Житие архиепископа Пимена

Житие архиепископа Пимена Новгородского 5, 66
Память его празднуется месяца февраля в 10-й день и месяца сентября в 25-й день

† 1571

На Новгородской кафедре с 1553 по 1570 гг.

После кончины архиепископа Серапиона, сделавшегося жертвою морового поветрия, Новгород не долго оставался без владыки. Не далее как 20 ноября 1553 г. (Серапион скончался 29 октября) митрополитом Макарием хиротонисан был в архиепископы Новгородские Пимен – постриженец и инок, клирик Кирилло-Белозерского монастыря.

В этот монастырь неоднократно приезжал Грозный с семейством на богомолье и, вероятно, в эти посещения Пимен сделался известным и понравился царю, который, без всякого сомнения, и предложил собору епископов избрать его в архиепископы Новгороду, как инока излюбленного. Этим отчасти и можно объяснить возведение на древнейшую и знаменитейшую святительскую кафедру простого и неизвестного монаха из отдаленного монастыря, помимо настоятелей многочисленных Московских и Новгородских обителей, между которыми немало было опытных и благочестивых старцев. Как бы то ни было, Пимен во все время своего святительства, до разгрома Новгорода, пользовался особым расположением к себе Грозного, вместе с ним торжественно молился после поставления и святил воду.

В Новгород Пимен прибыл 6 декабря, когда смертоносное поветрие продолжало еще свирепствовать и город находился в унынии. Он начал почасту совершать богослужение в Софийском храме, стал поставлять по обителям игуменов, а по церквам священников, и «оттоле нача милость Божия быти, по малу и поветрие преста». Тогда же для избавления города от этого бедствия архиепископ Пимен установил каждодневную службу в древней Спасской церкви на Ильине улице, что видно из старинного сказания об этом, находящегося в упомянутой церкви. «Во время мора, – говорится там, – начавшегося в Новгороде в 1552 г., граждане города собрались к вновь прибывшему владыке Пимену и просили его заложить собор и вседневную службу в церкви Спаса; потому, – как говорили они, – в этой церкви находилась древняя чудотворная икона, которая прежде сего много раз спасала град от многих зол, и что чрез этот подвиг по Бозе и в честь иконы Преблагословенной Девы, они и теперь надеются избавиться от гибели. Мы же, господине, – говорили они, – и впредь все должны тех соборян удовляти ругою необидною за ту церковную тяготу вседневныя ради службы». Надежда не обманула граждан: предание говорит, что с того дня, как «заложили в велицей церкви Преображения Господня на Ильине улице вседневную службу, молитвами Богородицы, мор начал умалятися и по мале совсем преста».

В память этого же морового поветрия, по завету и по повелению архиепископа Пимена, слит колокол к церкви Знамения Божией Матери, как гласит четырехстрочная надпись на нем: «В Великом Новегороде ко всечестному храму Пречистые Богородицы честнаго ея Знамения, Божиею милостию и Пречистые Богородицы слит бысть колокол лета 7063, месяца декембрия в царство благовернаго и христолюбиваго государя царя и Великаго князя Ивана Васильевича всея Руссии самодержца; Господина преосвященнаго Пимина архиепископа Великаго Новагорода и Пскова, повелением и по завету того же преосвященнаго архиепископа Пимина и всех православных христиан Великаго Новагорода, чтобы избавил нас Бог и Пречистая Богородица православных крестьян от смертоносныя язвы и от напрасныя смерти. Отлил мастер Иван. (7063) 1555 г.». Колокол этот находится на колокольне Знаменского собора, весом 27 пудов, и поныне носит название «черного». Такое название дано ему, может быть, по черному цвету металла, из которого слит, а может быть, и потому, что устроен в память тяжкой (черной) годины для Новгорода.

В следующем 1554 г. 22 июня архиепископ Пимен вместе с новгородцами заложил на Софийской стороне на Яковлевой улице каменную церковь во имя великомученика Пантелеимона, над гробом блаженного Николы Кочанова. А в декабре 1555 г. (7063) он поехал в Москву и возвратился 22 апреля «на второй неделе после велица дни, канун радуницы», пробыв там 24 недели. Во время этого пребывания в Москве архиепископ Пимен присутствовал на поставлении в Казань первого архиепископа Гурия, на которого тогда по всем Новгородским монастырям собирали деньги, да «имали книги певчие, Апостолы, Евангелия и четьи в Казань».

Особенно добрую по себе память оставил Пимен открытием в 1558 г. 30 апреля мощей святителя Никиты. Вот что рассказывается об этом в житии угодника Божия. За 7 лет до открытия мощей его, именно в 1551 г., один благочестивый царедворец, которому поручено было строение дел церковных в Новгороде, внимая в пасхальную ночь чтению деяний апостольских в Софийском храме, поскорбел духом о небрежении, в каком находилась гробница древнего великого святителя. Движимый тогда непостижимым тайным чувством он возымел пламенное желание дознать: хранились ли внутри гроба кости святителя? Провертев скважину на верхней доске каменной раки и упустив туда свечу, он поражен был изумлением; он увидел, что тело угодника не было подвержено тлению ни в одном из членов. Тогда же он поусердствовал сделать на раку богатый покров, и в таком положении оставалась она при архиепископах Феодосии и Серапионе. А между тем православные, движимые верою, приходили ежедневно посмотреть сквозь отверстие на нетленные останки их древнего пастыря, и все пламенно желали их открытия. Наконец в 1558 г. архиепископ Пимен донес о чудном явлении мощей святителя Никиты царю Иоанну и митрополиту Макарию. Получив благословение первосвятителя и согласие царя на открытие мощей, архиепископ Пимен увидел во сне мужа с едва заметною бородою и услышал слова: «Мир тебе, возлюбленный брат! Не бойся: я предместник твой, шестый епископ Новгорода, Никита. Приспело время, и Господь повелевает мощи мои явить народу». Проснувшись, Пимен услышал звон к утрени и поспешил в собор. На пути ему встретился благочестивый новгородец, по имени Исаакий, который в эту ночь также видел во сне святителя Никиту, повелевавшего ему передать владыке, чтобы не медлил открытием мощей и молился о победе царя над врагами и об изобилии плодов земных. Услышав от Исаакия о бывшем и ему видении, архиепископ немедленно приступил к открытию святых мощей святителя Никиты. Прежде приготовил Пимен новое полное облачение на нетленное тело угодника и, подняв крышку, при участии всего духовного собора обрел усопшего совершенно целым. В нетленных чертах лица сохранился даже отпечаток того духовного подвига и небесного мира, с каким заснул он на земле: правая рука лежала на персях и персты ее сложены были для благословения, а левая была простерта. Самая одежда на святителе, состоящая из простой священнической фелони, коричневого штофа с зелеными окраинами и поверх ее белый омофор, не только не истлела, находясь 450 лет под землею, но и могла служить для священнодействия преемников усопшего. Святитель с молитвою был облечен в новые ризы, и нетленное тело его было поставлено посреди храма. Народ, обрадованный явлением своего древнего архипастыря, еще при жизни засвидетельствованного чудесами, теперь во множестве притекал к нему с молитвою о своих нуждах, и тогда же, по словам очевидца торжественного открытия мощей, многие слепые, сухие, расслабленные и другие недужные мужи и жены получили исцеление от прикосновения к нетленным останкам.

Летописец, упомянув об обретении мощей святителя Никиты, замечает, что «житие и канун ему сотворил Маркелл, игумен Хутынского монастыря, который, оставив игуменство, жил 6 месяцев «в Онтонове монастыре», что в это же время поновлен был придел в Софии «Святых отец Акима и Анны, где почивали мощи святителя Никиты», что, когда положены были мощи «в новый ларец, святили воду с мощей его и послали к Москве» и что 19 мая «в Вознесениев день у телесе Никиты епископа простил Бог женушку очима».

Достойно замечания, что открытие мощей святителя Никиты последовало в самую тяжкую годину для Новгорода, когда грозные тучи собирались над городом, обреченным гневу Грозного царя. Святитель явился опять, как бы живой, посреди смятенной своей паствы, в утешение скорбящих, дабы видели они, что не отступает от них благословение Божие.

И не только в Новгороде, но и вдали от него, в рядах русских воинов, осаждавших тогда город Ругодив (Нарву), святитель Никита явил свою чудесную силу и помощь в день открытия мощей его. Многие ливонцы видели тогда между русскими полками ездившего по берегу реки Наровы мужа безбородого в ризах святительских, с жезлом и крестом. Это был не иной кто, как святитель Христов Никита. В это же время в Ругодиве один немец, пивовар, бросил в огонь, разведенный под котлом, две иконы, похищенные из Иван-города. На одной из них изображена была Богоматерь с Предвечным Младенцем, а на другой – угодники Божии: Николай Чудотворец, Власий, Козьма и Дамиан. Внезапно поднялся сильный ветер, и пламя, разливаясь из-под котла, охватило весь город. Не только дома, но стены и ворота города сгорели, а войска русские вместе с жителями Иван-города, воспользовавшись смятением немцев, быстро переправились через реку и овладели Ругодивом без приступа и стенобитных орудий. Русские одержали блистательную победу и взяли на государя и царя все немецкие города числом 18. К довершению чудесного события обе иконы, брошенные в огонь последователями Лютера, найдены невредимыми на месте пивоварения. Таковые чудесные события совершились при открытии мощей святителя Никиты и вне Новгорода, в стране чужой.

Иконы, вынутые из огня невредимыми, 23 июля привез из Ругодива в Новгород Юрьевский архимандрит Варфоломей, который ездил туда освящать церкви. Привезенные иконы встречал архиепископ Пимен, «со всем собором, со множеством граждан, и для всенародного поклонения поставил их в храме святой Софии». 26 июля эти иконы архимандрит Варфоломей с игуменом Благовещенского монастыря Трифоном повез к Москве, «а вместе с иконами и шапку Иоанна Златоустого, да ризы Никиты чудотворца епископа, – к царю государю, великому князю». (Здесь явная описка: должно быть: шапку кого-либо из владык Новгородских, может быть, и святителя Иоанна – архиепископа Новгородского. Далее опять повторено: «Лисья монастыря Трифон, а повез шапку Иона Златоустаго монастыря». Там же в прим. под букв. Д.)

В 1560 г. архиепископ Пимен для украшения Софийского собора устроил в нем места царское и святительское, позади правого клироса у двух четырехгранных столпов. Верхи их имеют вид суживающихся башенок; ниже их, на карнизе святительского места, резная надпись гласит, при ком устроены места и время их устроения – лето 7068. В этом же году 29 января благословил владыка «игумена Ефрема Шумля Островского на Клопско», а 3-го февраля, в субботу, отправился «на Тихвину к Пречистой монастыря закладывати».

В описании Тихвинского монастыря помещен следующий рассказ о поездке архиепископа Пимена в Тихвин и об устроении там обители. В 1547 г. 1-го января царь Иван Васильевич посетил Тихвин с целью помолиться Царице Небесной. Здесь, по теплой молитве, запало в его душу благочестивое намерение устроить иноческую обитель и вручить благодатную икону всегдашнему чествованию иноков. Посоветовавшись с митрополитом Макарием, святителями и с прочим священным собором, Иоанн приступил к осуществлению своего намерения в 1560 г. Основание и устройство обители поручено было не менее усердному в этом архиепископу Пимену. По этому случаю, в присутствии царя Иоанна Васильевича, царицы Анастасии Романовны, царевичей – Иоанна и Феодора Иоанновичей и всего синклита, митрополитом Макарием была совершена Божественная литургия в Успенском соборе и молебное пение пред образом Божией Матери, писанным с чудотворного. По окончании молебного пения, архиепископ Пимен немедленно отправился в Тихвин, получив от царя повеление заехать в Новгород и вместе со священноначальствующими, совершив в Софийском соборе молебствие с водосвятием, продолжать путь с освященными водами: Московскою, посланною митрополитом с благословением его и всего освященного собора, и Новгородскою – и на царское иждивение устроить в Тихвине монастырь по уставу и чину прочих монастырей общежительных.

Архиепископ Пимен, приняв повеление царя, заезжал в Новгород и из него продолжал свой путь с настоятелями монастырей: Юрьева монастыря – архимандритом Варфоломеем, Хутыня – игуменом Филофеем, Кириллова – игуменом Антонием, Отней пустыни – игуменом Мисаилом. Тогда же для установления чина и обычаев монастырских он привез в Тихвин старцев, опытных в духовной жизни, также священников, и диаконов, и клириков для исполнения монастырских служб, и мастера Феодора Сыркова для предполагаемых построек.

Войдя в собор Успения Божией Матери, архиепископ Пимен со слезною молитвою воздал благоговейное поклонение благодатной иконе Богоматери. Потом светло совершал в нем всенощное бдение, а на другой день служил молебен и обходил место, где надлежало быть ограде монастыря, с крестами, чудотворной иконой Царицы Небесной, осеняя оное Ее заступлением, как необоримой стеной, благословляя знамением честного и животворящего креста и освящая кроплением совокупные священные воды. Наконец, водружал крест там, где потом воздвигли с трапезою церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, и в храме честного и славного Ее Успения совершал Божественную литургию. По окончании священнодействия и раздаче некоторых должностей мужам духовным, как чиноначальникам церкви, был назначен им игуменом благочестивый старец, по имени Кирилл, и вручен монастырю общежительный устав.

В заключение архипастырь, «всех поучая и наставляя, учинил угощение на трапезе сущим с ним и новопоставленному игумену с братиею его, и маломощных утеши и одарова».

В Новгород возвратился Пимен уже 31-го мая, а прибывший с ним Феодор Сырков остался в Тихвине и со всем усердием приступил к устроению монастыря по намеченному плану.

Память архиепископа Пимена, как основателя монастыря, особенно чтилась в Тихвинской обители.

В следующие 10 лет управления архиепископа Пимена Новгородскою паствою летописец касается весьма немногих событий из его жизни и деяний до разгрома Новгорода, хотя известно, что он часто ездил в Москву по вызову царя, присутствовал в земской Думе и принимал участие в делах Иоанна. Он упоминает о следующем: в 1561 г. 21 августа, по случаю брака Ивана Васильевича с царевною Мариею, архиепископ Пимен посылал к нему в Москву «два креста в триста рублев да и в семдесят, да два образа, Спасов да Пречистая, обложены серебром сто рублев в семдесят, да двема царевичам два образа, Спасов да Пречистая, осмдесят рублев, да сорок золотых, со архимандритом Варфоломеем Юрьева монастыря»; а 26-го ноября он освящал каменный придел с трапезою в честь Косьмы и Дамиана на Щитной улице в церкви святого апостола Андрея. В 1564 г. 5 марта участвовал в хиротонии митрополита Афанасия, избранного на место умершего Макария. Достойно замечания, что пред избранием Афанасия в митрополиты, по предложению царя, состоялся собор, на котором постановлено было, чтобы впредь русские митрополиты носили белый клобук с рясами и херувимом, по примеру чудотворцев Петра и Алексия, а также чтобы грамоты благословенные, ставленные и носильные, печатали красным воском с изображением Богоматери и благословляющей руки. На том же соборе подтверждено право Новгородского архиепископа носить белый клобук и печатать красным воском.

В 1565 г., когда Иоанн оставил Москву и уехал в Александровскую слободу со своими приближенными и разными драгоценностями, Пимен, как любимец царя, отправлен был к нему во главе посольства в слободу с мольбою, чтобы возвратился в Москву и управлял государством, как Бог ему укажет. 16-го мая 1569 г. Афанасий, по своей болезни, оставил первосвятительский престол. Для избрания нового митрополита опять собрано было в Москву высшее духовенство. Выбор пал на Казанского архиепископа Германа, который и был возведен на митрополичий двор. Но, не понравившись царю и его любимцам за добрые советы, Герман был удален из покоев митрополичьих, и на место его был вызван святой Филипп, игумен Соловецкого монастыря и 25 июля возведен на первосвятительскую кафедру. Первенствовал при хиротонии Пимен, владыка Новгородский, как старейший из иерархов.

В 1567 г. архиепископ Пимен присутствовал на соборе в Москве, на котором рассуждалось о причинах разделения государства, и был царю угождающим.

В 1568 г. 8-го августа «на Розважи улици, в монастыри у Феодора у Дмитреева сына свящал владыка Пимен церковь каменную, новую, святого Чудотворца Николу, при игумене Трифоне»; а 31-го августа он поехал «к Москве, и ночевал на Брониче, и игумены Новгородскии, все с образы в те поры на Брониче были, и владыку проводили, и того же дни на Брониче у владыки игумены хлеба ели». Пребывание его в Москве в этот раз было весьма кратковременно, потому что царь Иван Васильевич, собираясь в поход на Литву, 21 сентября поехал в Новгород с сыном царевичем Иваном и 20-го октября был недалеко от него. Архиепископ Пимен находился уже в Новгороде и ездил встречать государя на Бронницу с архимандритом и игуменами и «били челом государю и его сыну образы, и стол был на Бронницах у государя на владыку и на игуменов. В город прибыл государь с сыном и князем Владимиром Андреевичем 22-го октября в сопровождении Суздальского епископа Пафнутия, Андроньевского архимандрита Феодосия и Воздвиженского игумена Никона и был встречен архиепископом Пименом и всем Новым городом с крестами на Ильинской улице; и «слушал государь молебен у Пречистой у Знаменья, а после молебна пошел государь пеш за крестами к Софеи Премудрости Божии, слушал здесь обедню, и потом с сыном ел хлеб у архиепископа». В Новгороде пробыл государь 8 дней – до 30 октября. Жил на Торговой стороне, на Буянове улице, царевич – на владычнем дворе, князь Владимир – на Холопьей улице, а сам владыка – в чашниковой избе». Когда государь собрался в обратный путь, отложив поход на Литву до более благоприятного времени, «архиепископ Пимен пел напутственные молебны в Софеи Премудрости Божии и святил воду с мощей, а сам государь царь с царевичем слушал молебнов: и государь царь опосле молебнов наказывал архиепископу и всему православному крестьянству молити Бога о свое царском здравье и о царевичех, и архиепископ благословил царя и царевича крестом».

В следующем 1569 г. архиепископ Пимен опять ездил в Москву и прожил там «15 недель без дву дней». Эта поездка его в Москву и дружелюбное свидание с царем были последними. Грозные тучи уже давно собирались над Новгородом, которые разразились потом неслыханным бедствием. Летописец, описывая страшные казни, каким подверг грозный царь Новгород с его жителями и окрестностями и владыку Пимена, говорит: «Таково, убо, бысть во дни наша велие потрясение и поколебание и трус и падение, яково же в мимошедшая в предняя роды человеческия не бысть в Российской земли, в богоспасаемом преименитом и славном Великом Новеграде, их же око не виде и ухо не слыша и на сердца человеческая взыти не может».

Бедствие, постигшее Новгород в 1570 г., предуказано было еще за несколько лет необычайными явлениями. Летописец сказывает, что в октябре 1555 г. ночью было на небе необыкновенное знамение: «Огонь ходил аки молонья и зажгло небо, а ходило полосами белыми и красными и синими – незнаемо, а расходилось по воздуху и сшибалося вместе, аки люди, да того было трожды расходилось да сшибалось, а иное аки молонья, проскочит сквози огнь». В декабре 1561 г. было другое небесное знамение: «Столпы сходились красныи и синии, да на небеси как вода колебалась, на долго время». В 1564 г. 17 апреля «поднялся огонь от церкви Святаго Духа в Духове монастыре и пал на Вяжицком дворе на Яковлеве улице, что видели многие и ужасались; а после этого видения на третий день поднялась (вероятно, загорелась) на Вяжицком дворе церковь Рождества Богородицы с приделом Николая Чудотворца». В 1567 г. 8 января «на 8 часу нощи звонило в колокольчики меншии, в три наконы в нощи; а то Бог весть кто звонил». Потом 5 мая в ночи опять «звонило у Софии заутренюю 5 часу ночи; многие люди слышали, как звонят». На все эти явления новгородцы смотрели как на предзнаменование чего-то недоброго, ждали чего-то необычайного.

Когда святой Филипп, вызванный из Соловецкого монастыря в Москву, ехал чрез Новгород, граждане, услышав о его приближении, толпами вышли к нему навстречу, за три версты, с хлебом и солью, принося ему дары, как победителю; умильно припадали к ногам святого игумена и, зная глубокое к нему уважение царя, умоляли ходатайствовать за его отчину, Великий Новгород, бывший у царя под опалою. «Новгород – твое отечество, – говорили ему граждане, – вступись за него, ибо до нас дошел слух, что гнев свой держит на нас царь». Владыки Пимена в это время не было в Новгороде, он находился в Москве.

Иван Васильевич действительно не любил Новгород и, видимо, подозревал новгородцев в вероломстве. Так, в 1554 г. 23 мая новгородцы, неповинные ни в какой измене, должны были целовать крест царю и государю великому князю Ивану Васильевичу. В марте 1561 г. великий князь Иван Васильевич велел привезти в Москву из Софийского собора образ Спасителя и Петра и Павла, – Корсунские врата, и из Юрьева монастыря образ Благовещения; «и провожали те иконы архиепископ Пимен с архимандритом Варфоломеем, с новгородскими игуменами и священниками и со всеми гражданами В. Новгорода на Ильину улицу к Знамению Святей Богородицы, да там архиепископ и обедню служил... и после обедни отпустил иконы». В этом случае царь поступил так, как поступал он с городами, завоеванными и опальными. В 1569 г. Грозный вывел из Новгорода в Москву 150 семей. Лишенные отчизны плакали, оставленные трепетали. То было началом – ждали следствия. В сие время, как рассказывают, один бродяга Волынский, именем Петр, за худые дела наказанный в Новгороде, вздумал отмстить его жителям. Зная неблаговоление Иоанново к новгородцам, сочинил письмо от архиепископа и от граждан к королю Польскому; скрыл оное в церкви Святой Софии за образом Богоматери; бежал в Москву и донес государю, что Новгород изменяет России. Надлежало представить улику. Царь дал ему верного человека, который поехал с ним в Новгород и вынул из-за образа мнимую архиепископову грамоту, в коей было сказано, что святитель, духовенство, чиновники и весь народ поддаются Литве. Более не требовалось никаких доказательств. Царь, приняв нелепость за истину, осудил на гибель Новгород и всех людей, для него подозрительных и ненавистных. Не спасли от страшной кары города и его святителя ни расположение царя к последнему, ни высокий святительский сан, ни человекоугодливость, наконец, Пимена царю.

В декабре 1570 г. великий князь с царевичем Иоанном, со всем двором, со всею любимою дружиною выступил из слободы Александровской и, миновав Москву, вступил в Тверскую область, где злодейская дружина его предалась грабежам и убийствам. Опустошив один за другим города: Торжок, Коломну, Тверь, Клин, Медный, Вышний Волочок – царь приближался к Новгороду. 2-го января передовая царская дружина окружила Новгород со всех сторон крепкими заставами, дабы ни один человек не мог спастись бегством. Церкви и монастыри в городе и окрестностях опечатали. «Игуменов, черных попов, и диаконов, и соборных старцев – более 500 человек связанными привели в город. Священников и диаконов городских церквей подавали за приставов по 10 человек и приказали крепко держать в железных цепях». Взыскивали с каждого из них по 20 руб.; а кто не мог заплатить сей пени, того ставили на правеж; всенародно каждый день били, секли с утра до вечера. Опечатали дворы всех богатых граждан. Гостей, купцов, приказных людей оковали цепями; жен и детей стерегли в домах «до государева приезду и указа». Царствовала тишина ужаса. Никто не знал ни вины, ни предлога сей опалы. Ждали прибытия государя.

6-го января, в день Богоявления, вечером, Иоанн с войском стал на Городище, в двух верстах от посада. На другой день он велел казнить всех иноков, бывших на правеже. Их избили палицами и каждого отвезли в свой монастырь для погребения. 8-го января царь с сыном и с дружиною вступил в Новгород. Здесь, на Великом мосту, у Черного креста, встретил его с крестами, святыми иконами и со всем священным собором архиепископ Пимен. И когда, по обычаю, хотел осенить святым крестом государя и царевича, царь не пошел ко кресту и, не приняв святительского благословения, грозно завопил на архиепископа: «Ты злочестиве, в руце твоей держиши не крест животворящий, но вместо креста оружие, и сим убо оружием хощеши уязвити царское сердце наше, своим неистовым зломыслием, с своими злотворцы и единомысленники града сего жители, хощете царския наши державы отчину нашу, сей великий богоспасаемый Новгород предати супостатом нашим, иноплеменникам, королю литовскому Жигимонту Августу; и отселе неси, убо, наречешися пастырь и учитель и сопрестольник великия соборныя апостольския церкви Премудрости Божии Софеи, но волк и хищник, и губитель, и изменник, и нашему царскому венцу досадитель».

Сказав это, Иоанн велел архиепископу с крестами и иконами идти в Софийскую церковь. Здесь он слушал Литургию, молился со слезами и потом со всем своим двором пошел к архиепископу обедать в Грановитую палату, где ныне церковь во имя святого архиепископа Иоанна Новгородского.

За обедом, по словам летописи, «завопил гласом велиим обычным царским ясаком»... явились воины, схватили архиепископа, чиновников и слуг, ограбили архиерейский дом и храм Софии, откуда дворецкий Салтыков и протопоп Евстафий взяли все драгоценности, казну, сосуды, чудотворные Корсунские иконы, колокола и даже книги. Такой точно участи подверглись и другие церкви и монастыри Новгорода, и после этого открылся ужасный суд на Городище. Судили Иоанн и сын его: ежедневно приводили к ним от 500 и до 1000 новгородцев, били их, мучили, «поджигали некоею составною мудростию огненною, иже именуется поджар», потом измученных и поджаренных привязывали головою или ногами к саням, влекли на берег Волхова и бросали с моста в воду. А жен и детей «вязали за руце и за ноги опако назад», младенцев привязывали к матерям и бросали с высоты в реку, где она и зимою не замерзает. Ратники московские ездили в лодках по Волхову с кольями, баграми и секирами: кто из вверженных в реку всплывал, того кололи, рассекали на части. Сии убийства продолжались 6 недель и закончились общим грабежом. Иоанн с дружиною объехал все обители вокруг города, взял казну церковную и монастырскую, велел опустошить дворы и кельи, истребить хлеб, лошадей, скот; предал грабежу также и весь Новгород: лавки, дома, церкви; сам ездил из улицы в улицу, смотрел, как хищные воины ломались в палаты и кладовые, отбивали ворота, влезали в окна; делили между собою шелковые ткани, меха; жгли пеньку, кожи, бросали в реку воск и сало. Толпы злодеев были посланы и в пятины Новгородские губить достояние и жизнь людей «без разбора, без ответа».

Если верить Псковскому летописцу, в Новгороде граждан и сельских жителей погублено было тогда до 60 000 человек. Но Таубе и Крузэ полагают убитых 27 000. Гванины – 2770 человек, кроме женщин и черных людей, а Курбский в своем сказании пишет, что будто бы Иоанн в один день умертвил 15 000 человек; но в синодике Кириллова Белозерского монастыря, где записывались жертвы гнева Иоаннова, обозначено так: «Помяни, Господи, души раб своих 1505 человек», а вверху приписано: «Новгородцев». Новгородский же летописец говорит, что «на всяк убо день ввергнут и потопят в воде человек всякого возраста числом, яко до тысящи; а иногда и до полуторы тысящи; а тот убо день облегчен и благодарен, иже ввергнут в воду до 500 или до 600 человек… А в те поры государь, во время градского грабежу, иных государевых своих людей рассылает около В. Новгорода, во все четыре стороны, во всякую Новгородскую пятину по станом и волостем и по усадищам боярским и поместьям, и по всем местам около В. Новгорода, верст за двести и за полтретьяста и болши, и повеле домы их всячески расхищати и скот убивати у всяких людей без пощадения, чей кто ни буди, без разсуждения. И бысть убо того неисповедимаго колебания и великаго падения, труса и кровопролития человеческому роду в В. Новеграде, и во окрестных странах около В. Новаграда, безпрестанно 6 недель, грех наших ради». Говорят, что Волхов, запруженный телами и членами истерзанных людей, долго не мог их пронести в Ладожское озеро.

Наконец, 13 февраля, в понедельник второй недели Великого поста, на рассвете, государь призвал к себе остальных именитых новгородцев, из каждой улицы по одному человеку. Они явились как тени, бледные, изнуренные ужасом, ожидая смерти. Но царь, воззрев на них оком милостивым и кротким, сказал тихо: «Мужи новгородские, все доселе живущие! Молите Господа о нашем благочестивом царском державстве, о христолюбивом воинстве, да побеждаем врагов видимых и невидимых. Суди Бог изменнику моему, вашему архиепископу Пимену, и злым его советникам! На них, на них взыщется кровь, здесь излиянная. Да умолкнет плачь и стенание, да утешится скорбь и горесть! Живите и благоденствуйте в сем граде! Вместо себя оставляю вам правителя, боярина и воеводу моего, князя Петра Даниловича Пронского. Идите в домы свои с миром».

Судьба архиепископа еще не была решена. После расправы с Новгородом народ был свидетелем крайнего уничижения и ужасного поругания святителя Пимена: с него сняли святительские одежды и сначала отдали его под крепкую стражу, назначив для прокормления его только по две деньги, а потом в рубище посадили его на белую кобылу и привязали к ней ногами, дали в руки бубны и волынку и, как шута или скомороха, возили по улицам города. В таком же виде отправлен был несчастный в Москву, в Александровскую слободу, куда на нескольких стах возах отправлена была и несметная добыча грабежа и святотатства. Здесь Пимен вместе с другими знатнейшими узниками томился 5 месяцев. В это время производилось важное следствие: собирали доносы, улики; искали в Москве тайных единомышленников Пимена, которые будто бы еще укрывались от мести государевой, сидели в главных приказах, в совете царском, даже пользовались доверенностью и особенной милостью Иоанна. Эти розыски кончились казнью многих невинных вельмож. Других знатных людей сослали в заточение на Белоозеро и имение их отписали на государя. А святитель Пимен, как предсказал ему святой Филипп, был лишен сана и сослан в Тульский монастырь святителя Николая и там скончался. «Сентября 25 (1571 г.) преставись владыка Ноугородский Пимен в Туле в монастыре у чудотворца Николы в Венин; тамо и положен бысть; а в Новгороде был владыкою 17 лет и 2 месяца и 9 дней; а после своего владычества жил год и 2 месяца без шести дней; а не было владыки в Новгороде после Пимена 2 года без семи недель и два дни».

После архиепископа Пимена остались на память Софийскому собору и хранятся в ризнице его: 1) черного дерева резная панагия; кругом обложена золотом, прекрасной сканой работы, по местам украшена финифтью, жемчугом и лазоревыми яхонтами. В ней, как значится в надписи, находятся части святых мощей Иоанна Предтечи, святителя Николая, епископа Никиты, архиепископа Иоанна, первомученика Стефана, часть ризы преподобного Варлаама и часть ризы Божией Матери; 2) посох, обложенный сканым серебром с черенью и костяною полукруглою рукоятью; на нем четыре яблока хрустальных и 3) посох, обложенный серебром с финифтью; на нем семь яблоков; оглавие обложено серебром, с двумя рогами, на краях коих по херувиму. На обоих посохах имеются надписи. Из памятников письменности, принадлежащих архиепископу Пимену, сохранились: 1) жалованная грамота его Успенской церкви, в Устюжне железопольской, которою он жалует причт сей церкви, по ходатайству его, «особно своею данью, подъездом и десятиною», именно: «давать в дом святой Софеи, и ему архиепископу, за его подъезд и за благословенную куницу, на всяк год, по гривне по Московской; а десятильником его, за их десятильничь корм и за дар, по два алтына без денги Московской»; и 2) послание его же к царю Иоанну Васильевичу 1563 г.; в нем Пимен, восхвалив мужество и мудрость царя, убеждает его идти на брань с литовцами и укрепляет его на ратный подвиг примерами древних царей, подвизавшихся за святую веру и церковь, и изречениями священного писания.

Так несчастно кончил свое служебное поприще архиепископ Пимен. Он узнал, но уже поздно, что милость царя тирана столь же опасна, как и ненависть его. Он не может долго верить людям, коих низость ему известна; малейшее подозрение – одно слово, одна мысль – достаточно для их падения.

Относительно личности архиепископа Пимена Курбский замечает: «Пимен был чистой и подвижнической жизни, но со странностями». В житии же святителя Филиппа личность архиепископа Пимена рисуется в весьма непривлекательном виде. Там повествуется, что святой Филипп, когда прибыл в Москву в 1566 г. по вызову царя для поставления в митрополиты, всеми мерами старался убедить собравшихся епископов, чтобы они крепко стояли против столь недоброго начинания царя, каково есть учреждение опричнины и разделение государства. Некоторые из них выражали сочувствие святому, другие из страха отмалчивались; но один из них, именно архиепископ Пимен, ласкосердствуя царю, оказал себя предателем. Возлюбив славу человеческую более, нежели славу Божию, он не только тайно передавал царю речи святого Филиппа, но и открыто поддерживал царя в учреждении опричнины и даже вместе с Пафнутием Суздальским и Филофеем Рязанским, в угодность царю, сделался другом опричников.

Когда потом святой Филипп подпал царской опале, архиепископ Пимен, искавший первосвятительского престола, стал во главе недоброжелателей и гонителей святого. Первые семена вражды к святому Филиппу он посеял в сердце государя, когда государь осенью 1568 г. приходил в Новгород с сыном Иоанном и гостил здесь 8 дней. В этом же году, 22 марта, когда царь, разгневанный обличениями святого Филиппа принародно, в церкви, с угрозами вышел из храма, враги его прибегли к клевете. Желая всенародно унизить митрополита, они подучили одного благообразного отрока, бывшего чтецом митрополичьей церкви, произнести пред всеми тут же, в соборе, самую гнусную клевету на святого старца. Выслушав отрока, владыка Новгородский Пимен, первый, дав веру тому, чему, конечно, во глубине души не мог верить, сказал: «Царя упрекает, а сам творит такия неистовства». Услышав сие, святой Филипп сказал Пимену: «Возлюбленный! Чужой престол ты стараешься восхитить, но и с своего вскоре низвержен будешь». Пророчество святого, как мы уже видели, не замедлило исполниться. И Курбский говорит, что «Пимен потворствовал мучителю (Иоанну Грозному) и вместе с ним был гонителем митрополита Филиппа». Списатель жития святого Филиппа, чтобы лучше охарактеризовать качества Пимена, называет его «черным Пименом» и говорит, что он первенствовал между епископами на соборе, когда святого Филиппа с поруганиями на телеге привезли в митрополию для очной ставки со лжесвидетелями, подкупленными в Соловецкой обители.

Теперь следует вопрос: что было причиною такого ужасного гнева Иоаннова? Подозрительный и порывистый характер его и наветы его окружающих. Кто же были эти любимцы царские? Люди без души и совести, люди низкого происхождения, возведенные из ничтожества на степень людей государственных, из убожества в богатство, словом, новички в боярстве, какие-нибудь однодворцы. Татары и боярские холопы составляли, как известно, царскую опричнину. Мудрено ли, что эти люди жаждали корысти, ничем не были довольны, а главное, пылали завистью, ненавистью и мщением к древним боярским родам, пред которыми прежде раболепствовали, а этого никогда не прощает выходец. История может упрекать Грозного за доверчивость к этим людям и недоверчивость ко всем остальным. Ему указали на Тверь, Новгород и Псков, что в них будто бы гнездятся измена, предательство и желание отторгнуться от власти России и соединиться с Польшей. Московские воеводы, бывшие в Новгороде наместниками, беспрестанно доносили на неповиновение народа, судили и казнили виновных; все это могло возбудить и возбуждало подозрение Грозного. Этим воспользовались, явились, может быть, и доносчики, вроде Петра Волынца. Летописец, описывая разгром Новгорода, говорит: «Наущением зломысленных богоотступников и злых человек, вложиша в ум и во уши царевы неприязненные и сопротивные глаголы, изменные на архиепископа Новгородского Пимена, и на его владычних бояр, и на лутших людей посадских и именитых, еже о предании В. Новаграда иноплеменником, и от сих ложных глагол ожесточися сердце царево гневом и яростию великою… на вся люди, живущие в В. Новеграде и в окрестных местех». В другом месте он говорит: «Наущением злых, буявых человек, хищников, от действа сопостата диаволя, иже влагающих во уши царевы неприязненные глаголы на архиепископа Новгородскаго Пимена и на его владычных бояр, а на изящных именитых человек жителей градских о предании града иноплеменником; и от сих неистовых ложных глагол ожесточи Бог сердце... царю... великим гневом и неукротимою яростию и великим озлоблением на В. Новград и вся люди, живущии в нем». Может быть, Грозному не нравилось и то, что Новгород именовался Великим и заключал договоры с королями Шведскими, избирая своих судных целовальников или присяжных. Может быть, припомнил и заговор князя Ивана Андреевича Старицкого, в котором новгородцы участвовали всем Новгородом. Как бы то ни было, искра была брошена удачно, и возгорелось пламя, которое кончилось тем, что В. Новгород совершенно опустел. После морового поветрия, истребившего пред тем много людей, и после царского разгрома Детинец и знатная часть Торговой, некогда многолюдной стороны, обратилась в площадь, где, сломав все уже необитаемые дома, заложили государев дворец. Достойно замечания, что гнев Иоаннов обращен был более на духовенство и дворян, от которых опричники требовали и старались вымучить сокровища.

Тропарь, глас 4

Насладився Богомудре, воздержания, и желание плоти твоея обуздав, на престоле святительства сел еси, и яко звезда многосветлая просвещая верных сердца зарями чудес твоих, отче наш святителю Пимене, и ныне моли Христа Бога, да спасет души наша.

Дополнительные сведения
Колесникова О.

Тихвинский Богородице-Успенский мужской монастырь // 42 С. 295–302.

Тихвинский Богородицкий монастырь был основан в 1560 г. на месте Пречистенского погоста, входившего в состав Обонежской пятины Великого Новгорода. В течение многих столетий Богородицкий монастырь, один из крупнейших на территории Северо-Запада, был сокровищницей духовного опыта, источником распространения православия. Место основания обители было освящено в 1383 г. чудесным явлением иконы Богоматери «Одигитрии». Церковные предания отождествляли Тихвинскую икону с римско-константинопольской святыней – иконой «Римляныней» или «Лиддской», а также с главной иконой Влахернского храма в Константинополе, написанной евангелистом Лукой. Ее история дошла до нас в «Сказаниях о явлении и чудесах Тихвинской иконы Богоматери». Исчезнув из Константинополя и несомая по воздуху, она явилась над Ладожским озером. Ее перемещения по древней Новгородской земле, сопровождаемые многими чудесами и исцелениями, повторялись на Смолковой горе при реке Ояти, в селении Имоченцы, на Куковой горе на реке Паша, в селении Кожела. Во всех этих местах благодарные жители строили часовни, заменяя их постепенно храмами и монастырями. 9 июля (26 июня старого стиля) икона явилась на левом берегу реки Тихвинки. После усердной молитвы собравшихся икона медленно опустилась на руки людей, и тотчас началось строительство деревянного храма. В «Сказании» говорится о том, что в эту же ночь святыня вместе с начатым срубом переместилась на противоположный берег. Расценив это как волю Господню, жители воздвигли храм на новом месте. Первая одноглавая Успенская церковь простояла семь лет и была уничтожена пожаром от «свещи ночию». Эта же участь постигла и последующие два деревянных храма.

В 1507 г. «повелением великого государя и великого князя Василия Ивановича всея России и благословением преосвященного Варлаама митрополита» началось сооружение грандиозного для того времени пятиглавого собора. Для его строительства были присланы «гость московский» Дмитрий Сырков и мастер Фрязин. Прообразом тихвинскому храму послужил Успенский собор Московского Кремля, определивший объемно-планировочную структуру здания. И хотя типологическое сходство заключалось лишь в общем замысле, выразившемся в значительных размерах, пятиглавии и шестистолпии, в духовной традиции тихвинский собор рассматривался как повторение главного государева храма Руси. Предпринятое строительство имело государственное значение и было свидетельством особого отношения великих князей к святыне, своим легендарным происхождением соединившей историю Московского государства с всемирной христианской историей.

