом всему станут твои желания.
12. Сказал же Архангел Михаэль, желая польстить Господу: Кто как Бог? Никто как Бог.
13. А Я скажу тебе: Ты как Бог. И нет другого Бога, тебя, кроме тебя. И некому тебе поклоняться.
14. А есть только ты, твои стремления и желания.
15. И кто убедит тебя в противном?
ГЛАВА 4
1. А если ты не придешь ко Мне, Я сам приду к тебе и встану у твоего порога.
2. И если тебе дорога Истина и познание для тебя не безразлично, ты увидишь Меня.
3. А, увидев Меня, ты уже не вернешься на прежнюю свою дорогу, и прежняя жизнь твоя умрет для тебя.
4. И приду Я к тебе не утешать и защищать тебя, а учить.
5. И вложу Я меч в твои руки. И будет это Меч Истины.
6. Ибо мир этот полон врагами. И их - невежество.
7. И легковерный станет рабом их.
8. Но ты будешь силен, человек, и враги твои станут бежать тебя.
9. Сказал Назаретянин: Возлюби ближнего своего. И еще сказал Он: Любите врагов своих.
10. А Я тебе говорю: возлюби самого себя прежде, ибо без любви к себе не может быть никакой иной любви.
11. А врага своего цени и уважай, ибо лучше достойный враг, чем недостойный друг.
12. Выбери тьму, человек, ибо ходящий в свете не видит тьмы, лишь смутное темное пятно может он лицезреть.
13. Преисполнивший же душу свою тьмой видит и тьму, и свет, и различает одно от другого.
14. Отринь от себя Бога, брат Мой.
15. Не будь Его рабом, человече, и уважай себя. И ты станешь равен Ему, станешь выше Него, станешь вне Него.
16. Но мало просто сказать: я возлюбил Тьму. Надо еще преодолеть лицемерие, свойственное принявшим веру Распятого, избравшим путь Его.
"Покаяние Люцифера" https://proza.ru/2014/07/17/409
- И как вам, Учитель?
Учитель очнулся и тряхнул головой, прих0дя в себя.
- Не думал, что тебя может заинтересовать эта книжонка.
- Из этой книжонки, как вы сказали, я познал значительно больше, чем из ваших уроков.
- Спасибо за оценку моего труда.
- Зря обиделись. Я сказал правду. Понимаю, что вы ждете от меня благодарности за спасение.
- Я всего лишь выполнил свой учительский долг.
- Знайте, что я не испытываю к вам никакой благодарности.
- Кто бы сомневался, - съязвил Учитель.
- Не язвите! - грубо прервал его Малыш. - Вы не учили нас, а пудрили мозги. Даже не сказали о том, что можно летать к звездам, не вставая в круг.
Науку "сигания" вы будете постигать в следующем годы. Пока вы психологически не готовы к этому.
Читатель может ознакомиться с наукой "сигания" к звездам, прочитав публикацию
"Путешествие к Мировому яйцу" https://proza.ru/2026/04/07/1670
- Вы не спасли меня, а прервали процесс полного слияния с Тьмой. Она бы на клеточном уровне изменила меня и сделала совершенным. Меня невозможно было бы убить. А так, - Малыш скривился. - получилось ни то - ни се, какой-то сырой полуфабрикат и все благодаря вашему, так называемому спасению. Вовсе н зазнайки арктурианские хирурги вернули меня к жизни, а - Тьма, которая боролась за мою жизнь.
- Я знаю, спокойным голосом сказал Учитель.
- Вы знали?
Учитель утвердительно кивнул головой.
- Почему же не приходили?
- Ждал, что ты придешь ко мне за советом, как было раньше.
- А кто вы такой, чтобы я советовался с вами?
- Твой Учитель.
- Ой, насмешили! Учитель... - Малыш искал обидные слова, но не подобрал нужного.-
Жалкий больной старикашка, который не в состоянии даже излечить себя, с кучей недостатков, которых не скрывает, а гордится ими.
Учитель неожиданно согласился с Малышом.
- Ты прав. Я далек от совершенства. Но в Мире и нет его.
- Есть! - с жаром воскликнул Учитель.
- Нет, конечно! Это Тьма! Она начало и конец всему сущему.
- Вт даже как! Ты - первый среди учеников Школы Богов, ты любим и почитаем всеми.
Как же случилось, что Вселенная познала грех из-за тебя, пользовавшегося заслуженными почестями и наделенного многими дарами? - Малыш хотел ответить, но Учитель грозно глянул на него. - Не прерывай, хоть раз выслушай до конца. Возможно станет так, что эта наша встреча с тобой будет последней. Прежде всего скажу, что ты несешь никакой ответственности за то, что грех вошел в наш мир, через тебя. Это моя вина.
Зло, грех и смерть являются результатом непослушания, которое необъяснимым образом зародилось в душе совершеннейшего из учеников Школы Богов, которого я любил как своего родного сына.
Закон Господа и правление Его столь совершенны, что нет и не было поводов к недовольству Божественными установлениями. "Грех есть беззаконие", преступление, переступление через закон. "Это непостижимая тайна; оправдывать грех - значит защищать его. И если бы удалось найти причину возникновения греха... он перестал бы быть грехом".

