О Чернобыле и прочемПрошёл Праздник праздников, за ним Светлая седмица, Радоница. В свой черёд язычники, наши и не наши, помянули своих мёртвых «богов». Болгары, независимо от политических и других пристрастий, наверняка почтили память героев Апрельского восстания. Сто пятьдесят ему лет: хоть и было подавлено, но дало толчок большим событиям, без которых Болгарии не быть. Армяне каждый год поминают свой Холокост, не всеми признанный. Что нам стоит помнить? Событие, поздравлять с которым (как и с Холокостами) может или враг, или … «Интеллектуал» вроде марк-твеновского «покойного дофина», что прибыл, по его словам, на «погребальную оргию». Говорю о сорокалетии чернобыльской катастрофы. Не мне касаться причин и прямых последствий6 не специалист и даже не дилетант. Последствия иного типа для всех очевидны и с каждым днём очевиднее. А что говорили тогда? В средствах информации – поначалу немногое. Народ говорил всякое – больше с чёрным юмором. У нас на заочномподкалывали однокурсника-военного, участника тех событий: не опасно ли теперь к нему подходить? Вспоминались эпизоды «Сказки странствий». А иной выражал надежду, что теперь антиалкогольная кампания совсем свернётся: в таких условиях надо больше пить. Сворачиваться ещё быстрее стали речи об ускорении: курс на него был заявлен в феврале того же года на очередном партсъезде. Обещался хоть не хрущёвский коммунизм, но нечто близкое к этому – притом с человеческим лицом. «Как бы нам не доускоряться до рабовладельческого строя», – заметил тогда один мой приятель. Ускорений тогда не заметили: заметной стало гласность. В «Литературной газете» – речи на съезде писателей: всё больше о проблемах экологии. И о проблемах национальных. Тут же нападки на Астафьева за рассказ «Ловля пескарей в Грузии». Заинтересовался я, прочитал тот рассказ. Никаких Америк Виктор Петрович, конечно, не открыл. Что «писатели кушают», было и без него известно. И как стряпают иных писателей, «национальных по форме», вместе с их «кушаньем»: не надо было за этим ехать в Грузию и в подобные ей «союзные». И о грузинах – не всё, что было на слуху. Много чего знали, видели, слышали. В средствах информации об этом не было. О национальном, в частности: тишь, гладь да благодать. Разве что упомянут какой предрассудок у малозначащих. А тут вдруг… Побываю я тем летом в Грузии: всё-таки море. Каких-то особых ужасов не заметил. И всё равно: показался мне Виктор Петрович не очернителем, а лакировщиком. Понятное дело: мы, в отличие от него, никого и ничего там не представляли. С чего нас тешить хвалёным гостеприимством? Напиши кто-нибудь из нас об этом, в тот год бы не напечатали. Напечатали Астафьева. И это радовало. Он после публикации не под запретом, журнал с его рассказом не изъят, доступен. Значит, хоть кому-то позволили. Сдвиг! Увы! Если нашему Ваньке позволено, другим позволяют большее. Так уж у на повелось. К чему привело – известно. Вернусь к чернобыльским событиям. В страхе перед их повторением кое-кто упустит возможное своё счастье. Внешнюю свою безопасность, коль точнее. Свою и нашу, что сейчас можно видеть.
© Copyright: Михаил Струнников, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