Оставив Константинополь, признанный после падения Рима второй христианской столицей, и явившись на Новгородской земле, икона стала одним из подтверждений богоизбранности набиравшего силу государства, уподоблявшего себя последнему Риму. Тихвинская святыня почиталась наряду с Владимирской, Смоленской и Казанской богородичными иконами. Своим происхождением она привлекала к себе внимание великих князей и царей. К ней обращались за помощью и предстательством в защите отечества и благополучии царской семьи. Поэтому Пречистенский погост на Тихвине становится объектом великокняжеского, а затем царского внимания, что способствовало благосостоянию обители. Традиция покровительства иконе была заложена в конце XV века, когда Иван III выступил в качестве устроителя третьей деревянной церкви Успения Богородицы.

В XVI веке Пречистенский погост становится местом государева богомолья. Так, в 1526 г. новый каменный храм посетил великий князь Василий Иоаннович, приехавший «на Тифину помолиться о здравии и о спасении, и чтобы Господь Бог даровал плод чрева». В этом паломничестве великого князя сопровождал архиепископ новгородский Макарий. Второй раз он был в Тихвине в 1547 г, когда, уже будучи митрополитом всея Руси, он приехал вместе с молодым Иваном IV, незадолго до его венчания на царство. Их прибытие было частью ритуальной программы торжеств, разработанных митрополитом Макарием. Моление Ивана Грозного «у Пречистой на Тихвине» воспринималось как небесное благословение церемонии, уподобившей его византийскому императору. В 1560 г. по указу Ивана Грозного и благословению митрополита Макария был основан Тихвинский Богородицкий монастырь. Устроение монастыря проходило с большой торжественностью. В Успенском соборе Московского Кремля отслужили Божественную литургию, на которой присутствовали царь Иван Грозный с царицей Анастасией Романовной и двумя царевичами. Перед образом Богоматери, писанном с чудотворного Тихвинского, совершили молебное пение, и митрополит Макарий благословил на святое дело Новгородского архиепископа Пимена. Торжественная служба прошла и в новгородском Софийском соборе. Третьего февраля архиепископ Пимен прибыл в Тихвин. Вместе с ним из Новгорода «для установления чина и обычаев монастырских» приехали опытные в духовной жизни старцы – настоятели Юрьевой, Хутынской, Кирилловской и Отенской обителей. Исполнителем «самодержавного изволения» был назначен «царев муж» – Федор Сырков.

2/15 февраля в день Сретения Господня архимандрит Пимен отслужил всенощную в Успенским соборе. На следующий день после молебна с чудотворной иконой он освятил территорию будущей обители. На месте трапезной с церковью Рождества был установлен крест. По окончании в Успенском соборе была отслужена литургия. Строительству монастырских зданий предшествовала большая работа по подготовке территории. Посадские дома, располагавшиеся у стен Успенского собора, были перенесены Федором Сырковым на версту к югу на место бывшей деревни Киселево. Место для строительства было осушено и выровнено.

Древние монастырские источники сохранили сведения о первых строениях. Под руководством Ф. Сыркова были возведены деревянная трапеза с церковью Рождества Богородицы, хлебня, просвирня, две поварни с колодцами около них, колокольня. Вокруг собора было выстроено каре из 42 деревянных келий, устроены две кельи для немощных старцев. Духовным и композиционным центром монастыря был Успенский собор: «Посреде же убо Лавры стояще Богоматере церковь, яки некое око, всюду зрящи и благолепием своим вся удивляющи, вокруг же ся, аки четырми стенами от четырех стран келиями зрится ограждена, и всюду преславно всеми видима». Территория монастыря была обнесена деревянной стеной с шатровыми башнями, тремя воротами и рвом. У западных ворот был срублен странноприимный дом и возведены дома монастырских служек, у восточных – дома монастырских работников и службы монастырские. Северные ворота вели к реке, на которой были сделаны две мельницы.

В монастыре был установлен общежительный устав, игуменом был назначен старец Кирилл (с 1651 г. введен сан архимандрита). В конце XVI века некоторые постройки были заменены на каменные. Так, в 1581 г, была сооружена трапезная с теплой церковью Рождества Богородицы.

Каменное строительство XVI века завершилось в 1600 г, сооружением на средства Бориса Годунова пятишатровой, трехъярусной звонницы, прообразом для которой послужила звонница Софийского собора в Новгороде. Важнейший период в истории монастыря приходится на начало XVII столетия, когда Тихвинская обитель разделила испытания, выпавшие на долю Русского государства.

В 1611–1613 гг. монастырь героически выдержал осаду шведских войск, оккупировавших Новгород и его окрестности. В конце мая 1613 г. Тихвинский посад становится центром боевых действий. Скрывшиеся за стенами обители немногочисленные защитники героически сопротивлялись войску под командованием Делагарди. 24 июня на помощь тихвинцам пришли московские отряды Симеона Прозоровского и Леонтия Вельяминова. Совместными усилиями, после упорной борьбы, победа была достигнута 15 сентября. Благополучный исход тихвинских событий, положивший начало освобождению всей Новгородской земли, связывали с заступничеством Богоматери, чудотворная икона которой хранилась в монастыре.

Война закончилась 17 февраля 1617 г. подписанием перед одним из списков с чудотворного образа мирного договора между Россией и Швецией в деревне Столбово. В честь иконы «Споручницы мира» установилось местное празднование в пятую неделю Великого поста. События 1611–1613 гг. упрочили почитание Тихвинской иконы как воинской святыни, восходящее к византийскому культу икон – военных спутниц православных императоров, покровительниц в борьбе с неверными.

Становление этой традиции в отношении к Тихвинской иконе относится к событиям Казанского похода, когда ее явление во сне Ивану Грозному на реке Пьяне, где останавливалось русское войско, было воспринято как обещание победы над иноверцами. Впоследствии Иваном Грозным на этом месте был воздвигнут Троицкий Сакминский монастырь, куда из Тихвина им был прислан точный список чудотворного образа.

В XVII веке почитание Тихвинской иконы Богоматери приобретает общегосударственное значение. В 1653 г. при царе Алексее Михайловиче была создана наиболее пространная редакция сказания, закрепившая традицию отождествления Тихвинской святыни с творением евангелиста Луки. Вместе с ним составлена специальная служба в память о явлении иконы.

Несмотря на опустошения и разруху, принесенные шведской интервенцией и пожаром 1623 г, уничтожившим деревянные постройки, к середине XVII, благодаря царским жалованным грамотам и льготам, монастырь достиг высокого уровня политического и экономического значения, выразившегося в масштабах каменного строительства, развитии иконописного искусства, книгописания и ювелирного дела.

Успенский собор имеет замечательную по сохранности и художественной ценности настенную живопись XVI-XVII веков, выполненную новгородскими, тихвинскими и ярославскими иконописцами.

В годы правления Петра I монастырь постепенно утрачивает свое былое величие. В XVIII веке обитель не имела такого общественно-политического значения, как в эпоху становления Русского централизованного государства. Однако она никогда не оставалась без внимания. Чудотворная икона Богоматери «Тихвинская» привлекала многочисленных паломников. На молебен к святыне приезжали российские самодержцы и члены их семей, царская свита. Богатые жертвователи щедро одаривали монастырь различными вкладами. Здесь бывали Петр I, Елизавета Петровна, Павел I, Александр I и Александр II.

С учреждением в 1764 г. Духовных штатов Священный Синод присвоил монастырю статус второклассного, а в 1852 г. – первоклассного монастыря.

В жизни города обитель всегда имела очень большое значение, особенно в делах благотворительности и просвещения. С начала XVIII века при монастыре была основана богадельня для бедных и увечных людей, просуществовавшая вплоть до его закрытия. Также в начале XVIII века при Богородицком монастыре была открыта первая в Тихвине школа, в которой преподавали Закон Божий, Церковный устав, славяно-русский и греческий языки, риторику и пиитику. На протяжении столетий школа неоднократно преобразовывалась. И в 1803 г., по прошению архимандрита Герасима (Князева), в монастыре открылось духовное училище.

В XIX веке, во время проведения многочисленных военных кампаний, монастырь участвовал во многих фондах, оказывавших поддержку раненым и семьям погибших.

В 1812 г. обитель благословила уменьшенным списком с чудотворной иконы тихвинское ополчение. Эта икона, принимавшая участие в военных действиях, получила название «Ополченной». Впоследствии она участвовала в Севастопольских событиях и почиталась как воинская святыня.

В XIX веке тихвинские иеромонахи окормляли Российский военный флот. Известен духовный подвиг иеромонаха Кирилла, который 26 и 29 июля 1855 г. во время бомбардирования неприятельским флотом крепости Свеабы, служил молебен на палубе даже во время самой сильной перестрелки, воодушевляя своим примером матросов.

В начале XX века монастырь разделил печальную участь многих русских храмов и обителей. В первые годы советской власти монастырская община была преобразована в трудовую артель. В 1919 г. проведена первая опись монастырского имущества. К 1922 г. относится первая известная акция изъятия монастырских ценностей, среди которых находилась и драгоценная риза чудотворной иконы.

В 1924 г. монастырь был закрыт. Успенский собор действовал с этого времени до 1936 г. как приходской. В 1927 г. настоятель монастыря, епископ Тихвинский Антоний (Демянский), был арестован.

Во время немецкой оккупации Тихвина в ноябре 1941 г. экономической командой «Герлиц» из Успенского собора было вывезено 86 предметов, среди которых были иконы и предметы декоративно-прикладного искусства. В их число входила и главная святыня монастыря – чудотворная икона Богоматери. Древний образ вместе с другими ценностями был отправлен в Псков, откуда в 1944 г. был эвакуирован в Ригу. Дальнейшая история иконы связана с именем бывшего архиепископа Рижского Иоанна. В течение четырех лет она сопровождала его в скитаниях по послевоенной Европе. В 1949 г. архиепископ Иоанн эмигрировал в Америку. Сейчас икона находится в Троицком соборе в Чикаго. (О возвращении иконы см. далее – Сост.)

В тяжелые годы Великой Отечественной войны была открыта для богослужений церковь Тихвинской иконы Богоматери. Настоятелем храма был назначен игумен Сергий (Талицкий) – уроженец бывшего Тихвинского уезда, 22 года прослуживший в Богородицком монастыре.

До 1989 г. эта маленькая церковь была единственным оплотом православия на весь город и район. Бывшая надвратная башня тесна и неудобна для богослужений, т. к. в силу ее конструктивных, исторически сложившихся особенностей молящимся не виден даже иконостас. Однако в открытии этой церкви было нечто символическое, внушающее надежду на будущее возрождение, поскольку здесь находится вторая но значимости монастырская святыня – фреска с изображением чудотворного образа Богоматери, у которого в середине XIX века случилось исцеление мещанина Александра Боровского. В 1995 г. именно здесь начались первые службы возобновленной в наши дни обители.

Монастырские строения в послевоенные годы использовались как жилье для оставшихся без крова горожан. В них же располагались небольшие производства. Многие здания не избежали разрушений, которые были следствием как военных событий, так и печально известной политики государства.

Полностью уничтоженным оказалось монастырское кладбище, на котором были похоронены многие иноки и настоятели монастыря, а также многие известные люди, такие, как князь Симеон Прозоровский, защищавший обитель от шведов; князь Иван Иванович Шуйский, принц Иоанн Антонович Ульрих, русский историк Я. И. Бередников, А. П. Римский-Корсаков, исследователь тихвинской старины И. П. Мордвинов.

В 60-е годы началась реставрация монастыря, в ходе которой восстановлены многие здания. С1968 г в некоторых из них находится музей.

Летом 1995 г. по благословению ныне покойного владыки Иоанна возобновил свою деятельность Тихвинский Богородицкий монастырь. Возглавил его наместник иеромонах Александр (Гордеев). Возродилась традиция главного монастырского праздника – в честь Тихвинской иконы Богоматери. Особенно большое стечение гостей и паломников на монастырском празднике отмечалось в 1998 г, когда Божественную литургию в Успенском соборе служил митрополит Петербургский и Ладожский Владимир. В сентябре 1999 г. монастырю вновь был присвоен почетный статус первоклассного, а настоятелем обители утвержден иеромонах Евфимий (Шашорин).

Колесникова О.

Дымский монастырь // 42 С. 302–303.

Примерно в 20 км от Тихвина находится Антониев Дымский монастырь. Издревле у богомольцев, идущих на поклонение к чудотворной Тихвинской иконе, существовал обычай прежде заходить в Антониев монастырь. Существовала поговорка: «Кто у Антония не бывал, того Тихвинская Божия Мать не принимает».

См. Житие преподобного Антония Дымского – Сост.

Березина Л. Д.

Возвращение святыни // 68 С. 60–61, 91.

В 2003 году было принято решение о возвращении Тихвинской чудотворной иконы Божией Матери в Тихвинский Богородичный Успенский монастырь ко дню празднования в 2004 году: годы разлуки святыни с той землей, где она явилась более шестисот лет назад, завершаются!

Протоиерей Сергий Гарклавс, хранитель чудотворного образа, приезжал в Тихвинский монастырь 9 января 2004 года, чтобы согласовать порядок торжеств.

12 января 2004 года состоялась встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II с американской делегацией во главе с хранителем иконы. На этой встрече были подтверждены сроки (26 июня – 9 июля 2004 года) и условия возвращения...

Маршрут возвращения Тихвинской иконы Божией Матери: Чикаго – Рига – Москва – Санкт-Петербург – Тихвин. 12 июня – 9 июля 2004 года.

9 июля, пятница – День празднования Тихвинской иконы Божией Матери; состоялась встреча Святейшего Патриарха; торжественные богослужения в Тихвинском Успенском монастыре.

Кириллин В.

Светоприемная свеща и чудес сокровище.

Икона Пренепорочной Матери Божией Тихвинской // София 50. Новгород. 2004. № 4. С. 15–20.

На протяжении более чем пяти веков образ Пренепорочной Девы Марии с Младенцем, почитаемый как явленный и чудотворный, оставался в Тихвине, в течение же последних 60 лет одна из самых любимых и почитаемых в Русской Православной Церкви святынь пребывала на чужбине. Но где бы она ни оказывалась, везде ее окружали заботой свои, православные люди. Нередко и чужие становились своими! Перед ней раскрывались их уставшие, наболевшие и чающие утешения души, перед ней обращались они к Премилостивой Заступнице с мольбами и просьбами о помощи, от нее отходили они с просветленными лицами и окрепшими силами. Некогда, оставив скудеющие в вере земли, икона эта чудесно явилась на Руси, потом, в век безбожия, оставила и Россию, и мало кто помнил о ней. Теперь вот она вернулась. Несомненно, миллионы молящихся глаз провожали ее возвратным путем в родные пенаты! Бесспорно, миллионы молящих глаз вновь встречали ее дома! Очевидно, что так Соединившая Небо и Землю, соединяет теперь нас грешных, рассеянных бурным XX веком по разным странам, городам и весям! Это нам знак, и это нам залог. Если действительно хотим возрождения нашей страны, соделаемся истинными чадами Господа нашего Иисуса Христа и Его Пресвятой Матери!

Житие архимандрита Феодорита Кольского 10 блаженного, просветителя лопарей
Память его празднуется месяца августа в 17-й день

† 1571

Уроженец Ростова, Феодорит ушел из дома своих родителей в Соловецкий монастырь, и через год, 14-ти лет, приняв пострижение, был поручен на послушание престарелому и весьма мудрому пресвитеру Зосиме. Феодорит прослужил неотходно при обители пятнадцать лет и, навыкнув всякой духовной мудрости, укрепился в подвигах добродетели. Тогда он был рукоположен Новгородским архиепископом в иеродиакона и, пробыв один год у своего старца, испросил у него дозволение посетить другие монастыри. Прежде всего он направил свой путь к преподобному Александру Свирскому, который принял его любезно, назвав при встрече по имени. Потом, обойдя другие монастыри, поселился в Кирилло-Белоезерском, где нашел старца Сергия и других святых мужей. Пробыв года два в Кирилловской обители, он углубился в пустыни, окружающие этот монастырь, и здесь нашел Порфирия, бывшего (1521–1534 гг.) игумена Сергиева монастыря, Артемия, Иоасафа и других пустынников высокой жизни, уже состарившихся в иноческих подвигах. Феодорит, прожив здесь около четырех лет, получил от своего Соловецкого наставника письмо, в котором он, предчувствуя кончину, призывал своего ученика к себе. Ни отдаленность расстояния, ни трудности пути не удержали Феодорита: он поспешил к своему учителю, чтобы обнять многолетнего старца, облобызать его священные седины, и с год служил ему в его немощах и недугах, до блаженной его кончины. После этого Феодорит решился принять на себя подвиг апостольский: он отправился на устье Колы, в землю диких лопарей. С языком их он успел познакомиться в Соловецком монастыре, потому что, по свидетельству жития преподобных Зосимы и Савватия, многие соседние инородцы: ижора, чудь, лопье, каяне и мурмане – приходили в обитель преподобных и, принимая святое крещение, делались монахами.

Лопари были самые грубые идолопоклонники, кланялись истуканам, боготворили ночных нетопырей, гадов и разных пресмыкающихся, ели нечистое и скверное, не знали жизни городской и селениями, а жили отдельными семьями. Но это были простые сердца, на которых семя слова Божия могло принести добрые плоды. Феодорит перевел некоторые славянские молитвы на язык лопарей и обучил их истинам веры. Помощником ему в христианском просвещении лопарей был старец Митрофан (см. Житие святого Трифона Печенгского – Сост.). Двадцать лет Феодорит трудился в этом святом деле. В Новгороде он был рукоположен в иеромонаха, несколько времени был духовником митрополита и, возвратившись к лопарям, основал там монастырь, который, впрочем, принужден был вскоре оставить по ненависти иноков, не желавших строгих правил устава его. Между лопарями он оставил уже две тысячи крещеных. Удалившись в Новгородскую область, он около двух лет был игуменом одного монастыря и потом, вызванный в Москву, поставлен архимандритом Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря. Феодорит в сане архимандрита 5 лет настоятельствовал в Суздальской Спасо-Евфимиевой обители (до 1554 г.), но по клевете еретиков, единомысленных с Башкиным, старец-труженик подвергся двухлетнему заточению в Кирилло-Белоезерском монастыре. Освобожденный из заточения, он несколько времени жил в Ярославском монастыре, откуда был вызван в Москву и в 1558 г. отправлен царем Иоанном Васильевичем Грозным в Царьград с вопросом к Патриарху о короновании. Возвратившись из Греции, Феодорит принес царю ответное послание Патриарха, и за эту услугу ему была назначена награда, состоящая из 300 сребреников и собольей шубы, крытой аксамитом (парчою). Но нелюбостяжательный Феодорит пожелал принять только 25 сребреников, и когда царь прислал ему и шубу, то инок продал шубу, деньги раздал бедным, а сам удалился на покой в Прилуцкий монастырь Вологодской губернии. Отсюда он два раза посещал просвещенных им лопарей и, наконец, после многотрудных подвигов и скорбей, почил мирно сном смерти на месте своего пострижения в Соловецком монастыре и погребен близ южной стены Преображенского собора. Над могилой его доселе сохранилась белая плита со следующей надписью: «Лета 7079 (1571) августа 17 дня преставися раб Божий священно-архимандрит Суздальский Евфимиева монастыря, священноинок Феодорит, Соловецкий постриженик». Церковь за подвижническую жизнь и просветительские труды дала ему титло Блаженного.

Тропарь, глас 8

О тебе отче Феодорите, известен бысть спасения образ. Восприим бо крест последовал еси Христу. Творяше же и учаше, еже презрети плоть, преходит бо, прилежати же о души вещи безсмертней. Темже и со ангелы радуется преподобне дух твой.

Кондак, глас 2

Чистотою душевною Божествено вооружився, и непрестанныя молитвы, яко копие вручив крепко, пробол еси бесовская ополчения, Феодорите, отче наш, моли непрестанно о всех нас.

Житие преподобного отца нашего Нила Сорского (Майкова) 2
Память его празднуется месяца апреля в 7-й день и месяца мая в 7-й день

† 1508

Преподобный Нил – великий отец Русской Церкви, по своему подвижничеству и наставлениям.

Он был из дворянской фамилии Майкова, родился в 1433 г. Начало иноческой жизни полагал он в обители преподобного Кирилла Белозерского. Здесь он пользовался советами умного и строгого старца Паисия Ярославова, который потом был игуменом Сергиевой лавры и не захотел быть митрополитом. Затем Нил путешествовал на Восток, чтобы видеть в опытах жизнь духовную, был, по его словам, «на горе Афонской, в странах Цареградских и других местах». По возвращении с Востока короткое время жил он за оградою Кириллова монастыря в уединенной келье. Потом в 15 верстах от монастыря, на реке Сорке, поставил себе крест с часовней и келью и тем, которые хотели делить с ним подвиги, предлагал жизнь не общежительную, а скитскую.

Историю внутренней своей жизни отчасти открыл сам преподобный в послании к князю иноку Вассиану, по настоятельной его просьбе. «Пишу к тебе, – говорит он, показывая себя, – любовь твоя по Боге вынуждает к тому и делает меня безумным, чтобы писать тебе о себе. Не просто и не по случаям надобно нам поступать, а по Святому Писанию и по преданию святых отцев. Удаление мое из монастыря (Кириллова) не было ли ради душевной пользы? Ей, ради ее. Я видел, что там живут не по закону Божию и преданию отеческому, а по своей воле и человеческому рассуждению. Много еще и таких, которые, поступая так, неправильно мечтают, будто проходит житие добродетельное... Когда мы жили вместе с тобою в монастыре (Кирилловом), ты знаешь, как удалялся я мирских связей и старался жить по Священному Писанию, хотя по лености моей и не успевал. По окончании странствования моего пришел я в монастырь (Кириллов) и вне монастыря, вблизи его‚ устроил себе келию, жил, сколько мог. Теперь переселился я вдаль от монастыря, нашел благодатию Божиею место по мыслям моим, мало доступное для мирских людей, как сам ты видел. Живя наедине, занимаюсь испытанием духовных писаний; прежде всего, испытываю заповеди Господни и их толкование и предания Апостолов, потом – жития и наставления святых отцев. О всем том размышляю, и что по рассуждению моему нахожу Богоугодного и полезного для души моей, переписываю для себя. В этом жизнь моя и дыхание. О немощи моей и лени возложил упование на Бога и Пречистую Богородицу. Если что случается мне предпринимать и если не нахожу того в писании, на время отлагаю в сторону, пока не найду. По своей воле и по своему рассуждению не смею предпринимать что-нибудь. Живешь ли отшельнически или в общежитии, внимай Святому Писанию и следуй по стопам отцев или повинуйся тому, кто известен как муж духовный в слове, жизни и рассуждении… Святое Писание жестко лишь для того, кто не хочет смириться страхом Божиим и отступить от земных помышлений, а желает жить по своей страстной воле. Иные не хотят смиренно испытывать Священное Писание, не хотят даже слышать о том, как следует жить, как будто Писание не для нас писано, не должно быть выполняемо в наше время. Но истинным подвижникам и в древние времена, и в нынешние, и во все века слова Господни всегда будут словами чистыми, как очищенное серебро; заповеди Господни для них дороги более, чем золото и каменья дорогие, сладки более, чем мед и сот».

По этому письму видно, между прочим, и то, что путь жизни, избранный Нилом, изумлял собою современников. Да и подлинно было чему изумляться, особенно слабым.

Дико, мрачно, пустынно место, которое избрал для скита своего преподобный Нил. Это не местность Афонская, где столько красот природы, где воздух живительный, плоды роскошные.

Речка Сорка, передавшая свое имя русскому угоднику Божию, похожая более на болото, чем на текущую реку, чуть тянется вниз. Вся местность скита низменная и болотистая. И здесь-то подвизался русский отшельник. Еще целы прудок, выкопанный преподобным Нилом, и его трудов колодезь с превкусною водою, которую употребляют для исцеления. Еще цела одежда Нила; волосья ее колются, как иглы.

Все скитское общество преподобного состояло из иеромонаха, диакона и 12 старцев. В число их явились из Иосифа монастыря Дионисий из князей Звенигородских и Нил Полев – потомок князей Смоленских. Первый из них, когда жил в Иосифе, «в хлебопекарне работал за двух и к тому же пел 77 псалмов и творил по 3000 поясных поклонов каждый день. Но, полюбив уединение, просился и получил благословение идти к о. Нилу, который тогда сиял как светило в пустыни на Белоозере». Так говорит современник.

Для нужд братии преподобный Нил устроил на речке небольшую мельницу. Когда решились построить храм, надобно было предпринять много работ. На почве болотистой надлежало сделать высокие насыпи для храма, тем более что здесь же надлежало быть и братской усыпальнице. Руками святого старца и его скитников насыпан был высокий холм для храма и усыпальницы. Каждая келья поставлена на возвышении и каждая отстоит от другой и от храма на расстоянии брошенного камня. Скитники собирались в храм свой, по примеру восточных, только по субботам, воскресеньям и праздникам. В прочие дни каждый молился и трудился в своей келье. Всенощная скитская продолжалась во всю ночь, в полном смысле слова: за каждою кафизмою предлагалось по три и четыре чтения из отцов. Во время литургии пели только Трисвятую песнь, Аллилуия, Херувимскую и Достойно; все прочее читалось протяжно, нараспев. В субботу приходили в братскую усыпальницу, где совершалась панихида за упокой усопших. Таков церковный устав Нила.

Преподобный Нил был один из тех, которые душою скорбели о порче книг церковных, и старался исправлять их. Это, как и скитская жизнь, дотоле невиданная, возбуждало против него неудовольствия. Он терпеливо шел путем своим.

В 1491 г. видим преподобного Нила на соборе о жидовствующих еретиках. По делу о них же ревнитель православия блаженный Геннадий в 1492 г. желал лично видеть преподобного Нила, чтобы слышать суждения его о предметах недоумений.

Неизвестный современник писал: «Нил Майков, ученик Паисия, был в Святой Горе. Великий князь содержал их (Паисия и Нила) в великой чести. Когда окончился собор о вдовых попах и диаконах (1503 г.), старец Нил предложил, чтобы не было сел у монастырей, а жили бы трудами рук своих. К нему присоединились и Белозерские пустынники». Другой современник так говорит о том же: «Некоторые отцы, проводящие и любящие безмолвие и уединенную жизнь (между ними первый святой Нил), твердо помня отеческие наставления о нестяжательности, необходимой для черноризцев, скорбели о том, что монастыри владеют селами, и полагали, что напрасно произносится отречение от мира монахами, ибо они точно так же, как миряне, волнуются и ссорятся с мирянами и между собою, ходят по судам и ведут тяжбы. Потому они предлагали о том самодержцу, как имеющие доступ к нему по своей крепкой жизни и по великой добродетели и как уважаемые самодержцем». По известию того и другого современника, на соборе Иосиф Волоколамский и другие подали другой голос о монастырских имуществах, и их голос был уважен.

В предсмертном завещании преподобный, заповедуя ученикам бросить тело его в пустыни, в пищу зверям или закопать в яму с презрением, писал: «Оно тяжко согрешило пред Богом и недостойно погребения», – и затем прибавлял: «Сколько в моей силе было, старался я не пользоваться никакою честию на земле, в этой жизни; так пусть будет и по смерти». Преподобный скончался 7 мая 1508 г.

Мощи преподобного почивают под спудом. Грозный царь в 1569 г. хотел на место деревянного построить каменный храм. Но преподобный, явясь Иоанну, строго запретил ему строить такой храм. Так он и за гробом остается ревнителем скитской простоты.

Как жизнь преподобного Нила была особенная, так и в писаниях своих он такой наставник, какого дотоле не было в Русской Церкви. Он – учитель жизни созерцательной.

«Устав скитского жития преподобного Нила» после предисловия о мысленном делании предлагает наставления: 1) о различии мысленной брани; 2) о борьбе с помыслами; 3) как укрепляться в подвиге против помыслов; 4) о содержании духовной брани; 5) об 8-ми помыслах; 6) о борьбе с каждым из них; 7) как важно памятование о смерти; 8) о слезах; 9) о хранении сокрушения; 10) о смерти для мира; 11) о том, что все должно делать в свое время.

В заключение святой Нил говорит, с какими расположениями предложил он свой устав. «Умная молитва, – говорит он, – выше телесной: телесное делание – лист, а внутренне, умное – плод. Кто молится только устами, об уме же не брежет, тот молится воздуху. Ибо Бог внимает уму. Упражнение во внутренней молитве доводит человека до высшего духовного состояния, в котором дух даже не имеет молитвы, ни движения; ни самовластия, а наставляется силою иною». На этом пути, кроме молитвы, необходима борьба с помыслами. «Если не можешь молиться в безмолвии, без помыслов, и даже видишь их умножающимися в уме твоем, – не малодушествуй, пребывай постоянно в молитве». Наставления преподобного Нила о помыслах заключают в себе глубокие психологические наблюдения над действиями души. Он разлагает дело души на части самые тонкие, едва заметные; показывает, как помысел из безгрешного постепенно переходит в действие более и более преступное и опасное.

Относительно внешней деятельности преподобный Нил предписывает скитскую полную нестяжательность и простоту во всем. Необходимое для жизни велит приобретать только трудами рук своих, повторяя слова Апостола: «Аще кт; не х;щет делати ниж; да я;ст» (2Сол.3:10). «Иноческая милостыня – помощь брату словом во время нужды, утешить в скорби духовным рассуждением: душевная милостыня настолько выше телесной, насколько душа выше тела. Если придет к нам странник, успокоим его по силе и, если требует хлеба, подадим ему и отпустим его». Преподобный Нил часто говорит словами отцов и чаще других приводит слова Григория Синаита и Симеона Нового Богослова. О первом говорит он: «Сей блаженный, обнимая содержание писаний всех духовных отцов, по их чину, повелевает иметь прилежную заботливость о молитве».

Тропарь, глас 4

Удалився бегая Давидски мира, и вся яже в нем яко уметы вменив, и в месте безмолвне вселився, духовныя радости исполнился еси, отче наш Ниле: и Единому Богу изволив служити, процвел еси яко финикс, и яко лоза благоплодна умножил еси чада пустыни. Темже благодарственно вопием: слава Укрепившему тя в подвизе пустынножительства, слава Избравшему тя в России отшельником уставоположника изрядна, слава молитвами твоими и нас Спасающему.

Дополнительные сведения
Поселянин Е.

Преподобный Нил Сорский, личность и значение его в истории русского монашества. (По поводу 400-летия со дня кончины 7 мая 1508–1908)

Церковные Ведомости. 1908. № 18, 21.

В житии святого Нила Сорского имеются сведения, что он путешествовал по Востоку и жил на Афоне со своим учеником Иннокентием, который был из боярского рода Охлябининых. Они жили там довольно долгое время. Это путешествие имело решающее влияние на мысли Нила. Он принес из Афона образ скитской жизни, которому сочувствовал и раньше. Здесь же он мог изучить и в славянских переводах, и в подлинниках тех писателей, на которых любил ссылаться в своих сочинениях. То были творения Ефрема Сирина, Нила Синайского, Иоанна Лествичника, Варсонофия, Исаака Сирина, Максима Исповедника, Симеона Нового Богослова, Григория Синаита. Но что еще важнее – Афону Нил был обязан идеей созерцательной жизни, так как тамошние монастыри отличались пред всеми монастырями созерцательным элементом.

По окончании своего странничества, Нил вернулся в Кирилло-Белозерский монастырь и поселился в келье, невдалеке от монастыря. Вскоре же, однако, он совершенно удалился из обители. Об этом удалении Нил говорил в таких выражениях: «Ныне вдалее от монастыря переселихся, понеже благодатиею Божиею обретох место, угодное моему разуму, занеже мирской чади мало входно». Вообще, замкнутость была главной чертой его характера.

Первое время преподобный Нил жил в своем уединении совершенно один, «отрицася» от желавших к нему присоединиться. Наконец, после долгих просьб, он согласился принять некоторых, но с условием, чтобы они «хранили заповеди Божии и творили предания святых отец». Для ознакомления с этим Нил и написал свое известное «Предание учеником своим о жительстве скитском».

Кроме «Предания», до нас дошли несколько его обширных писем и 12 «глав» – слов о борьбе со страстями или, точнее сказать, с зародышами страстей – помыслами.

Пользуясь в Москве большим уважением, Нил не раз бывал вызываем на соборы. На соборе 1503 г., когда уже часть членов его, и, между прочим, известный Иосиф Волоцкий, разъехались, Нил поднял вопрос о вреде для монастырей владеть недвижимым имуществом. Современник говорит: «Нача старец Нил глаголати, чтоб у монастырей сел не было, а жили бы чернецы по пустыням, а кормили бы ся рукоделием». Поднятый им вопрос был слишком важен. Вызван был обратно Иосиф, поднялась горячая полемика. Соображения практические и культурного характера одержали верх над внушениями иноческого идеализма.

Но не в том дело, что мнение Нила не восторжествовало и осталось лишь бесплотной мечтой. Важно, что устами Нила древняя русская жизнь просветила идею монашества, поставила на подобающую высоту тот идеал, который всегда будет в последующих веках на глазах и в сердце всех, кто познает стремление к равноангельской жизни.

Значение Нила Сорского в том, что он своею жизнью и – того важнее – писаниями своими является проповедником иночества созерцательного, духовного, то есть аскетизма в его чистейшем, высшем виде.

На Афоне напитал он свой дух наставлениями великих пустынных отцов, которые путем внутреннего очищения и непрестанной молитвы, совершаемой умом в сердце, достигли светоносных озарений духа: высшей таинственной радости. Проложенною этими аскетами дорогою пошел и Нил, и по этой же дороге повел за собою своих учеников.

Мудрость свою, взгляды на жизнь он черпал в чистом источнике Священного Писания, отказываясь доверяться голым внушениям разума. «Наипаче испытую Божественная Писания, прежде заповеди Господня и толкования их, и Апостольская предания; та же жития и учения святых Отец, и тем внимаю (т. е. понимаю) ко благоугождению Божию и к пользе души, списую себе и тем поучаюся, и в том живот и дыхание мое имею... И аще что случиться творити ми, аще не обрящу, то во святых писаниях, отлагаю се на время, д;ндеже обрящу: понеже по своей воли, и по своему разуму не смею что творити».

И вот из этого «испытания» Божественных Писаний, житий и учений святых Отец он и вынес как внешнее устроение скитской жизни, так и духовные ее начала.

Милостыню инока Нил понимает духовно: молитва, совет, утешение. Как подаст материальную милостыню монах, когда он сам нищий?

Мнения Нила о посте были тоже отличны от мнений его современников. Если он советует юным смирять тело постом, жаждою и трудом, то «старии и немощнии да упокоят себе мало». Вот все его слова о посте, тогда как в других уставах того времени этот вопрос излагается с удивительными подробностями и тонкостями.

Дух, дух, дух, царство духа – вот что представляется нам, когда мы постараемся вникнуть в стремления преподобного Нила.

Для него подвижничество – не известная внешняя выдержка, не трафарет поклонов, четок и известного количества выслушанных богослужений, и отправленных келейных правил, за которым можно потом заняться «мятежом» мирским. Нет! Мир Нила – другой. Это – стяжание Бога, там, в глубине отрешившегося от «житейского попечения» сердца. Его пиры – это невидимая вечеря с Тем, Кто сказал: «Я стою у двери твоей и стучу... Отвори мне и Я войду к тебе, и ты будешь вечерять со Мною, а Я с тобою».

В основу скитской жизни Нил поставил умное или мысленное делание. Это сокровенная сосредоточенная работа духа над самим собой. Надо напрячь все свое внимание в наблюдении над собой. Надо этим вниманием не допустить к сердцу пожеланий, страстей. И лучшее средство – это «вниди в клеть твою» – удаление в тишину своего духовного существа, и там высокая, ничем не развлекаемая молитва, на крыльях которой человек возносится до высоких созерцаний. Оттуда, из этой священной тишины, дух управляет умом и сердцем. Мимолетные, скоропреходящие порывы религиозного человека, сменяющиеся мирскими откликами, складываются теперь в крепкое, постоянное настроение, и житейские соблазны становятся над человеком бессильны. Нил в себе и в учениках своих не только стремился убить грех, но стремился к тому, чтобы в душе не мог даже возникнуть помысел о нарушении заповедей.

И вот наступают дни, когда на этой подготовленной почве внутреннего мира человеческого начинает совершаться Божественная тайна. К душе слетает «неизреченная радость». Язык перестает шептать слова хвалы, молитва уже не нужна. Ум – «кормчий чувств» уже водится не собою, а какою-то чудною «силою иной». Это открылось то дивное состояние, когда «не молитвой молится ум, но превыше молитвы бывает», когда существо человеческое наполняется предчувствием вечного блаженства.

Таковы плоды той отрешенной от всего мирского чистейшей молитвы, которая называется на языке аскетов «умное делание» и открывает им громадные духовные горизонты, давая порой минуты сверхчувственной радости. Читавшие аскетические книги люди знают, что долгими трудами приобретается этот дар «умной молитвы», и мы уже вкратце здесь говорили о таинственных путях к ней.

Жизнь и счастье духа – вот к чему звал учеников своих преподобный Нил Сорский. Если бы мы так же созерцали дух, как смотрим на внешний мир, то пред дивными озарениями, посланными душе великого русского скитянина, мы бы испустили крики восторга.

Но нет. – Все скрыто там, внутри. Все тайна между уединенной безмолвной душой и ее Богом. И как мало доступна и сколь непонятна миру захватывающая красота этой жизни.

1. Смирнова А. В. Нило-Сорская пустынь // 60 С. 140–156.

2. Романенко Е. Нило-Сорская обитель // 42 С. 453–459.

Нило-Сорская пустынь основана более пятисот лет назад. На протяжении этого времени она знала расцвет и упадок духовной и хозяйственной жизни. Но во все времена как для самой обители, так и для Русской церкви лучом света было имя ее основателя – преподобного Нила Сорского. Его взгляды на устройство и цели монашеской жизни, история самой обители привлекали и продолжают привлекать внимание церковных деятелей, ученых, исследователей. За XIX – XX вв. издан ряд монографий, научных статей, не раз печатались сочинения самого Нила Сорского. 60

Постриг преподобный Нил принял в Кирилло-Белозерском монастыре, примерно в 1453 – 1455 гг. После 1475 г. он вместе со своим учеником Иннокентием «ушел из монастыря на Афон и в страны Царьграда».

На Афоне старец Нил долго изучал практику «умной» молитвы и скитского жития. Здесь он пришел к убеждению, что скит, как тип монастыря, наиболее удобен для высшего монашеского делания – безмолвия и «умной молитвы». Скитский путь подвижничества святые отцы почитали «золотым», «срединным» между отшельничеством и общежитием. «Средний путь непадателен есть». Отшельничество требует от подвижника «ангельской крепости» и грозит многими духовными опасностями: «горе единому, аще в леность впадет, во уныние или отчаяние яко не имать воставляющего его в человецех» (Иоанн Лествичник). Общежитие (киновия) наполнено заботами о монастырском хозяйстве. Оно объединяет многих под кровом монастыря, поэтому не всегда удобно для безмолвия и созерцания. Уединение скита в «пустыне», отсутствие большого общего хозяйства позволяет сосредоточиться на «внутреннем делании». Малая соборность скита (первоначально – жизнь двух или трех монахов вместе), возможность получить духовное наставление помогает избежать многих опасных «прелестей» на духовном пути.

Устраивая свой скит, Нил Сорский сохранил все особенности древнего скитского жития. Первой, наиболее зримой, особенностью всех скитов является их местоположение. Если киновии, более раскрытые миру по своему характеру, как правило, стоят на открытых возвышенностях с плодородной почвой, в окружении озер и рек, скиты и лавры, как и келии отшельников, обычно устраивались в «пустыни». «Пустынью» могли называться горные ущелья, лесные дебри, этим словом обозначались места необитаемые, труднодоступные и малопригодные для жизни. Ничто, даже красота видимой природы, не должна была отвлекать подвижника от безмолвия, созерцания, изучения Божественных Писаний – единственного источника Богопознания.

Образ «пустыни"в Священном Писании имеет преобразовательное значение будущей процветшей земли: «Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая и расцветет как нарцисс; великолепно будет цвести и радоваться, будет торжествовать и ликовать» (Ис.35:1–2). На службе в день памяти преподобного Нила Сорского (7/20 мая) также читается библейское пророчество Исаии о пустынной земле. В день Страшного Суда именно в пустыне, говорит пророк, откроется «путь чист, и путь свят наречется», по которому избавленные от вечных мук пойдут в вечную радость (Ис.35:8–10).