В своем предвидении я знал о грядущем отпадении тебя и о последствиях твоего бунта. Однако я не воспользовался своей силой, чтобы остановить тебя. Я не хотел, чтобы ученики были с установкой на послушание. Я желал, чтобы послушание мне было основано на осознанном выборе и любви.

Надо поступать так, чтобы действий своих ни перед кем не устыдиться.
Поступать так, чтобы в случае, если тайное станет явным, это тайное
не заставило бы корчиться от стыда. Проступки свои следует
осознавать, и признавать, и никогда не следует оправдывать их.
Самооправдание недопустимо. Недопустимо и то, чтобы проступок или проступки подавляли Сознание и совершались с рабским подчинением своим слабостям.
Ты - раб греха и свободный от греха может быть человек, грех совершающий: один совершает его, потому что не может не совершить, ибо порабощен, другой – с разрешения воли. Граница тонка и условна, но поступки можно творить в свободе или рабстве.
И очень легко перейти от свободы проступков к подчинению им, то есть из свободного сделаться рабом.
Конечно, греха, как такового, нет, есть проступки невежества и попустительство слабостям своим.

Поначалу свое стремление к власти ты скрыл под благовидным предлогом. Тайно собравшимся в парке ученикам Школы ты объяснил: "Моя единственная цель - установить лучший порядок, внести некоторые усовершенствования в работу Школы. Я хочу сделать это не ради себя, но ради вас. Для вас откроются большие возможности, вы получите большую свободу и достигнете более высокого уровня бытия".

Ты был настолько убедителен, что многие ученики согласились с тобой. "Верьте мне, - продолжал ты вещать им: - изменения в порядке и законах Школы необходимы для того, чтобы вы приобрели истинные знания Тьмы". Прикрываясь любовью ко мне, ты скрыл свои истинные цели. "Я хочу, чтобы все мы всегда были с Учителем и сохраняли мир и гармонию". Однако последние слова твоего обращения были исполнены лукавства и заронили первые сомнения среди учеников, ибо ты сказал: "Не забудем, правда, о том, что по природе своей вы - боги, и ограничивающий ваши действия закон излишен. Каждый из вас достоин права поступать так, как ему пожелается".

Время шло, и все больше и больше учеников становилось на твою сторону. Постепенно в твоих речах все чаще стали звучать обличительные и обвиняющие ноты. Извращение и ложное истолкование школьных установлений делали свое дело, и среди твоих приверженцев укреплялось сомнение в истинности знаний, которые дает Школа. Успех твой рос по мере того, как ты использовал все более благородные призывы. Ты обвинял учителей в их равнодушии и безразличии к интересам учеников, некомпетентности. Многие так до конца и не поняли твоих истинных целей, но некоторые все же пришли к убеждению, что учителя, завидуя им, убивают в их их божественную сущность, в то время как ты - единственный их благожелатель. Кое-кто начал даже думать, что ты и есть их Учитель, познавший все знания Вселенной и, главное, Тьмы. Даже те ученики, которые сохраняли верность Учителю, как Алена, не сумели до конца понять твой характер и предугадать, к чему могут привести твои речи.
Я вновь и вновь пытался вернуть тебя, намекая через твоих одноклассников, что ты будет прощен, как только раскается и подчинится правилам Школы и расскажешь всю правду о том, что с тобой произошло на краю вселенной, граничащей с первородной Тьмой. Всей силой своей необъятной любви и мудрости пытался убедить тебя -восставшего ученика в том, что ты совершаешь страшную ошибку.

И на какое-то время эти усилия опять, казалось, увенчались успехом. Ты делал вид, что якобы осознал, что был неправ и что школьные правила абсолютно справедливы. Мой призыв как-будто нашел отклик в твоей душе, и, если бы ты полностью отдался этому движению сердца, то спас бы и себя, и многих учеников, последовавших за тобой. Сказалась и любовь Алены. Утраченное тобой положение любимого ученика было бы восстановлено, если бы ты с искренним покаянием пришел ко мне. Я ждал. Но чудовищная гордыня не позволяла тебе подчиниться. Твоя душа все больше и больше подчинялась Тьме. Ты упорно защищал свою точку зрения, свои действия, утверждая, что тебе не в чем раскаиваться, ты окончательно вступил на путь великой борьбы со Светом. Ты сам стал Тьмою. Многое ребята почувствовали это и бежали от тебя.

