Из дневника 1980. Пришлось снять свою статьюОтвез в типографию книгу рассказов писателей университетской студии, но успокоюсь лишь тогда, когда получу сигнальный экземпляр. Когда в апреле Ваня Шефер, парторг универа, сказал, что будет сборник, ректор деньги уж перевёл, все запрыгали заранее, а меня в заднице аж гавно от радости забулькало. Но, радость оказалась преждевременной. У нас была и, надеюсь, останется, маленькая студия, где из 20-25 приходящих всего 6-7 постоянных. Обыкновенно литературные студии -- это гадюшник, предназначенный для подкорма исписавшихся членов Союза. Ходят туда неудачники, и все их мысли вьются вокруг одного: где бы и как напечататься. Литература как таковая давно их перестала интересовать. Разумеется, это их не вина, а беда, но атмосфера таких студий гнилая. И полная безнадега. Я же в нашей студии никому ничего не обещал. Поэтому ходили только те, кто действительно хотел общаться и любил искусство в себе. Мы не читали и не обсуждали произведений членов студии. Я предпочитал говорить о литературе, обсуждать отдельных классиков и темы. А ребят мягко, но настойчиво побуждал к рассказам из своей жизни, просто к рассказам. Не литературным произведениям, а устным рассказам. К сожалению, когда советская литература крякнет в небытие, люди судя по тем печатным экскрементам, которые она оставит, и не догадаются, какие богатства таились в её недрах. А они существовали в форме устных рассказов. Собрать бы хоть часть их да издать, всегда было моей мечтой идиота. И вот эта мечта обретала вдруг крылья реальности. Но... мы живем в стране, в которой мы живём. Прослышав о готовящемся сборнике, тут же появились неизвестные мне авторы, по наглому или унылому виду которых сразу стало понятно, что они не принятые никуда, они пришли исключительно для того, чтобы напечататься. Это полбеды. Другая её половина состояла в том, что от меня потребовали, чтобы печатались только университетские авторы. То есть из своих 6-7 постоянных студийцев я мог сохранить лишь двоих. Я наотрез отказался. Путем долгих мытарств и переговоров удалось добиться 50 на 50, и все постоянные были включены хоть по одному рассказу. Второе, я основывал сборник именно на устных рассказах. Научить писать их, писать то, что люди умели передавать в устной форме, порой очень интересно и талантливо, оказалось задачей нелегкой. "Новые" же авторы, сплошь филологи и философы, то есть самый дряной и бросовый для литературы народ, были преисполнены самомнения -- ведь многие из них были с дипломами, а одна дура даже с красным -- и хотели издать то, что они написали. Я в принципе плюнул на них: как хотят, пусть так и пишут, но намечавшееся единство сборника ушло в небытие. И вот, когда уже был подготовлен оригинал-макет, то есть сборник составлен, отпечатан на машинке, отредактирован (той самой, что попалась голой, но редактором она оказалась весьма либеральным и неприставучим), подписан Володей Башуновым в печать (мы даже по этому поводу приняли с ним по пять капель на грудь), вдруг Ваня Шефер и Витя Горн вдвоем синхронно, но в разные стороны пряча от меня глаза принесли мне статью ихнего доцента по социологии Славы Григорьева, которую нужно обязательно включить в сборник. -- Прозы? Да статья написана страшно ученым языком, к тому же со множеством ссылок и примечаний. Это похоже как... в сборнике рассказов поместить научную статью. -- Ну, как-то вот так. -- И когда сборник уже подписан в печать? -- Ну ты постарайся, ректор очень просил. И я не теряя времени вставил эту гребаную статью за счёт своего собственного вступления, где развивал полюбившиеся мне мысли о природе рассказа и тут же вскачь помчался в типографию, пока ректор ещё чего не надумал попросить.
© Copyright: Соколов Владимир Дмитриевич, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