Место «пустынное и жестокое» выбрал для своего поселения Нил Сорский, а его монастырь чаще всего называли Нило-Сорской пустынью. Придя на Сору, преподобные Нил и Иннокентий поставили кельи в лесу по скитскому обычаю: так, чтобы из окна одной можно было увидеть только другую келью. В кельях жили по одному. Уединение каждого инока в скиту сохранялось неукоснительно, даже в XVII в. лес «на свою потребу » рубить вблизи келий запрещалось.

«Повесть о пришествии преподобного Нила» рассказывает, что Нил ископал колодец и пруд неподалеку от келий, а на реке Сорке поставил мельницу «на потребу братии». Келья, колодец с питьевой водой, пруд для поливки огорода – этого, по мысли преподобного, было достаточно иноку скита для строгой нестяжательной жизни.

На некотором расстоянии от келий (примерно 250 метров), между двумя речками Соркой и Бродью, преподобный Нил наносил своими руками гору земли, так как место было болотистое и низкое. Здесь и поставили впоследствии первую скитскую церковь – во имя Сретения Господня.

«Предание преподобного Нила рассказывает о многотрудном составлении скита. Приходящим к нему преподобный Нил предлагал изучение Божественных Писаний, соблюдение заповедей Божиих и монашеское делание по преданию святых отцов. Он строго предупреждал братию об опасности «самочинства», то есть жизни по своей воле, тех, кто не хотел соблюдать Божественные заповеди и святоотеческие предания, он отправлял от скита «бездельны». Нил Сорский говорил, что лучше отогнать, чем оставить творить свою волю.

Правила скитской жизни, изложенные в «Предании» преподобного Нила, направлены на то, чтобы уберечь иноков скита от падений, от влияния «мира», чтобы создать внешние условия, необходимые для внутренней созерцательной жизни. Выходить из скита без благословения настоятеля и не в «уставленное» время запрещалось. Исхождение из кельи допускалось по «Уставу скитского жития», который был принят в Нило-Сорском скиту, во вторник, четверг, субботу и воскресенье (то есть в непостные дни). Великим постом – в субботу и воскресенье. «Пития, елико пианства имут» в Ниловом скиту, как и в монастыре Кирилла Белозерского, не держали «никоторого».

В своем «Предании» Нил Сорский запрещает входить в скит женщинам, принимать отроков, держать скот «женьска рода на послужение».

В вопросах собственности преподобный Нил также держался древних скитских уставов. Понятие «мое» в скиту практически отсутствовало. Одной из высших добродетелей скитского инока было полное нестяжание. Келья также не являлась его собственностью. Если монах уходил из скита, то терял все права на нее. Если даже возвращался, то не мог требовать назад ту же келью. Это решалось только по воле настоятеля.

Немного известно об иноках Нило-Сорской пустыни. Обычно их жило в скиту 6–12 человек В скиту жили монахи родом из Нижнего Новгорода, Мурома, Москвы, Холмогор, Киева, Поморья, Вологды, Устюжны, приходили из Кирилло-Белозерского, Ферапонтова и Корнильево-Комельского монастырей, с Соловков. Нилов скит имел, видимо, тесные связи с Соловецким монастырем. Через Нилову пустынь и Кириллов монастырь обычно пролегал путь паломников, шедших на Соловки. Старцы Соловецкого монастыря нередко жертвовали в скит книги, богослужебную утварь. 12

На общую службу монахи собирались дважды в неделю, а остальное время проводили в своих кельях в трудах и молитвах. Сам преподобный Нил изучал Божественное Писание, переписывал книги, составлял сборники житий. Авторитет старца в то время был так высок, что с его мнением считались высшие иерархи Русской Церкви. Например, в 1489 г„ когда было широко распространено ожидание конца света, Новгородский архиепископ Геннадий просил Ростовского архиепископа Иоасафа обратиться за советом по поводу этих слухов к старцам Паисию и Нилу. Нил Сорский участвовал и в обсуждении важных вопросов на церковных соборах в Москве. На соборе 1503 г. он выдвинул предложение освободить монастыри от управления вотчинами. По его мнению, монахи должны были стремиться не к материальному богатству, а к высоте внутренних духовных помыслов.

Жизнь самого Нила являлась примером воплощения этих идей, образцом великого смирения стало завещание, в котором он просил после смерти бросить тело его, как грешное и недостойное погребения, на съедение зверям и птицам; а если и совершить погребение, то «со всяким бесчестием». Закончил земную жизнь преподобный 7 (20) мая 1508 г. Монахи на месте его захоронения положили камень с надписью года, месяца и дня его кончины, а позднее поставили часовню.

Скит и после смерти его основателя продолжал оставаться небольшим, монахов в нем было немного. В 1515 г. в скиту жили священник, дьякон и двенадцать старцев. Как и при Ниле Сорском, все имущество, пища и одежда их были общими. Слава и авторитет старца Нила, довольно высокие при жизни, после его смерти еще более возросли. Московские князья взяли скит под свою защиту и на свое материальное обеспечение. Через белозерских и вологодских приказчиков из государевых запасов монахи скита получали рожь, овес, пшеницу, горох, соль и другие припасы, которых было достаточно и для живущих в скиту, и для приходящих сюда богомольцев. Вклады, кружечные и свечные деньги являлись незначительными статьями дохода.

Во все времена Нилов скит не был ни богатым, ни многолюдным. Вторым его храмом стала такая же небольшая, как и первая, деревянная церковь Ефрема Сирина с трапезной. Царь Иван Грозный, посетивший скит в 1569 г., хотел поставить в нем каменную церковь, но преподобный Нил, явившись к нему в «сонном видении», запретил это делать, поэтому долгое время скит оставался полностью деревянным. По отписным книгам первой половины XVII в. в нем имелись, кроме двух церквей, двенадцать келий, колокольня с четырьмя колоколами, часовенка над гробом основателя, сторожка, житница, амбар, ледник, конюшня да старая мельница.

В 1641 г. Нилов скит по указу царя Михаила Федоровича приписали к Кирилло-Белозерскому монастырю, что позволило несколько оживить ремонтные и строительные работы. Были возведены новая колокольница и небольшая холодная церковь во имя Третьего обретения Честной Главы Иоанна Предтечи над захоронением основателя скита. 60 В 1669 г., через 10 лет после освящения церкви, в ней над гробом Нила Сорского была устроена деревянная золоченая рака, где по сторонам в четырех кругах вырезали тропарь, кондак, икос преподобному Нилу и летопись, в каком году преставился преподобный. Первая икона с изображением Нила Сорского появилась в монастыре в 1686 г. при строителе Дионисии Москвитине. Незадолго до написания иконы, в 1682 г., при том же строителе был составлен канон преподобному Нилу Сорскому. Создание храма и раки над гробом, почти одновременное появление иконы и канона – все это подтверждает состоявшуюся канонизацию преподобного Нила Сорского и позволяет ее датировать 60–80 гг. XVII в. Нилов скит был известен и почитаем на Руси в XVI – XVII вв.

Два с половиной столетия (XVI – первая половина XVIII в.) Нило-Сорская пустынь прожила по уставу скитского жития. Но в середине XVIII в. жизнь в снизу постепенно замирает, что в немалой степени было связано с общей государственной политикой по отношению к монастырям. Секуляризационная реформа 1764 г. прямо скита не коснулась, так как земли и крестьян он не имел. Но «государево жалованье» поступать перестало, Кирилло-Белозерский монастырь, разоренный реформой, уже не мог помогать своему приписному скиту (с 1641 по 1777 гг. Нило-Сорский скит был приписан к Кириллову монастырю). В 1798–1805 гг. монашескую жизнь в Нило-Сорском скиту пытался восстановить игумен Кирилло-Новоезерского монастыря Феофан, но безуспешно – скит находился за 70 верст от Новоезерского монастыря.

В 30 годах XIX в. начинается новая история Нило-Сорской пустыни, но уже как общежительного монастыря. «Богодарованным жребием» стала Нило-Сорская пустынь для иеромонаха Никона (в миру Николай Прихудайлов), который пришел сюда в 1837 г. из Троицкого Кривоезерского монастыря (Костромская епархия). Будучи еще монахом Троицкого монастыря, он стремился найти обитель уединенную и пустынную. Три раза иеромонах писал записки с названием трех пустыней и клал их за икону Божией Матери «Иерусалимская». Жребий трижды указал ему на Нилову пустынь. 12

Грустная картина открылась перед Никоном, приехавшим в первый раз в Нило-Сорскую пустынь: «Во всех церквах обители все было ветхо и убого, требовало обновления и улучшения. Ограды вокруг церквей не было никакой, небольшие ветхие кельи настоятельские стояли боком, близкие к падению... Скотный двор, погрязший в болоте, лежал в развалинах». Вместе с тем в самом воздухе иеромонах Никон почувствовал «тонкое духовное благоухание». «Все скорбное и неприятное, что видел и встретил он в ней, уступало этому благодатному чувству», и Никон решил посвятить свою жизнь восстановлению обители.

Иеромонах Никон выполнял должность строителя пустыни в 1837–1842 гг. Известный своей подвижнической жизнью и имевший почитателей в высшем свете, он привлек к Нило-Сорской пустыни большое внимание. Возросло число благотворителей, вкладчиков, доходы пустыни стали расти. Никон ввел ежедневную службу, следил за выполнением монастырского устава, боролся с нетрезвостью. Все это способствовало укреплению авторитета пустыни и увеличению числа ее насельников. В 1840 г. пустынская братия обратилась к настоятелю Кирилло-Белозерского монастыря Рафаилу с прошением о восстановлении самостоятельности их обители, и вскоре решение об этом состоялось. В указе Святейшего Синода от 31 декабря 1850 г. говорилось, что «восстановление по сохраняющемуся о ней благочестивому воспоминанию послужит немаловажною опорою для народа в духе православия». Нило-Сорскую пустынь восстановили как заштатный общежительный монастырь. Способами ее содержания назначались земля (триста десятин), проценты с имеющегося капитала (2143 рубля серебром), собственные средства «от сборов свечного и кружечного и от усердия богомольцев».

Иеромонахом Никоном было положено и начало каменному строительству в Нило-Сорской пустыни. Первый каменный храм во имя Тихвинской Богоматери заложили на месте разобранных церквей Сретения Господня и Иоанна Предтечи. Во время работ были обнаружены «нетленные мощи» (якобы преподобного Нила). Иеромонах Никон собрал их и оставил для перезахоронения после постройки храма. Как человек, вероятно, не очень искушенный в формальной стороне дела, он не сообщил о находке по инстанциям, как того требовали правила, и это имело для него серьезные последствия. Кто-то из монахов написал донос, обвинив Никона в «скрытии мощей», и он был привлечен к ответственности. После продолжительного следствия последовало суровое наказание: Никона лишили священства, права ношения монашеской одежды на год и сослали в Валдайский Иверский монастырь. Каменное строительство в пустыни продолжалось уже при другом настоятеле.

К теплой церкви главного храма примыкала колокольня. В северной части монастыря стоял двухэтажный настоятельский корпус, построенный в середине XIX столетия. Монастырь окружала каменная ограда с четырьмя башнями. В ограде размещались кельи, трапезная, различные службы. Над святыми воротами в 1860-е годы была возведена церковь Покрова Пресвятой Богородицы. Так, к 1870-м гг. сложился новый каменный ансамбль Нило-Сорской пустыни. По словам благочинного монастырей архимандрита Кирилло-Белозерского монастыря Иакова, пустынь была «приведена в благолепный вид».

За этот период выросло и количество ее обитателей. В 1871 г. в ней уже жили сто тридцать человек, из них пятьдесят монахов и послушников. Годовой доход пустыни в это время составлял более двенадцати тысяч рублей. 60

Несмотря на все изменения монастырского устава, которые произошли в XIX в., Нило-Сорская пустынь сохранила свои древние традиции пустынножительства. Недалеко от самой пустыни находились два скита – Иоанно-Предтеченский и Успенский, в которых жили схимники в уединении, в строгих постах, в трудах и молитвах. Устройство этих скитов связано с именем упоминавшегося выше иеромонаха Никона. Еще в бытность в должности строителя он любил уединяться в келье, поставленной на том месте, где когда-то была келья Нила Сорского (в 100 саженях от непосредственно самой пустыни) и сохранялся вырытый им колодец. Здесь же было начатое 1841 г строительство церкви Иоанна Предтечи из разобранных деревянных церквей, но из-за удаления Никона она стояла незаконченной. Вернувшись из ссылки, Никон, с разрешения нового настоятеля, поселился в келье около недостроенной церкви. Трудами Никона она была завершена, украшена и 15 ноября 1852 г освящена. А на другой день после этого события иеромонах Никон принял пострижение в схиму с именем Нил.

Так образовался Иоанно-Предтеченский скит. Он был окружен невысокой деревянной оградой. Посторонних, особенно женщин, на его территорию не пускали. С приходящими за советом и помощью старец общался в основном через своего келейника. Подвижническая жизнь старца являлась образцом дня других. Настоятель пустыни Дионисий писал: «Братия... взирая на строгую жизнь схииеромонаха Нила, становится и сама строже к своим обязанностям». В Иоанно-Предтеченском скиту Нил прожил около восьми лет, после чего в поисках еще большего уединения построил новую келью в пятидесяти саженях от того места, в лесной и болотистой чаще. Это было начало второго скита, в котором старец поставил церковь Успения Пресвятой Богородицы, две часовенки, выкопал два небольших пруда, расчистил землю под огород и сад. Территорию Богородичного Успенского скита также окружала деревянная ограда. В последнем старец провел остаток жизни (умер в 1870 г.). Никон был, пожалуй, единственным постоянным обитателем указанных скитов, хотя иногда там появлялись и другие старцы, стремящиеся к уединенной монашеской жизни.

В 1890 г. но ходатайству братии Нило-Сорской пустыни ее настоятелем назначили отца Герасима (в миру Глеб Никитин). Он управлял пустынью четырнадцать лет, и этот период для нее, по словам инока монастыря Иоанна Калинина, был «благотворным и светлым». Отцу Герасиму удалось «привить здесь среди иноков редкое трудолюбие, безропотное послушание и отсечение своей воли, трезвую жизнь, взаимную братскую любовь и иноческое терпение и смирение, а также истовое уставное богослужение». В 1904 г. Герасим ушел на покой, а впоследствии принял схиму с именем Нил и жил в скитах. Его сменил игумен Илларион (в миру – Иван Павлинов).

Нило-Сорская пустынь широко отметила 400-летие со дня кончины преподобного Нила. 7 мая 1908 г. состоялись церковные торжества, начавшиеся Всенощным бдением и завершившиеся крестным ходом в скиты. Вскоре произошло другое важное событие для пустынских иноков. Летом 1912 г. они встречали архиепископа Новгородского и Старорусского Арсения. В приветственной речи архиепископу иеромонах пустыни Иоанн сказал: «Жизнь наша далеко теперь отстоит от жизни святого первооснователя нашей обители... И при общем упадке и ослаблении нашей иноческой жизни чувствуется, что будто какая-то невидимая рука поставляет нас снова и снова на путь спасения и угождения Богу всякий раз, как мы заметно начинаем сбиваться с него».

Мирная жизнь пустынских монахов закончилась в связи с революционными событиями в стране. По одному из первых декретов Советской власти монастырская земля и постройки обители перешли в распоряжение местных органов власти. В 1918 г, специальная комиссия произвела учет имущества и ценностей Нило-Сорской пустыни, которые теперь стали «народным достоянием». Однако декрет о свободе совести не препятствовал использованию церковно-религиозными организациями (общинами) зданий и предметов, предназначенных для богослужения, поэтому в апреле 1919 г. братия пустыни и жители окрестных деревень заключили договор с Вогнемским советом, а в сентябре того же года Кирилловский исполком, рассмотрев устав Нило-Сорской общины, зарегистрировал ее. Это позволило сохранить ядро монашеской организации и структуру ее управления, но такое положение продолжалось недолго.

Подлинным хозяином всех построек и имущества являлся, конечно, не народ, а губернские и уездные власти; по их инициативе в 1924 г. договор с Нило-Сорской общиной был расторгнут и на территории монастыря разместили колонию Кирилловского уездного исправительного дома. Возникшая угроза хищения церковных ценностей заставила местные власти хлопотать об их «изъятии для сохранения». В 1927 г. Череповецкий губисполком принял решение о закрытии Нило-Сорской пустыни и передаче ее сооружений для «культурных нужд» населению. Монахи еще какое-то время жили в Иоанно-Предтеченском скиту, но постепенно одни умерли, а другие разошлись. Колонию-тюрьму, просуществовавшую до 1930 г., сменил инвалидный дом, а затем психоневрологический диспансер, существующий там и поныне. Постройки Успенского скита разобрали, а Иоанно-Предтеченский скит сгорел в 1946 г. Каменные постройки пустыни, частью перестроенные, сохранились до наших дней. Сохранилась и часть церковного имущества, переданного в 1920–1930-е гг. в музей. 60

В настоящее время интерес к исторической судьбе, устройству и традициям скита не иссякает. История Нило-Сорской пустыни еще ждет своего продолжения. Слишком велик вклад святого Нила Сорского в историю духовного становления нашего Отечества, чтобы не доходили сюда руки и средства. 42

Житие преподобного отца нашего Иосифа Волоцкого (Волоколамского) (в миру Иоанна Санина) 4, 90 игумена
Память его празднуется месяца сентября в 9-й день и месяца октября в 18 день

† 1515

На другой день Рождества Богоматери Церковь Российская празднует вместе с праведными ее родителями память и своего праведника, угодившего Богу преподобным житием в пустыне, святого Иосифа, игумена Волоколамского. Нам осталось несколько современных описаний его жития; но всех полнее и назидательнее то, которое составил ученик его Савва Черный, епископ Крутицкий, ибо из обители пустынной Иосифовой, из дремучих лесов Волоколамских, дотоле неведомых, внезапно воссияли великие святители на первостепенных кафедрах отечественной Церкви, начиная с митрополитов. Такой духовный собор сумел образовать вокруг себя сей великий просветитель, оставивший нам под сим заглавием обличительную книгу против современных ему ересей и действительно бывший светилом своего века.

«И весь бе не от славных, в пределех града Волоколамска, нарицаемая Язвище, в ней же храм Пречистыя Богородицы честного Ея Покрова», – так начинает писатель житие преподобного Иосифа, указывая нам на смиренное место его рождения. Это была отчина его прадеда Александра, прозванием Санина, который выехал из Литовской земли и получил ее от великого князя Донского. Дед Иосифа, Григорий, постригся в монашество, как бы предзнаменуя тем благочестивое направление своего потомства, ибо и отец преподобного Иоанн, и трое братьев пошли тою же духовною стезею. 14 ноября 1440 г. родился у благочестивых родителей Иоанна и Марии Саниных младенец, нареченный в мире Иоанном, но прославившийся под иноческим именем Иосифа. По благоговейному обычаю того времени отдали они семилетнего отрока своего для обучения грамоте в обитель Крестовоздвиженскую в городе Волоколамске, под надзором опытного старца Арсения, от которого научился он не только первым началам словесным, но и началам иночества, так что, еще не дошед до возраста юношеского, уже возрос в страхе Божием. Поучаясь разумно, превзошел он всех своих сверстников и в один год изучил все псалмы Давидовы; на другой же год приступил к чтению прочих книг Божественного Писания и сделался чтецом и певцом в монастырской церкви. Окрестные жители изумлялись дарованиям отрока и помышляли в самих себе, как было некогда о Предтече Господнем: «Что будет отрок сей?» – ибо на нем пребывала благодать Божия, и он избегал всех детских игр и глумления.

Иван Санин из Волоколамских дворян как бы по крови был предназначен к иночеству. В роду его известно восемнадцать монашеских имен и только одно мирское. Из обители Воздвиженской перешел Иоанн в другую обитель Богоматери, что на Возьмище, в том же городе Волоколамске, и пребывал там неисходно до двадцатилетнего возраста. Прежде всех обретался он в храме на божественной службе и позже всех выходил, уклоняясь от сладкой пищи и строго исполняя все келейное правило. Рано начал помышлять юноша о суете всего временного, и в те годы, когда особенно свойственно увлекаться будущими надеждами, он уже думал об ее исходе и воздаянии за дела свои в нескончаемом веке. Когда решился бежать от мира и облечься в ангельский образ, его тревожила мысль: кто будет его руководителем на трудной стезе иночества. Изменился даже внешний его образ от сей постоянной думы и подвига иноческого, так что это заметил присный ему человек от рода боярского Борис Кутузов, с которым часто рассуждал он о суете мира. Они оба вместе старались изучить правила иноческой жизни святого Василия Великого, доколе не обретут себе желанного наставника, которому бы могли передать себя в безответное послушание.

Родители Иоанна иногда скорбели о совершенном отчуждении сына их от всего мирского, иногда же радовались, воздавая за него хвалу Богу, потому что сами шли путем заповедей Господних и преисполнены были страха Божия. Юноша Иоанн начал испытывать, нет ли где в окрестных пределах старца опытного, могущего его руководить. Услышав же, что есть такой муж недалеко, в пределах Тверских, в обители преподобного Саввы, именем Варсонофий, по прозванию Неумой, положил в сердце своем завет: быть во всем послушным старцу, хотя еще лично ему неведомому. С теплою к Богу молитвою тайно ушел он из своей родины в пределы Тверские; обитель сия находилась на пути от Твери в Торжок. Основатель, давший ей свое имя, удалился сам на святую гору Афонскую, поручив собранное им стадо сподвижнику своему Варсонофию; но он его передал брату своему, также Савве, а сам удалился в ближайшую от обители пустыню, где слава о его духовной мудрости привлекала к нему святителей и князей, и, по свидетельству святого Иосифа, старец сей даже обладал даром чудотворения. К нему он и пришел еще под мирским именем Иоанна просить себе руководства.

Игумен Савва гостеприимно пригласил пришельца в трапезу вместе с другими посетителями, но нескромные их речи за трапезою до такой степени возмутили душу целомудренного юноши, что он немедленно бежал в пустыню к избранному им старцу. Там, открыв ему свой тайный помысел, просил наставления, как ему спастись. Прозорливый Варсонофий, видя благое его намерение, не советовал ему оставаться в обители, но послал его в пределы Калужские, к святому старцу Пафнутию, который основался в Боровске и был известен праведною своею жизнью во всей окрестности. С послушанием принял Иоанн слово старца, не как из уст человеческих, но как бы из уст самого Бога. Поклонившись ему до земли, юноша просил себе старческих молитв и благословения и радостно отправился в путь, веруя, что обретет желаемое.

Преподобный Пафнутий, с юношеского возраста посвятивший себя иноческой жизни, провел около тридцати лет в Покровской обители города Боровска и уже более шестнадцати лет управлял вновь созданною им в тех же местах обителью, когда пришел к нему от старца Варсонофия новый искатель послушания иноческого. Иоанн застал его влекущим тяжелые бревна, несмотря на старческий возраст, наравне с прочею братией, с которою он разделял все черные работы; и утешился юноша, увидев в нем с первой поры исполнение слов Варсонофия. Ударили в колокол, и Пафнутий прямо с работы первый поспешил в церковь; тогда Иоанн пал к ногам его и заклинал именем Божьим причислить его, как заблудшую овцу, к избранному своему стаду. Преподобный спросил юношу, кто он и откуда. Иоанн же, не подымая лица от земли, умильно просил старца сделать его иноком. Тогда Пафнутий, убедившись, что не из какой-либо скорби или нужды жаждет он иночества, не усомнился постричь Иоанна, несмотря на юношеский возраст. Он постиг глубокий его разум и нарек ему в иночестве имя Иосиф, ради чистоты его духовной и телесной, и даже взял к себе в келью новопостриженного, чтобы самому руководить его в подвигах иноческих. Целомудренный Иосиф, как земля благая и плодоносная, во сто крат возрастил в себе посеянное духовным отцом его, в простоте сердечной все от него принимая с глубоким послушанием, как бы от самого Бога, так что в короткое время сделался и сам опытным в иночестве.

Находясь под непосредственным надзором старца, Иосиф безропотно проходил все трудные послушания монастырские, начиная с поварни и пекарни, дабы ничто во внутреннем быту обители не осталось ему чуждо. Впоследствии на него возложено было хождение за болящею братиею, и с непоколебимым терпением исполнял Иосиф сию трудную должность, усердно удовлетворяя желания каждого из болящих, питая их, поднимая с одра и всячески утешая их; даже когда и сам бывал болен, продолжал служить им с чистою совестию, несмотря на свою немощь, как бы самому Христу. Испытанного в послушаниях внешних преподобный Пафнутий поставил эклесиархом в церкви, дабы в ней строго наблюдал за исполнением устава; а между тем, находясь непрестанно в обществе великого старца, Иосиф усовершенствовал по его примеру свой нравственный характер, отражая в себе, как в чистом зеркале, благой образ своего наставника, перед которым не могла укрыться ни одна его тайная мысль, не только слова или действия. Пафнутий предостерегал Иосифа по дару прозорливости о людях, коих общество могло быть ему опасно; когда однажды пришел навестить его житель родного города Волоколамска, преподобный велел юноше, угостив его, немедленно отпустить, потому что в молодости человек сей совершил убийство и беседа его могла быть гибельна для души. Наипаче умел он внушить Иосифу любовь к постоянным трудам и чтению Божественных книг Священного Писания; он употреблял его и во внешних делах монастырских и таким образом постепенно возвел послушного ученика в меру возраста совершенства духовного. Семнадцать лет протекли незаметно для Иосифа под сенью мудрого руководителя.

Во время пребывания в обители Пафнутьевой сподобил его Господь призвать к жизни иноческой и своих родителей по плоти, о которых много молился, чтобы возгоралось их сердце желанием ангельского образа. Он предварительно открыл помысел свой старцу, и тот, видя его усердие и твердую волю, которой не могла повредить нежность родительская, часто совращающая неопытных с пути иночества, благословил ему иметь попечение об их старости и даже принять к себе в келью отца, чтобы успокоить его старческие годы сыновнею любовью.

Иосиф написал умилительное послание к матери, убеждая ее принять пострижение. Тронутая голосом сыновним, она, под именем Марии, постриглась в обители святого Власия, в родном ее городе Волоколамске, и тридцать лет пребывала там неисходно в строгом посте и воздержании, раздавая милостыню нищим и питаясь только хлебом и водою. Вероятно, в одно время с родителем вступили в иночество и два брата Иосифа, Вассиан и Акакий, водворившиеся в обители Пафнутьевой. Возрадовался духом Иосиф о внезапном отречении от мира всего своего семейства; старца же родителя взял к себе в келью и пятнадцать лет служил ему с сыновнею любовью и рабскою покорностью. Иоанн назвался Иоанникием в иноческом образе; сын его питал, как младенца, из собственных рук, подъемля с одра болезненного по телесной его немощи, при ослаблении рук и ног; он был ему вместе и старцем и наставником, утешая в унынии чтением Священного Писания, так что родитель, обливаясь радостными слезами, часто говорил ему в умилении сердечном: «Что воздам тебе, чадо, за твои труды, которые один только Бог вознаградить может? Ибо не я тебе, но ты мне отец, и в телесных нуждах и в духовных». Так, соблюдая до конца любовь сыновнюю, с миром отпустил он родителя в лучшую жизнь, а сам опять пребывал в послушании келейном у духовного своего отца. Видя его постоянно занимающегося уставом духовным, преподобный Пафнутий прорек о нем однажды, что после него он соберет свою, еще большую обитель; но Иосиф не слышал и не подозревал сего по глубине своего смирения.

Настало время разлуки с блаженным учителем; Пафнутий, предчувствуя близкое свое отшествие, собрал вокруг себя братию и предложил ей избрать на свое место настоятеля, так как ему предстояли уже смерть и Спасов суд. Общий плач был ответом на печальный зов старца, и все положились на его предсмертную волю. Тогда преподобный призвал Иосифа и ему предоставлял принять после себя управление обителью; но избираемый долго отрицался, по чувству своего недостоинства, доколе наконец, привыкши во всем быть послушным воле своего аввы, ни покорился ему и в этом, столь тяжком для него испытании своего смирения. Преподобный Пафнутий явил его всей братии и велел после своего исхода просить державного великого князя Иоанна Васильевича о назначении Иосифа игуменом в Боровский монастырь. С любовью приняла вся братия последнее извещение его воли и, когда предали земное земле, поспешила исполнить завещанное старцем. Огорчился державный о кончине святого мужа и спросил, кого благословил он на свое место. Услышав же имя Иосифа, обрадовался, потому что и до князя достигла молва о его добродетельной жизни; с любовью принял он нареченного игуменом и велел ему покориться воле усопшего. Митрополит Геронтий рукоположил его в священство и, благословив быть настоятелем обители Пафнутьевой, отпустил туда с честью. Новый игумен начал поучать братию пути спасения и утешил ее в горькой утрате, напомнив ей собою блаженного Пафнутия, ибо он как бы восстал от сна смертного пред осиротившею братиею в лице Иосифа. Все восхвалили Бога, давшего им опять великого старца в назидание братству. В скором времени обнаружилось, однако, что многое изменилось по смерти Пафнутьевой, и поколебалось в сердце его учеников то заветное послушание, которое полагал он в основание своей обители.

Странствия Иосифовы

Иосифу желательно было, чтобы установилось общежитие в обители со всею строгостью, по уставу древних монастырей, и он старался внушить свою мысль братии; но не многие пристали к его совету. Заметив несогласие, обратился он с пламенною молитвою к Господу и Пречистой Его Матери, дабы исполнилось благое намерение, и как в прежние времена все было едино, так и при нем не было бы ничего частного во вверенном ему стаде. Чувствовал Иосиф, что прежде всего нужно ему обрести себе единомышленных между братией, и он открыл совет свой мужу жития крепкого Герасиму, прозванием Черный, который наиболее отличался своею строгостью. Одобрил старец благой совет настоятеля и сказал ему утешительное слово: «Дерзай, отче, ибо от Господа пришел тебе сей помысел; я с тобою буду и еще многие из твоей обители». И действительно присоединились к их числу иные строгие старцы: два брата Иосифовы, Акакий и Вассиан, бывший впоследствии архиепископом Ростовским, и другой Вассиан, прозванный Босым, потому что во всякую погоду ходил без обуви, Иона Голова и еще несколько, числом до семи. Они советовали Иосифу идти в другие русские монастыри, где от начала соблюдается устав общежития, дабы оттоле принести его для их обители. Понравился совет их Иосифу, и он, избрав себе старцем-наставником Герасима Черного, поступил совершенно в ученики его, как бы один из новоначальных. Тайно оставили они обитель, так что никто, кроме участников их совещания, не знал об их отшествии. Когда же странствовали по обителям, Иосиф везде являлся простым послушником, исправляя все черные работы, занимаясь в пекарне и поварне и иными меньшими службами, дабы никто не подозревал его духовного сана и легко было бы ему изучить внутренний быт каждой обители. Так достигли они Кириллова знаменитого монастыря, что на Белоозере, где соблюдалось общежитие не словом только, но и на деле. Служба Божественная совершалась с особенным вниманием, и самый напев был тихий и чинный; каждый из братии стоял на указанном ему месте от игумена, и никто не смел переходить с одного на другое; во время трапезы чтение было внятно от глубокого молчания братии; брашно же и питие раздавалось всем равное и все с благословением, а по келиям дозволялось вкушать только по крайней необходимости, ради немощи и старости, и не было никакого различия в одежде или обуви – одним словом, все было общее и единое у всех, по заповеди Апостольской. С утешением видел сей чудный порядок игумен Иосиф и, во всем совещаясь со старцем своим Герасимом, воздал хвалу Богу, ублажая и великого авву Кирилла чудотворца, положившего такое начало в своей обители. Иосиф, как бы новоотрекшийся от мира, принял там послушание в хлебне, а между тем тщательно испытывал у старцев весь чин и предания монастырские. До такой степени утешался он благочинием обители, где тогда игуменствовал Нифонт, что остался в ней более года, и еще дольше бы прожил, если бы не был открыт. Однажды, удалившись в уединенное место, совершал он обычное правило, но был подслушан братом, разделявшим с ним черную работу, который изумился, каким образом простой по виду его сотрудник читает наизусть Евангелие и Апостол. Вынужденный назвать себя, смиренный Иосиф бежал от воздаваемых ему почестей из любимой обители, которая одна, по словам его, соблюдала неврежденными все уставы Кирилловы, когда иные начали уже уклоняться от обычаев пустынных.

Любопытно слушать суждение самого Иосифа о некоторых современных обителях, сохранившихся в духовной его грамоте. Восхваляя смирение блаженного Сергия, который носил столь ветхие ризы, что его часто принимали за просителя, хотя был украшен всеми добродетелями от Бога, он говорит и об убожестве его обители, где самые книги писались не на хартиях, а на коре древесной. Потом Иосиф переходит к обители Кирилловой и говорит, что как сам Кирилл имел попечение о благочинии монастырском, так и доселе соблюдаются там его предания, подобно светильнику, поставленному на свещнике. Ученики его, сохраняя их в сердце, не дозволяют нарушать их не только простым инокам, но и своим настоятелям. Когда после кончины блаженного аввы и двух его преемников Иннокентия и Христофора пришел настоятель из чуждого монастыря и начал нарушать заповеданное Кириллом, то некто старец Досифей, жизни святой, с иными любителями иноческих преданий сильно ему воспротивились, хотя Досифей понес от него и раны за слово истины. Однажды он даже сброшен был с паперти церковной раздраженным игуменом и поднят замертво; но, очнувшись, продолжал обличение и готов был подвергнуться самой смерти за правду. Избрали другого игумена с такими же навыками и опять из чужой обители, который любил празднословить за трапезой и на соборном служении. Нашлись и другие исповедники истины, подобно Досифею, старцы Илия и Игнатий, которые, подвергаясь частым биениям от настоятеля, устояли, однако, в истине и принудили его удалиться. То же произошло и при третьем настоятеле, который, хотя и был постриженик монастыря Кириллова, но получил дурные навыки, скитаясь по чужим монастырям. Соборные старцы сперва старались наставить его на стезю отеческую, потом же, видя его упорство в нарушении преданий, не терпя долее такого позора, все удалились из своей обители, доколе князь удельный, услышав о ее запустении, велел избрать иного игумена, и вся братия возвратилась.

То же слышал Иосиф о святом старце Варфоломее, строителе Симонова монастыря, от великого старца Спиридона, бывшего игуменом Сергиевой лавры. Когда по отшествии святого Феодора, племянника Сергиева, на Ростовскую кафедру, а святого Кирилла – на Белоозеро начал нарушать архимандрит общежительные предания, то Варфоломей с иными старцами, в числе коих был и Иона, будущий митрополит всея Руси, еще тогда юный годами, не молчали о том, но возбраняли бесчиние, хотя и терпели скорби от настоятеля. И если бы не страх державного князя (великий князь Василий Дмитриевич вверил устроение обители Варфоломею), то жестоко пострадал бы сей старец, он же непрестанно подвизался словом и делом, с кротостью и любовью, изгоняя из обители непокорных, и, ради его трудов и сущей с ним братии, все было там благоговейно. Посему и Господь его прославил по блаженной кончине и показал его некоему благочестивому человеку стоящим на том же месте, где он имел обычай молиться, как некогда являлись и другие святые мужи после своего преставления ради блаженной их жизни.

Видели мы, – продолжает преподобный Иосиф, – и блаженного Савву, который настоятельствовал пятьдесят лет в Тверских пределах и столько имел попечения о своей пастве, что всегда стоял с посохом в руках у дверей церковных, и если кто из братии не приходил к началу или исходил прежде конца службы или переходил с места на место и беседовал, то строго это возбранял и обличал; противящихся и непокорных за многое их бесчиние иногда наказывал он жезлом или посылал в затвор, ибо умел быть и строгим и милостивым, судя по тому, как сего требовал порядок церковный. Однажды бесчинный инок, раздраженный обличениями настоятеля, бросился на него и исторг ему почти всю бороду, так что братия едва могла отвлечь разъяренного. Иноки спросили блаженного Савву, как велит наказать виновного. Он же отвечал: «И жезлом я бью, и в затвор посылаю, монастырского ради бесчиния и братской обиды, свои же обиды не подобает мстить, но все терпеть». Видя брата кающегося, он вскоре простил ему, и тот пребыл в раскаянии до конца жизни. Когда однажды был мор и вымерли все священники, остался один Савва, чтобы посещать братию болящую и погребать усопших. Случалось, во время посещения приходили сказывать ему, что такой-то, другой брат, умирает и требует покаяния; Савва же отвечал: «Иди, брате, и скажи умирающему, да ожидает моего посещения». И действительно чувствовал болящий облегчение до его прихода и не отходил без причащения Святых Таин. Это бывало не с одним, не с двумя, но со многими, по свидетельству великого старца Варсонофия Неумоя, который был братом ему по плоти и временным начальником его обители при отшествии первого ее игумена на Святую гору.

Сорок лет провел в пустыне Варсонофий неисходно, погруженный в молитву и чтение Божественных книг, ничего не имея своего, ибо паче всего возлюбил нестяжание и христоподобную нищету; многого же ради внимания и чтения Священного Писания, он твердо знал его в назидание приходившим. Отовсюду к нему стекались миряне и духовные, и сам митрополит Фотий присылал к нему просить разрешения на некоторые изречения Священного Писания, а иногда случалось ему иметь о них словопрение. С клятвою свидетельствовали старцы, жившие в обители Саввиной, что однажды пришел к нему инок, будто бы с зовом от настоятеля для духовной потребы; прозорливый же Варсонофий, выходя из кельи, воззрел на икону Богоматери и сказал: «Ты, Пречистая Владычица, будешь хранительницею моим книгам». Оставшись в келье один, брат, искушенный диаволом, захватил все книги и хотел бежать; но едва приблизился к дверям келии, как, пораженный невидимою силою, упал мертвым. Так обрел его возвратившийся старец и стал над ним горько плакать, упрекая себя в нечаянной смерти брата. Умершего отнесли в монастырь для погребения, но во время отпевания блаженный Варсонофий проливал столь обильные слезы, что ими омочился помост церковный. Когда приступили к последнему целованию и открыли голову усопшего, он внезапно двинулся и воссел на одре и еще прожил многие годы в обители в подвигах добродетели. Когда достиг глубокой старости блаженный Варсонофий, игумен Савва велел взять его из пустыни в монастырь, и радостен был приход его для всей братии; он сделался целителем и врачом их душевных и телесных недугов. Все было благочинно в обители до кончины блаженных Саввы и Варсонофия, ибо они не допускали каждого творить свою волю. После же их преставления братия избрала себе настоятеля из другого монастыря, который не стал соблюдать общежительного предания старцев. Спустя несколько времени, явился нарушителю Савва и грозно сказал: «Окаянный, как дерзнул ты попрать благочиние иноческое моей обители?» Крепко бил он его жезлом, так что виновный не мог подняться с одра; по выздоровлении же не смел более тут настоятельствовать, но возвратился в свой монастырь.

В тех же пределах Тверских видел Иосиф еще одного благолепного старца пустыни Савватиевой Евфросина, родом из князей Теблинских, который жил в пустыне несходно шестьдесят лет, и к нему также приходили за советом миряне и духовные. Огорчившись частым нарушением своего безмолвия, бежал он в Великий Новгород и, обретши себе остров на озере Нево (вероятно, Конев или Валаам), там поселился на многие годы; но и туда начали к нему стекаться из окрестных сел с женами и детьми, и Евфросин снова принужден был удалиться в Савватиеву пустынь. По возвращении его великий князь Тверской Борис Александрович прислал к нему юную дочь свою, обрученную невесту великого князя Московского Иоанна;III, с убедительною просьбою: исцелить ее от тяжкой болезни. На руках принесли бояре княжескую отроковицу к блаженному, умоляя его со слезами исполнить волю родительскую, и долго отрицался преподобный по чувству своего недостоинства. Бояре же, припав к ногам его, сказали: «Если исцелишь ее своими молитвами, то примиришь тем два царства христианские». Между тем до того усилилась болезнь княжны, что она упала как бы мертвою. Старец велел отнести ее, едва дышащую, в церковь, куда и сам за нею последовал. Став пред иконою Пречистой Девы с Предвечным Младенцем, начал он усердно молиться со многим рыданием и велел служить молебен Богоматери и великому чудотворцу Николаю; тотчас после молебна девица встала, и здоровою ее отвели к родителю, прославляя угодника Божия.

