Читаю " Книгу прощания" Станислава Рассадина.
Есть в ней глава "Раненный камень", посвящённая Кайсыну Кулиеву. Благодарность. За любовь, память.
Есть и вопросы.
«Больше всего заслуг у Наума Гребнева в том, что возник единый стиль русского Кулиева, пишет он, относя это к редкой удаче переводчика.
Взял и возник единый и другой, иной стиль? Да. Абсурд и правда. Но, конечно, стиль не русского, не балкарского, а советского Кулиева, на русском языке создавал умный Гребнев. Наверное, без радости, но точно зная, что нужно, зачем и не отклоняясь от своего знания.
Приводит Рассадин слова Д. Самойлова: Гребнев "изобрел несколько современных кавказских поэтов, в значительной степени Расула Гамзатова, присочинив ему стихосложение. Это присоченение удавалось ему лучше всего."
Люблю поэзию Самойлова, грустно встретить у него такой снобизм и нелепость - как бы не относится к Гамзатову, не по силам было Гребневу изобрести его, а на присоченения он был обречён.
"... Кулиев. Большой поэт крохотной Балкарии, получивший – благодаря переводу – не просто известность, но славу. Да это – ладно! Ее, славы, было куда больше у того же Гамзатова, но если скажу, что Кайсына чтил сам Николай Михайлович Любимов, знавший таки толк в проблеме соотношений оригинала и перевода, или что его почитаемым другом был отвечавший ему взаимностью Липкин, – не промелькнет ли и в этих словах жалкой попытки доказать, что дело, мол, не в «присочинении»? - вопрошает Рассадин. И не отвечает. Не говорит -
к Кулиеву блуждающие разговоры о том, что переводчики создавали поэтов гор и равнин, неприложимы категорический и не только потому, что его чтил Любимов, а потому что я читал его подстрочники...
Вопросы есть.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.