На все уговоры Алены и друзей ты отвечал лишь усмешкой: "Мне ли слушать рабов?" Ученики, хранившие верность Свету, не могли скрыть своего потрясения при виде успеха, сопутствовавшего тебе. Почти половина учеников приняла дьявольские заверения о новом и лучшем порядке, который принесет с собой больше свободы. Они заявили о своей готовности принять тебя как своего Учителя. Ощутив успех первых предпринятых тобою шагов, ты решил, что тебе не составит большого труда привлечь на свою сторону учителей и остальных учеников. Но ты переоценил свое влияние на ух умы.

Тебя ожидало разочарование. По мере того как все отчетливее вырисовывалась ситуация, все больше учеников, когда-то симпатизировавших тебе, прислушивалось к голосам своих небесных друзей. Они сумели вовремя остановиться и, раскаявшись, вновь обрести доверие учителей. С сатаной осталась одна треть всех учеников.

Вызов, брошенный тобой, не мог далее оставаться без ответа. Я принял его.
Малыш с ухмылкою спросил:
- Хотелось бы, наконец-то, узнать какое? А то вы все ходите вокруг, да около занимаясь пустой болтовней.
Учитель склонился над дисплеем, ввел пароль и вошел в виртуальный кабинет отдела кадров и при Малыше подписал приказ о его отчислении из Школы Богов.
Малыш захохотал. В его голосе сквозили какие-то дьявольские нотки.
- Думает, что я брошусь вам в ноги и стану молить простить меня. Не дождетесь! Плевать я хотел на эту дурацкую школу, которая не дает ученикам истинные знания, а забивает голову всяческой чепухой. За то время, что я общался с Тьмой, я узнал много больше, чем за все годы учебы в школен. Я жалею о напрасно потраченном времени.
- Что ж, ты сделал свой выбор, - с грустью в голосе сказал Учитель.
- Да, это мой выбор! - с вызовом ответил Малыш.
- Не буду желать тебе удачи на твоем пути. Теперь мы враги с тобой.
Малыш заверил Учителя:
- Сила на моей стороне. За мною - Тьма. Мы вместе с ней уничтожим вас и вашу дурацкую Школу вместе с учениками. Я хотел дать им крылья и научить летать, а они предпочли оставаться рабами.
- Было время, когда ты называл их своими друзьями, а Алену - любимой.
- Она такая же как и все остальные - не смогла шагнуть за черту. Мне нисколько не жаль ее. Я ошибался, думая, что люблю Алену, я наконец-то нашел свою настоящую любовь - Тьму.
Учитель встал из-за стола, но не спешил уходить.
Ты е раз спрашивал меня о своих родителях. Ты уже не ученик Школы Богов и я могу рассказать правду о том, кто ты.
- Мне это уже совершенно не интересно. Я - сын Тьмы.
- Все ж таки долг обязывает меня рассказать тебе правду. Когда мы с Жар-Птицей создавали Школу Богов, меня пугала огромная дистанция в возрасте, которая была между мною и учениками. Поэтому я решил создать свой клон или аватар, не знаю как правильно сказать. Ты - это я, только молодой, каким я был в 14 лет.
Малыш расхохотался Насмешили. Я никогда не буду таким, как вы. Не сочиняйте очередную сказку.

Другие статьи в литературном дневнике:

• 30.04.2026. Олимпиада магов
• 29.04.2026. Прерваный полет
• 28.04.2026. День рождения Коляды
• 27.04.2026. Тьма атакует
• 26.04.2026. Нефритовый заяц
• 25.04.2026. Эпилог трилогии
• 24.04.2026. Как Лира стала Аэлитой
• 23.04.2026. Путь ариев-гиперборейцев
• 22.04.2026. Схватка фурий
• 21.04.2026. ***
• 19.04.2026. Рай в илюзщии или любовь в общаге?
• 18.04.2026. Рай в иллюзии или жизнь в общаге
• 16.04.2026. Ученики Школы Богов празднуют Купала.
• 15.04.2026. Иванушка-дурачок продолжает творить свой Мир
• 13.04.2026. Живые боятся мертвых, мертвые - живых
• 11.04.2026. Пасхальная сказка
• 10.04.2026. Олимпиада Богов в Сочи
• 09.04.2026. Рубиновая свадьба или Святая Русь
• 07.04.2026. Школа Богов. Бытие 4
• 06.04.2026. Школа Богов. Бытие 2
• 05.04.2026. Школа Богов. Будни.
• 04.04.2026. Эволюция Разума.
• 03.04.2026. Свадьба Огня и Льда
• 02.04.2026. Материал для новой главы
• 01.04.2026. Эпоха Хаоса