Тот же великий старец Спиридон, бывший игуменом Сергиевой лавры, поведал преподобному Иосифу, что когда новый чудотворец святитель Алексий создал два монастыря, Андрониев и Чудов, то у настоятеля первой обители Андроника были в числе учеников пресловутые иконописцы: Даниил и помощник его Андрей Рублев, которые до такой степени преуспевали в Божественной любви, что всегда мысль свою возводили от предметов вещественных к невещественным, взирая на живописуемые ими иконы Господа, Пречистой Его Матери и святых, и при этом воззрении исполнялись духовной радости, даже в те дни, когда не занимались живописью. Посему и Господь прославил их в час смерти; прежде преставился Андрей, потом и спостник его Даниил и, при последнем издыхании, видел спостника своего, призывающего его в бесконечное блаженство. И сам Спиридон в юности своей, отвергнув мирской мятеж, принимал поучения честных старцев, которых Митрополит Алексий испросил у преподобного Сергия для своей обители.

Видел преподобный Иосиф и блаженного старца Макария, игумена и создателя монастыря Колязинского, который рассказывал ему, что пришел вселиться на то место с семью старцами из монастыря Клобуковского, где был пострижен, в пределах Тверских. Житие их было столь назидательно, что из всех окрестных мест стекались к ним для духовного просвещения. Подивился им великий старец Митрофан, прозванием Бывальцов, только что возвратившийся со Святой горы Афонской, где прожил девять лет, и он говорил братии, что напрасно трудился, ходя во Святую гору, мимо Колязина монастыря, ибо и в нем все подобно киновиям, сущим на Афоне. Мы не видали прежних святых отцов, просиявших в нашей земле: Сергия, Варлаама, Кирилла и иных им подобных, – а только видели многих из их учеников, которые подражали им в добродетели, в постах, смирении и злострадании. Они прочитывали писания древних святых отец Антония, Пахомия и других – и их именами в сердце, как одушевленными образами их и печатью, очищались не только от грехов, но и от страстей. Таков был святой отец наш Пафнутий, ученик ученика Сергиева, старца Никиты, архимандрита Высоцкого. С ним пожил я многие годы, видя его труды постные и крепкую любовь, веру в Бога и упование на Пречистую Деву, ради чего сподобился он благодати презирать сердечные тайны и исцелять болезни, и поистине далек был своими обычаями от людей нынешнего века. Многих же других видели, а иных слышали, которые были святы и честны, иночески живя во всех обителях Русской Земли. С такими наставниками удобно было и преподобному Иосифу взойти на высоту иноческого совершенства.

В Саввину обитель пришел опять Иосиф со старцем своим Герасимом, избегая почестей Кириллова монастыря, и опять вменился в простых, но Господь не попустил, чтобы укрылся такой светильник. Случилось во время всенощного бдения, что все клирошане разошлись, как у них был обычай, дабы несколько отдохнуть, но не заметили, что никого не осталось для чтения кафизм; книга лежала на аналое, а чтеца не было. Игумен, озираясь направо и налево, не мог от стыда вымолвить ни одного слова. Сжалившись над ним, Герасим велел Иосифу встать с места своего и читать; Иосиф же знаком напоминал ему о своем обете, но Герасим повторил приказание. Повинуясь своему старцу, преподобный стал читать, но как бы малограмотный, по складам, заботясь о том, как бы его не узнали. Тогда Герасим с гневом закричал на него: «Читай, как умеешь», – и не смел более прекословить любитель послушания иноческого. 4 «Бе же у Иосифа в языце чистота и в очех быстрость, и в гласе сладость, и в чтении умиление: никто бо в те времена нигде таков явися». 90 Такое умиление было в его чтении, такая сладость и чистота в произношении, что игумен пришел в изумление, ибо трудно было найти в то время подобное чтение. Он умыслил послать гонца к великому князю Тверскому с просьбою, чтобы не выпускал из своей отчины столь искусного клирика; но Иосиф, проникнув тайную мысль игумена, побудил своего старца Герасима немедленно после чтения оставить обитель и бежать за рубеж Тверской, чтобы не быть застигнутым, и действительно уже была за ними погоня от князя, но они успели перейти рубеж его отчины.

Пока Иосиф странствовал по различным монастырям, скорбела братия Пафнутьевой обители, не имея о нем ни единой вести, и произошло общее смятение. Одни говорили, что он убит, другие предполагали другое, и все обратились к великому князю Московскому, прося разрешить их недоумение. Огорчился державный отшествием преподобного, размышляя сам в себе, не оскорбил ли его чем-либо. Он велел братии повсюду о нем разыскивать и известить его, если что услышат; но все старания их остались тщетными, ибо Иосиф покровен был Божественным Промыслом. Возвестили о том опять великому князю и просили себе другого игумена; он же отвечал: «Нет вам иного игумена, кроме Иосифа, испытайте вернее, жив ли он», – и удалилась огорченная братия от державного; один из них дерзнул даже хульно сказать: «Убиен или скитается, а нам только скорбь!» – но едва пришел он на свое подворье, как лишился рассудка и пребыл в таком положении до возвращения Иосифа. Возвратился наконец желанный игумен, и все приняли его с любовью, со слезами припадая к стопам его и не ведая от радости, о чем вопрошать. Тогда и похуливший его инок бросился к ногам его, прося себе прощения, и как только благословил его игумен, пришел в себя, как бы никогда не болел. Не долго, однако, оставался в обители своей преподобный Иосиф, не желая возбуждать неудовольствия строгостью общежительных правил. Сердце его воспламенилось огнем святой ревности и, не ведая сам, что над ним сбывается пророчество аввы его Пафнутия, решился основать собственную обитель. Взяв с собою семь единомысленных себе иноков, с их совета, втайне оставил он опять и уже навсегда Пафнутьеву обитель и удалился в родные ему пределы Волоколамские. Это было в 1479 г.

Основание новой обители

Давно уже слышал благочестивый князь Борис Васильевич Волоколамский о добродетелях преподобного Иосифа, желая его видеть, чрезвычайно обрадовался известиям, что хочет у него водвориться. Сам он пришел принять благословение святого мужа и предложил ему избрать любимое место в лесах его отчины, лишь бы только навсегда в ней поселился. Он дал ему опытного ловчего для избрания места, и, когда по указанно Иосифа ловец углубился в чащу леса, внезапно восстала ветреная буря, страшный вихрь ломал пред ним столетние сосны, так что в ужасе укрылся ловец от ярости стихийной. Когда же утихла буря, пошел он тем местом, где прежде всего прошел вихрь, и едва достиг той поляны, где теперь обитель, как блеснула яркая молния из туч, буря утихла, и солнечный свет внезапно воссиял. Изумился ловец нечаянному явлению и утаил оное в сердце своем, доколе не пришел сам Иосиф на то место и возлюбил его, тогда открыл ему ловец бывшее явление.

Иосиф немедленно поставил крест и икону Одигитрии и стал рубить лес для построения церкви; а между тем просил князя Волоцкого об укреплении за ним места, святителя же Новгородского Геннадия – о благословении для сооружения храма. Святитель поспешил прислать ему антиминс, и на память преподобного Илариона Далматского (6 июня) заложил Иосиф церковь во имя Успения Богоматери. Князь Борис присутствовал со своими боярами и вместе с преподобным положил сам первое бревно в основание церкви. Подражая благому примеру своего князя, все его отроки и бояре носили бревна, как простые труженики, Бога ради. В короткое время сооружена была церковь и освящена в самый день Успения Богоматери. Преподобный поспешил строить келии для помещения стекающихся братий, служб и трапезы, ибо по благословению Божию число их умножалось ежедневно. Но, трудясь весь день вместе с братиею над строением, ночь проводил он в одинокой молитве там, где водрузил сперва честный крест. Видя чрезвычайные подвиги старца и братии посреди совершенной их скудости, князь Борис часто посещал обитель и привозил с собою брашна, но братия небрегла о пище и питии, довольствуясь хлебом и простым зельем. Авва же радовался воздержанию учеников своих, и хотя не было еще в начале строгих правил общежития, оно устраивалось само собою на деле. «Поелику, – говорит сам Иосиф в своей духовной грамоте, – тогда еще было начало, тогда не было ни старейшей, ни меньшей братии, некому было отдавать приказания, некому и принимать их; притом была большая скудость в обуви и одежде и в самых кельях, а работа непрестанная и труды всяческие. Мы желали только одного, чтобы число братии умножалось, и снисходили понемногу к немощам их, ибо милостыня у общеживущих есть сострадание друг к другу и даже терпение смут от братии. Каждый заботился о спасении души своей, помышляя час своего исхода, и произвольно томил себя постом и молитвою, усердствуя друг перед другом в работах монастырских не как ленивый земледелец, за которым нужен присмотр для возбуждения, но, заботясь напротив того, чтобы иной более не потрудился: если кто хотел поднять тяжелое, братия ему возбраняли и сами то подымали – такова были взаимная ревность и любовь». Все труды совершались по указанию настоятеля, без всякого празднословия, с глубоким молчанием и в постоянной молитве, в рубищах вместо одежды, в лыковой обуви; а если кто приходил к ним трудиться из князей или бояр, то и его нельзя было отличить от прочей братии по одежде, и сам Иосиф был как бы один из просителей. С его благословения правило совершалось не вместе, но по келиям, сколько кто мог понести по совести; иной носил панцирь железный под свиткою, другой тяжелые железа и, сверх правил, полагал по две и по три тысячи поклонов, а иной никогда не ложился спать, как о том свидетельствуют жившие при начале обители. Трапеза была общая, и ничего не позволялось вкушать отдельно по келиям; Иосиф учил, что иноку подобает всегда от своей убогой пищи отделять часть для нищей братии, говоря: «Сия часть Христова». Церковь была холодная; добрые рабы Божьи выстаивали все богослужение в зимнее время в холодных одеждах, не смея сходить со своего места, хотя зима иногда была весьма суровая; но они согревались сердцем, помышляя о вечном пламени адском, более лютом, нежели временный мороз. После трапезы и повечерия все расходились по келиям, и никто не смел останавливаться на монастыре для суетных разговоров или выходить без благословения за ограду, и по окончании дня каждый должен был исповедовать помыслы свои отцу духовному 4; лишь совершенный запрет питий, «от них же пьянство бывает», и доступа в ограду монастыря женщин и «голоусых отроков» отличает Волоколамский быт от обычных русских монастырей. 90 Некоторые не выносили строгого образа жизни и с ропотом удалялись, как некогда жители Капернаума от самого Господа, говорившие: «Жест;ко ;сть сл;во си;: кт; м;жет ег; посл;шати?» (Ин.6:60). Они оставляли обитель Иосифа с ропотом: «Жестоко есть житие таковое в нынешнем роде, кто может его понести»? Авва же молился о них, дабы Господь сего не поставил им в грех. Сам он служил во всем примером для братии, прежде всех приходил в храм, пел и читал на клиросе и говорил поучения; в общей работе предварял братию, изнуряя себя трудом, и вкушал пищу иногда через день, при непрестанных ночных молитвах, и никто не видал его дряхлым или изнемогающим; лице его всегда было светло, выражая духовную чистоту. Особенное внимание обращал он на душевное состояние братии, подкрепляя мудрые советы теплою молитвою; если кто стыдился открыть свои помыслы, сам он начинал о них беседу и подавал нужные советы. Ночью тайно обходил он келии, и если где слышал разговор после повечерия, то ударял в окно, показывая тем свой надзор. Однажды, обходя таким образом келии, увидел близ водяных ворот человека, похищающего жито из житницы; испугавшись старца, вор хотел бежать, но Иосиф подал знак рукою, чтобы оставался без страха, сам насыпал ему сосуды и поднял на плечи, но заповедал, чтобы впредь того не делал, а лучше бы в случае нужды приходил и открывал ему. Все было так просто в обители, что не знали затвора по келиям, и белье висело многие дни над рекою, но никто не смел к нему прикасаться.

Святость Иосифа уже начинала проявляться. Инок, по имени Виссарион, которого все любили за его сердечную простоту, видел однажды в утреню Великой Субботы, когда по обычаю православной Церкви игумен понес плащаницу с пресвитерами кругом церкви, белого голубя, воссевшего над главою старца; но никто из братии сего не видел, и все изумились, слыша, что новоначальный брат говорит о голубях в церкви, которых не было; после же службы донесли о случившемся авве, но он запретил выводить о том молву.

Мать преподобного Иосифа пожелала его видеть, потому что от самого времени его пострижения лишена была сего утешения, и пришла даже за два поприща от монастыря в надежде на свидание; но Иосиф оскорбился нарушением правил, которые сам старался ввести в обители о недопущении в нее женского пола. Он послал сказать матери, чтобы возвратилась в свою келию, потому что не может видеть лица его в сей жизни, но завещал ей молиться, чтобы в будущем веке Господь сподобил их видеть друг друга в радости преподобных, и мать смиренно послушалась строгого слова сыновнего; скоро постигла ее блаженная кончина. Сын ее Елеазар, также инок, пришел навестить болящую, и она начала просить у него мантии, чтобы ею облечься. Изумился Елеазар: «Для чего мантия изнемогающей на одре смертном?» Она же сказала ему: «Пришли за мною три Марии: Мария Магдалина, Мария Иаковля и Мария Египетская; разве не видишь, что они стоят около меня?» и к ним проговорила: «Иду с вами». Она несколько приподнялась и в том движении предала праведную Душу свою Богу в объятиях сыновних, последовав за соименитыми ей Мироносицами в жизнь вечную. Такова была блаженная кончина матери блаженного сына, и он воздал за сие хвалу Богу. При непрерывных стараниях преподобного начала процветать его обитель и обеспечивалось внешнее ее состояние богатыми вкладами. Князь Борис Волоколамский первый записал ей село свое Огнищево, а княгиня его Улиания – село Успенское и при нем пятьдесят рублей на строение храма каменного; много было других больших пожертвований от великого князя Московского, святителей и бояр и постригавшихся иноков княжеского рода. Сам преподобный Иосиф насчитывал не одну тысячу рублей от таких вкладчиков, помощью коих мог он и церковь каменную соорудить, расписать и снабдить ее нужною утварью. Преподобный совершил ее, к общему утешению братии, в 1485 г., а расписали ее искуснейшие живописцы Русской Земли: Дионисий с детьми своими, Владимиром и Федором, старец Вассиан и с ним два его братанича, Досифей и Ватан, бывший впоследствии епископом Коломенским. И такие подвижники обретались в его обители, которые украсили собою кафедры святительские, как то: Даниил, будущий Митрополит всея Руси, и Вассиан, брат преподобного, будущий архиепископ Ростовский, Смоленский епископ Савва, Тверской Акакий и два Крутицких, Савва Черный и Нифонт. 4

Среди пострижеников монастыря с самого начала видим много бояр. Хотя упоминаются и люди от «простой чади», но в общем монастырь Иосифа, как ни один другой на Руси, сразу же принял аристократический характер. 90

Из простых же иноков замечательны были строгостью жизни следующие: Герасим Черный, спутник Иосифа, занимавшийся постоянно вместе с ним списыванием Божественных книг и живший потом в затворе вне обители; Кассиан, по прозванию Босой, потому что ни летом, ни зимою не носил обуви, изнуряя себя зноем и стужею; он удостоился впоследствии быть восприемником от купели младенца, царя Иоанна. Иона Голова, в мире бывший приставником детей князя Бориса Волоколамского, бежал от гнева княжеского в обитель, потому что не досмотрел однажды за юным князем Феодором и тот, упавши, повредил себе язык. Покровительство Иосифа спасло его от гнева, и столь велика была молва о святой жизни Ионы, что проходившие мимо воины брали у него хлеб на благословение, а болящие просили его молитв ради исцеления. Племянник его Епифаний оставил также двор княжеский, чтобы по примеру дяди предаться безмолвной молитве; тело его найдено было нетленным через четырнадцать лет после его кончины. Дионисий, из рода князей Звенигородских, славился также своим благочестием в обители и исправлял послушание в пекарне за двух братий, полагая сверх того каждый день по три тысячи поклонов; но любя уединение, отпросился он у преподобного в дальнейшую пустынь, к Нилу Сорскому, и с ним удалился туда другой знаменитый инок из рода князей Смоленских – Нил Полев. И Андрей Голенин, из владетельного дома князей Ростовских, предал себя также руководству игумена Иосифа. Ловля зверей привела его к ограде монастыря; когда же вошел в церковь Божию и увидел Иосифа, совершающего Божественную службу, он пал к ногам его и просил немедленно постричь его в иноки, обещая, что не выйдет из храма, доколе не исполнится сие благочестивое желание; тут же, сбросив с себя богатую одежду княжескую, облекся он во власяницу, под именем Арсения; слуг своих распустил на свободу, имение оставил обители и отдан был на послушание Ионе Голове, при котором безропотно проходил самые трудные должности. После кончины князя Бориса Волоколамского сыновья его Феодор и Иоанн продолжали сохранять уважение к обители преподобного, тем паче что Иоанн был его крестный сын. Вскоре заболел он и, чувствуя приближение кончины, велел нести себя в монастырь к своему восприемнику; когда весть о том достигла до великого князя Московского, он повелел во всем исполнить волю юного князя, исключая пострижение в иноческий образ по молодости лет, и строго о том было заповедано Иосифу словом державного. Бояре с плачем окружали болезненный одр своего князя, ибо он был всеми любим и каждый готов был за него умереть; уже юноша лежал без дыхания, когда игумен вошел в его келию. Он велел престать от плача и спросил только, успел ли покаяться и приобщиться Святых Тайн умирающий князь. Услышав же, что нет, крайне огорчился о таком небрежении своего крестного сына. Игумен выслал всех из кельи, оставив при себе только старца Кассиана Босого, и вознес пламенную молитву Господу и Пречистой Его Матери о христианской кончине юноши; внезапно, как бы от сна, пробудился Иоанн и громко стал звать к себе Иосифа, требуя покаяния. Изумились бояре, услышав голос своего князя, и несколько отдохнули от плача; Иосиф же уверял их, что князь только спал и проснулся, и, немедленно исповедав его, сподобил причащения Святых Тайн. Тихою радостью исполнилось сердце Иоанна; умилительно благодарил он старца за то, что спас его от вечной смерти благовременным покаянием и, завещав обители волость свою Спасскую вместе со своими смертными останками, мирно предал дух свой Богу. Его положили подле отца, с правой стороны, в нижней церкви Успения Богоматери.

Благодетельное влияние Иосифа не ограничивалось одним монастырем, но распространялось и на всю Волоцкую область. Вся она, по выражение одного из писателей его жития, «прилагалась к доброй жизни, и имя Иосифово, как некое освящение, носилось в устах всех». Мудрость его наставлений, подкрепляемая словами Священного Писания, привлекала к нему многих. Державные и их сановники избирали его духовным отцом своим, почитая за счастье с ним беседовать; сохранилось несколько его посланий о епитимиях, к детям его духовным, из вельмож в мире живущих; не укрывалось от его внимания жестокое обращение господ с их слугами, и строго обличал их Иосиф, внушая им христианскую любовь. «Доходит до меня слух, – писал он к одному вельможе, – будто ты весьма не милосерд и не жалостлив к своим слугам, будто они терпят великую нужду и скудость в телесных потребностях, страдают от голода и наготы. Поэтому я, грешный, вспомнив твою веру к Пречистой и ведая милости и любовь о Христе к нам, нищим, осмелился напомнить тебе от Божественного Писания, как должно господину обращаться со своими рабами. Священное Писание учит: миловать их как братию о Господе, питать и одевать, заботиться о спасении душ их и наставлять во всех благих делах, а горькая бедность доводит их до преступлений. Слово Божие грозит Страшным Судом тем жестокосердным, которые не заботятся о призрении и спасении подчиненных и забывают, что все суть создание Господне, все плоть едина, все помазаны одним миром и все в руке Господней, что Господь делает бедным, кого хочет, что все предстанем пред одного грозного Царя на нелицеприятном его судилище, где жестокие будут осуждены на вечное мучение. Евангелие говорит: «ели;ка ;ще х;щете, да творя;т в;м человецы, т;ко и вы; твори;те и;м» (Мф.7:12). Тебя великий князь пожаловал, нужно и тебе быть милостивым к твоей братии; за сие получишь от Господа награду, уготованную милостивым». При такой обширной переписке, монастырских службах и трудах неутомимый старец имел еще время списывать по ночам Божественные книги: в описи книг 1573 г. упоминались письма Иосифовы: два Евангелия, Апостол, Псалтырь, Лествичник, сборник из отеческих книг, книга Григория Богослова, Богородичный канонник, служебник, и еще пополам со старцем Герасимом Черным написаны им Евангелие и две Триоди мелким почерком. Такова была изумительная деятельность старца; мы увидим последующие его занятия, любовь, которая внушала ему послания к господам о снисхождении к убогим, внушала и благодетельное к ним соболезнование, в годину общественных бедствий и болезней, но уже не порознь, а к целому окрестному населению, которое почитало его отцом своим и кормильцем.

От самого начала основания обители имели в ней постоянное прибежище все окрестные земледельцы: если кто утратит орудие земледельческое, если у кого украдут лошадь или домашний скот, тот прямо обращался к преподобному и получал от него цену утраченного, не говоря уже о припасах, им раздаваемых бедным. Поэтому и основание обители почиталось благодатным событием для земледельцев и даже было предзнаменовано. Рассказывал один из них, по прозванию Жук, что еще за несколько лет до пришествия Иосифова он и отец его слышали колокольный звон в своих дремучих лесах, как бы благовест к утрени или обедни, и полагали, что кто-либо тайно поставил в дебри церковь. Несколько раз ходили они ее отыскивать и однажды едва не заблудились, увлеченные далеко в лес таинственным звоном; но никто не мог им объявить, откуда звон, а многие, подобно им, его слышали.

Господь прославил своего угодника еще при жизни многими исцелениями болящих. Однажды, увидев бесноватого, велел он привести его в церковь и, поставив близ себя, принудил читать молитву Иисусову, присоединив к тому и свою усердную молитву, и таким образом изгнал из него нечистого духа.

Подвиги Иосифа для защиты Церкви

До сих пор мы видели пустынные подвиги Иосифа, назидательные для тех, которые могли лично пользоваться его словом или примером. Теперь увидим его, выступающим на более обширное поприще, вместе церковное и гражданское, ибо он, как светильник на свечнике, воссиял светом своего богослова всей Русской Земле для обличения возникшей в ней ереси. Господь, уготовляющий по нужде времен свои благодатные орудия, послал великого просветителя Иосифа для рассеяния сего мрака и утверждения Православия на Руси, ибо твердый подвижник не усомнился говорить слово истины Державному и Митрополиту всея Руси, поколебавшемуся в истине.

Попущением Божиим, дабы явились по слову апостольскому искусные в вере, открылась около 1430 г. тяжкая ересь жидовская в Великом Новгороде, при архиепископе Геннадии и Митрополите всея Руси Геронтии. Жидовин Схария принес эту ересь в православное Отечество наше, в Новгород, который по своим связям торговым был в сношениях с Западом; оттуда распространилось лжеучение в столицу и проникло даже до двора великокняжеского. Ересь эта, называемая жидовствующею, вероятно, была сплетена с другою, более тонкою ересью, которая уже начинала распространяться в Европе, с лжеучением Социнианским, наводившим сомнение на догмат о Божестве Иисуса Христа. Иначе трудно объяснить, каким образом могли бы предаться жидовству лица светские и духовные высшего сана, ибо даже подозревались в оной митрополит Зосима и протоиерей, духовник великокняжеский. Сам великий князь Иоанн говорил преподобному Иосифу, что он знает, которую ересь держал Алексей протопоп и которую дьяк Федор Курицын, и действительно заметно существенное различие между изложением учения жидовствующих в книге Иосифовой «Просветитель» и другими о том сказаниями, современными прежде бывшему Собору. Еретики, судя по бывшим против них обличениям, отвергали Божество Иисуса Христа, называя его простым человеком, и потому не уважали таинств и постановлений церковных, отвергали почитание святых, поклонение иконам, не соблюдали постов и осуждали монашество; но все это проповедовал и Социн. Сходство же с иудейскими мнениями состояло в том, что еретики более держались Ветхого Завета, нежели Нового, и праздновали Пасху Иудейскую. Иосиф говорил, что они прямо ожидали пришествия Мессии и потому учили, что нужно следовать закону Моисееву. Почитать всех оглашенных в жидовстве, за прямо отпавших от христианства, не позволяют многие обстоятельства; однако опасность была чрезвычайная, по самой новости такого учения, которое внезапно пустило корни, ибо, как писал преподобный к брату своему Нифонту, епископу Суздальскому: «С тех пор, как воссияло солнце Православия в земле нашей, у нас никогда не бывало такой ереси. Ныне и в домах, и на дорогах, и на рынке иноки и миряне – все с сомнением рассуждают о вере, основываясь не на учении Апостолов, Пророков и Святых Отец, а на словах еретиков, отступников от Христианства, с ними дружатся и учатся одному жидовству». Странно, каким образом великий князь Иоанн, с такою ревностью вступавшийся за вероисповедание дочери своей в Литве, допустил бы в недрах своего государства и в самой столице расти лжеучению, явно разрушавшему все Христианство, если бы при самом начале проникнул он во весь его яд; но скрытность и двуличность, которою облекали свои мнения еретики, при их благовидном поведении многих вводили в обман, и нужно было светлое око Иосифа, чтобы его проникнуть. Лжеучителям благоприятствовало еще всенародное ожидание кончины мира с окончанием седьмого тысячелетия от сотворения мира; они называли наше летосчисление ложным, придерживаясь иудейского. Еще в дни святительства благочестивого Митрополита Геронтия, ревностный пастырь Новгородский Геннадий открыл снова злую ересь в недрах своей епархии и написал сильное против нее обличение в окружном послании к своей пастве. Геннадий называл новых еретиков Мессаллианами, потому что по примеру сих древних еретиков они скрывали свое учение; а между тем попы их, т. е. зараженные их учением из числа духовенства, служили литургии после употребления пищи, отпускали тяжкие грехи против правил церковных, издевались над Священным Писанием, искажали псалмы и пророчества, по преданию еретиков, придерживаясь одного десятисловия вместо евангельского учения. В Новгороде, где уже и прежде проявилось учение раскольников, известных под именем стригольников, которые осуждали все предания Церкви, легче было, нежели где-либо, утвердиться сей новой ереси, и потому наипаче старался обличать ее ревностный пастырь. Он первый донес о ней митрополиту Геронтию и великому князю Иоанну, и при самом начале Державный созвал Собор, на котором была торжественно осуждена эта ересь. Он даже послал сына своего Василия в Новгород для прекращения оной на месте строгими мерами; но такой порядок действий прекратился вскоре после кончины митрополита Геронтия. Без сомнения, тайные происки людей духовных и светских, благоприятствовавших лжеучению, доставили после него кафедру первосвятительскую Зосиме, который, хотя и сам был вынужден осудить эту ересь на вторичном Соборе, в 1490 г., однако тайно ей покровительствовал и даже стеснял благонамеренные действия владыки Новгородского. Дерзость еретиков умножилась, когда миновался срок ожидаемой кончины мира, и они этим воспользовались для большего поношения веры православной. Новая пасхалия, составленная по соборному повелению архиепископом Геннадием для успокоения умов народных, не прекратила их волнения, и опасность росла со дня на день, потому что, казалось, неоткуда уже было ожидать помощи, так как истощены были все средства гражданские и церковные.

В столь крайних обстоятельствах владыка Новгородский обратился к преподобному Иосифу, зная его глубокую ученость; он издавна находился в дружеских с ним отношениях и неоднократно поручал ему надзор за делами церковными в области Волоколамской и сбор доходов, удаляя часть их на его новую обитель, так как она еще принадлежала к епархии Великого Новгорода. Посреди сей страшной бури мужественно выступил преподобный один ратовать за православие, потрясаемое и в палатах святительских, и при дворе великокняжеском; и здесь можно вполне оценить его заслугу, церковную и вместе государственную, ибо только одному избраннику Божию можно было столь твердо стать на страже веры вопреки всем препонам и отражать все волны ереси, нахлынувшей на Церковь. Посему и напрасны обвинения, падавшие на великого мужа за чрезвычайную его строгость, так как ему надлежало бороться с ересью, которая уже более двадцати лет укоренилась в России под покровительством людей сильных, при оскудении пастырей, когда лжеучители употребляли всякую хитрость для прикрытия своей лести.

Преподобный немедленно написал несколько слов против жидовствующих, в которых доказывал, что обещанный миру Мессия явился в лице Господа Иисуса Христа и есть Сын Божий по естеству, что воплощение его для нашего спасения ничего не заключает в себе, несвойственного Божеству, и так как уже пришел Мессия, то закон Моисеев должен быть отменен. Он также защищал почитание Святых икон и писания Святых Отец, на которые нападали еретики. Эти шестнадцать слов, известные под общим именем «Просветителя», доказывают глубокую начитанность Иосифа в предметах богословских, судя по многочисленным выпискам из Святых Отцов, и заключают в себе историю ереси, от ее начала до соборных действий. В последних главах он доказывает необходимость подвергать еретиков отлучению церковному и суду гражданскому, потому что безнаказанность усиливает их дерзость и наносит вред всей Церкви. Он говорит о священной обязанности всех православных объявлять правительству о появлении ереси, дабы не сделаться ее сообщником, свидетельствуя из примеров отеческих, что должно изучать свойства ереси и отступников в вере и что покаяние, вынужденное страхом наказания, не освобождает кающегося от казни.

Прозорливый поборник истины имел причины так говорить; в описании его жизни мы видим, что благочестивый иконописец Феодосий, сын свято почившего художника Даниила, сказывал ему следующее: «Однажды поверили покаянию одного из таковых еретиков и даже поставили его в священника; он же, отслужив литургию, возвратился домой, держа в руках потир со Святым Причастием, и вылил его в горящую печь. При этом совершилось страшное чудо: жена нечестивца, готовя себе яства в этой печи, увидала отрока в пламени и слышала голос: «Он меня предал нечестиво огню, а я предам его огню вечному». Этот случай еще более возбудил Иосифа писать Державному, дабы остерегался верить еретическому покаянию; но прежде всего преподобный озаботился об удалении тайного покровителя ереси, самого митрополита Зосимы, который говорил, что не должно осуждать ни еретика, ни отступника; а если кто дерзал обличать его за хульныя речи, того подвергал отлучению и лишал духовного сана или навлекал ему наказание от великого князя. Безбоязненный Иосиф не щадил его ни в своей книге «Просветитель», ни в посланиях к святителям и Державному, лишь бы обличилась ересь. Он молил брата своего епископа Суздальского Нифонта крепко стоять за Христа и Пречистую Его Матерь и все православное христианство и стоять за истину даже до крови, представляя ему блаженную участь исповедников веры Христовой. Яркими чертами изображал он бедственное состояние Церкви и вообще колебание в вере от неприязненных толков и покровительства Зосимы, у которого из дома не выходили еретики. Иосиф убеждал прервать всякое сношение с лжепастырем, внушая и другим не принимать от него благословения. Вскоре после сего послания Митрополит Зосима вынужден был оставить как бы добровольно престол и удалиться на покой в Сергиеву Лавру, но по смерти он не был удостоен поминовения с прочими святителями Московскими в неделю Православия.

И после его удаления оставались еще покровители ереси, между коими всех замечательнее был дьяк великокняжеский Федор Курицын; происками его назначен был в Юрьев, первостепенный монастырь Новгорода, архимандрит Кассиан, в котором еретики Новгородские нашли себе сильную опору и завели у него тайные собрания, ругаясь над святынею. Ревностный архипастырь Геннадий написал еще несколько обличений против иудейства, и обличенные им еретики бежали в Литву и в Германию, свидетельствуя тем, из какого места возникло их лжеучение. Преподобный же Иосиф написал к великому князю Иоанну сильное послание в обличении еретика Кленова, купеческого сына из Великого Новгорода, и просил лично Государя принять против еретиков строгие меры. Великий князь, стараясь извинять себя пред ревностным защитником православия, не скрывал, что знает о существовании ереси у протопопа Алексея и дьяка Курицына, и даже раскаивался, что прежде поступал с ними слабо; но говорил также, что Митрополит и епископы его уже в том простили, так как Иосиф прямо ему сказал, что если подвигнется на нынешних еретиков, то Бог простит ему и в прежних; однако же прошел целый год, а великий князь еще не принимал никаких мер. Тогда Иосиф решился действовать на него через его духовника Андрониевского и приступил окончательно к искоренению зла. В декабре 1504 г. созван был Собор против жидовствующих под председательством нового Митрополита Симона; присутствовал и преподобный и строго обличал дерзавших защищать лжеучение. Главные еретики были преданы казни, другие сосланы в заточение; некоторые хотели избежать наказания мнимым раскаянием, но Иосиф после двадцатилетнего продолжения ереси опытом доказывал, как непрочно такое покаяние и сколь вредно для Церкви послабление. Правительство, светское и духовное, действовало в этом случае не вопреки уставам церковным, но на основании законов Греческих против совратителей веры, и законы эти доселе обретаются в Номоканоне, или Кормчей книге.

Впрочем, это видно из жития Иосифа, писанного Топорковым: «Не о том печаловал игумен, чтобы градскою казнью наказывать еретиков, а о том лишь, чтобы не верили их льстивому покаянию и несходно затворяли их в темницу, дабы, вышедши оттоле, обманом опять не рассевали свою ересь, ибо уже не однократно бывали сему примеры, в продолжение многих лет». Ересь ослабела после Собора, но не вдруг истребилась, и настойчивость Иосифа оправдалась непрекращавшимися буйствами еретиков в Новгороде и даже в Москве. Между тем продолжался ропот на строгое определение градской казни за ересь, и ревнитель православия должен был защищаться против мирских нареканий. Даже собственный ученик его Дионисий, из князей Звенигородских, удалившийся в пустыню Вологодскую, писал против строгости сих мер великому князю Василию Иоанновичу. Иосиф защищал свое мнение в пространном послании к инокам, оправдывая действия правительства и говоря, что следует покоряться суду соборному и начальному Святителю. Спустя семь лет после Собора, по случаю новых еретических покушений, писал он опять к великому князю Василию два послания: чтобы не дал погибнуть православному христианству и царским своим словом искоренил бы плевелы, уже сорок лет возмущавшие православие.

И в других церковных делах своего времени принимал участие преподобный. В 1508 г. он был на Соборе, рассуждавшем о недвижимых имуществах монастырей, и в решении сего вопроса вместе с Серапионом, игуменом Троицким, старался согласить пользы Церкви и государства в разуме и добре, как говорит его жизнеописатель, «расчиняя лучшая к лучшим, смотря обоюду пользующая». Не думал преподобный при дружелюбных своих сношениях с Серапионом о тех несогласиях, которые должны были скоро между ними возникнуть. Три года спустя, Иосиф был опять призван к совещанию о том, какие меры предпринять для прекращения беспорядков между вдовыми священниками и диаконами, многие оставались недовольными определением соборным, по которому запрещалось вдовым священнослужителям священнодействовать, если не хотят постричься в монашество; но Иосиф доказал, что такое определение не есть нарушение церковного порядка, что и в древние времена Соборы иногда дополняли прежние церковные определения, и мнение его принято было даже на последующем Стоглавом Соборе. Таково было влияние преподобного на современные важнейшие вопросы, в которых необходима была строгость по духу времени.

Огорчения Иосифовы

Не успел Иосиф утешиться водворением мира церковного, для которого столько трудился, как подвергся новым огорчениям внутри собственной обители, виною коих был князь Волоколамский Феодор Борисович. Позабыв любовь, завещанную ему родителем и братом к монастырю, столь благолепно устроившемуся в их отчине, Феодор начал приезжать туда с гордостью и требовать от келаря и казначея, чтобы снаряжались для него пиры и дары и держали бы при церквах вина и меда. Огорченный Иосиф послал к нему честных старцев, пострижеников из его же палат, известить его о данном обете всею братиею общего жития пред Господом и Пречистою Его Матерью и велел напомнить, что, если бы не просьбы и согласие его родителя князя Бориса, не водворился бы он в его отчине. Но князь Феодор не хотел и слышать о каком-либо противоречии; тогда преподобный возложил упование свое на Господа, князю же велел сказать: «Мы, Господине, не ради пиров пришли на сие место к отцу твоему, но дабы спасти души наши и молиться о вашей державе». Феодор же с досадою отвечал игумену, что если не хочет держать монастыря по всей его воле, то и шел бы, куда хочет. Иосиф не смутился столь жестокими словами, ибо и в радости привык не слишком радоваться, и в печали не предаваться печали, полагаясь во всем на судьбы Божии. Он начал помышлять о том, как бы удалиться и не дать место гневу княжескому. Но братия, узнав о его намерении, со слезами обступили авву, умоляя не оставлять их сирыми, ибо они ради его собрались в монастырь, положили в нем свои вклады на поминовение родителей и все свое оставили ради наследия благ вечных, а потому он даст ответ Богу, если с его удалением расхитятся их имущества и прекратятся поминовения о душах их родителей.

Тронутый сею мольбою братии, Иосиф решился на время утешить корыстолюбивого князя некоторою мздою: сперва послал к нему драгоценную икону, писанную знаменитыми художниками Андреем Рублевым и Дионисием, потом и мирские богатые одежды, оставленные постригавшимися, но тем не удовольствовался князь и требовал неотступно угощений. Это повергло Иосифа в глубокую думу, ибо, с одной стороны, боялся он осуждения, если оставит монастырь, а с другой – не мог далее переносить насилий дерзновенного князя, который похищал все, что было ему по нраву, и к честным старцам посылал страшные угрозы, похваляясь наказать их торговою казнью, хотя они были из царской палаты. Преподобный Иосиф, зная строгость церковную о соблюдении данного по душам родителей поминовения и случаи обращения обителей к великим князьям от насилия удельных князей как на Руси, так и на Востоке, решился последовать примеру Сергиевой лавры, Толгского и Спасо-Каменного монастырей, которые в свое время прибегли под защиту державного князя. Однако хотел прежде известить о том своего владыку Серапиона, который был тогда возведен на кафедру Новгородскую из игуменов Сергиева монастыря, дабы он, услышав о насилиях, какие терпит от своего князя, благословил его просить высшего суда. Но посланный им старец Игнатий не мог достигнуть Новгорода по случаю свирепствовавшей там язвы и был остановлен в Торжке. Тогда, вынужденный крайними обстоятельствами, преподобный послал к Митрополиту всея Руси Симону честных старцев Иону Голову и Кассиана Босого просить его о ходатайстве у благочестивого Государя, великого князя Василия Иоанновича, принять в свое покровительство обитель для избавления ее от насилии с тем, однако, чтобы по миновании морового поветрия испросить о том прощения у своего владыки, ибо не от радости, но «от велия туги сие творил». Державный, посовещавшись с Митрополитом и боярами, на основании прежде бывших примеров приговорил взять под свою крепкую руку обитель Пречистой Богородицы, старцам же сказал, чтобы успокоили Иосифа относительно своего архиепископа, потому что не сам он отходил от кафедры Новгородской, но князь великий взял себе монастырь от насилия удельного князя и обещал уведомить о том владыку, как только минует земская невзгода.

Возрадовался Иосиф об избавлении обители своей от насилия лукавого человека. Князь же Волоколамский, исполнившись ярости, написал к владыке клеветную жалобу на Иосифа: что будто бы без его ведома он отложился от его престола. Архиепископ Серапион, не рассудив в первую минуту, по какой причине поступил так Иосиф, начал питать к нему неудовольствие; а между тем князь Феодор старался опять привлечь к себе преподобного, обещая изменить свои действия; но старец, провидя его козни, представлял ему, что это уже невозможно, потому что прогневаются и князь великий, и Митрополит. Когда утихло моровое поветрие, послал игумен честного старца с образом Пречистые Богоматери к архиепископу объяснить ему, по какой вине бил он челом Державному без его благословения, но владыка не допустил к себе старца. Огорченный таким поступком владыки, Иосиф сказал: «Если на меня гневается владыка, то образ Пречистой что сотворил ему и за что не допустил оный пред свои очи»? Тогда послал к Державному просить по данному им обещанию умиротворить его со святителем, и князь великий успокоил Иосифа, что владыка не имеет причины на него гневаться за отписание обители из удельного княжества к великому, разве только если имеет против него какие-нибудь личные огорчения. Но не прекратилась злоба князя Волоколамского; завистник преподобного, архимандрит Возьмищского монастыря Алексий похвалился князю, что наведет архиепископа на гнев против Иосифа, и действительно, обольстив богатыми дарами бояр Владычных, наветник внушил слишком доверчивому святителю наложить общее отлучение как на Иосифа, так и на него самого как бы под предлогом неудовольствия на всю область Волоколамскую, по жалобе князя за отпадение Иосифа. Архиепископ послал отлученную грамоту на Иосифа, которая постигла его во время тяжкой болезни, посреди Великой Четыредесятницы. Испуганная братия советовала игумену послать просить прощения у своего владыки; но Иосиф, покоряясь до времени его запрещению, хотя и неправильному, не дозволил себе, несмотря на тяжкую болезнь, приступить к приобщению Святых Тайн; однако и не хотел искать разрешения там, откуда последовало незаконное отлучение. «Вы не знаете правил церковных, – говорил он братству, – ибо связывавший вопреки канона, сам себя вяжет».

