Темников и с ним связанноеТемникову – четыреста девяносто лет. В августе 1536 года закончилось его строительство на новом, нынешнем месте. До более круглой даты дожить не надеюсь, поэтому пишу сейчас. С этой датой в своё время я обманулся. Гости из соседней области над нами смеялись: «Пятьсот лет, а асфальта ещё нет». Услышал в пересказе и понял буквально: Темников ровно на четыреста лет старше Ленина, чей юбилей в тот год праздновался с размахом. Называли потом настоящий год – отказывался верить: до пятисот ох как много! Подтвердится на следующий год: в книжке местного краеведа – и основание, и основательница. О последней – довольно сжато. Как-никак иностранка для былых времён: по отцу Литва-татарва, в течение веков не шибко братские. А по матери сербы. Югославы, стало быть: не шибко уважаемый народ, проститутки политические. А что у самой на счету? Ивана Грозного родила – сомнительная заслуга. И на строительство к нам не выезжала Елена Васильевна. И великих побед-достижений за ней не значится. Копейку, что рубль бережёт, в оборот ввела: та до конца горбачёвской поры будет дороже нынешнего рубля. Опять-таки мало, чтоб на слуху остаться. Не осталась мать-основательница и в памяти школьника. Тогда больше занимала история древняя: нас там нет – нравится это нам или не нравится. В книжке же краеведа заинтересовали Ушаковы: адмирал Фёдор Фёдорович (уже известный, но лишь по имени) и его дядя, преподобный игумен отец Феодор (в миру Иван Игнатьевич). Последний интересовал даже больше, но рассказ о нём был краток. Основательней просветят пятиклассника «Зодчие» Александра Волкова – того самого, сказочника. Опять же: о Елене запомнилось меньше, чем о других Глинских, об их разборках с туземцами Шуйскими. И Анна Глинская, дочь свою пережившая, лучше запомнится. Шутка ли: настоящая Гингема из волковской сказки. Даже хлеще: мертвецов выкапывала, варила, варевом Москву кропила. От этого, мол, великий пожар. Не Александр Мелентьевич выдумал: слухи зафиксированы источниками. Есть версия (и он с ней согласен), что пустили их Шуйские, да сами потом не обрадовались. На этом фоне просто идеален «Гингемин» внук, молодой царь Иван. В книжке – сущая апология. Да, тоже феодал и «страшно далёк от народа». И всё же – не как эти… Главное событие в книге – взятие Казани, уничтожение государства-паразита. У бояр-князей – никаких в том заслуг: всё царь Ваня. Само собой, в духе времени, с ним народ, творец истории… Многие грехи простит народ Ивану за одну лишь Казань: имел же он отношение, сам под нею был. Взяли вражье логово – вся Волга стала вскоре русской. И Русь стала меньше походить на нынешний Израиль, где «Чечня уже за Арбатом». Далеко мы ушли от темы! Так ведь не чужая для нас Казань. Был наш Темников и в ведении Казанского дворца (контору такую царь Иван учредил), и лет десять при Петре – в Казанской губернии. И темниковские князья, в одном предложении Волковым упомянутые, и – выше их – ханы касимовские – опять казанские выходцы. «Бьют тебе челом сироты казанские», – писали они государю московскому, выпрашивая землицы с людишками. Разбирал и вслух читал их прошения ответственный за это боярин или дьяк. Придёт потом с мольбами к нему православный люд. «Вот, – скажет он, – ещё одни сироты казанские припёрлись!» Пошло в народ выражение. Вернёмся к волковской книжке – во многом познавательной и (тоже плюс) не слишком «политкорректной». Справедливости ради заметим: распря Глинских с Шуйскими не вылилась в междоусобицу. Не мог бы помешать ей сопливый Ваня, государь с трёх лет. Да, видимо, всех пугала такая перспектива. Потом, когда Русь выйдет за пределы Европы, страхов будет меньше. Глинские к тому времени сойдут со сцены, выйдут игроки с простонародной фамилией (она вскоре будет царской). Тогда и начнётся Смута. О её событиях наш краевед не пишет. Есть о чём писать – хвалиться нечем: с Тушинским вором были заодно. Он, к слову, тоже был патриот: как послали его поляки куда подальше, на них сразу же ополчился, призывал давить-топить. Его пришибли – жена-полячка ту же политику продолжила. А что такого? Ходил же касимовский хан с её мнимым свёкром Казань брать. Воевала Елена Глинская с родной Литвой. И всем Лжедмитриям «приёмный отец» едва ль был бы лучше, сгони его с престола какой-нибудь Курбский. Какая там Родина, если ему, царю единственно возможному, с другим изменила? Хоть с чёртом против изменников! Пусть он, окаянный, доброму делу послужит. Служили же царю Ивану немцы: в московских бунтовщиков стреляли, вместе с татарами участие приняли в делах опричных. Что, если хоть кто послужит в масштабе гораздо большем? Плата, само собой, тоже поболее. А уж платить, нет ли – потом решится, по обстоятельствам. Но тема не для краеведческой книжки. В ней другие герои. И другая Елена на первом месте – Алёна Арзамасская. Но о ней – особый разговор. © Copyright: Михаил Струнников, 2026.
Другие статьи в литературном дневнике:
|