Он решился обратиться к высшему суду, но не спешил, ожидая что, быть может, сам собою одумается архиепископ и сознает свою неправду. Видя, наконец, что не смягчается его сердце, послал бить челом о своем отлучении к Митрополиту всея Руси как Первосвятителю и к Державному, который поставил его в столь неприятное положение, позабыв написать о том Серапиону. Великий князь спрашивал Иосифа, как он думает поступить в примирении своем с владыкою, и получил ответ, что старец полагается во всем на его волю, ибо не от него возникла причина гнева, и великий князь был уже раздражен против архиепископа за то, что в отлучительной грамоте он писал Иосифу: «Почему отдал свой монастырь в великое государство и, отступив от небесного, перешел к земному?» Государь упрекал за это выражение, для него оскорбительное, владыку Новгородского, говоря: «Что я точно земной, то я сам знаю, но почему же князь Феодор небесный?» По предварительному совещанию с Митрополитом, архиепископ был отрешен от епархии и вызван за сопротивление Державному в Москву, где был созван Собор в 1509 г. На Соборе не было Иосифа, дабы не казался он обвинителем. Митрополит и великий князь спросили архиепископа, по какой причине отлучил он своего игумена без всякого рассуждения. Серапион отвечал с огорчением: «Я не просил Державного, дабы послали меня на кафедру Великого Новгорода, и властен в своем чернеце вязать его и решить, когда тот, вместо подобающего терпения пред своим удельным Князем, искал покровительства иной власти». Великий князь и Митрополит, недовольные таким отзывом, судили архиепископа по всей строгости древних Соборов и за неправильное отлучение положили лишить его самого благословения и кафедры святительской. Благодушно возвратился Серапион к мощам преподобного Сергия и там провел еще многие годы в подвигах иноческих. Минутное облако, омрачившее его отношения с преподобным Иосифом, скоро миновалось; сам преподобный писал о святителе Серапионе, что всем его жаль, и был уверен, что ему не пришло бы на мысль отлучить его, если бы не наветы князя Волоколамского. Он просил присных своих объяснить бывшему своему владыке правильность своих действий, и старанием обоюдных доброжелателей они примирились, получив взаимно прощение. Так сказано в житии преподобного, и даже при распознании истины умножилась между ними любовь паче первого. Смирился и виновник мятежа князь Феодор Волоколамский и, пред смертью испросив себе благословение у игумена, завещал село свое Буйгород в обиженную им обитель; он был в ней погребен подле отца и брата.

Миротворцем показал себя преподобный Иосиф и между державными, на души коих он имел благодетельное влияние, ибо он, как некогда Сергий, был руководителем Земли Русской. Однажды возникло неудовольствие меж братьями, великим князем Василием и Юрием Дмитровским, которого оклеветали перед Государем в тайных будто бы покушениях на его державу. Раздраженный Самодержец уже хотел схватить брата и посадить его темницу; но князь Юрий, во-время узнав том, успел укрыться в обители преподобного Иосифа. Клятвенно засвидетельствовал он перед игуменом свою невинность и со слезами умолял его, как отца, заступиться за него пред разгневанным братом, дабы сохранилось между ними благословение родительское и не было пролития крови христианской, хотя и чувствовал себя в силах противостать оружием. Иосиф прослезился и запретил ему противиться брату, но велел во всем показать послушание и смирение, преклонив голову пред Помазанником Божиим, ибо тогда лишь, несомненно, Господь возвестит его правду. Князь Юрий смирился, обещал потерпеть все от брата своего, даже самую смерть, но убеждал Иосифа обратиться лично к Государю и сказать ему слово истины. Воздохнул Иосиф и отвечал: «Веришь ли, князь, немощь моя столь велика, что я даже не в силах перейти через двор монастырский», – но князь продолжал заклинать его, говоря: «Повинен будешь в моей крови», – и, несмотря на свою немощь, подвигся Иосиф его слезами. Но едва только игумен отъехал несколько верст от обители, как нестерпимая боль принудила его возвратиться.

Весьма опечалился князь Юрий, полагая, что Иосиф не хочет быть ходатаем за него пред братом; когда же убедился в его немощи, просил святых старцев Кассиана Босого и ученика его Иону Голову ехать, по слову Иосифову, ходатаями за него в Москву. Игумен велел прочей братии молиться об умиротворении между князьями. Большое волнение было тогда в столице, потому что разнеслась молва, будто князь Юрий изменил великому князю; он сам, однако, последовал за старцами, но остановился под Москвою, избегая гнева. Бояре княжеские обрадовались приходу старцев в надежде на умиротворение. Когда вошли они в палату пред лице Державного, грозно воззрел на них великий князь и спросил о причине их пришествия, потому что провидел уже тайную его причину. Нимало не усомнился святой старец Кассиан Босой смело отвечать Державному: «Подобает прежде с кротостью допросить посланных и выслушать слова их, и, если окажемся в чем-либо виновными, тогда уже казнить по делам нашим, ибо вот мы на лице пред тобою». Державный смягчился и, встав со своего места, с улыбкою сказал: «Простите меня, старцы честные, я поглумился» – и, поклонившись им, спросил о здравии старца Иосифа; потом выслушал спокойно все их речи и возблагодарил Бога, внушившего игумену укротить великое зло. Он угостил трапезою старцев, немедленно послал за братом и примирился с ним; оба проливали радостные слезы, и бояре также плакали. До глубокого вечера веселился Василий с братом своим и с дарами его отпустил. Князь же Юрий, не заезжая в удельный свой город, прямо поехал в обитель преподобного; он пал к ногам Иосифа, называя его отцом своим и утешителем. Услышав же о молитвенных трудах, какие понесла вся братия ради его умиротворения, щедрою милостынею наградил каждого и записал обители село свое. А великий князь, отпустив с честью старцев, приказал поклониться от него Иосифу и в знак смирения снял пред ними венец свой, усердно благодаря за умирение Земли Русской.

Так близко было сердцу Иосифа все, что касалось его земной родины, что даже прозорливым духом провидел он и предстоявшие ей беды в самый час несчастной Оршинской битвы, на которой пало много православных воинов за Веру и Отечество. Святой игумен, сидя в келии, внезапно сказал брату, ему служившему: «Ныне, брат, за грехи наши много побито под Оршою православных; и действительно кровь там текла реками в этот несчастный день, 8-го сентября 1514 г. На такой духовной высоте стоял преподобный в последние годы своей жизни.

Последние годы и чудеса Иосифа

Заботы чадолюбивого старца простирались на всех, кто только к нему пристал. Уже в преклонные его годы был однажды сильный голод во всей окрестности, так что многие оставляли дома свои и бежали в иные города; поселяне толпами обступили обитель Иосифа, прося себе хлеба; их было до 700, кроме малолетних, и всех он велел питать келарю, а детей принять в странноприимницу, которая потом сделалась известною под именем Богораднаго монастыря. Через несколько времени пришел келарь объявить игумену, что не осталось более запаса, а казначей – что истощились деньги для покупки хлеба. Тогда преподобный велел занимать деньги и брать под расписку, чтобы только прокормить находившихся в монастыре, и никто не вышел оттуда голодным. Некоторые из братии стали роптать, говоря: «Безрассудна эта милостыня; нас переморит и их не прокормит». И так как трапеза оскудела от подаяния, то иные пришли даже с жалобою к игумену. Иосиф напомнил им, что слово Божие велит радоваться с радующимися и печалиться с печальными: «Ныне же пришло посещение Божие, или, лучше сказать, милость, призывающая грешных на покаяние. Посмотрите на толпу сию алчущую: не различного брашна желает она, подобно вам, а только лишь куска хлеба, чтобы хотя несколько утешиться от голода, и ради сего оставила дома свои, скитаясь по чужим местам; мы же в обетах иноческих обещались всякую скорбь претерпеть ради Царства Небесного, а теперь являемся нетерпеливы; но потерпите немного, покаемся в согрешениях наших, и Бог нас помилует». Братия приняла слово своего игумена не как от человека, но как от Бога, и каждый, возвратясь в свою келью, молил Господа и Пречистую Его Матерь о прекращении гнева и насыщении алчущих. И вот нечаянно сам державный великий князь Василий пришел в обитель на богомолье и милостиво утешил братию царскими своими брашнами. Узнав же, что Иосиф кормит столько народа, заимствуя деньги и хлеб, велел привезти из села своего запасов, сколько нужно было. Брат великого князя и его бояре, со своей стороны, прислали также обильную милостыню. Иосиф с всею братиею возблагодарили о сем Бога. Чувствуя оскудение телесных своих сил, преподобный написал к возлюбившему его Государю письмо от имени грешного чернеца Иосифа: «Божия, Государь, воля состоялась надо мною, и послал мне Господь немощь, так что уже с одра встать не могу и не могу править своим монастырем; и ты бы, Государь, Бога ради и Пречистой Матери Его, жаловал мой монастырь и после моего живота, как и при мне, и взял бы его под свою высокую державу, и о том бью тебе челом ныне со слезами: повели старшей братии заведовать обителью; по моему худому уму более всех сему пригожи старцы Кассиан Босой, Иона Голова, Арсений Голенин (князь Рязанский), бывший игумен Гурий (будущий архиепископ Казанский), бывший игумен Геронтий и еще несколько других. Не посылай нам, Бога ради, игуменов из чужих монастырей и чернецов не по мысли братии, дабы после моего живота жили бы, как при мне; неповинующиеся же пусть изгоняются из обители, в страх другим. Благословение Господа и Пречистые Его Матери да пребудет с тобою, твоим домом и царством». Великий князь, подвигнутый таким посланием, еще более стал радеть о его обители. Еще иную духовную грамоту написал к нему изнемогающий. Во имя Пресвятой Троицы передавал он обитель, дело трудов своих, и всю братию Богу Вседержителю и Пречистой Его Матери и благородному Христолюбивому Самодержцу всея Руси, дабы оградил монастырь, и кого назначит игуменом, тому повиновалась бы братия, соблюдая свято все постановления отеческие, а если кто воспротивится Уставу, да изженется. Устав сей, известный под именем духовной грамоты, состоит из тринадцати глав, в коих наставник благочестия иноческого говорит, что, предчувствуя близость своей кончины, решился написать правила, дабы каждый из братии знал свои обязанности. Правила эти заимствованы, большею частью, из древних постановлений, касающихся иноческой жизни, и подкреплены благочестивыми примерами и рассуждениями древних и новых подвижников. Тут все сказано подробно о благочинии соборном, трапезном и келейном, об одежде и обуви, о службах, о недержании хмельных напитков, о запрещении ходить с женами и детьми в монастырь, о ревностном хранении древними иноками Устава монастырского и об обязанности настоятеля и начальствующей братии. Одним словом, к деятельному своему примеру присоединил Иосиф и назидание для будущего, поистине будучи просветителем и в деле веры и в делах совершенства иноческого, как яркое солнце Православия, воссиявшее на тверди Русской.

Незадолго пред кончиною призвал к себе Иосиф старшую братию и сказал: «Господа мои, братия о Христе, сами видите немощь мою; лета мои проходят, день преклоняется к вечеру и ничего иного мне не возвещает, кроме смерти, и ныне вам говорю: изберите себе игумена по совету вашему и по обычаю монастырскому». Они же, услышав это, заплакали и едва могли проговорить от слез: «Ты, господине, ведаешь, кто на это дело великое способен, дабы иметь попечение телесное и духовное о толиком братстве». Игумен отвечал им: «Знаю, но не хочу сам избирать для того, чтобы вы после не роптали, что не по совету вашему поставлен игумен, или, если он будет действовать иначе, да не хвалится, что назначен Иосифом; посему лучше сами себе изберите игумена, дабы после меня вам жить безмятежно». Братия ради послушания приводили к нему то одного, то другого; но старец опять предложил им совещаться о том между собою, говоря: «Всех я вас знаю, вы же сами изберите себе по сердцу». И угоден был всем на совете старец нищелюбивый, пребывавший в посте и трудах, Даниил, который готовился отойти в иной монастырь на игуменство и впоследствии возведен был на кафедру всея Руси. Возвестили о том преподобному, и он одобрил их выбор, сказав избираемому: «Ты видишь, чадо, немощь мою и старость; братия избрала тебя на мое место, и я тебя благословляю; ты же не ослушайся обычаев сего монастыря и во всем держи совет с братиею; пребывайте во всем, как я вам написал и заповедал, а если получу от Бога милость, то и после меня не оскудеет обитель сия, подобно Кирилловой и иным».

Не прекословил Даниил избранию старцев, и, когда возвещено было о том Державному, велел он Митрополиту Симону поставить его в пресвитера и игумена. Преподобный часто призывал его, поучая как обращаться ему с братиею, и никому уже не велел ходить к себе за духовным советом, а все к новому игумену, дабы приучить учеников к своему отшествию: так мудро и прозорливо распоряжался он во всем. Потом пожелал облечься в великую схиму и, причастившись Святых Тайн, не дозволял уже никого к себе впускать, кроме разве крайней необходимости, ибо начинал весьма изнемогать. Братия носила его ко всякой службе в церковь, полагая в сокровенном месте, потому что не мог более сидеть. 9-го сентября (1515г.), на память Святых Богоотец, служили у него в кельи утреню, и, когда прочая братия пела в церкви исходную песнь «Святый Боже» после «Слава в вышних Богу», преподобный троекратно перекрестил лице свое и тремя дуновеньями, в честь Пресвятые Троицы, предал дух свой в руки Господа, которого возлюбил от юных лет. Всего жизни его было семьдесят пять лет, из коих пятьдесят пять пребыл в иночестве. С великим плачем погребла его братия по правую сторону в нижней церкви, под спудом, где доселе почивают его мощи. Великий князь часто начал посещать обитель, заповедуя братии соблюдать Устав преподобного, который сделал его своим душеприказчиком.

Когда преставился преподобный, один из братии, Арсений, из рода князей Рязанских, много скорбя об утрате такого учителя, молил пламенно Господа, да дарует ему знамение, получил ли наставник его дерзновение пред Богом. Часто припадал он к гробу Иосифа, говоря ему как бы живому: «Не лиши меня сего ведения, отче». Однажды, когда молился в глубокий вечер Великой Субботы, впал он как бы в некое самозабвение, и ему предстал сам преподобный, говоря: «Арсений, что желаешь узнать: получил ли я милость от Господа?– Скоро и сам ты прейдешь от жития сего». В ужасе воспрянул инок и поведал о том видении на всенощной одному честному старцу; в пяток же Светлые недели разболелся и, чувствуя свое отхождение к Богу, принял святую схиму и приобщился Святых Тайн. Мирно прощался он с плачущею братиею, прося их молитв, когда пришел к нему в келью игумен Даниил, то, по исходном каноне, предал в мире дух свой Господу. Несколько дней спустя, один из иноков, Виссарион, прозванный по чрезвычайной своей простоте Селифонтом, узрел в ночном видении светозарную обитель, где за прекрасною трапезою сидели только двое: Иосиф и Арсений. «Брат Селифонт, – сказал ему Иосиф,– не видишь ли, что Арсений приобрел себе лучшее?» Сам Виссарион после долгой, добродетельной жизни, предузнав свою кончину, велел приготовить камень для своей могилы и написать на нем предназначенный день, в который действительно и скончался. Такими подвижниками процветала обитель Иосифа.

Вскоре после кончины преподобного постригся в его обители некто из бояр именитых, Андрей Квашнин, на одре болезненном, и принял также имя Арсения; но, когда выздоровел, начал опять украшаться одеждами и требовал себе излишнее против братии, сожалея о том, что он оставил в мире, приводя в пример менее строгую жизнь иных монастырей. Игумен и братия старались успокоить волнение его духа, но после малой тишины он опять возмущался и решился, наконец, перейти в обитель Святого Кирилла; однако прежде хотел побывать у великого князя. Даниил послал вместе с ним к державному опытного старца. Добрый Государь принял их не с царским величием, а с кротостью христианина, чтобы наставить на путь истины бывшего своего боярина. Пригласив на трапезу, беседовал он о том, как подобает иноку терпеть на своем обещании, но не успел убедить его возвратиться в обитель Иосифову и с миром отпустил в Кириллову. Когда же Арсений хотел там поклониться гробу преподобного, внезапно упал как мертвый и, когда пришел в чувство, едва мог двигать рукою и ногою. Был в обители старец жития крепкого Гурий, соблюдавший все заповеди преподобного Кирилла; он, видя болящего в таком крайнем положении, велел немедленно везти его водою в обитель Иосифову. Братия, обрадованная его возвращением, вышла к нему навстречу, далеко за ограду, и понесла его к гробу своего учителя; тогда только начал чувствовать Арсений вместе с сердечным сокрушением некоторое облегчение телесное: рукою мог он перекреститься и немного проговорить. Его отнесли в прежнюю келью, и мало-помалу здоровье его совершенно возвратилось, но он остался навсегда косноязычным. С тех пор Арсений пребывал в полном послушании игумена и посвятил себя на служение болящим, успокаивая их по возможности, разнося им пищу и терпя от них, Бога ради, всякое огорчение. Так потрудился он до блаженной своей кончины, и через десять лет после его преставления тело его обретено нетленным, по свидетельству самого описателя жития Иосифова, Вассиана Топоркова.

Были и другие знамения над гробом Иосифа. Архиепископ Великого Новгорода Феодосий говорил, что у него в Новгороде был священник, по имени Исаия, в церкви Иоакима и Анны, которого он взял с собою вместе с прочими клириками в Москву, куда поехал на Собор, при царе Иоанне Васильевиче. Исаия разболелся близ Волоколамска; архиепископ, бывший учеником и пострижеником преподобного Иосифа, предложил болящему зайти с ним в монастырь, где хотел поклониться гробу Святого; но Исаия, будучи нетрезвого нрава, начал говорить многие укоризненные слова на обитель и просил отпустить его прямо в Москву. Советом вражьим, несмотря на продолжение болезни, хотел он и на обратном пути в Новгород миновать обитель, но однажды, в сонном видении, предстала ему некая жена, в багряных ризах, и вместе с нею старец, украшенный сединами, невысокого роста. Она спросила болящего, почему не хочет идти в монастырь ее, называемый Иосифовым, – и, когда тот извинялся незнанием, указала перстом на стоящего старца, говоря: «Вот Иосиф со мною». Тогда раскаявшийся священник признал вину свою и молил архиепископа, чтобы дозволил ему ехать в обитель Иосифову и там окончить дни свои, ибо чувствовал приближение смерти. Достигнув монастыря, исповедал он свое прегрешение игумену, что осуждал святое место, и просил по-стричь его в схиму. Спустя несколько дней, причастившись Святых Тайн, в добром исповедании отошел к Господу.

Другой новгородец Корнилий, инок и начальник клириков, будучи любим от вельмож и бояр за свое сладкопение, увлекся суетностью и возлюбил плотское паче души. Странствуя по монастырям, посетил он и обитель Иосифову и, обличаемый строгим ее житием, начал укорять святое место за сию самую строгость; но Господь дал ему очувствоваться, и с раскаянием возвратился он в обитель. Через несколько дней опять стал смущать его помысел возвратиться на прежнее, но он боролся с помыслом, потому что был уже искусен в иноческих обычаях и в Божественном Писании, так что и все Давидовы псалмы мог читать наизусть. Однажды, стоя в церкви на клиросе, умилился душою при воззрении на икону Спасителя и молил человеколюбивого Владыку, чтобы спас его, ими же ведает судьбами. В тот же час разболелся он всем телом, и хотя жестокая болезнь исторгала у него вопли, но в течение десяти месяцев благодушно терпел Корнилий, имея непрестанно на устах молитву как некое врачевание. Он велел нести себя к гробу преподобного и там, после молебна при окроплении Святою водою, просил, чтобы приложили его всеми членами к самой деке гроба, с теплою молитвою к отцу Иосифу об исцелении, и совершилось над ним чудо: мало-помалу начал он креститься и двигаться; суставы его тут же при гробе стали укрепляться, и, спустя несколько времени, совершенно исцелился, во славу Господа и преподобного его угодника.

Инок Варнава в обители Иосифа, родом из города Зубцова, будучи одержим много лет лютым недугом, называемым черною немощью, много странствовал по Святым местам, желая избавиться от недуга, и даже облекся в иноческий образ. Он был отдан под надзор строгому старцу Боголепу и, когда однажды подвергся наваждению беса, приведен был старцем своим к гробу преподобного, где после пламенной молитвы получил совершенное исцеление. Другой инок Онуфрий, родом из Москвы, принявший иночество по случаю болезни, ибо весь был покрыт ранами и ослеп, так что водим был нищими для своего пропитания, пожелал успокоиться душевно и телесно в обители преподобного. Милостиво был он принят в Богорадную обитель и там начал часто припадать к гробу преподобного, умоляя его об исцелении. Когда же пели собором всенощную на память пришествия преподобного в дебри Волоколамские для создания обители и совершалась панихида, старец с верою вкусил немного кутьи, помазал освященным елеем свои язвы и глаза и внезапно прозрел. Со слезами начал он лобызать землю и гроб преподобного, отирая глаза его покровом, и через несколько дней, получив совершенное исцеление, просветился душою и сердцем; он был приставлен ходить за недужными и работал им не как человекам, но как самому Господу Иисусу Христу.

Много было иных знамении и исцелений от гроба преподобного, которые побудили, наконец, чтителей великих его подвигов на поприще иноческой жизни и в защиту Православия собрать сказания обо всех чудесах его, при жизни и по смерти явленных. По сим Божественным указаниям и Московский Собор (1578 г. декабря 20) причислил преподобного Иосифа к лику Святых и повелел в монастыре совершать ему службу. На Соборе же 1591 г. июля 1-го, служба, составленная преподобному Иосифу, была свидетельствована Патриархом Иовом, внесена в Минеи, и велено праздновать повсюду его память. Мощи преподобного Иосифа доселе почивают под спудом в соборной церкви Волоколамского монастыря. Его память совершается дважды в году 9(22) сентября и 18(31) октября.

(См. Житие архиепископа Геннадия Новгородского, Житие архиепископа Серапиона Новгородского. – Сост.)

Тропарь, глас 5

Яко постников удобрение и отцев красоту, милости подателя, разсуждения светильника, вси вернии, сошедшеся, восхвалим кротости учителя и ересей посрамителя, премудраго Иосифа, российскую звезду, молящася Господу помиловатися душам нашим.

Кондак, глас 8

Жития треволнения, и мятеж мирский, и страстная взыграния в ничтоже вменив, пустынный гражданин показался еси, многих быв наставник, Иосифе преподобне, монахов собратель и молебник верен, чистоты рачитель, моли Христа Бога спастися душам нашим.

Дополнительные сведения
525 лет Иосифо-Волоцкому монастырю.

Юбилейное издание. 88

В 2004 г. исполнилось 525 лет со дня основания Иосифо-Волоцкого монастыря – одного из наиболее значительных центров русской духовной культуры, основанного выдающимся церковным и общественным деятелем, писателем – богословом, преподобным Иосифом Волоцким. Обитель расположена близ села Теряево, в двадцати шести километрах от старинного города Волоколамска.

Первая деревянная церковь в честь Успения Божией Матери была освящена 15(28) августа 1479 г.

В 1486 г. деревянная церковь была заменена каменным собором в честь Успения Божией Матери. Собор был расписан известнейшими иконописцами Московского государства Дионисием с сыновьями Владимиром и Феодором и иноком Волоколамского монастыря Паисием. В 1506 г. преподобный Иосиф построил еще одну каменную церковь – в честь Богоявления, с одностолпной трапезной. В 10-е годы XVI века была построена трехъярусная восьмигранная колокольня, во втором ярусе которой находилась церковь в честь иконы Божией Матери «Одигитрия».

Преподобный Иосиф был искусным каллиграфом и писателем-богословом. Им был составлен «Просветитель» – первый свод русского православного богословия. Эта книга была широко известна в Древней Руси. Он организовал в своем монастыре скринторий и библиотеку. В XVI веке в библиотеке насчитывалось около 1150 рукописей. В XVI – XVII вв. монастырь преподобного Иосифа стал одним из наиболее значительных культурных центров Московского государства. В XVI веке отсюда вышли 17 архипастырей; монах Иосифова монастыря Кассиан Босой был крестным отцом Иоанна Грозного, который сам неоднократно посещал обитель и делал крупные вклады «в память по старце Касьяне».

В конце XVII века монастырь был полностью перестроен, и с тех пор его архитектурный ансамбль остается неизменным. Работами по реконструкции руководил зодчий Трофим Игнатьев. С 1677 по 1688 гг. он построил новые стены с 7-ю башнями: Часовой, Никольской, Воскресенской, Петровской, Старицкой, Германовой и Кузнечной; в 1679 г. – надвратную церковь в честь Первоверховных Апостолов Петра и Павла, а в 1682 г, перестроил Богоявленскую церковь. В 1688–1692 гг. другой русский зодчий Кондратий Мымрин воздвиг новый Успенский собор. Собор украшен полихромными изразцами «павлинье око». В начале XX века интерьер Успенского собора был реконструирован. Его стены были расписаны палехскими иконописцами по эскизам архитектора Кузнецова. Иконы для собора писали братья Фома и Василий Потаповы и Григорий Антонов. В 1922 г. монастырь был закрыт, а в 1989 г. он был возвращен Русской Православной Церкви. В 2001 г. мощи преподобного Иосифа были обретены и находятся в главном соборе монастыря. В настоящее время монастырь имеет статус ставропигиального.

Сведения о преподобном отце нашем Пахомии Кенском 1, 8
Память его празднуется месяца января в 1-ю субботу по Богоявлении

† ок. 1515

Преподобный Пахомий был основателем Спасо-Преображенского Кенского монастыря, или Кенской Пахомиевой пустыни, в Каргопольском (ныне Пудожском) уезде, который возник не позднее начала XVI в., а может быть, и в конце предшествующего столетия. В 1508 г. в Кенской обители принял иноческое пострижение преподобный Антоний Сийский и подвизался первоначально под руководством преподобного Пахомия. Антоний пробыл здесь, вероятно, значительное время, потому что был удостоен священного сана. А потом, по благословению своего наставника, он оставил Кенскую обитель и отправился в пустынное уединение с двумя другими учениками преподобного Пахомия. Скончался преподобный Пахомий около 1515 г. Его память празднуется местно. 1

Мощи блаженного Пахомия почивают под спудом в церкви основанной им обители, в 1764 г. упраздненной. По «Иконописному Подлиннику» под 14 мая: «Преподобный отец наш Пахомий, начальник Кенскаго монастыря, иже в Помории новыи чудотворец, подобием рус, брада аки Василия Кесарийскаго, ризы монашеския». Преподобный Пахомий, игумен Кенского монастыря, преставися в лето 7000 (1492 г.). 8

Тропарь и Кондак общие.

Сказание о преподобном отце нашем Иннокентии Комельском, Вологодском (в миру князе Охлябинине) 1
Память его празднуется месяца марта в 19-й день

† 1521

Сей преподобный отец наш Иннокентий родился в царствующем граде Москве и происходил от рода московских князей Охлябининых, который был в свойстве с князьями Хворостиниными. Он был верным, преданным учеником преподобного Нила Сорского.

Еще раньше основания Сорской пустыни, святой Иннокентий путешествовал по Востоку, вместе с преподобным Нилом был в Палестине, в Константинополе, на Афоне и вместе с ним возвратился на Русь. Есть предположение, что святой Иннокентий принял иночество в Белозерской обители святого Кирилла.

Затем святой Иннокентий удалился в скит к преподобному отцу Нилу, на речку Сору. «Дико, пустынно и мрачно то место, где Нилом был основан скит, – писал известный исследователь Русской старины С. П. Шевырев. – Почва ровная, но болотистая, кругом лес, более хвойный, чем лиственный. Речка Сорка, давшая прозвище и угоднику Божию, не вьется, а тянется по этому месту и похожа более на стоячее болото, нежели на текучую воду. Среди различных угодий, которыми изобильна счастливая природа стран Белозерских, трудно отыскать место более грустное и уединенное, чем эта пустыня… Вид этого места с первого раза дает понять о том, чего искал здесь святой, и совершенно соответствует характеру его духовных созерцаний». Вместе со святым Нилом преподобный Иннокентий пожил лета богоугодные в посте и во бдении и в страхе Божием.

Подробных сведений о совместном пребывании святого Иннокентия с преподобным Нилом в Сорской пустыни не сохранилось. Известно только, что преподобный Нил, предвидя скорое свое к Богу отхождение, послал ученика своего, святого Иннокентия, в Вологодский уезд на Нурму реку и предсказал ему: «Бог тебя прославит там, и обитель у тебя будет общежительная. Моя же пустыня после смерти моей останется такою же, как при моей жизни, и братия по одному будут жить в келиях своих».

По преставлении преподобного старца Нила, пришел ученик его святой Иннокентий в Вологодские пределы на речку Еду, в селение так называемой Комельской волости, поселился здесь и положил основание обители. Это место было почти недоступно – непроходимые леса и дебри. Святый Иннокентий, погрузясь в глубину Комельского леса, избирает место для своей обители на реке Еде, или Елде, впадающей в реку Пежу, в 10-ти верстах от реки Нурмы. От Вологды обитель находилась к юго-востоку в 55-ти верстах, а от Грязовца – в 12-ти.

По Божию произволению, собралось у святого Иннокентия множество братии, и был он им наставником, учителем и вождем ко спасению. Так прожил он много лет.

И оставил он в обители перед своею кончиною завещание и предание свое братии, где сказано: «Написал я, убогий инок Иннокентий, такой завет. Если кому повелит Бог жить в пустыни нашей, то прежде всего о сем молю вас, Господа ради: поминайте меня, грешного, во святых молитвах своих. Я же вам, отцам и братиям нашим, до земли челом бью и завещаю вам, чтобы между вами не было ссор и споров, а были любовь о Христе и мир духовный. А юных и безбородых иноков не принимать и не постригать здесь таковых, и мирских людей, юных и безбородых, на службе не держать. Женщинам же в нашу пустынь совсем входа нет, и бессловесных животных женского рода в нашей пустыни не держать. И пьянственного пития совсем не следует нам иметь.

А о том, как пребывать в пустыни нашей, и о молитве, и о пении, и как питаться, и когда подобает исходить из пустыни потребы ради в благословенное время, и о рукоделии, и о прочем – обо всем этом установлено в написании господина нашего и учителя моего, преподобного и святого старца Нила».

И еще завещал преподобный Иннокентий при жизни, пребывая с братиею в своей пустыни: «Если братия наша иноки, пребывающие в пустыни нашей, станут жить богоугодно и хранить заповеди Божии, и задумают церковь воздвигнуть, то это – на Божием благоволении и на их изволении, и, если благоволит Бог, пусть будет церковь во имя святого и великого Иоанна Предтечи, Крестителя Господня, в воспоминание третьего Обретения Честные его Главы, празднуемого мая в 25 день. Ибо сей великий Иоанн – наставник всем инокам и пустынножителям.

Если какой-либо инок из братии нашей пустыни не захочет проводить свою жизнь по Божиим заповедям, по написанию господина нашего и учителя, старца Нила, и по сему нашему писанию, но пожелает жить самочинно и самовольно, такового брата настоятель и братия пусть накажут. Если же он после наказания не исправится, то пусть настоятель с братиею удалят его из пустыни, как мякину от жита, без всякой боязни, по сему нашему завещанию. Если же тот брат раскается и пожелает проводить свою жизнь по Божиим заповедям, по преданию святых отцов, по писанию господина и учителя моего, старца Нила, и по сему нашему завету, то пусть настоятель и братия примут его в пустынь сию.

Это я, инок Иннокентий, написал, чтобы так исполняли после моей смерти».

При некоторых списках Предания святого Нила Сорского ученикам своим о жительстве скитском, сохранилось «Надсловие на книгу блаженного Нила Сорского», сочиненное, по преданию, учеником его Иннокентием. В этом «Надсловии» сначала говорится об освобождении от страстей и очищении сердца от помыслов злых. Средством к сему, главным образом, должно являться не одно внешнее моление, а моление и хранение внутреннее. Затем говорится о трех чинах монашеского жительства (общежительном, скитском и отшельническом), о совместном пребывании двух или трех братий, которое именуется «царским путем», или «средним», и о уединенном для единого инока пребывании. «Надсловие» предпочитает царский путь, среднее иноческое жительство, скитское, особенно для иноков, начинающих свой подвиг, на полное же уединение советует решаться только совершенному и очищенному от всякой страсти иноку.

При сем «Надсловии» в рукописях встречается еще «Пристежение», гласящее преимущественно об истинном значении поста: воздержание от яств не есть главное и не должно считаться подвигом. И здесь предлагается «царский, средний путь», вкушать надо в меру и по силам каждого для поддержания тела, с верою к Богу. И не гордиться подвигами своего жительства.

Пожив много лет, управляя свое житие по Бозе, преподобный Иннокентий преставился ко Господу в вечный покой месяца марта в 19 день, на память святых мучеников Хрисанфа и Дарии.

Братия же, взяв честное и многострадальное тело возлюбленного своего отца, учителя и наставника ко спасению Иннокентия, с псалмами и пениями надгробными похоронили его честно, по его завещанию, в коем он сам повелел погребсти свое тело в углу монастыря, близ ржавого болота; и на могилу его положили камень, на котором написали год, месяц и день преставления святого. Также и образ подобия его написали братия, каков был по виду преподобный отец Иннокентий.

Много завещаний написал преподобный Иннокентий рукою своею, послуживших ко спасению инокам; и о преподобном Иннокентии было написано немало. Но по грехам нашим в лето 1588 случилось нашествие казанских татар на Русскую землю, на пределы Вологодские, и тогда пустынь преподобного отца Иннокентия враги разорили, сожгли церковь Иоанна Предтечи, все строения предали огню и перебили много иноков. Спаслись только некоторые из них и бежали в обитель преподобного Павла, находившуюся в том же Комельском лесу, на реке Нурме. (Преподобный Павел Комельский или Обнорский скончался в 1492 г., память его празднуется 10 января.) Во время пожара монастыря сгорело и написанное о преподобном Иннокентии.

Было и другое писание о нем, но некоторые из братии, удалившись из пустыни, куда хотели, писание это унесли с собою в иные монастыри. Так в обители преподобного Иннокентия и не осталось известий о ее создателе.

По рукописному житию, преподобный отец наш Иннокентий изображается во всем подобен, и лицем и брадою, изображению святого Варлаама Хутынского чудотворца, в ризах преподобнических. По святцам, принадлежавшим графу Строганову и писанным в начале XVII века, преподобный Иннокентий изображается средним в росте, брада у него пошире, чем у святого Власия, не раздвоенная, с легкою сединою, ризы – преподобнические.

Мощи преподобного Иннокентия почивают под спудом в каменном Благовещенском храме обители его.

Иннокентиев Спасо-Преображенский мужской монастырь Вологодской епархии, Грязовецкого уезда, был упразднен в 1764 г. Настоятельство в нем было игуменское. По переписи 1662 г. за монастырем числилось 130 дворов. Крестьян было за монастырем 428 душ. По упразднении церковь монастырская была обращена в приходскую окружных селений, и к ней был определен священник с причтом.

Тропарь, глас 4

От юности сосуд избранен был еси и в житии Богу послужил еси, иноков наставниче Иннокентие, потщался еси хуждшее покорити лучшему, тем же и страсти умертвив, возвысился еси к зрению красоты несозданныя, в Бозе Ему же предстоиши, моли, отче, Христа Бога спастися душам нашим.

Иной Тропарь, глас 4

От юности своея весь Богови поработился еси, блаженне; того ради любве отечество и род оставил еси и, в пустыню вселився, в ней жестоко житие показал еси, и чудес дарования от Господа приял еси, преподобне Иннокентие, моли Христа Бога, спастися душам нашим.

Кондак, глас 4

Отечества, преподобне, удалився и вселився в пустыню, тамо жестоко житие показал еси, и многих людей житием своим удивил еси; поминай нас чтущих память твою, да зовем ти: радуйся, преподобне Иннокентие,отче наш.

Житие преподобного отца нашего Филиппа Ирапского, Череповецкого 4
Память его празднуется месяца ноября в 14-й день

† 1527

В пределах Вологодских, при державе великого князя Василия Иоанновича, пришел однажды отрок, по имени Феофил, к обители Комельской преподобного Корнилия и начать жить поблизости ее у боголюбивых людей, питаясь именем Христовым. Он имел обычай всякой день приходить в церковь на Божию службу и со многим смирением молился Господу, и дома утром и вечером упражнялся в молитве, вставая иногда и ночью для молитвенного бдения. Жители монастырской волости, между коими обитал отрок, изумлялись такому строгому воздержанию, смирению и трудам в столь юном возрасте, ибо они никогда не видали его играющим со своими сверстниками, ни даже позволяющим себе какие-либо детские шутки. Сказали о том преподобному Корнилию, и он велел привести к себе отрока; увидел и возрадовался духом и с тихою радостью спросил, откуда он и кто его родители. Блаженный не мог сквозь слезы ничего отвечать преподобному и, преклонившись до земли, с трудом наконец проговорил: «Прости меня, Господа ради, честный отче, имя мне Феофил, а родителей моих не помню, оставшись малолетним и сирым после них. Слышал же, что были они благочестивые христиане, и, в мире живши, преставились. Сиротою скитаюсь я, питаемый Бога ради. Не знаю сам, как дошел до сего места и здесь живу у господина моего. Помилуй меня, Господа ради, честный отче, не оставь погибнуть во грехах многих, но повели, сколько могу, потрудиться у твоей святыни на этом святом месте». Преподобный, как чадолюбивый отец, видя его смирение и кротость, прозорливо о нем сказал: «Вижу, братия, что в нем готовится сосуд, избранный Господу моему» – и велел принять его в монастырь под надзор инока, блюстителя ризницы. Двенадцать лет было тогда отроку Феофилу, и с ревностью поступил он на сие послушание.

Братия возвестили преподобному Корнилию труды и смирение юного подвижника, и святой старец, призвав его к себе, ободрил ласковым словом: «Внемли мне, о Господе, драгой мне по сердцу Феофил, и от руки Божией прими венец доброты, благое иго иноческого жития». Как земля, жаждущая утренней росы, отрок радостно воскликнул: «Ей, отче, буди мне по глаголу твоему!» И с умилением внимал поучениям святого старца о совершенном отречении от мира для неуклонного последования за Христом. Все духовные советы, утолявшие его душевную жажду, слагал он в сосуд своего сердца и молил Господа направить его на путь истины и исполнить своей любви, которая, как златой сосуд, никогда не может разбиться. Сам преподобный Корнилий возложил на него ангельский образ и нарек имя Филиппа пятнадцатилетнему отроку, который даже не мог еще назваться юношею, но уже был старцем по духу. Корнилий поручил его опытному иноку Флавиану, искусному в божественном писании, и тот научил его чтению, и пению, и всему, что было полезно душе его.

Заботливый игумен велел упражняться ему во всех монастырских службах, чтобы приучался ко всякой работе. И юный Филипп со смирением трудился то в хлебне, то в пекарне, нося воду и дрова, днем служа братии, а ночью стоял на молитве и предварял других к церковной службе. Так трудился он многие годы. Вся братия, ради чрезвычайного его подвига, начали просить своего игумена, чтобы Филипп был поставлен пресвитером, и общее желание исполнилось: смиренный служитель человеков сделался служителем Божиим у священных алтарей, и братия начала прославлять его. Оскорбился блаженный, говоря сам себе: «Горе тебе, Филипп, ты уже принял похвалу от лица человеков, какое же возмездие получишь в день судный от Господа своего!» Он пожелал безмолвия пустыни, и старец Корнилий одобрил его помысел.

Пятнадцать лет протекло с тех пор, как он подвизался в обители Корнилиевой; он начал прилежно просить Матерь Божию, чтобы извела его в пустыню от надлежащей скорби. Однажды ночью, во время пения канона Одигитрии, услышал он таинственный голос: «Иди отселе, возлюбленный раб мой, на уготованное тебе место, где можешь спастися». Преподобный Филипп посмотрел в окно своей келии и увидел в южной стороне яркий свет как бы утренней зари. Ужаснулся крепкий молитвенник и, положившись во всем на волю Божию, еще более утвердился в своем помысле, избирая только удобное время для оставления обители.

В другой раз услышал он тот же небесный голос, уже молясь в храме во глубине ночи, и немедленно оставил обитель, ничего не взяв с собою, кроме той рясы, в которой был. Мимо Вологды прошел он, сперва в монастырь Спасокаменный, что на Кубенском озере, и там несколько отдохнул у инока по имени Герман. Потом обходил многие веси и пустыни, ища себе места упокоения, где бы мог безмолвствовать наедине. Так достиг он пределов Белозерских. Там, на берегу реки Андоги, в волости сего имени, нашел уединенный бор и возлюбил место будущего своего упокоения. Когда под развесистою сосною опочил он от трудов, в сонном видении явился ему Ангел и сказал: «Здесь приготовил тебе место Господь». Проснувшись от таинственного сна, блаженный Филипп помолился Пресвятой Троице и пошел к обладателю той волости, князю Андрею Шелешпанскому, просить у него места около уединенной сосны. Благочестивый князь сам последовал за отшельником и посохом своим очертил ему участок от реки Андоги к малому ручью Ирапу. Преподобный ископал ров по черте и устроил себе на крутом берегу малый вертеп, где начал жительствовать, молясь непрестанно Святой Троице.

Князь Андрей, возвратясь в село свое, рассказал брату своему князю Иоанну и поселянам, какой святой муж сана пресвитерского у них селится, и от радости сделал пир для священников и крестьян. Все радовались вместе со своим князем, воздавая хвалу Богу. Один только брат его, князь Иоанн, подвигся гневом на отшельника Филиппа и сказал единокровному: «Ты пустил его, а у меня он не спрашивался. Еду изгнать его и не позволю ему тут жить». Напрасно благочестивый Андрей удерживал брата, чтобы не делал зла святому мужу, и в том же убеждали его священники и народ. Еще более раздражился князь, немедленно сел на коня и погнал его в пустыню. У Малого Ирапа внезапно стал его конь и не пошел за ручей. Князь ударил его бичом, конь, разъярившись на всадника, закусил удила и понес его обратно в село к церкви Святителя Николая. Там поразил его о камень и на месте умер князь, а конь, пробежав еще две версты, запутался в чаще леса между деревьев и удавился. С плачем погреб князь Андрей тело непослушного брата и поехал в пустыню возвестить о том преподобному. Прослезился Филипп. Князь Андрей предложил ему денег для поминовения брата, но их не принял отшельник. «Если хочешь оказать мне свою милость, – сказал он князю, – то пожалуй мне участок земли попространнее, на помин твоего брата». Умилился князь и дал ему всю землю между ручьями Большим и Малым Ирапом, укрепив ее за ним грамотою, и строго запретил поселянам в чем-либо оскорблять человека Божия, ибо имел к нему великую веру и любовь и подавал ему все нужное.

С тех пор начал спокойно жительствовать в своей пустыни преподобный и поставил сперва молитвенный дом или часовню во имя Живоначальной Троицы, где днем и ночью приносил пение и молитвы Богу. Потом, вышедши из вертепа, поставил себе келью, и к нему начали приходить от многих стран благочестивые люди ради молитв и благословения. Блаженный, поучая их о пользе душевной, совещался с ними, как бы устроить церковь во имя Живоначальной Троицы. По сердцу был совет сей благочестивым людям. Они начали с большим усердием приготовлять лес для построения церкви и, молитвами преподобного, скоро она соорудилась. Князь снабдил её нужною утварью и священными книгами. Тогда преподобный испросил у местного епископа разрешения освятить новый храм, и таким образом устроилось в нем ежедневное богослужение. Пустыня сия нареклась Красноборскою и Филиппо-Ирапскою, от соединенного имени отшельника и урочища. Повсюду пронеслась молва о жительстве преподобного в сей пустыне, и многие христолюбцы начали туда стекаться для молитвы и поучений, принося с собою все нужное для храма Божия. Там усердно молился святой отшельник и приносил бескровную жертву в Троице славимому Богу, призывая Матерь Божию и всех Святых на помощь благоверным Государям и христолюбивому воинству против супостатов, и о чадах своих духовных, и о всем мире денно и нощно воссылал молитвы. При непрестанном подвиге не оскудевали кротость его и смирение. Никто не видал его в мирских домах, ищущим себе упокоения, но с Ангелами ликовал он в пустыне и пищею его был сухой хлеб и вода от потока.

Многие искушения посещали его в безлюдной пустыни. Однажды ночью услышал он глас трубный и страшный шум, как бы от многих полчищ. Смутился преподобный, помышляя сам в себе: «Откуда могут быть сии звуки, когда нет здесь брани (битвы)?» И близко от себя услышал голос: «Есть здесь брань тебя ради. Если не хочешь иметь ее, иди и спи, и мы не будем устрашать тебя». Но святой оградил себя крестным знамением, псаломски воззвав: «Да воскр;снет Б;г, и расточ;тся врази; ег;!» (Пс.67:2), и вмиг исчезла вся сила вражия. Такое искушение еще более подвигло на пост и молитву жителя пустыни, и уже не возобновлялись страшные видения. Но злые люди, научаемые врагом, начали делать ему различные козни, чтобы удалить от уединенного места, указанного ему самим Богом. Против них укрепился он благодатию Духа Святаго, взывая к ним: «Отступи;те от мен;, вси; делающии беззак;ние» (Пс.6.9). Помолившись об их прегрешениях, чтобы Господь не вменил им злобу их, одинокий утвердился в пустыне, предстоя во храме Святой Троицы, и люди, видевшие его кротость, оставили его на месте подвига. Когда же однажды от новых мечтаний демонских пришла ему мысль оттуда удалиться, укрепил его таинственный глас, что ничто не может противиться силе крестной и что такие мечтания доступны тогда только, когда перестает бодрствовать ум и помышлять о царстве небесном и бесконечных муках.

Отшельник сподобился в своей пустыне созерцаний божественных. Пришел однажды поселянин, по имени Мелетий, имевший к преподобному большую веру, и после долгой духовной беседы остался у него провести ночь. Глубокой ночью спал Мелетий, преподобный же бодрствовал, исполняя обычное правило. В полночь проснулся пришелец и позвал к себе старца, но не обрел в келье. Он увидел его из окна стоящим у церкви, лицом к востоку, с воздетыми к небу руками, и руки его светились огнем, как свечи горящие. Многим людям поведал поселянин чудное свое видение, и тем умножилась любовь народная к преподобному.

Пятнадцать лет провел таким образом в пустыне святой Филипп и до такой степени изнурил себя постом, что уже почти не мог ни вкушать хлеба, ни выходить в церковь, скорбя телом, но болезнуя только о душе своей и не изменяя своего правила в ожидании блаженного упокоения. Пришел тогда в пустыню к блаженному инок просить у него благословения и на вопрос, кто он и отколе, назвался Германом из Спасокаменного монастыря. Это, вероятно, был тот самый, у которого за многие годы пред тем отдыхал преподобный на пути в Белозерск. Герман просил дозволения остаться с ним в пустыне, и сперва не соглашался отшельник, представляя всю трудность такого подвига, но убежденный мольбами инока, который полагал в терпении начало спасения, наконец согласился вместе с ним пребывать и приносить молитвы Богу. Герман, как послушный сын, во всем повинуясь своему отцу, между духовных бесед расспрашивал преподобного о его рождении и начале иночества и как вселился в сию пустыню. По мере того как рассказывал ему о себе отшельник, тайно записывал чудные его деяния, дабы не было предано забвению житие столь святого мужа.

Не много времени спустя, сказал ученику своему блаженный учитель: «Отче Герман, прошу твою любовь, когда увидишь меня мертвым, не оставь тела моего валяться на земле, но погреби его на месте моего покоя, ибо ты видишь, что я уже дряхл и изнемогаю. Сегодня я с тобою, а завтра увидишь меня умершим. Не напрасно послал тебя Бог посетить меня в уединении». Потом, причастившись Святых Таин, начал молиться Господу и Пречистой Его Матери, чтобы заступила душу его в час смертный, и воспомянул в молитвах своих все православное Христианство, чтобы всем даровано было прощение грехов, здравие и спасение.

Окончив молитву, со слезами сказал он ученику своему: «Брат Герман, настал для меня час смертный и время отшествия души моей к Господу. Ты же предай тело мое грешное земле, как я тебе заповедал». Уже был глубокий вечер, преподобный, изнемогая телом, лежал на одре, шепотом произнося молитвы. Герман совершал обычное правило и едва окончил, как услышал голос: «Встань и смотри!». Воспрянул инок и оградил себя крестным знамением, чтобы не впасть в искушение. Чудное благоухание пролилось по келии. Герман нашел старца своего уже усопшим, с лицом светлым и ярко сияющим, как бы Ангела Божия. Жалость проникла в сердце ученика об утрате любимого учителя, и горько над ним он плакал, воспоминая все благодатное его учение и любовь. Не облеченный в сан священства, недоумевал он, как погребсти его. На рассвете вышел он из келии, чтобы помолиться в церкви Живоначальной Троицы. Осмотревшись, он увидел старца, идущего также из селения к церкви, и обрадовался лицу человеческому в пустыне. «Скажи мне, Господа ради, как твое имя и откуда идешь?» – спросил его Герман, и тот отвечал: «Имя мне Иов, я из обители Александровой, что на Свири, и сана священнического». Еще более обрадовался Герман и, приняв от него благословение, так говорил: «Отче святый, сотвори любовь. В ночь сию, Божиим изволением, преставился отец мой Филипп. Молю твою святыню погреби тело преподобного». Вместе взошли они в келию и подивились светлости лица усопшего, прославленного Богом. В то же время собрались из веси (селения) благочестивые люди, как бы по внушению Божию, для погребения святого старца. Они устроили гроб и перенесли честное тело Филиппа в церковь Пресвятыя Троицы, где совершилось отпевание. Его погребли на берегу реки там, где сам указал для себя место, и, возвратясь в келью, оба инока по-пустынному вкусили хлеба, поминая блаженного отца Филиппа. Священноинок Иов расспрашивал Германа о житии преподобного, и Герман поведал ему то, что слышал из уст самого старца. Иов благодарил Господа, сподобившего его погребсти столь святого мужа. Слышав ранее о пустынном его житии, он пожелал видеться с ним, и это привело его в пустыню Филиппову. Пробыв несколько дней вместе с Германом, Иов удалился в Свирскую свою обитель. Герман же оставался еще на сорок дней в уединенной келии, чтобы читать псалтырь по усопшем отце своем, и потом возвратился в монастырь Спасокаменный, что на Кубенском озере.

Память блаженного Филиппа осталась неизгладимою в сердцах смиренных поселян, воспоминавших благие его подвиги и спасительные поучения. Сорока пяти лет от рождения преставился преподобный, 14-го ноября 1527 г., на память ангела своего Апостола Филиппа.

Вскоре после его кончины, устроилась обитель иноческая на месте его подвига, и там, в соборной церкви Пресвятой Троицы, доселе почивают под спудом честные его мощи, от которых не престают истекать исцеления.

Первое описание жития его и чудес, составленное Германом, сгорело во время нашествия литовского. Второе же было написано, по свежей еще памяти уцелевших преданий, повелением благочестивого царя Алексея Михайловича. Над ракою написан священный лик преподобного по его явлению старцу Феодосию в той же пустыне. Долгое время болел ногою инок сей и не мог выходить из келии, ибо тяжкая была его болезнь. Он начал молить об исцелении Пресвятую Троицу, призывая на помощь и блаженного отца Филиппа. В самый день Покрова Богородицы явился ему во сне преподобный и велел написать свою икону, чтобы положить ее на раке; обещая ему благодать Божию, он осенил болящего крестным знамением и скрылся от взоров. Воспрянув от сна, старец Феодосий перекрестился и, не чувствуя никакой болезни, ступил на ногу и сам пришел в церковь, к общему изумлению. Исполняя завет преподобного, он велел иконописцу написать его икону с древнего образа, присланного из Москвы от княгини Кривоборской.

Тот же старец Феодосий, страдавший в другое время внутреннею болезнью, от которой не мог исцелиться помощью врачей, в тонком сне на праздник первоверховных Апостолов увидел преподобного, который причастил его Святых Христовых Таин и обещал здравие, повелевая продолжать трудиться в пустыни. Он имел и еще одно утешительное явление преподобного отца своего Филиппа, который повелел ему, ради совершенного исцеления, соорудить храм во имя Пресвятой Богородицы, на праздник честной ее иконы Казанской. С радостью исполнил Феодосий завет святого старца. Несколько других исцелений записаны в обители, которые все свидетельствовали о святости угодника Божия Филиппа, прославленного от Господа.

Тропарь, глас 4

Яко кедр, в пустыни давидски растущ, и яко финикс, благоуханен цветущ, ревнитель учителю твоему был еси, преподобному отцу Корнилию, стопам бо его последовал еси и, святое иго взем, светлым житием просиял еси, яко солнце, явлься мирови многими чудесы, отче Филиппе. И ныне на Небесех предстоиши Престолу Пресвятыя Троицы и яко великое имея дерзновение, преподобнии свои руце воздев, моли от враг сохранитися градом нашим и спастися душам нашим.

Тропарь, глас 8

Воспоем ныне предивнаго в чудесех воссиявшаго во области Белаозера, просиявшаго, яко солнце. О неистощимый источниче чудес, святче Божий Филиппе, всегда Святей Троице предстоя и молением предваряя за страну нашу и о всем мире, не забуди и нас, твоих раб, призывающих тя молебным пением, честную память твою творящих, помолися о нас ко Господу во святых твоих молитвах, да спасет души наша.

Молитва

Преподобне и Богоблаженне отче наш Филиппе, прими ныне нас молящихся и припадающих тебе зде, идеже святое и многотрудное покоится тело твое, духом же на Небеси предстоиши Святей Троице, молися о нас чадех твоих отче, да избавимся всяких скорбей и болезней душевных и телесных и благочестне поживем в настоящем житии, и в будущем веце сподоби нас со всеми святыми покланятися в Троице славимому Богу, Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Дополнительные сведения
Пресс-служба Вологодского епархиального управления.

Мироточит икона в часовне Филиппа Ирапского //

Новгородские епархиальные ведомости. 2001. № 12.

Замироточил большой образ преподобного Филиппа в житии, установленный у раки с мощами святого. Год назад мощи преподобного Филиппа Ирапского – подвижника XVI в., обрели на месте его погребения и перенесли в восстановленную часовню преподобного в центре Череповца. Произошло это в день памяти преподобного Филиппа Ирапского. Часовня, расписанная преподавателями и студентами иконописной школы при Московской духовной академии, открыта ежедневно, здесь всегда много народу. Впервые капельки мира на одном из клейм появились 15 ноября – об этом рассказал протоиерей Александр Куликов, настоятель Воскресенского собора, к которому приписана часовня. С тех пор образ мироточит постоянно. Мира исходит от иконы то больше, то меньше, но ежедневно похожие на росу капельки появляются в правом нижнем углу иконы. Чудесное явление засвидетельствовано многими. Мироточат иконы и в Воскресенском Горицком монастыре. В здешнем храме вначале обновились две иконы – стали ярче краски, высветлились изображения. А потом на одной из них – на образе Святителя Николая, Мир Ликийских чудотворца – стали появляться капельки мира.

Варакин Е., Пятницкая Т.

Филиппо-Ирапская Свято-Троицкая пустынь // София 50. Новгород. 1998. № 3. С. 35–39.

Ансамбль Филиппо-Ирапской пустыни представляет собой комплексный памятник XVI – нач. XX вв. Он имеет церковно-археологическое, архитектурное, градостроительное и ландшафтное значение. Этот ансамбль – значительное явление в православном искусстве. В XVI – XIX веках это был один из центров православной культуры, книжного дела, сельского хозяйства, ремесел.

Местность «Красный Бор» в XVI веке входила в состав Белозерского уезда Надпорожского стана Андогской волости. С соседними монастырями и городами местность связана, в основном, по рекам. Определенное время обитель подчинялась Вологодским архиереям. В конце XVIII-XIX веках пустынь находилась в Прягаевской волости Череповецкого уезда Новгородской губернии.

В ревизии 1902 г. отмечено, что к Устюжскому уезду присоединили часть Череповецкого уезда по реке Суде.

В 1611–1618 гг. монастырь был сожжен литовцами. В это время мощи святого находились под Троицкой церковью (под спудом), о чем говорит и местное предание. После смутного времени пустынь была отстроена опять в дереве. В 1678 г. деревянная Троицкая церковь сгорела от молнии, а в следующем году выстроена заново, тоже деревянной. В 1688 г, обитель была приписана к Патриаршему Воскресенскому монастырю в г. Череповце, и похоже, что изменений в деревянном ансамбле еще не было. Обитель была известна в XVII веке далеко за пределами края. Об этом говорят грамоты – царская, патриаршая, владычная. Например: «От царя и великого князя Феодора Алексеевича всея… России Самодержца... в Надпорожский стан в Андожскую волость в вотчину Живоначальной Троицы Филипповы пустыни Ирапского чудотворца, что на реке Андоге в Красном Бору меж ручьями Ирапами Большим и Малым всем крестьянам, которые в той пустыни впредь учнут жить...» (С. Шумаков. Обзор «Грамот коллегии экономии», вып.2. Тексты Белозерских актов 1395–1758гг. М., 1900. № Х(1003/302) Послушная грамота от 1 июня 1680г.)

Московская княгиня Кривоборская и князь С.Щербатов в 1668 году присылали в обитель дары. Примечательно, что в Москве в 1660-годах хранилась «Икона преп. Филиппа Ирапского древнего письма», т.е. XVI века.

Во втором этапе формирования ансамбля пустыни на смену легко сгораемым деревянным сооружениям начали возводить каменные.

Экономическое положение обители, ее статус, подчиненность и влияние сильно менялись на протяжении всего XVIII века. Пустынь в ряду других была приписной к Череповецкому монастырю, в 1703 г. приписана к Олонецким верфям (по указу Меньшикова А. Д.) Почти все небольшие монастыри-пустыни от такой подчиненности и налогов пришли в упадок и разорение. Затем с 1764 г. по 1792 г. пустынь была упразднена. Здания старели и ветшали. Краткая опись этого времени приведена в документе 1792 г, когда по указанию владыки Гавриила насельники Ворониной пустыни переведены в Филиппо-Ирапскую. Упраздненная ранее пустынь получила новых насельников. Настоятель Николай с братиею разместился в монастыре, состоящем из двух каменных храмов, отдельно стоящей деревянной колокольни, ветхой ограды с 12-ю лавками для ярмарочной торговли по праздникам.

Через три года после возобновления обители, в 1795 г., новый настоятель Серафим начал большие строительные работы, и вся обитель за несколько десятилетий обновилась. Замена всех ветхих зданий и возведение новых выполнялась по-прежнему в дереве. Были срублены братские кельи, трапеза с кухней, хозяйственные постройки. Деревянными были хлебня, четыре амбара, погреб, гостиные, двор, овин и новая ограда обители, срубленная в 1810 г.

Первое каменное келейное здание – восточное, оно было построено в 1867 г. На другой строительный сезон, в 1868 г., была построена вся южная линия келий – 9 братских келий, казначейская келья, рядом с ней два амбара, братская келья и ярус будущей юго-восточной башни для хранения овощей. Летом 18б9 г. была сформирована западная линия и настоятельские кельи.

Бурные события двух революций отразились и в тихой пустыни. О необходимой конфискации земель и монастырских богатств в Новгородской губернской прессе высказывались учителя в мае 1917 г., т.е. еще при Временном правительстве. В сентябре 1918 г. целый ряд обителей под давлением новой власти вынуждены были реорганизоваться, принять статус сельскохозяйственных или трудовых артелей, коммун, советских хозяйств. В Новгородской губернии возникло 11 совхозов на базе монастырей, в Череповецкой губернии – 15.

Одновременно комиссии советской власти в ноябре 1918 г. пробовали закрыть храмы, изъять лесные дачи, подворья, здания, книги, вещи, выселить братию Филиппо-Ирапской пустыни. Жалобы настоятеля рассматривали Епархиальный совет, благочинные, губисполком, губмилиция. Пустынь удалось на время сохранить, но как «образцовое советское хозяйство ». Довольно быстро новой властью монастырское хозяйство было разорено.

В апреле 1922 г. по всей стране производились изъятия из храмов изделий из драгоценных металлов и ювелирных камней. Эта участь не миновала и Филиппо-Ирапскую пустынь. В 1927 г. монастырь был закрыт. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. были разобраны иконостасы, разграблено убранство храмов, главы и кресты церквей сломаны, разобран верх Троицкой башни, увезены колокола. Были разобраны на кирпич восточная и юго-восточная башни, северо-восточное прясло стены с вратами на реку, над папертью Троицкого собора надстроен этаж. В корпусах опустевшего монастыря был размещен Андогский психоневрологический интернат (диспансер), ансамбль монастыря и населенный пункт стали называться «поселок Зеленый берег».

В 1946 г. еще сохранялась главная вертикаль монастыря – шатровая колокольня у Казанской церкви. Приспособление этого храма под котельную и устроение водонапорной башни в колокольне было сопряжено с разборкой верхних ярусов и шатра. Со сломом колокольни в 1950-х годах архитектурный ансамбль потерял градостроительную доминанту и силуэт его был почти окончательно снивелирован.

Новый этап начался с освобождения ансамбля от психоневрологического интерната и передачи его Вологодской епархии, Воскресенскому собору г. Череповца, что, в какой-то степени, является восстановлением исторической справедливости, т.к. пустынь в свое время уже принадлежала Воскресенскому монастырю. В 1995–96 гг. проводились историко-архивные изыскания по .монастырскому ансамблю и натурные исследования по собору. В результате исследований стало ясно, что Троицкий собор является ценным памятником истории и архитектуры конца XVII века. Здание в основном сохранило первоначальные строительные конструкции, декор, объемно-планировочную структуру и пространство интерьера. В композиции ансамбля собор продолжает играть первостепенную роль, несмотря на отсутствие завершений.

Совершенно уникальным является местоположение храма в ансамбле: в северной линии зданий монастыря, в комплексе со святыми воротами. Связано это, скорее всего, с тем, что собор поставлен на месте первоначальной деревянной церкви, выстроенной еще преподобным Филиппом, а по географической ситуации монастырь мог развиваться только к югу от собора. Местоположение храма повлияло и на его композицию: собор получил два входа – из монастыря и снаружи, из-за ограды, что учитывалось при пристройке паперти и ризницы.

Не вызывает сомнения необходимость полного восстановления завершений собора и придела на конец XIX века – с пятью деревянными барабанами на основном объеме. Оптимальным является метод фрагментарной реставрации с максимальным сохранением дошедших до нас конструкций, архитектурных форм и декора, с ориентацией архитектурного облика на последний этап 1900–1910-х гг.

Житие преподобного отца нашего Кирилла Белого, Новоезерского, Новгородского 2
Память его празднуется месяца февраля в 4-й день и месяца ноября в 7-й день

† 1532

"Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам« (Ин.15:14), – сказал Сын Божий.

Какое высокое преимущество для человека быть другом Сына Божия! Что же нужно, чтобы получить это преимущество? Надобно исполнять заповеди Сына Божия. После того удивительно только то, что люди так мало дорожат заповедями Сына Божия. Как счастливы, как высоки умом те, которые с юности до гроба, как блаженный Кирилл Новоезерский, творят волю Сына Божия!

Земной родиной блаженного Кирилла, родившегося для неба в 4 день февраля, был город Галич. Родители его были люди богатые и благочестивые, дворяне Белые. Кирилл еще отроком почувствовал непреодолимое желание иноческой жизни и тайно оставил родительский дом, чтобы найти на реке Обноре преподобного Корнилия, о котором много слышал он от родителей. От Галича до келии Корнилия было 80 верст. Отрок прошел 15 верст и не знал, куда идти далее. Но на дороге увидел он старца, украшенного сединами. На вопрос старца, куда идет он, Кирилл отвечал: «К Корнилию. У него, как слышно, учатся спасению, а мне хотелось бы спастись». «Благословен Бог, вразумивший тебя, – отвечал старец, – если хочешь, иди за мною к Корнилию». На другой день в виду было местопребывание Корнилия. Указывая на него, старец сказал: «Иди, чадо, к блаженному Корнилию. Я попрошу его за тебя» – и благословил его. Отрок более не видел старца.

Преподобный Корнилий с любовью принял отрока и тогда же постриг его в иночество. Было тогда Кириллу около 20 лет. Молодой инок с горячею любовью начал совершать подвиги иночества, послушание, пост, молитву. После молитвы общей со всем усилием трудился он то в пекарне, то на другой службе. В свободное от трудов время поучался житию святых, читал священные книги, особенно псалмы Давидовы. Чистая, духовная жизнь его радовала всех, живших с Корнилием. Родители блаженного, без пользы искав сына долгое время, начали уже считать его умершим, как спустя 7 лет Комельский инок сказал им, что в их пустыни ведет высокую жизнь молодой инок, неизвестно откуда пришедший. Отец отправился в пустынь с богатыми пожертвованиями и не узнал в строгом постнике Кирилле сына своего. Сын продолжал молить Господа о спасении родителей. Наконец, отец, узнав сына, объявил преподобному Корнилию, что сам желает иночества, и его постригли с именем Варсонофия. Спустя 8 дней получено было известие, что мать блаженного скончалась инокинею Еленою. По распоряжению Кирилла, оставшееся имение роздано было бедным и слугам дана была свобода. Отец прожил в обители около трех лет в посте и молитве, и сын покоил старость его до гроба.

Спустя год по смерти родителя, Кирилл, стремясь к высшему совершенству, решился вести жизнь отшельническую, в глуши лесов северных. По благословению святого Корнилия, отправился он на север ходить по пустыням. Пищу его составляли теперь то разные травы, то кора сосновая. Чаще ему случалось видеть зверей, чем людей. Так провел он около 7 лет, очищая в уединении душу молитвою и созерцаниями духовными. По временам посещал он, как благоговейный поклонник, святые места Новгорода и Пскова. Но, проходя по жилым местам, не заходил он ни в один дом и не брал ни от кого подаяний, кроме разве куска хлеба. Дух его возвысился в таких подвигах, но телесное здоровье ослабело, и он молил Господа указать ему место постоянного пребывания. Молитва была услышана. Дойдя до Тихвинского монастыря Богоматери, он провел в нем три дня в непрестанной молитве к Пречистой Владычице. Во сне явилась ему Матерь Божия и сказала: «Угодник Пресвятой Троицы, раб мой, Кирилл, пойди на восточную страну, к Белоозеру, и явит тебе Господь и Сын Мой место упокоения для твоей старости». Кирилл из Тихвина пошел к Белоозеру, с Кобылиной горы увидел он Новое озеро и на нем Красный остров. Ангел во сне известил, что здесь место его. На Кобылиной горе и ныне стоит часовня, а в ней та самая Тихвинская икона Богоматери, с которою пришел сюда преподобный Кирилл. Сюда каждый год бывает крестный ход из обители в благодарное воспоминание о милости Божией, основавшей обитель. Преподобный Кирилл на Красном острову, под высокою елью, устроил себе хижину, это было в 1517 г.

У крестьян дер. Шиднем Дия, Григория и Давыда выпросил он Красный остров для основания обители. Построив другую келию, сборную для ожидаемой братии, соорудил он две малые церкви – Воскресения Христова и Одигитрии. Вероятно, тогда, как испрашивал он благословение архипастыря на освящение храмов своих, посвящен он 6ыл в сан священства. Церковная песнь поет: «Зная, что разумение Богодухновенного Писания – средство ко спасению, ты благоговейно изучил все писание, преподобный Кирилл; затем и принял сан священства».

Первым учеником его на острове был Дионисий, потом стали приходить к нему и другие. Немало искушений встречалось для новой обители молитвенников. Но преподобный Кирилл был уже тверд. Рыболовы, приезжавшие на остров, видели в Кирилле своего врага, они делали ему разные оскорбления, домогаясь согнать его с острова. Блаженный переносил оскорбления их терпеливо. Не так принял он людей, живших бесчестным, бесчеловечным ремеслом (в тогдашнее время таких людей было довольно много). Шайка разбойника, грабившего берега Нового озера, досадовала уже и на то, что поселились на острове люди, которые могут знать о ее делах. Хищники приплыли на челнах к Красному острову. «Сыны беззакония! – грозно сказал преподобный при встрече с ними, – вы забыли, что есть грозный суд правды Божией, и на пустой остров явились вы для грабежа, и у пустынника думаете найти корысть. Что вы делаете?»... Приведенные в ужас, хищники молили простить их. «Вперед не злодействуйте, чтобы не быть в аду», – сказал преподобный и отпустил их. Это чудесное укрощение злодеев утешило и одушевило собравшихся к преподобному молитвенников. В другой раз, теснимые бедностью, воры сняли колокола у бедного храма обители и спешили переправиться на другой берег, но заблудились. «Зачем вы прибыли сюда?», – спросил встретивший их Кирилл. Те пали к ногам святого мужа и просили прощения. «Еще не бывало того, – сказал преподобный, – чтобы кто-либо счастлив был чужим добром. Алчешь чужого – потеряешь свое. Вор не бывает богат, а бывает горбат. И с умом воровать, беды не миновать. Вот – трудовая копейка – до веку живет. Заработанный ломоть лучше краденого каравая. Помните ту народную мудрость». Затем велел он накормить их и отпустить с миром.

Блаженный служил для учеников своих образцом подвижнической жизни: сам копал землю и рубил лес. В жестокие морозы ходил в худой одежде и даже иногда босой. Когда только нужно было для других, сам совершал литургию, никогда не утомляясь.

Однажды похотливая жена вздумала прельстить блаженного на грех. Она явилась в келью, когда чтением молитв готовился он к совершению литургии. На вопрос блаженного: «Зачем пришла?» – лукавая отвечала, что, не зная, где добыть огня, пришла за огнем. Преподобный обличил ее пред всею братиею: «Вздумала, – говорит он, – видеть тело мое мертвое, заживо погребенное». Пораженная страхом, трепетала она всем телом. Преподобный успокоил ее кротким наставлением, но запретил женам являться на остров его. Блаженный Александр Свирский присылал ученика своего Никифора видеть подвижника Божия Кирилла. Было чему учиться у него ученикам его. (См. Сказание о Никифоре Важеезерском – в Дополнении – Сост.)

Благодать Божия до того возросла в духе блаженного подвижника, что открывалась и для людей сторонних в осязаемых опытах. Ученик его Дионисий видел при Литургии ангела, сослужащего преподобному. «Чадо Дионисий, – сказал Кирилл, – судеб Божиих не испытуй и до отшествия моего к Богу не сообщай никому, что тебе открыл Господь, духовной радости Податель».

В обитель Кирилла собралось много иноков, а средства обители были бедны, и ученики Кирилла по временам страдали от недостатков содержания. Преподобный усердно молился за учеников, и помощь подаваема была неожиданно. Раб Божий доставил им и постоянное обеспечение. Князь Иван Васильевич Пенков был тяжко болен. Во сне говорит ему кто-то: «Иди в пустынь Кирилла Белого, за Тихвин, и выздоровеешь». Князь спрашивал потом, что это за пустынь. И узнав, что она на Новом озере, отправился по указанию. Когда увидал он блаженного Кирилла, то узнал в нем являвшегося ему. По просьбе больного князя, Кирилл служил литургию и молебен. От жестокого мороза другие не могли стоять в церкви, а Кирилл служил в разодранной одежде своей и босой. Больной князь совсем выздоровел и, признательный к милости Божией, дал грамоту – выдавать для обители Кирилловой каждый год 40 мер ржи, масло и соль. Церковная песнь поет блаженному Кириллу: «Мглу страстей прогнав молитвами, ты представил Богу сердце твое чистым, потому и вселилась в тебя благодать Святаго Духа, так что видел ты будущее, как близкое к тебе, и просившим у тебя с верою разрешил узы неплодствия». Пред кончиною своею преподобный видел и объявил бедствия, готовившиеся для России. «Будет, – говорил он, – на нашей земле мятеж между людьми и беды великие, прольется сильный гнев Божий, падут от меча многие, и многие разбросаны будут между чужими. Плачьте, братия, пред Господом и Пречистою Материю Его за твердость русского царства». Потом прибавил: «Но царство наше будет умирено и устроено Богом». Причастившись Святых Таин, оградив себя крестным знамением, сказал он: «Слава Богу за все», – и предал Господу дух свой 4 февраля 1532 г.

Вслед за кончиною преподобного Кирилла открылись знамения близости его ко Господу. Больной инок Кириак, послушанием которого было ловить рыбу для братии, по болезни не был при погребении преподобного и сильно скорбел о том. Явился преподобный и сказал: «Что ты так болен, брат Кириак? Вставай, иди ловить рыбу». Осенив больного крестным знамением, перестал он быть видимым. Больной, дотоле лежавший без употребления рук и ног, начал двигаться, а принесенный к гробу преподобного, совсем выздоровел. Рассказав изумленной братии бывшее ему видение, пошел он ловить рыбу и наловил столько, как никогда прежде.

В ряду разных исцелений, следовавших затем, особенно поразительно исцеление инока Макария. Он поступил в Новоезерскую обитель из Корельской стороны. Своевольный и сварливый, не хотел он переносить скудость обители и вышел в монастырь г. Белозерска. Здесь посетила его жестокая болезнь, так что не ел, не спал он. Придя в сознание грехов своих, обратился он с молитвою к преподобному Кириллу. Почувствовав затем некоторое облегчение, он, по его просьбе, отведен был в обитель преподобного. Здесь вдруг стал он кричать и упал бездыханным. Испуганная братия положили его на самый гроб преподобного. Он очнулся, встал и вот что говорил о себе: «Демоны без милости мучили меня, но благолепный старец прогнал их жезлом. «Встань, – сказал он мне, – и более не греши».

Царю Иоанну святой Кирилл, явясь во сне, сказал не ходить в приемную палату до 3-х часов дня. И в этот час палата упала, отчего несколько человек лишилось жизни. Спасенный царь, кроме того что утвердил за обителью деревни Шиднем и Кобылино, отдал монастырю всю землю на 3 версты во все стороны монастыря. Это было в 1542 г.

В 1620 г. жена священника Михаила, села Кема, сильно страдала от родов. Преподобный явился ей в иерейском облачении с крестом в руке и сказал: «Иди в монастырь мой и будешь здорова». Она почувствовала облегчение, хотела идти в обитель, но удержана была родными под опасением за нее. Преподобный явился опять в прежнем виде, но еще держал свечу и кадильницу. «Не бойся, Антонина! – сказал он, – пусть священник со свечою и ладаном отслужит молебен, и ты будешь здорова. Мужу твоему иерею Михаилу скажи, чтобы учил людей добру. Видите гнев Божий: то нападают иноплеменники, то посещает голод или мор. Это за то, что презирают праздники Божии, не постятся в среду и пяток, не чтят воскресного дня и валяются в грязи грехов. Если не покаются, хуже того будет».

Дивная сила молитвы святых Божиих! В деревне Шиднем поныне живут, не вымирая, потомки Дия, Григория и Давыда, уступившие остров преподобному для обители молитв.

Мощи преподобного Кирилла обретены были нетленными при основании нового храма, строившегося по обету спасенного от бед боярина Морозова. По определению собора, мощи свидетельствованы были Вологодским архиепископом Маркеллом. А в 1652 г. августа 22-го дня перенесены были в раке в новый храм, где и ныне почивают, источая чудеса.

Тропарь, глас 8

Божиим Духом подвизаем, слез твоих тучами изсохшее напоил еси, и безплотное в пустыни житие показал еси, и еже из глубины сердца бодренными молитвами и постом благодеяния труды уплодоносил еси, и вселенную всю просветил еси сиянием чудес твоих, отче наш Кирилле, моли Христа Бога, спастися душам нашим.

Тропарь, глас 8 (Обретение мощей)

Яко светильник явился еси всесветел во отоце Нова езера на Красном острове, преподобне отче Кирилле, ты бо крест Христов на рамо взем, усердно Тому последовал еси, чистотою Богови приближився, от Него же и силами чудес обогатися, тем и мы любезно прибегаем к раце честных мощей твоих, умильно глаголем: о преподобне отче Кирилле, моли Христа Бога спастися душам нашим.

Дополнительные сведения
Романенко Е.

Нило-Сорская пустынь // 42 С. 459.

«В сорока верстах от Белозерска есть неглубокое, но притягательное своей красотой озеро Новое. Посреди него на маленьком острове стоит бывший Кирилло-Новоезерский монастырь. До него с берега можно добраться либо на лодке, либо по деревянным мосткам на вбитых в дно озера сваях. Летом залюбуешься открывающимся видом: в темной воде снуют красноперые окуни, тут и там зеленые острова. Издалека почти незаметны разрушения, причиненные строениям монастыря в нынешнем столетии. Но нет смысла стучаться в его двери – за ними сегодня... тюрьма», – так пишет в статье «Неприкаянная святыня» Галина Иванова.

...Остров Красный, или, как его окрестили современные журналисты, Огненный, где основал монастырь преподобный Кирилл, находится на небольшом озере Новом. Ныне он закрыт для паломников. Здесь находится тюрьма для приговоренных к высшей мере наказания.

...Тюрьмы, больницы, клубы находятся еще во многих строениях старинных обителей. Слишком велик разгром, устроенный безбожным правительством в XX веке. И пройдет не один год, прежде чем они снова обретут свой старый статус – спасение каждого из нас и всего земного шара в целом. Здесь нужны не только деньги. Должна очнуться душа человеческая для подвигов, для бескорыстной работы.

Сведения о преподобном отце нашем Макарии Оредежском, Новгородском 2
Память его празднуется месяца августа в 9-й день

† 1532

Преподобный Макарий Оредежский – ученик преподобного Александра Свирского. Он является основателем Успенской пустыни на реке Оредеже, в Олонецком уезде. Преставился мирно в 1532 году. Мощи его покоятся в церкви упраздненного монастыря.

Тропарь, глас 8

В тебе отче Макарие, известен бысть спасения образ. Восприим бо крест последовал еси Христу. Творяше же и учаше, еже презрети плоть, преходит бо, прилежати же о души вещи безсмертней. Тем же и со ангелы радуется преподобне дух твой.

Кондак, глас 2

Чистотою душевною Божествено вооружився, и непрестанныя молитвы, яко копие вручив крепко, пробол еси бесовская ополчения, Макарие, отче наш, моли непрестанно о всех нас.

Житие преподобного отца нашего, игумена Александра (в крещении Амоса) Свирского 2, Новгородского чудотворца
Память его празднуется месяца апреля в 17-й день и месяца августа в 30-й день

† 1533

Благословен Бог, дарующий на пользу бедных людей таких великих подвижников благочестия, таких близких к Нему рабов Своих, каков преподобный Александр Свирский. Жизнь его – чудно высокая, отражение чистой Евангельской жизни; и чего не может он получить от Господа, став так близким к Нему высокою жизнью своею.

Дивный раб Божий родился в древней Обонежской пятине в селе Мандере, что ныне в Олонецкой губернии, и при святом крещении наречен Амосом. Когда он отдан был учиться грамоте, то сначала тупо учился в сравнении с прочими. Это сильно огорчало его. Раз со слезами молился он в храме о раскрытии разумения своего и услышал голос: «Встань, что просил, получишь». Веселым воротился он в дом и с того времени легко и скоро стал понимать книжную мудрость. Богобоязненное дитя был и отроком таким же: постоянно соблюдал пост и молился по ночам. «Зачем ты, сын мой, так изнуряешь себя?» – со скорбью говорила мать. Сын отвечал: «Зачем же тебе, мать моя, отклонять меня от приятного мне воздержания?» Родители хотели, чтобы вступил он в брак, но он уклонялся от того под разными предлогами и думал об одном, как бы совсем расстаться с миром.

В село, где жили родители, пришли иноки Валаамские. Увидав их, отрок подошел к ним и поклонился им до земли со словами: «Благословите меня, отцы святые!» Иноки изумились смирению отрока. Старший из них, поняв расположение отрока, сообщил, как живут иноки в Валаамской обители их, но прибавил: «Нам игумен не приказал отнимать детей у родителей и привозить в монастырь. Иди в дом твой, Сам Господь управит твой путь».

Блаженный отрок решился расстаться с родителями, которых любил. Получив дозволение их отлучиться в ближнее село за делом, он оставляет дом, чтобы не возвращаться более в него. Он отправился прямо на Валаамский остров. Юноша долго плутал по лесу и заблудился, отчаявшись когда-нибудь найти дорогу к монастырю. Амос стал молиться, прося у Бога помощи. Вдруг посреди лесной чащи юноша встретил путника, который вызвался проводить его к Валааму. Когда странники достигли ворот монастыря, путник неожиданно исчез... Удивительное явление и не менее загадочное исчезновение путника привело Амоса к мысли, что это был ангел, посланный Богом ему на помощь.

Семь лет был Амос послушником в Валаамском Спасо-Преображенском монастыре. Узнав, где находится их пропавший несколько лет назад сын, родители Амоса приехали в обитель и стали уговаривать послушника вернуться в родной дом. Услышав решительный отказ, родители покинули обитель в страшном гневе. После этого Амос стал молиться днем и ночью, чтобы Господь указал его родителям путь истинный. Вскоре родители Амоса приняли иноческий постриг. (См. Сведения о Сергии и Варваре Свирских. – Сост.)

Сам Амос на 26 году жизни облекся в иноческие одеяния с именем Александра. В Валаамском монастыре провел он 13 лет как самый строгий к себе послушник. Крепкий здоровьем, он усердно служил всем, носил воду, таскал из леса дрова, а того и до души своей не допускал, чтобы отказаться от приказания старших. Ночь проводил он в молитве, а иногда обнаженное до пояса тело свое отдавал в пищу комарам и потом шел к заутрени. Спустя 13 лет, проведенных в общежитии, получил он благословение подвизаться в уединении. Он и прежде того желал посвятить себя этому подвижничеству. Но опытный наставник удерживал его. «Нет, чадо, – говорил настоятель, – не утвердясь ногами на ступени общежития послушанием, как на корне, нельзя касаться вершины молчанием и уединением; не следует не вовремя предаваться своей воле. На все свое время».

В 1486 г. Александр удалился на озеро Рощинское, туда, где желал он жить еще тогда, как ушел из дома родительского. В шести верстах от реки Свири избрал себе место и там, где впоследствии построен был храм Спасителя, 7 лет подвизался в тесной хижине. Здесь по случаю нашел его боярин Завалишин и подумал, что видит привидение: так изнурил себя подвигами раб Божий. По усердной просьбе набожного боярина преподобный открыл ему жизнь свою, под условием молчания. «Семь лет живу я здесь, не видя никого, – говорил он, – ни разу не вкушал я хлеба, а довольствовался травою. Иногда же приходилось мне есть одну сырую землю». «Трудно было жить тебе так?» – спросил изумленный боярин. «Вначале было тяжело, – отвечал преподобный, – сильно страдал я желудком, по временам валялся на земле, не в силах будучи поднять головы. Я совершал пение свое, лежа на земле. Раз очень сильно страдал я и вот вижу кого-то светлого. «Чем ты болен?» – спросил он меня. «Желудком», – отвечал я. «Покажи мне больное место», – сказал он. И когда я указал, он возложил на меня руку и сказал: «Се здрав еси, к тому не согрешай, но работай Господу». С того времени чувствую себя здоровым». Была и еще борьба отшельнику. Духи злобы не раз являлись ему в грозных привидениях. Но он не уступал насилию их и молитвою рассеивал мечты их.

Спустя семь лет стали собираться к нему труженики, но и они сперва жили отшельнически, не близко один от другого. Боярин Завалишин доставлял по временам отшельникам хлеб, что укрепляло слабых.

По особенному внушению, преподобный начал строить монастырь в 130 саженях от своей хижины, а сподвижники убедили его принять на себя сан священства и начальствования. В 1508 г. посвящен он в игумена, и тогда же был освящен храм Святой Троицы. Ставь игуменом, блаженный Александр не переменил строгости к себе, но казался последним в обители. Первый выходил на труды и больше всех трудился: то месил в хлебне тесто и пек хлебы, то носил воду из озера, то рубил и носил дрова, то приходил туда, где мололи рожь, и тогда, как другие спали, он молол за других своими руками. Никогда не спал он даже на рогоже, а на голой доске или сидя. Одежда его была ушита заплатами. Иные и смеялись над ним за такую одежду, но он оставался верным себе.

Усердно заботился он о спасении чад своих, иноков. В глубокий вечер приходил он к келье каждого, чтобы знать, кто чем занят, и потом кротко давал знать о цене времени. Он умолял братию приближаться к Богу смирением, трудами послушания, постом и молитвою.

Когда умножилось число братии, преподобный начал строить обширный храм Святой Троицы, притом каменный. Братия, видя скудость средств обители, говорили: «Где возьмем средства? Предприятие нерассудительное!» Преподобный отвечал: «Точно, мы ничего не можем сделать, если не поможет Господь, но Он помогает уповающим на Него». Храм был освящен по благословению архиепископа Макария в 1526 г. Преподобный построил еще братскую трапезу и другие здания, необходимые для общежития.

Высокая духовная жизнь северного подвижника привлекала к нему многих из близких и дальних мест. К великому авве одни приходили для испрошения благословения и молитв, другие шли со скорбями земной жизни, третьи открывали больную совесть свою. Преподобный принимал всех с кроткою любовью.

«Сын Авраамов пришел к нам, диакон Феодорит», – так приветствовал преподобный Феодорита, Соловецкого инока и будущего просветителя лопарей, к которому вышел он навстречу. Об этом пишет современник, князь Курбский.

Боярин Априлов, у которого рождались дочери и который бил за то жену, просил преподобного помолиться, чтобы Бог дал ему сына. Святой старец сказал: «И теперь жена твоя носит во чреве дитя не мужского, а женского пола. Это устрояет Бог, а не жена твоя. Потому напрасно, сын мой, оскорбляешь ты жену твою. Патриархи по молитве получали чадородие. Поступай, как они поступали. Земледелец, засевая землю ячменем, не думает, чтобы родилась ему пшеница. Подавай милостыню бедным: они – молитвенники наши пред Богом». По неотступной просьбе Априлова преподобный помолился за него, и через год исполнилось желание боярина.

Один из самых богатых и знаменитых купцов Новгорода Богдан Семенович Корюков, хотя жил вдали от обители святого, но был близок к нему душою, уважал его. Однажды посетил он монастырь преподобного. Пав к ногам святого, говорил он ему: «Помилуй меня, раб Божий! Помолись за меня Богу: у меня один сын и есть, и тот тяжело болен, готов умереть». Преподобный отвечал: «Не в нашей воле, чадо, давать, что хотели бы. Веруй Богу искренно и молись Ему с сокрушением. Он может подать все полезное для души нашей. У тебя много было детей, и все они еще юными расстались с жизнью, судьбами Божиими. Придется похоронить и того, который остается, за грехи твои, которых так много. Сын мой! По крайней мере, теперь пробудись и расстанься с грехами: не прибавляй более ростов к ростам («не прилагай резы на резы»); будь сострадателен к бедным, сирым и вдовам, корми заключенных в темнице, процентов не вымогай с должников. Такими добрыми делами обратишь к себе милость Божию... Ты удостоишься, сын мой, и ангельского чина». По летописи видим, что Богдан Семенович вошел потом в особенное доверие великого князя. Ему поручено было в 1536 г. надсматривать за деланием монеты в Новгороде. По известию ученика Александрова, Корюков перед смертью облекся в иночество.

Вот еще опыт прозорливости преподобного. Когда освящал он храм Святой Троицы, после молебна народ подавал ему то деньги, то вещи. Поселянин Григорий также хотел подать от себя что-то, но преподобный не принял. Два и три раза Григорий пытался положить дар свой в фелонь преподобного, но преподобный отталкивал руку его. «Рука твоя смердит, – сказал ему наконец преподобный, – ты бил ею мать твою и тем навлек на себя гнев Божий». «Что же мне делать?» – спросил в сокрушении Григорий. «Ступай, испроси прощения у матери твоей и впредь не смей оскорблять ее».

Незадолго до смерти своей преподобный построил еще каменный теплый храм в честь Покрова Богородицы, с братскою каменною трапезою. Тогда же утешен он был видением Богоматери, Которая обещала ему не забывать обители и умножить число иноков ее.

Преподобный Александр воспитал многих подвижников благочестия. В бывшей Оредежской пустыни – ученик его, преподобный Макарий, основатель пустыни, почивший в 1532 г. В Важеозерской Спасской пустыни, в 12-ти верстах от Свирского монастыря, почивает подвижник его и основатель пустыни, преподобный Никифор. В Оятской пустыни скончались питомцы Свирского наставника: Игнатий, Леонид, Дионисий, Феодор, Феофан, Корнилий и Афанасий.

Александр – великий авва. В духовном своем завещании он писал: «Братии моей приказываю жить в любви о Христе и отнюдь не держать в нашей пустыни опьяняющего пития, не иметь вражды между собою и не считаться ни в чем. Бог дал, доселе считаться не из чего, – казны монастырской нет: что Бог посылал при моей жизни, какой христолюбец давал вклад в монастырь – то все пошло в дом Святой Троицы и Боголепного Преображения, на храм и теплую церковь и на другой монастырский расход». Святой старец скончался на 85 году от рождения, 30 августа 1533 г. Наружный вид его: плешив‚ борода широкая и долгая, но редкая.

С 1547 г. уже чтили преподобного Александра церковною службою, но мощи его открыты только в 1641 г. Царь Михаил в 1643 г. устроил для них серебряную раку, в которой они и ныне покоятся.

Тропарь, глас 4

Иже от юности Богомудре, желанием духовным в пустыню вселився, и единаго Христа возжелел еси усердно стопам вслед ходити; тем же и ангельстии чини зряще тя удивишася, како с плотию к невидимым кознем подвизася премудре; победил еси полки страстей воздержанием; и явися равноангелен на земли, Александре преподобне, моли Христа Бога, да спасет душа наша.

Кондак, глас 8

Яко многосветлая звезда, днесь в странах русских восиял еси отче, вселився в пустыню, и Христовым стопам последовати усердно возжелел еси; и Того святое иго на рамо взем честный крест, умертвил еси труды подвиг твоих телесная взыграния. Темже вопием ти: спаси стадо твое, еже собрал еси, мудре, да зовем ти: радуйся, преподобне Александре отче наш.

Дополнительные сведения
1. Соловьева И. Д. Преподобный Александр Свирский и его монастырь // София 50. Новгород. 1998. № 4. С. 15–17.

2. Берташ А. Свято-Троицкий Преображенский Александро-Свирский мужской монастырь // 42 С. 359–374.

В 1484 г. преподобный Александр, ведомый ангелом, отошел в указанное ему Божией Матерью место близ реки Свирь, «леса и озер исполненное и красно отовсюду» – оттуда сиял ему небесный свет.

Царствование Ивана Васильевича III и его сына, Василия Ивановича (время основания монастыря), – очень значимое время в истории Российского государства. Это присоединение к Москве Новгорода, во владениях которого находилось Приладожье, свержение монголо-татарского ига, утверждение самодержавной власти и идеи «Москва – Третий Рим», спор преподобных Иосифа Волоцкого и Нила Сорского, время ересей и первого полного славянского перевода Библии. Всю жизнь пребывая вдали от исторических событий. Преподобный Александр, светоч монашества, в глубине лесов русского севера творил иную, духовную историю, удостоившись необычайных даров Святого Духа.

Для уединенных подвигов в 1506 г. преподобный Александр устроил себе отходную пустынь менее чем в 300 метров от общего жилища. Здесь в 1508 г. он сподобился явления Пресвятой Троицы в виде трех светоносных мужей – уникального в истории святости. Преподобный Александр обозначил это место часовней.

В самом монастыре во имя Пресвятой Троицы вскоре после явления преподобный Александр возвел первую деревянную столпообразную шатровую церковь. Для ее строительства великий князь Василий Иванович прислал искусных мастеров. Князь просил преподобного молиться за него и за Русскую державу. Освящен этот храм был по благословению Новгородского архиепископа Макария, впоследствии митрополита Московского († 1563). Преподобный возвел также деревянные Преображенский и в отходной пустыни Никольский храмы. Так со времени своего основания Александро-Свирская обитель состояла из двух рядом расположенных монастырей – Троицкого и Преображенского.

Под конец жизни преподобный Александр удостоился видения Пресвятой Богородицы, обещавшей не оставлять своим заступничеством обитель. На месте явления Божией Матери преподобный заложил за несколько лет до кончины Покровский храм из монастырского кирпича (строитель – московский мастер Игнатий). Бесстолпная одноглавая Покровская церковь, соединенная западным фасадом с трапезной, в своей нижней части является старейшей сохранившейся доныне монастырской постройкой конца первой трети XVI в. 2

Свирский монастырь возник на землях Великого Новгорода и на протяжении всей своей многовековой истории был тесно связан с ним. Находясь в составе Новгородской архиепископии, Свирский монастырь получал от ее владык благословение игуменам и антиминсы на престолы вновь возводимых церквей. В Новгород возили на продажу выловленную монастырскими слугами рыбу и приобретали всевозможные и необходимые для хозяйства предметы. Новгородские ремесленники исполняли заказы Свирской пустыни на написание икон и книг, изготовление окладов, церковной утвари и повседневной посуды. Многие вклады в монастырь поступали также из Новгорода.

Вместе с тем с момента своего основания Троицкий монастырь пользовался известностью и покровительством при великокняжеском дворе. Со времен царствования Василия III сложилась устойчивая традиция царских вкладов в Свирский монастырь. В казне хранились многие жалованные грамоты на владение вотчинами. Царские грамоты, каждая из которых подтверждала предыдущую, освобождали монастырские земли от налогов. Царь Иван Грозный в своих молитвах не раз обращался за помощью к Свирскому чудотворцу. а в посланиях в Кириллов Белозерский монастырь выделил его как высочайший нравственный образец среди многих других. Свирский монастырь пользовался также попечительством митрополита Макария. На время пребывания во главе обители игумена Дионисия (1582–1608 гг.) приходятся наиболее крупные пожертвования царя Федора Ивановича и семейства царя Бориса Годунова, члены которого не раз приезжали сюда на богомолье. На средства Федора Ивановича в эти годы рядом с Преображенским собором был возведен придел во имя преподобного Александра Свирского. В приделе была устроена каменная гробница преподобного, на которую были , возложены два покрова, датированные 1581 и 1582 гг. и присланные в монастырь от имени Федора Ивановича и Бориса Годунова. На покровах мастерицами царицы Ирины Федоровны, супруги царя Федора и сестры Бориса Годунова, были вышиты в полный рост фигуры преподобного Александра и тексты посвященных ему молитв.

К концу XVI в. Свирский монастырь превратился в один из богатейших в Олонецком крае. Но в 1612–1613 гг. процветавший монастырь был основательно разрушен и опустошен отрядами литовцев и поляков. Были убиты игумен Паисий и 59 иноков. Разрушены Покровская и Троицкая церкви, деревянная Преображенская, кельи, ограды и служебные постройки сожжены. Предвидя нападение, монахи успели спрятать в землю монастырскую казну и колокола, часть драгоценной утвари была отправлена на сохранение в Кирилло-Белозерский монастырь. Благодаря энергичным действиям нового игумена Феодорита, Свирский монастырь к концу 1680-х гг. достиг своего прежнего состояния.

На протяжении XVII в. в монастыре не прекращались строительные работы. С 1641 по 1644 гг. был поставлен новый каменный пятиглавый Преображенский собор с приделами Николы и Александра Свирского. В соборе в декабре 1644 г. были торжественно установлены в серебряной раке обретенные в апреле 1641 г. мощи Александра Свирского. Рядом с Преображенским собором в 1661 г. на средства московского дьяка Богдана Силина началось возведение каменной церкви пророка Захарии с колокольней и папертью. В 1620 г. на старом месте была срублена новая церковь Николы. В 1681 г. на южных вратах Троицкой части монастыря появилась церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи. Строительство церквей повлекло за собой постоянные работы в их интерьерах – создание иконостасов и переделки в них, размещение новых икон и их украшение серебряными окладами. В самом конце XVII в., в 1695–1697 гг., костромскими каменщиками во главе с Яковом Агафоновым был сооружен Троицкий собор взамен построенного преподобным Александром. В качестве образца для него послужила Новгородская Знаменская церковь. В создании икон для обширного Троицкого иконостаса в 1698–1699 гг. принимали участие иконописцы города Тихвина: монах Аарон и его сын Георгий с помощниками. Около 1709 г. Троицкий собор был полностью расписан фресками, которые создала артель костромских мастеров под руководством иконописца Леонтия Маркова.

Значительными денежными вложениями, участием в перевозках и трудом монастырских слуг Свирская обитель принимала участие в строительстве города Олонца (с 1647 г,), в работах по благоустройству Новгорода, в снабжении русской армии в период Северной войны, в строительстве Санкт-Петербурга. 1

В 1723 г. к обители были приписаны 27 монастырей на огромной территории, охватывающей в современных границах северо-восток Ленинградской, север Вологодской и Архангельской областей, юг Карелии, в том числе Андрусовская, Сяндемская, Паданская, Климецкая, Кожезерская обители. Как подмонастырская слобода, наподобие Сергиева Посада, возник поселок (нынешняя Старая Слобода). В 1763 г. учреждается викарная кафедра Новогородской епархии, Александро-Свирский монастырь стал местом пребывания епископов Олонецких и Петрозаводских.

В войну 1812 г. монастырь пожертвовал на ополчение 2300 руб. и 15 фунтов серебра. При архимандрите Товии (1816–1819 гг.) был заведен обычай перенесения в престольный праздник мощей преподобного Александра из Преображенского монастыря в Троицкий и было опубликовано житие основателя обители.

В июне 1817 г. в монастыре преподобного Александра Свирского поселились схимонах Феодор и иеросхимонах Леонид, известные как возобновители старчества на Руси. В Свирской обители старцы основали «школу монашества», обучая учеников премудрости иноческих послушаний. Император Александр I при объезде северных владений, услышав о знаменитых старцах, пожелал с ними познакомиться. В числе учеников отца Леонида был также Димитрий Брянчанинов, будущий святитель Игнатий. «Он вполне подчинился руководству старца Леонида, который подвергал молодого своего ученика всевозможным испытаниям, желая изведать его нрав и увериться, что истинно его смирение. Это положило прочное основание всей его монашеской жизни». С октября 1892 г. в монастыре введено старчество – каждый инок отдавался под духовное руководство опытного старца.

27 июня 1858 г. у Святых врат, построенных в конце XVII в., обитель встречала высочайших гостей – государя Александра II с императрицей и августейшим семейством, в том числе будущим Александром III. 20 июня 1892 г. обитель посетил Иоанн Кронштадтский.

Последней и самой крупной постройкой в монастыре стало возведение в 1903–1904 гг. колокольни Преображенского монастыря. Колокола – как самый большой, новый, весом 532 пуда, так и древние, времен Иоанна Грозного, в Троицком монастыре – были полностью разбиты в 1920-е годы.

Послереволюционная история монастыря отличалась особым трагизмом. В ответ на декрет января 1918 г, жители близлежащих сел организовали «Союз охраны церквей и часовен» при монастыре, в который вошли до 1000 человек. Это озлобило местные власти. В ночь с 19 на 20 октября (ст. стиля) недалеко от монастыря были расстреляны чекистами «за контрреволюционные призывы и сопротивление» его настоятель, архимандрит Евгений, иеромонахи, казначей о. Варсонофий и о. Исаия, студент Казанской духовной академии Алексей Петров и мирянин Василий Столбовский.

Послание местного епископа Петрозаводского и Олонецкого Иоаникия Патриарху Тихону свидетельствовало: «Разгром обители произошел 23 октября 1918 г. В монастырь приехали с красноармейцами люди, называвшие себя комиссарами. Среди приехавших... оказались лица, бывшие ранее в монастыре послушниками и рабочими, которые хорошо знали положение имущества монастыря. Приехавшие отобрали в монастыре все, что можно. Они взяли все ценные вещи, многие очень важные в историческом отношении, содрали ризы с икон, отняли одежду и белье у монашествующих, захватили у них сахар, съестные припасы. Мало того, они заставили открыть соборный храм и начали распоряжаться в нем, как у себя дома. Без всякого стеснения, с полным надругательством над религиозными чувствами православного русского народа, они обращались с находившимися в храме мощами, самовольно вынули их из раки, а затем, вероятно, в оправдание своих возмутительных действий выдумали басню, будто бы вместо останков тела святого Александра Свирского они нашли лежащую восковую куклу. В самом священном месте храма – алтаре, они, не снимая шапок, разбирали престол, хватали священные предметы, кресты, Евангелия и священные сосуды. Наконец, они... напились допьяна».

Как указывает московский историк В. Ф. Козлов, впервые обнаруживший соответствующие документы, «увезены были все драгоценности, 40-пудовая рака преподобного, другие серебряные предметы. Красноармейцы глумились над вынутыми из раки мощами. Их решено было представить в Лодейное Поле «на суд местного населения», и лишь благодаря просьбам монахов останки были оставлены в монастыре. В тюрьму Лодейного Поля забрали архимандрита Назария и еще двух человек». Таким образом, именно в Свирском монастыре 22 октября 1918 г. было проведено первое официальное вскрытие святых мощей в Советской России. Президиум Исполкома Союза Коммун Северной области в конце 1918 г. рекомендовал Лодейнопольскому военкому мощи «продемонстрировать перед населением Лодейного Поля, после чего отправить в Петрозаводск в распоряжение Губсовдепа». 21 декабря 1918 г. они были увезены в уездный город – Лодейное Поле, освидетельствованы и помещены на обозрение в больничной часовне. В Троицком монастыре разместился артиллерийский дивизион.

В январе-феврале 1919 г. монастырь, где проживал 81 насельник и во владении находилась 1141 десятина земли, был закрыт. Его здания перешли в ведение главного управления музейного фонда, однако должность хранителя исполнял иеромонах обители Д. Птарев, и храмы продолжали действовать. Церкви были закрыты по решению Президиума Губисполкома от 29 ноября 1924 г. (фактически – в январе 1925 г.). Оставалась (до июня 1933 г.) только церковь святого Пантелеймона за Рощинским озером. Часть западных корпусов продолжали занимать монахи, работавшие в совхозе. В 1927 г. весь комплекс передали Губернской инспекции мест заключения для колонии на 600–1000 человек. С февраля 1931 г. до января 1938 г. здесь находилась крупнейшая в Советской России колония для проституток, в дальнейшем – «обычный» лагерь, который с перерывом на войну действовал до 1955–1956 гг. Ныне в Троицком монастыре продолжает находиться психиатрическая больница. (Данные 2001 г. – Сост.)

Мощи преподобного Александра Свирского были первыми, на кого упал удар беснующегося зла. Это и не удивительно. Святой Александр Свирский – единственный из новозаветных святых, кому воочию явилась Святая Троица, ему и выпала честь первому принять на себя все издевательства, нападки, заведомую ложь новоявленных богоборцев.

Шесть раз большевики подходили к мощам святого Александра Свирского, видно, сковывал их благоговейных страх перед святыней, трудно было вершителям зла переступить через него – «и бесы веруют, и трепещут» (Иак.2:19). Убрав эту труднопреодолимую преграду, большевики объявили начало «кампании по ликвидации мощей», которая происходила с 1919 по 1922 гг.

Дальнейшая судьба мощей святого Александра Свирского была известна лишь крайне узкому кругу людей, которые предпочитали о ней умалчивать...

Поиск мощей преподобного был основан на вере в то, что мощи святого, лицезревшего Святую Троицу, не могли быть уничтожены никакими адскими силами, на вере в то, что они находятся под особым покровительством Господа. Поиск начался с благословения митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира.

Поиск мощей святого Александра Свирского осуществлялся путем изучения материалов государственного и научных архивов, фондов музеев. Из исследованных мест их возможного размещения в тот период однозначно была выбрана Военно-медицинская академия (ВМА). Академия располагала закрытым анатомическим музеем, возможностями для проведения экспертизы, а также особой политической благонадежностью руководителя кафедры нормальной анатомии. одновременно начальника ВМА, профессора В. Н. Тонкова.

Накануне и в день второго обретения мощи преподобного Александра Свирского мироточили, как и тогда, при первом обретении мощей (в 1641 г.). Только сегодня особенно мироточат ноги, как бы подкрепляя и утверждая нас, маловерных, в том, что он – святой Александр – сам снова пришел к нам. Снова явлена нам особая милость Господа и преподобного Александра Свирского.

Официальная передача мощей из ВМА произошла 28 июля 1998 г., в день равноапостольного великого князя Владимира, обновившего Землю Русскую святым крещением. Не является ли обретение мощей Александра Свирского, произошедшее в этот день, свидетельством начала нового обновления, свидетельством протянутой руки Божией и Божией Матери? 2

Житие преподобного отца нашего, схимонаха Иродиона Илоезерского 1
Память его празднуется месяца сентября в 28-й день

† 1541

О преподобном Иродионе сохранились лишь скудные сведения. Неизвестно, когда и где он родился, кто и какого звания были его родители. Он был учеником преподобного Корнилия Комельского (память преподобного Корнилия 19 мая) и подвизался в Комельской обители до самой его кончины. Когда же скончался преподобный Корнилий (в 1538 г.), в его обители произошли нестроения. Братия начали жить каждый по своей воле. Многие добивались начальнических должностей в монастыре, заботясь только о своей славе и о телесном покое. Но другие, храня в памяти образ святого учителя, восхотели подражать ему и предпочли узкий путь и жизнь, преисполненную скорбей и трудов. Стараясь найти уединение и избежать мирской суеты, они оставили Комельскую обитель. Одни отправились на восток, другие на север, к Белому морю. Тогда и преподобный отец наш Иродион, оставив Комельский монастырь, пришел к Белоозеру, к селению, называемому Илоское. На этом пустом и тихом месте и поселился подвижник. Создав здесь своими руками часовню, он ревностно трудился во славу Божию, беспрестанно воссылая пение и молитвы Господу. Срубил он также себе и небольшую келийцу. В строгом уединении отшельник прожил немного лет, но много потрудился для Господа. Одному Богу ведомы его великие подвиги: молитвенные бдения, пост, пустынные труды и страхи.

В одну ночь после продолжительного бодрствования преподобный погрузился в легкий сон. Тогда явился к нему ангел Господень и сказал: «Встань, старец!» Затем, указывая перстом, посланник Божий продолжал: «Иди на остров, который находится на озере Иле, и поставь там церковь во имя Пресвятой Богородицы в честь Ее славного Рождества, – иди, ибо Бог там уготовал тебе место».

Преподобный тотчас же проснулся; его охватили трепет и смятение, и он стал на молитву. Сильно поразило его необычайное видение, и он размышлял, что же будет далее. После молитвы, укрепившей его душу, исполняя волю Божию, он отправляется в путь. Придя на некоторую реку, он снова молился и во сне услышал звон на полуострове, который вдавался в озеро Ило и был необитаем. Этим звоном указано было свыше преподобному Иродиону место его подвигов. Вскоре подвижник пришел на указанное место и осмотрел его. Искателю уединения сильно полюбился этот пустынный полуостров, покрытый густым лесом, удобный для подвигов. Илоезеро, или Илозеро, находится в Белозерском уезде. Самая местность называется Озадками и представляет собою полуостров, вдавшийся в озеро Ило. Место поселения преподобного Иродиона отстоит на 42 версты от г. Белозерска.

Так как земля эта принадлежала одному христолюбивому мужу, по имени Анисим, то преподобный купил ее и поставил на ней церковь во имя Пресвятой Богородицы, честного и славного Рождества, как приказал ему ангел. При храме была устроена теплая трапеза. Построив церковь, преподобный благолепно украсил ее иконами, священною утварью и всем необходимым. Сам он поселился в трапезе церковной. Однако не долго преподобный Иродион подвизался и здесь. Услышав о добродетельной и благочестивой жизни преподобного, многие из окрестных жителей стали приходить к нему, прося его наставлений и поучений, и в благодарность приносили отшельнику пищу. Преподобный же приносимое раздавал нищим, а сам вкушал лишь столько, чтобы не умереть от голода.

Однажды на пустынный полуостров, по Божию изволению, пришел благочестивый муж, по имени Елисей, и принес святому пищу. Став перед трапезой, в которой жил преподобный, Елисей сотворил молитву и ждал ответа, но ответа не было. Постояв немного, Елисей во второй раз сотворил молитву, но и на этот раз не услышал ответного возгласа. Не получив его и в третий раз, посетитель удивился, потом, осмелясь, сам вошел в трапезу. Осматриваясь туда и сюда, Елисей сначала нигде не видел святого; только тогда он мог его заметить, когда подошел к печи: преподобный Иродион лежал на горящих углях. Ужаснулся Елисей. Преподобный же, думая, что он пришел по нужде и в скорби, быстро вышел невредимым из печи и сказал Елисею: «Бога ради, прости меня, брат».

Елисей же сильно поразился тем, что видел: печь была сильно растоплена, а преподобный лежал в ней, как в прохладном месте. Тогда святой строго запретил посетителю рассказывать о виденном им чуде. Елисей же после того, привязавшись всею душою, стал часто приходить к преподобному Иродиону. И все окрестные жители, мужи и жены, все чаще и чаще посещали подвижника, прося его святых молитв и благословения.

С течением времени у церкви, построенной преподобным Иродионом, стали погребать умерших, приходили и с другими церковными требами: крестить младенцев, совершать таинство брака. Являясь на пустынный полуостров толпами, крестьяне приносили с собою и угощение: мясо и хмельные напитки, ели, пили и шумели; упившись, спорили и ссорились, оглашая тихую окрестность скверными и срамными словами. Преподобный сильно тяготился этими беспорядками, весьма сожалел о том времени, когда на уединенном острове царила полная тишина и он один среди окружающего безмолвия возносил горячие молитвы Богу. Он усердно молил теперь Господа, чтобы мир и безмолвие возвратились в его пустыню.

Неохотно преподобный вступал в разговор с посетителями, с еще большей неохотой принимал их приношения, и то лишь для того, чтобы только не обидеть принесшего, а потом все раздавал нищим. Свои подвиги он усиливал все более и более: ночи проводил в молитвах без сна, непрестанно утруждал свое тело воздержанием. Каждую субботу причащался он Святых Христовых Таин.

Спустя некоторое время, преподобному Иродиону было возвещено ангелом Господним отшествие в новую, лучшую жизнь. Тогда священноинок Исаия, живший вместе с преподобным, приобщил его Святых Таин, и на следующую ночь преподобный Иродион отошел ко Господу. Когда на другое утро Исаия посетил преподобного, то увидел, что тело его лежит бездыханно, облеченное в схиму и с крестообразно сложенными на груди руками. Вся его келия была наполнена благоуханием. Тогда священноинок Исаия, почитатель преподобного Елисей и другие мужи, собравшись, погребли трудолюбное тело святого и положили его на том самом полуострове, где он подвизался в часовне, около воздвигнутой им церкви в честь славного Рождества Пресвятой Богородицы. Так мирно отошел к Господу преподобный отец наш Иродион 28 сентября 1541 г., всего через три года после оставления Комельской обители.

Спустя некоторое время, над гробом преподобного Иродиона построена была церковь в честь Похвалы Пресвятыя Богородицы, собралась братия и устроилась обитель. От гроба святого стали происходить, по Божьей милости, многие чудеса и исцеления для всех, с верою притекающих к нему: слепые получали зрение, хромые – хождение, немые – дар речи, прогонялись бесы. Из многих чудес его упомянем о следующих.

В часовню, где была могила преподобного Иродиона, пришел некто Софония. По простоте своей он воткнул посох в могилу святого и тотчас же лишился зрения. Спустя несколько времени, Софония понял, за что постигло его наказание. Тогда он начал сильно плакать и каяться в своем прегрешении, часто приходил ко гробу преподобного, прося отпущения греха своего.

Однажды, после молитвы на могиле, слепого отвели в келью, где некогда жил блаженный Иродион; там он заснул. Во сне явился ему преподобный и сказал: «Для чего ты ударил в гробницу мою своим посохом? Но если ты раскаялся от всего сердца во всех прегрешениях, то ступай снова ко гробу моему, там получишь прощение».

Софония встал и тотчас просил вести себя к гробнице угодника. Со многими слезами он припал к ней и молил преподобного об исцелении: «Угодник Божий, помилуй меня, прости мне грех, который я совершил по неведению».

Тогда возвратилось ему зрение, он стал видеть по-прежнему. В благодарность за свое исцеление Софония приказал написать образ преподобного Иродиона в том виде, каким он явился ему в видении, и поставил сию икону при гробнице святого.

Инок Вассиан, иконописец, ехал однажды через Илозеро. Поднялась сильная буря, так что волны опрокинули лодку Вассиана. Он начал уже тонуть и сперва отчаялся в своем спасении, так как поблизости некому было помочь ему. Но потом, вспомнив святого Иродиона, погибающий с верою стал просить его: «Угодниче Божий, подай мне грешному руку помощи, избавь меня от напрасной смерти».

Скорый на помощь преподобный Иродион явился утопающему и сказал: «Не бойся, брат мой Вассиан, Господь избавляет тебя от утопления». И тотчас старец очутился стоящим на берегу; с радостными слезами молился Богу и Его угоднику Иродиону. Исполненный благодарности к преподобному, Вассиан пришел на Илозерский полуостров и в подвигах благочестия провел здесь остальные дни своей жизни.

Священник Евфимий, живший поблизости от места подвигов преподобного Иродиона, часто приходил к гробнице святого, так как питал к нему великую веру. Однажды Евфимий отправился в соседнее селение. Проходя по озеру, он провалился под лед и начал утопать. Когда же он призвал преподобного, то был поднят как бы на руках, перенесен на безопасное место и избавлен от смерти.

В Смутное время, когда враги напали на Русскую землю, разорили и город Белоозеро, шайка их явилась к той часовне, в которой покоилось тело преподобного Иродиона. Один из врагов стал снимать оклады с икон, бывших в часовне при гробе чудотворца. Вдруг невидимой рукой грабитель был повержен на землю; долго лежал он, как мертвый. Товарищи, схватив и привязав расслабленного на лошади, объятые ужасом, бежали. И другими многими чудесами через угодника Своего Бог прославил великое и святое имя Свое. Слава Ему во веки. Аминь.

Древнее житие преподобного Иродиона написано Митрофаном, архимандритом Кирилло-Белозерского монастыря (с 1652 по 1657 гг.).

Тропарь, глас 4

Возсия днесь светло, радуется град Белоезеро, имея во области своей великаго светильника блаженнаго отца Иродиона. Сошедшеся убо и видевше людие многоцелебную раку его, пресветло осиявшу многими деянии чудес дара. Просящим с верою исцеления, страждующим от различных недугов подает здравие. Яко финикс насажден в дому Божия Матере, яко кедр при водах благодатию Христовою растущь. И яко же шипок благовонен обстоянии водами огражден. И мы чада твоя суще, припадающе молимтися: моли Пресвятую Троицу еже сохранитися граду нашему от нахождения иноплеменник и от враг видимых и невидимых. Яко да твоими к Господу молитвами спасаеми, всегда просим верою у тебе: моли о нас Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак, глас 1

Слышавше отцы и братия немедленно притецем, и немолчно и усердно вопием ему, глаголюще: о пресветлый наш о Господе учителю отче Иродионе! Во спасаемых подвигах ревнитель был еси преподобному Корнилию и стопам последовал еси его. И един единому Богу изволи служити: слезами и постом и бдением изнуряя тело свое вечные ради жизни. Господеви работая, крест Господень на рамо взем, последовал еси ему бодренными си молитвами вооружаяся невидимо на врага. И ныне зрети сподобися во свете неизреченныя радости Пресвятую Троицу. Слава Богу, Всельшемуся в тя, слава Укрепльшему тя, слава Деющу тобою всем исцеление.

Сведения о преподобном отце нашем, игумене Иоакиме Опочском 2
Память его празднуется месяца сентября в 9-й день

† ок. 1550

По рукописным святцам, «преподобный отец Иоаким, игумен Опочского монастыря святого пророка Илии на реке Шеломе, преставися месяца сентября в 9 день». По другим источникам, преподобный Иоаким называется основателем монастыря в Опочском погосте, что ныне в Порховском уезде, в 20-ти верстах от Порхова. По писцовой книге 1584 г. видим в Опочском монастыре игумена Нафанаила с несколькими братиями, следовательно, кончина преподобного Иоакима последовала около 1550 г. Мощи его почивают в приходском, прежнем монастырском, храме пророка Илии, и память его местно чтится 9 сентября – в день его кончины.

Тропарь и Кондак общие.

Житие преподобного отца нашего Нила Столобенского, Новгородского 1
Память его празднуется месяца мая в 27-й день и месяца декабря в 7-й день

† 1554

Сведения о преподобном отце нашем Германе Столобенском 1
Память его празднуется месяца февраля в 22-й день

† 1614

Преподобный Нил Столобенский родился в конце XV столетия в одном селе Новгородской области Деревской пятины Жабенского погоста. (Погостом в древней Новгородской земле называлось как место, где стояла приходская церковь с домами причта, так и весь приход, состоявший из нескольких деревень и вместе с тем составлявший административный и податный сельский округ. Жабенский погост находится ныне в Валдайском уезде Новгородской губернии.) Кто были родители преподобного и какое имя носил он в миру, неизвестно; известно только, что отец и мать его вели благочестивую жизнь и воспитали сына в страхе Божием. С ранних лет отрок воспламенился любовью к Богу и, оставив родительский дом, удалился в Псковскую область, в монастырь святого Иоанна Богослова, именуемый Крыпецкий. (Монастырь Крыпцы или Крыпецкий находится в 20 верстах от Пскова. Основан преподобным Саввою во второй половине XV столетия. Память преподобного Саввы 28 августа. Существует монастырь и в настоящее время.) Здесь он принял пострижение в монашество и назван Нилом, во имя Нила Постника, подвижника Синайской горы. (Память Нила Постника празднуется Церковью 12 ноября.) Приняв на себя ангельский образ, преподобный Нил начал проводить высокую подвижническую жизнь, удручая плоть свою строгим воздержанием. Сколько лет подвизался преподобный в обители, неизвестно. Оставив Крыпецкий монастырь, преподобный около 1515 г. ушел в лесную пустыню и остановился в Ржевском уезде, в дремучем лесу, близ реки Серемхи. (Река Серемха, или, по-другому, Черемха, равно и озеро Серемо, из которого она вытекает, находится в Валдайском уезде.) Подвижник питался здесь лесными травами и желудями. Измождая плоть свою, он укреплял душу непрестанным богомыслием, постом, бдением и молитвою.

Видя высокую жизнь пустынника, исконный враг нашего спасения диавол восстал на него со всею злобою. Первоначально он старался устрашить святого и изгнать его из пустыни разными привидениями. Принимая на себя вид страшных зверей, змиев и гадов, бесы устремлялись на преподобного с диким свистом и воплем. Святой же, как мечом, отражал демонские нападения крестным знамением и усердными молитвами. Посрамленный твердостью пустынника, диавол внушил разбойникам замысел убить святого Нила. Но преподобный, принесши молитву Богу о помощи, бестрепетно вышел к ним навстречу со своею келейною иконою Пресвятой Богородицы – и сила Небесной Заступницы превратила злодеев в боязливых и кротких людей. Разбойникам показалось, что святого сопровождает целый полк вооруженных воинов; в ужасе они упали на землю к ногам преподобного Нила и, открыв ему свое злое намерение, просили прощения в грехе. Кроткий и незлобивый подвижник сказал им: «Не ваше это дело, чада, но общего нашего врага, диавола, ненавистника всего доброго в роде человеческом».

И преподав им наставление бросить злодейства, преподобный с миром отпустил разбойников. По-прежнему он прилагал труды к трудам и подвиги к подвигам, воссылая день и ночь благодарственные молитвы к Богу.

Прошло несколько лет со времени поселения преподобного Нила в пустыне Серемхской. По окрестным селениям прошел слух об его богоугодной жизни, и многие из благочестивых жителей этих селений стали приходить к святому за молитвою и наставлениями. И все они получали от него, как от неоскудевающего источника премудрости и благочестия, великое утешение – и преподобного Нила превозносили похвалами за его дивные подвиги и милосердие. Тяжело было смиренному подвижнику от похвал людских. Боясь потерять награду от Бога за свои труды, он сказал сам себе: «Что мне делать? За грехи свои я несу подвиг пустыни. Сам Владыка мой Христос дал нам образ смирения и не велел добрые дела творить напоказ людям, но совершать их в тайне, чтобы Отец Небесный, видя в тайне, воздал явно. Лучше мне отойти от места сего, ибо, принимая честь от людей, могу сделать тщетными труды свои и, изнурив свою плоть, боюсь лишиться награды».

И с того времени преподобный Нил начал днем и ночью молиться Богу и Пречистой Его Матери, взывая к Ней: «Пресвятая Владычица, Мати Христа Бога нашего! Ты знаешь, что всю мою надежду по Боге я на Тебя возлагаю. Ты же Сама, как ведаешь, наставь меня на путь, которым я должен идти, чтобы спастись».

Матерь Божия исполнила его прошение: однажды преподобный на молитве немного задремал и вдруг слышит голос, говорящий ему: «Нил! Выйди отсюда и иди на остров Столобное; на нем ты можешь спастись».

Преподобный исполнился радости, слыша небесный глас, благодаря Пречистую Богородицу, что не презрела моления его. С тех пор подвижник стал расспрашивать об этом острове своих посетителей. Ему сказали, что остров Столобное находится на озере Селигере, в 7 верстах от города Осташкова, что место то пустынно и никто не живет на нем. (Селигер – озеро Тверской (Осташковского уезда) и Новгородской (Демьянского и Валдайского уездов) губерний. Наибольшая длина 80 верст, ширина около 30 верст. На озере насчитывается около 160 островов. Остров Столобное (или Столобенский, также Столбенский) находится в пределах Тверской губернии Осташковского уезда; в окружности он имеет 670 саженей; к югу от него в 7 верстах находится город Осташков, к западу в 4 верстах – погост Рожок, к северу и востоку – селения Кровотынской волости. Столобенский остров в XVI столетии состоял в вотчине боярина Бельского, в начале XVII столетия принадлежал боярину Лыкову.) Получив нужные сведения об острове, преподобный оставил Серемхскую пустыню, в которой подвизался 13 лет (с 1515 по 1528 гг.), и с радостью отправился в путь, возложив надежду на Бога, Спасителя человеков.

Пришедши на остров Столобное, преподобный Нил обошел его, увидел, что он весьма удобен для уединенного, безмолвного жития, и поселился там. Остров этот очень невелик; на нем рос вековой лес, а в лесу вызревало множество всяких ягод. Преподобный возлюбил это красивое место, окруженное со всех сторон водами Селигера. На острове Столобном возвышалась гора, тогда покрытая сосновым бором. Поднявшись на гору, преподобный молитвой благодарил Бога за то, что не презрел моление его, но привел на место сие. «Се, Господи, покой мой, – говорил пустынник, – се жилище мое во веки веков».

После слезных молитв подвижник начал устраивать себе жилище. Он выкопал в горе небольшую пещеру, в которой находил кратковременный покой от трудов своих. В ней он прожил одну зиму; с наступлением весны из лесу, росшего на острове, построил себе на той же горе небольшую келейку и часовню. В строгом уединении преподобный начал свои труды и подвиги, радуясь духом, вознося ум свой к небесному, помышляя всегда о часе смертном и о праведном воздаянии в будущей жизни. Тело и душу он упражнял во всенощных стояниях и молитвах. Беспрестанно поучался в законе Господнем и изливал душу свою пред Господом «во псалмех и пениих и песнех духовных, поя и воспевая в сердце своем Господу» (Еф.5:19), «ибо на Него, – говорил святой, – уповала душа моя, и Он был мне Помощником».

Пищу преподобный приобретал своими трудами: он возделывал землю мотыкою (кирка, заступ), сеял хлеб и сажал овощи, и таким образом ел хлеб, по слову Писания, в поте лица своего.

Ненавистник добра, диавол, воздвиг брань на преподобного и здесь, на острове Столобном, как прежде в пустыне Серемхской.

Однажды он явился подвижнику видимым образом и обратился к нему с такими словами: «Выйди отсюда, монах! Зачем ты пришел на это место? Сам видишь, что место это пусто и ни к чему не пригодно, а окрестные жители злы. Зачем ты хочешь трудиться здесь без пользы?»

Преподобный же, оградив себя крестным знамением, произнес псалом: «Да воскр;снет Б;г, и расточ;тся врази; ег;» (Пс.67:2); тогда диавол исчез, как дым, и стал невидим.

В другой раз, когда Нил оканчивал в келии своей всенощное бдение, диавол пришел к нему в видении с целым полчищем бесов. Они принесли с собой веревки и, окружив келию святого, как будто оцепили ее веревками и неистово кричали: «Потащим келью и бросим ее в озеро». Но блаженный не устрашился; он вознес пламенную молитву к Богу об избавлении от напасти и говорил: «Внуши;, Б;же, моли;тву мою; и не пр;зри мол;ния моег;» (Пс.54:2). «Господи, Защитниче мой! Обыд;ша мя; я;ко пч;лы с;т, и разгорешася я;ко ;гнь в т;рнии: и и;менем Госп;дним противля;хся и;м» (Пс.117:12).

Услышав слова молитвы, сатана со всем воинством возопил: «Не знаю, что мне и делать теперь? Вот ты совершенно победил меня и все воинство мое. Но знай, что я не отступлю от тебя, пока не одолею и не смирю тебя».

Преподобный, с твердым упованием на Бога, дерзновенно ответил диаволу: «Будь ты проклят, нечистый, и все дела твои. Слава же, и честь, и поклонение Единому Истинному Богу нашему, попирающему и повергающему тебя под ноги любящим Его. Знай ныне, окаянный и бесстыдный, что я и все, уповающие на имя Господне, не убоимся тебя и всех привидений твоих».

Так при всех ухищрениях своих дух злобы не мог отвлечь преподобного от любви Христовой, удалить его с пустынного острова и, побежденный крепким дерзновением к Богу, оставил святого.

Ненависть людей также осталась бессильной против подвижника, одинокого и безоружного, но сильного надеждой на Господа.

Так одно время жившие против Столобного острова поселяне, завидуя святому, что он – дальний и чуждый пришлец – один владеет и пользуется островом, а они, соседние жители, не извлекают из него никаких выгод, пришли на остров рубить лес, чтобы потом сжечь его здесь же и распахать землю для посева. Преподобный умолял их: «Оставьте мне бор, по крайней мере, на одной горе». На этой горе была келья его. Но они не послушали подвижника. Возбуждаемые бесовским внушением и завистью, крестьяне хотели совсем прогнать преподобного с уединенного острова или предать его смерти. Они вырубили весь лес, оставив одну только сосну близ жилища преподобного. Затем зажгли срубленные деревья, надеясь, что огонь дойдет до кельи святого и она сгорит. Действительно, огонь разлился по острову, с шумом и треском сжигая срубленные деревья, угрожая сосне, стоявшей близ кельи преподобного, и самой кельи, и ее обитателю. Тогда святой Нил слезно молился к Богу об избавлении от напасти, воспевая псалом Давида: «Б;же, в п;мощь мою; вонми;: Г;споди, помощи; ми потщи;ся. Да постыдя;тся и поср;мятся и;щущии д;шу мою;, да возвратя;тся вспя;ть и постыдя;тся хотя;щии ми; зл;я» (Пс.69:2–3). И милосердый Господь не оставил Своего раба, уповающего на Него, но услышал молитву его вскоре и избавил от напасти. Когда огненное пламя, с яростно истреблявшее деревья, дошло до горы, где стояла келья святого, то вдруг, по мановению Божию, угасло, как бы залитое водой. Увидев скорую милость Божию, преподобный возрадовался духом и возблагодарил Господа, а его недоброжелатели со стыдом и страхом возвратились домой.

Но диавол чем более терпел поражений от святого, тем с большей яростью нападал на него. Он возбудил против святого разбойников. Пришли они однажды на остров к подвижнику, думая, что у него много сокровищ, и хотели воспользоваться ими. Преподобный в то время трудился вне кельи. С угрозой они кричали пустыннику: «Старик, сказывай, где твое сокровище?» Святой, ничего не имея у себя, кроме ветхого рубища и одной келейной иконы Пресвятыя Богородицы, которая уже раз спасла его от разбойников, сказал им: «Чада, все мое сокровище – в углу кельи». Они бросились в келью святого; но, как только посмотрели в передний угол, где стояла икона, внезапно ослепли, пораженные ее чудным сиянием. Объятые страхом, они пали ниц на помост келейный и плакали. Преподобный вошел в келью и, увидев разбойников в таком положении, сказал им: «За чем пришли, чада, то и собирайте». Разбойники просили у святого прощения в своих согрешениях и открыли ему все бывшие у них злые умышления на него. Преподобный увещевал их удаляться от худых дел. Они же с горькими слезами умоляли святого: «Прости нас, отче, Бога ради прости, в чем мы согрешили пред Богом и пред тобою, и молись о нас».

Видя, что разбойники с сердечным сокрушением каются в своих грехах, преподобный сжалился над ними, встал на молитву и долго со слезами молился о них Богу. И Господь, милостиво преклоняющийся на молитвы рабов Своих, скоро даровал прозрение покаявшимся разбойникам. После того они припали к ногам святого и воздали ему благодарение. Он отпустил их с миром, заповедав при этом никому не рассказывать о случившемся. Разбойники при жизни преподобного молчали, по преставлении же его подробно рассказали о том.

Очистившись от страстей пустынными подвигами и терпением, преподобный Нил удостоился особых даров Святого Духа, которые проявлялись в дивных знамениях и чудесах. Преподобный сподобился дара прозрения. Наиболее богобоязненные из Селигерских рыболовов посещали пустынника, когда ловили на озере рыбу, и приносили ему часть своего улова. Преподобный принимал от них рыбу с благодарением, как посланную Самим Богом, и питался ею во славу Божию.

Однажды, окончив свою ловлю на озере, рыболовы пристали к Столобному острову и одного товарища послали с рыбой к преподобному Нилу. Увидав его еще издалека, святой закрыл оконце кельи своей и не отзывался на стук и зов посетителя. Рыболов возвратился к товарищам своим и рассказал о происшедшем. Товарищи спросили его: «Не сделал ли ты, брат, какого греха, что святой отвернулся от тебя?» Он сознался им в плотском грехе. Тогда рыболовы послали с рыбой к преподобному другого товарища. Святый охотно принял дар усердия и, благословив принесшего, отпустил его с миром. Придя к своим, он рассказал, как охотно принял дар от него пустынник, как благословил его. И рыболовы дивились дару прозрения, которым обладал преподобный Нил.

Много лет подвизался преподобный на указанном ему от Бога острове. На месте вырубленного и сожженного прежде селигерцами леса поднялся новый, и вот опять нашелся дерзкий человек, который приехал ночью на остров и стал рубить вновь выросший лес на дрова. Имя этого поселянина было Стефан, прозвание «Шам». Он или забыл, что было прежде при порубке леса на острове, или не верил рассказам о знамениях благодати Божией, ограждавшей преподобного, и не считал его святым. И вот когда Стефан нарубил целый воз дров и хотел уже ехать, вдруг, как страшный гром, раздался голос, говоривший: «Человече, перестань делать неприятности рабу Божию!»

Крестьянин упал на землю и долго лежал, как мертвый. Когда он очнулся, как бы от крепкого сна, то опять пытался уехать с нарубленным лесом домой, но лошадь его не могла двинуться с места. Долго трудился Стефан, но все без успеха и отсюда понял, что сила Божия не попускает ему съехать с острова с возом дров, ради молитв преподобного Нила. Поэтому, сложив с воза нарубленные дрова и обещаясь впредь никогда не рубить леса на Столобном острове, он отправился домой, но рассказал о чуде только после преставления святого.

Преподобный Нил обладал также даром совета и разума духовного. Поселянин Федор Харитонов, живший нерадиво, пришел к нему, оскверненный плотским грехом. Преподобный, хотя и допустил его к себе, но обличил в грехе и дал ему наставление и увещание вести чистую жизнь. Слушая со вниманием наставления святого, Феодор пришел в страх Божий, начал часто посещать преподобного для душеполезных наставлений, провел остальное время жизни в целомудрии и чистоте и скончался добрым христианином.

Для простого народа, косневшего во тьме невежества, преподобный Нил был поистине светильником всесветлым. На уединенный Столобный остров, как прежде в пустыню Серемхскую, к подвижнику приходило множество народа, жаждавшего получить от него наставление, совет, утешение или молитвенную помощь. Особенно почитали святого и часто бывали на острове Осташковские жители. Видя, какие чудеса творит Бог по молитвам угодника Своего – преподобного Нила, благочестивые осташковцы с верою начали призывать угодника Божия на помощь и прибегать к его молитвам. Замечая на озере обуреваемых волнами пловцов, святый Нил своими молитвами укрощал ветры и избавлял плавающих от опасности потопления; и во всяких скорбях и напастях он был скорым помощником и утешителем для всех, призывавших его имя в подкрепление молитв своих.

Проводя дни и ночи в молитве и помышлении о Боге, преподобный Нил не позволял себе и на краткое время ложиться на одр. Когда же доходил до крайнего изнеможения, то, стоя на коленах, для отдыха он опирался руками на два больших деревянных крюка, вбитые в стене его кельи.

Преподобный Нил живо содержал всегда смерть в памяти своей. Но чтобы еще более усилить память смертную, подвижник еще за много лет до кончины выкопал в часовне могилу и, поставив в ней вытесанный своими руками гроб, приходил к нему каждый день плакать о грехах своих.

Среди неослабных подвигов поста, бдения и молитв преподобный приблизился к исходу из сей временной жизни, и Господь даровал ему извещение об этом. Теперь подвижник усердно молил Бога да сподобит его причаститься Святых Христовых Таин, и молитва его была услышана.

Вскоре после того, по устроению Божию, прибыл на остров Столобное для посещения преподобного настоятель Никольского Рожковского монастыря (находился в 4-х верстах к западу от Ниловой пустыни) игумен Сергий, духовный отец подвижника, и принес с собою Святые Дары. Увидев отца духовного, преподобный исполнился великой радости. По его просьбе игумен Сергий исповедал его и приобщил Святых Таин. После того, беседуя с Сергием, преподобный Нил исполнился пророческого вдохновения и сказал своему духовному отцу: «Отче святый! По моем отшествии к Богу, на сем острове Бог воздвигнет храм в прославление Своего Имени, и место сие будет жилищем иноков». Это сбылось через 40 лет по преставлении преподобного. Когда же игумен расставался с подвижником, то преподобный сказал ему: «Отче святый, приди опять, посети меня грешного, приди Господа ради, приди». Игумен обещался опять посетить преподобного и отправился в свой монастырь.

Оставшись один, преподобный Нил всю наступившую ночь провел в своей келье на молитве. По окончании ее, почувствовав крайнее изнеможение, он оперся подмышками на крюки и в таком положении, предстоя пред Богом на молитве, уснул вечным сном. Кончина преподобного Нила последовала 7-го декабря 1554 г. На другой день игумен Серий и братия пришли посетить подвижника и нашли его уже почившим. Лицо святого было светло, как у живого; вся келья наполнилась благоуханием. Опрятав (опрятоваю – убираю, укладываю прилично мертвое тело. 56 С. 386) честное тело преподобного и совершив надгробное пение, игумен Сергий с братиею положили его во гроб, который сам угодник приготовил для себя в часовне.

Всего преподобный прожил в пустыне 40 лет: у реки Серемхи 13 лет и 27 – на Столобном острове. Во все это время он неисходно пребывал в пустыни: не выходил ни в город, ни в села, непрестанно молился Богу, Которого возлюбил от утробы матери своей и от Которого восприял за то блага, уготованные любящим Его.

Спустя немного лет по преставлении преподобного Нила, на Столобенский остров пришел иеромонах Герман, из братии близ лежащего Николаевского Рожковского монастыря. Много слыша о жизни и подвигах преподобного Нила, он питал к нему в душе великое благоговение и любовь и желал, пополнив сведения о святом, написать его житие. Поэтому несколько раз он посещал Столобенский остров как для мысленного общения с преподобным, так и для того, чтобы слышанное о нем проверить и пополнить на месте свидетельствами лиц, знавшими преподобного. В то время пустынный остров стали посещать любители уединения, и некоторые проживали в келье преподобного Нила довольно долгое время.

Первым поселился здесь игумен одного из Новгородских монастырей Антоний, с которым Герман прожил вместе на острове три года; пустынники возобновили над могилой преподобного Нила часовню, а поверх могилы устроили гробницу и накрыли ее покровом. Прожив три года, Антоний и Герман оставили остров. В это время над мощами преподобного время от времени начали совершаться чудеса и знамения.

Приходящие ко гробу угодника Божия с теплою верою больные и немощные получали исцеление от своих недугов. Но те, которые не почитали почившего святого, не берегли места его подвигов, получали грозное вразумление. Проезжал раз озером в Осташков Иоанн Куров. Он завернул к острову Столобному, потом пошел в часовню на гроб преподобного Нила. Здесь Куров прельстился покровом, лежавшим на гробе святого, и думал присвоить его себе. Когда он начал поднимать покров, то увидел, что вместе с ним поднимается и гробница. Иоанн так испугался, что помешался умом, проболел полгода и исцелился только тогда, когда покаялся пред гробом чудотворца.

Один житель Осташкова хотел срубить большую сосну близ кельи преподобного Нила, но неведомой силой был откинут далеко от нее, вразумился и просил прощения у гроба святого. Другой, рубя это дерево, сломал три топора и также с раскаянием вернулся домой. И долго после кончины преподобного Нила на горе пустынного острова стояла эта сосна, видимая со всех сторон издалека, напоминавшая проезжавшим о месте подвигов пустынника.

Около 1590 г. Герман снова пришел в пустыню преподобного, которая уже славилась чудесами. В то время здесь жил странник Борис Холмогорец. При помощи многих боголюбивых окрестных жителей Герман и Борис построили на Столобном острове первую деревянную церковь во имя Богоявления Господня с приделом во имя блаженного Василия, Христа ради юродивого, Московского чудотворца. (Память его празднуется 2-го августа.)

Вскоре после устроения храма написан был лик преподобного Нила двумя иноками Вознесенского Оршина монастыря. (Монастырь этот находится в 20 верстах от города Твери вниз по течению Волги, на левом берегу ее, при впадении в нее речки Орши. Когда и кем основан, неизвестно. В половине XVI столетия уже существовал. С 1764 г. монастырь заштатный.) Лик преподобного писан был по рассказам тех, кто знал его при жизни и хорошо его помнил. После этого было установлено местное празднование памяти преподобного Нила. В 1599 г. инок Филофей составил житие угодника, написал стихиры и канон преподобному.

Вслед за этим, чрез сорок лет по преставлении преподобного Нила, при содействии Божием, собрались на острове иноки, построили кельи, обнесли все строения оградой и начали здесь жить. Таким образом устроился на Столобном острове в честь и память преподобного Нила общежительный монастырь. Обитель эта приняла название по имени преподобного Нила и называется с того времени и поныне Ниловою Пустынью. Первым настоятелем (строителем) монастыря поставлен был иеромонах Герман († 1614). Разрешение на основание обители дано Герману от Патриарха Иова. Построение храма и основание монастыря на Столобном острове произошло в 1591–1594 годах.

После устроения обители на Столобенском острове чудеса при гробе преподобного Нила не переставали совершаться. Упомянем два из них.

В праздник Василия Блаженного (2 августа), когда в пустынь собирались богомольцы – миряне с женщинами и детьми, два мальчика зашли в часовню, где гроб преподобного, и по неразумию начали играть, бросать один в другого рябиной. Внезапно загремел страшный гром, дети обмерли и упали на землю. Когда народ увидел мальчиков, лежавших без движения, стали служить угоднику молебен и призывать его на помощь. Дети пришли в себя и рассказали, что когда они бросали рябину, то увидели старца, который велел им перестать; они не послушали его и от страшного грома упали на землю. По усердной молитве родителей, дети возвратились домой здоровыми.

Исаия Травков, слуга боярина Бельского, проезжая раз озером Селигером мимо Столобного острова, кощунственно говорил перед своими спутниками: «Хотя ты, Нил, и свят, а я все-таки проеду мимо».

Когда Исаия вернулся домой, он внезапно захворал каменной болезнью. Едучи в другой раз по озеру, Исаия почувствовал себя особенно плохо, еле дышал и говорил едущим с ним, что он умирает. Тут он вспомнил о своем кощунстве, понял, что наказан преподобным и просил привести его на остров Столобное. Как только вынесли Исаию на остров, ему стало лучше: он сам дошел до часовни, пред гробом угодника Божия покаялся в своем безумии и получил исцеление. После того преподобный Нил явился Исаии во сне и сказал: «Почему ты не заезжаешь к Нилу и говоришь, что он не творит чудес? А это разве не чудеса?» И потом по книге начал читать сказание о чудесах своих. После того вразумленный Исаия почитал преподобного Нила великим чудотворцем.

Однако, несмотря на многочисленные чудеса, более ста лет святые мощи преподобного Нила пролежали в земле. Они были обретены при следующих обстоятельствах. В августе 1665 г. в Ниловой пустыни произошел пожар: церковь и все другие деревянные здания монастыря сгорели. Архиепископу Нектарию, управлявшему тогда Ниловым монастырем, пришла мысль построить в обители каменную церковь. Он испросил на это разрешение у царя Алексея Михайловича; но до начала строения не дожил (скончался 15 января 1668 г.). Строение каменной церкви пришлось начинать его преемнику по управлению монастырем, игумену Герману II. По грамоте патриаршего местоблюстителя, Новгородского митрополита Питирима, в мае месяце 1667 г. приступили к работам. Разобрана была деревянная часовня, временно устроенная после пожара над гробницею преподобного Нила, и 24 мая начали копать рвы под фундамент нового храма по составленному заранее чертежу; на другой день ров довели до того места, где по чертежу линия его проходила в полутора аршинах от гробницы преподобного.

Копали в этом месте братия монастыря под наблюдением игумена, чтобы не потревожить святые мощи; но 27 мая земля, закрывавшая их, сама собой внезапно осыпалась, и мощи преподобного обнаружились: гроб и тело истлели, а кости все оказались целы.

Обретение мощей святого Нила предуказано было монастырю некоторыми чудесными знамениями и явлениями самого преподобного. С 17 на 18 мая, в третьем часу ночи, иеромонах Ниловой пустыни Леонтий и монастырские работники ловили рыбу на озере, в 6 верстах от монастыря, и видели над ним столп огненный, который стоял от земли до неба и потом спустился на землю. За два дня до обретения мощей, на восходе солнца, когда братия начинали копать ров близ гробницы преподобного, работники монастыря, ловившие рыбу в 2 верстах от обители, видели над гробницею большую горящую свечу и подумали, что пред гробом чудотворца совершают молебен. В самый день обретения мощей явился преподобный Нил иеромонаху пустыни Александру во время дневного отдыха его, повелевая ему воспрянуть от сна. В тот же день преподобный явился, лежа на одре, и самому игумену Герману, как бы живой, повелевая поднять себя с одра. Игумен Герман с братиею монастыря, воздав благодарение Богу, с глубоким благоговением вынули святые мощи из земли, положили их в новый деревянный гроб и, накрыв их, поставили поверх земли. Потом отправили донесение об этом царю Алексию Михайловичу и митрополиту Питириму. В июне месяце от митрополита отправлена была в Нилову пустынь грамота, которою поручалось самому игумену с братиею совершить открытие святых мощей. Сам митрополит был в это время на соборе в Москве. При этом предписывалось переложить святые мощи в новую раку, поставить их – до окончания каменного соборного храма – в построенной на время деревянной Покровской церкви, а обретение святых мощей ежегодно праздновать 27 мая.

Когда постройка каменного храма была окончена, святые мощи торжественно перенесли сначала в 1669 г. в придел святого Иоанна Богослова, а затем, в 1671 г., когда каменный храм был освящен, поставлены здесь на правой стороне, повыше правого клироса. Со времени открытия мощей, как и ранее его, при гробе преподобного Нила совершались многочисленные чудеса. Неиссякаемо изливаются они для всех истинно верующих и доныне. При мощах преподобного хранятся келейная его икона Божией Матери и известная по чудесам схима святого, лежавшая в земле 112 лет и не подвергшаяся тлению.

Каждый год в день обретения мощей преподобного Нила, 27 мая, совершается особенное торжество в Столобенской пустыни: обнесение святых мощей вокруг монастыря и крестный ход из города Осташкова. Крестный ход отправляется в Нилову пустынь по озеру Селигеру на особо устроенной барке, на которой помещаются духовенство, хоругви с иконами. Барку эту сопровождает множество богомольцев на лодках.

В обители преподобного Нила с древних времен установлено бесплатное странноприимство, на что расходуются монастырем десятки тысяч рублей. Приходящие странники и богомольцы принимаются в гостиницах и довольствуются всем потребным.

Тропарь, глас 4

Яко светильник всесветел явился еси во острове Селигера езера, преподобне отче Ниле; ты бо крест Христов от юности своея на рамо взем, усердно Тому последовал еси, чистотою Богови приближився, отнудуже и чудес дарованием обогатился еси. Тем и мы, притекающе к раце мощей твоих, умильно глаголем: отче преподобне, моли Христа Бога, спастися душам нашим.

Кондак. Глас 8

Отечества преподобне удалився, в пустыню вселился еси, и на остров Селигера езера возшед, жестоко житие показал еси, и многих добродетельми удивив, дарования чудес от Христа приял еси; поминай нас, чтущих память твою, да зовем ти: радуйся Ниле отче наш.

Дополнительные сведения
Чистякова Ю.

Преподобный Нил Столобенский и его монастырь //

София. Новгород. 2000. № 2. С. 16–18.

У Нила Столобенского, избравшего подвиг столпничества, не было учеников и совсем немного свидетелей его подвигов: окрестные жители да разбойники. И тем не менее сквозь века дошло до нас его житие, записанное по просьбе столобенцев в Болдинском монастыре преподобного Герасима в начале XVII века. А святитель Дмитрий Ростовский включил его в свои Четьи-Минеи, откуда и в наши дни можно узнать о жизни святого.

Обретение мощей совершилось 27 мая 1667 г., о чем было сообщено митрополиту Новгородскому Питириму: «Гроб и тело его святое земле предадеся, а мощи святые целы все». В ответ же митрополит даже дал указание игумену монастыря о необходимых предметах и покровах для сооружения раки. И до 1917 г. мощи преподобного почивали в серебряной раке, а при мощах хранились его келейная Владимирская (так называемая Селигерская) икона Богоматери, а также известная по чудесам его схима, пролежавшая в земле 112лет. 27 мая по старому стилю ежегодно совершался водный крестный ход из города Осташкова в Нилову пустынь при многочисленном стечении народа. Этот Крестный ход до 1917 г. был одним из немногих в России водных Крестных ходов со множеством украшенных судов и лодок. Лубочная картина с изображением торжественной процессии висела в доме каждого жителя Осташкова.

Первым настоятелем и фактическим основателем Ниловой пустыни стал иеромонах Николо-Рожковского монастыря Герман. Он построил над могилой Нила часовню, а спустя около сорока лет после кончины преподобного, в 1591–1594 годах, первую деревянную Богоявленскую церковь и колокольню «столб дубовый». Тогда же появилось первое иконописное изображение Нила Столобенского, исполненное двумя иноками, знавшими святого лично.

В первые годы пустынь была заброшенной, ее часто разоряли поляки. Но благодаря тому что земли вокруг Столобного острова и сам остров принадлежали боярину Лыкову – ближайшему родственнику царя, начался бурный расцвет пустыни. Родовитому боярину было лестно содержать в своей отчине монастырь. Нил считался его небесным покровителем, и поэтому пустынь получала от Лыкова всяческую поддержку. Вклады сюда делали и князья Трубецкие, и Дмитрий Пожарский, и боярин Колотовский, и даже сам царь. Вклады были столь значительны, что в 1622 г возвели «о пяти главах на клетках» деревянную Покровскую церковь, а вместо сгоревшей Богоявленской над могилой Нила в 1635 г. была построена вторая деревянная церковь. Монастырь обнесли оградой с «осьмистенной колокольней» над воротами. Устроили больничные и гостиные кельи. В 1665 г. сильный пожар уничтожил все деревянные постройки. Настоятель Нектарий просит разрешения на строительство каменной церкви, и в 1667 г. в монастыре заложили первую каменную Богоявленскую церковь. Одновременно с собором приступили к возведению стены вокруг монастыря. К сожалению, о первоначальном виде собора и стен можно судить лишь по сохранившимся иконописным изображениям, так как ни собор, ни остальные строения того времени не сохранились.

Середина и вторая половина XVIII века – период интенсивного строительства в монастыре, когда появились его наиболее интересные здания и сооружения. Уже в 1751–1755 годах на месте старых восточных святых ворот строится надвратная церковь Преподобного Нила. Первый ярус этого здания – проездные ворота с двумя калитками по бокам, через которые проходили прибывшие в монастырь богомольцы, а верхний ярус – сама церковь, напоминающая надвратную Тихвинскую церковь Донского монастыря в Москве 1713 г.

Из заброшенного монастырька, какие десятками возникали в XVI-XVII веках, пустынь превратилась в один из крупнейших монастырей России, стала центром монашествующих на острове. Даже в небольшие праздники от наполнявших Нилов монастырь паломников становилось тесно в старом монастырском соборе. В начале XIX века монастырь был настолько богат и популярен, что его настоятель просит «дозволения снестись с архитектором Росси ...Ея Императорское величество княгиню Екатерину Павловну ...о составлении плана для нового собора». Карл Иванович с большой охотой принялся за этот проект монастырского собора и вскоре его закончил. Но но неизвестным причинам план Росси так и не был осуществлен. И только в 1821 г. было начато строительство нового Богоявленского собора по проекту И.И. Шарлеманя. Этот архитектор вначале предлагал свой проект на конкурс для Исаакиевского собора, но его замысел не удовлетворил петербургские власти, и проект без всякого изменения осуществили в Ниловой пустыни.

Интересно, что в 1845–1851 годах на другом конце земли, в 257 верстах от Иркутска, при Туранских горячих минеральных водах была основана Туранская мужская пустынь во имя Нила Столобенского – настолько личность преподобного Нила Столобенского была популярна.

Но к началу нашего века Нилова пустынь начала постепенно беднеть. Сократилось количество монахов. Недолгое оживление монастырь, как и город Осташков, пережил в связи с открытием железнодорожной ветки Бологое – Великие Луки, но и оно длилось несколько лет. Началась Первая Мировая война, разгорелась революция. В 1919 г. мощи преподобного, как и большинства русских святых были вскрыты. Большевики не замедлили закрыть монастырь, дабы «ликвидировать зревший в монастыре заговор». На его территории была образована коммуна, затем детская трудовая колония. Во время Великой Отечественной войны здесь был госпиталь, на высоком холме у пристани – братская могила воинов, умерших в госпитале от ран. Вскоре после войны на территории бывшего монастыря расположился Дом престарелых, затем турбаза «Рассвет».

Ныне возрождение обители, как почти во всех святых местах России, только начинается. Братии, насчитывающей ныне около тридцати монахов, предстоит много трудов. Но молитвенная жизнь уже сегодня находится на большой высоте. В 1995 г. остров Столобный поселил Патриарх Московский и Всея Руси Алексий И, который также освятил исток Волги, берущей начало неподалеку. Тогда же праздничный Крестный ход возглавляемый Патриархом Алексием, торжественно возвратил мощи преподобного Нила, хранившиеся до того в Осташкове, в Богоявленский собор монастыря.

Житие преподобного отца нашего, игумена Антония (в миру Андрея) Сийского 1
Память его празднуется месяца декабря в 7-й день

† 1556

и

Сведения о преподобных отцах наших Александре и Иоакиме Сийских 1
Память их празднуется месяца декабря в 7-й день

† после 1556

До образования Холмогорской епархии (1682 г.) монастыри, приходы Севера находились под управлением Новгородской митрополии. И житие преподобного Антония Сийского изначально связано с Новгородской Землей. Родился преподобный в селе Кехта (40 верст до Архангельска, на берегу Северной Двины). Родители угодника Божия считались состоятельными крестьянами. Его отец Никифор происходил из Новгорода Великого; мать Агафия, – северянка из Кехты 50. (2001. № 2. С.28.) Это были люди благочестивой жизни: часто посещали храм Божий, делали посильные приношения в пользу церкви и старались исполнять заповеди Господни. Они горячо молили Господа, чтобы Он даровал им сына, и молитвы их были услышаны. В 1478 г. у них родился сын, первенец, которого они нарекли Андреем. Андрей отличался не только красотой лица, но и своими добродетелями. С ранних лет он был чист сердцем, кроток, незлобив, так что все любили его. Когда Андрею исполнилось семь лет, родители отдали его обучаться грамоте. Отрок быстро усвоил грамоту, а в то же время научился иконописанию и очень полюбил это занятие. Особенно часто он посещал храм Божий. Душа Андрея не лежала к занятиям родителей: сельские работы его не привлекали, ибо он хотел служить Господу. Любил он чтение. Все творения святых отцов и учителей Церкви, какие только мог достать, он изучал с великим рвением. Между тем Никифор и Агафия, почувствовав приближение своей кончины, призвали всех своих детей и сказали им: «Дети, мы достигли глубокой старости, и тяжелые болезни постигли нас, как сами вы видите. Уже недалеко время нашей кончины. Ныне мы поручаем вас Богу и Его Пречистой Матери. Они станут пещись о вас во все время вашей жизни и будут вам помогать во всех ваших делах. Вы же старайтесь всегда соблюдать заповеди Божии. Милость Господня да будет с вами вовеки!»

Вскоре они с миром отошли к Господу. Андрею в то время было 25 лет. По смерти родителей он переселился в Новгород и здесь прослужил одному боярину пять лет. По совету боярина вступил в брак. Но жена его через год умерла, и святой Андрей увидел в этом волю Божию. Он вернулся на родину, однако не долго пробыл там. Продав свою часть из имения родителей, он раздал бедным вырученные деньги и навсегда удалился из Кехты, чтобы служить Единому Господу.

Преподобный направился в обитель Пахомия (Спасо-Преображенская Кенская обитель) близ озера Кено, не взяв с собою даже другой смены одежды. Верст за пять до обители его застигла ночь. Святой стал усердно молить Господа, чтобы он указал ему путь, и после молитвы заснул. Во сне явился ему благолепный муж в светлых ризах с крестом в руках и сказал: «Возьми крест свой и не бойся вступить на подвиг твой. Подвизайся и не страшись козней диавольских, ибо ты будешь муж желаний духовных и явишься наставником множества иноков». Осенив его крестом, дивный муж сказал еще: «Сим побеждай лукавых духов».

Святый тотчас же пробудился. Сердце его было исполнено духовной радостью. Всю остальную ночь он провел в молитве. Наутро, войдя в обитель преподобного Пахомия, он припал к ногам благочестивого основателя и начальника Кенской обители и с великим смирением просился в число иноков. Пахомий указывал на трудность иноческой жизни, говорил, что обитель его недавно основана, но ничто не могло удержать избранника Божия. Прозревая в пришедшем будущего подвижника, Пахомий принял Андрея в число иноков и облек в иноческие одежды, причем его нарек Антонием в честь преподобного Антония Великого. (Память преподобного Антония Великого 17 января.) Это произошло в 1508 г., когда преподобному Антонию было 30 лет.

Сам Пахомий стал руководить новоначальным иноком, взяв его в свою келью. Новый инок прежде всех являлся в храм Божий, постоянно хранил в своем сердце память о страшном суде и о будущем нелицеприятном возмездии. Отличаясь крепким здоровьем, он охотно исполнял самые тяжелые работы, занимался земледелием, трудился на поварне, усердно работая на братию. Телесным трудом преподобный умерщвлял свою плоть и тем очищал свою душу. Сильно он боролся с наваждениями злых духов и всегда побеждал их. Спал он крайне мало, соблюдал строгий пост, пищу вкушал через день и то помалу.

За такую подвижническую жизнь вся братия относилась к нему с любовью и уважением. Но великий своим смирением, святой Антоний тяготился людской хвалой. В то время в обители не стало иеромонаха. Преподобный Пахомий и братия просили Антония принять на себя сан священства. Уступая их просьбам, он отправился в Новгород к архиепископу и принял от него священный сан. Возвратившись в обитель, подвижник начал вести еще более строгую жизнь. В монастыре была больница. В свободное от богослужения время святой Антоний ухаживал за больными: сам готовил для них воду, омывал болящих, стирал их одежды, ободрял и утешал своим словом. Так он подготовлял себя к будущим подвигам. Любя уединение, преподобный просил Пахомия благословить его на этот подвиг. И Пахомий благословил его, видя его добродетели и труды.

Преподобный отправился искать себе пустынное место для подвигов. Его сопровождали два благочестивых инока Кенской обители – Александр и Иоаким. Из Кенской обители преподобный Антоний со спутниками своими поплыл по реке Онеге до речки Шелексны. Поднимаясь по течению этой реки лесами и непроходимыми дебрями, иноки пришли на реку Емцу, в которую Шелексна впадает, к порогу, называемому Темная Стремнина. (Емца или Емец, река Архангельской губернии, левый приток Северной Двины.) Место это понравилось отшельникам; они поставили здесь хижину, а через несколько времени (в 1513 г.) построили небольшой деревянный храм во имя святителя и чудотворца Николая и кельи. К трем подвижникам присоединилось еще четверо иноков: Исаия, Елисей, Александр и Иона. Место, избранное преподобным Антонием, было покрыто густым лесом и расположено вдали от человеческих жилищ. Безмолвие тихой пустыни нарушалось только горячими молитвами иноков да пением птиц. Сурова была природа, суровы были и подвиги иноков. Только Господу Богу и самим подвижникам было известно, сколько лишений они претерпели в это время. Семь лет провел святый Антоний со своими сожителями, постоянно молясь и трудясь. Но враг рода человеческого не мог более сносить их благочестия. Он внушил жителям соседней деревни Скороботовой мысль, что с основанием обители земля их будет взята у них преподобным. Жители восстали против отшельников и изгнали их. Преподобный Антоний кротко удалился со своими учениками из того места и направился еще дальше на север. Удаляясь от них, преподобный сказал: «Живите ни голо, ни богато», – и предсказание его сбылось.

Снова начались странствования иноков по лесам и болотам. Однажды преподобный Антоний молился вместе с братией. Святой стоял впереди прочих с воздетыми руками. Во время молитвы к инокам подошел рыболов Самуил. Дождавшись окончания молитвы, он приблизился к преподобному и просил его благословения. Святой Антоний благословил Самуила, затем долго беседовал с ним и просил указать место, удобное для иноческих подвигов. Самуил привел иноков к Михайлову озеру, откуда вытекает река Сия (левый приток Северной Двины), на озере – небольшой полуостров. Место это отстояло на 78 верст к югу от Холмогор и было еще более пустынно: непроходимые дебри, темные леса, чащи, болота, заросшие мхом, глубокие озера – таковы были стены, отделявшие от мира место подвигов преподобного Антония. Единственными обитателями этого места были дикие звери. Здесь никогда не было человеческого жилья, одни лишь звероловы заходили порой сюда. И они рассказывали, что на этом месте не раз слыхали они звон колоколов, пение иноков. Иногда им представлялось, будто иноки рубят лес. Отсюда составилось убеждение, что место Самим Богом предназначено для обители.

Место понравилось блаженному, и он решил здесь поселиться: построил часовню и келии. Так была основана знаменитая потом Сийская обитель. Это произошло около 1520 г., когда преподобному было 42 года от роду. Вначале инокам приходилось переносить много лишений. Сам преподобный вместе с другими иноками вырубал лес и копал землю. Этим сподвижники добывали себе скудное пропитание. Питались и «саморастущими былиями», то есть ягодами, корнями трав и грибами. Но часто не хватало им хлеба, масла и соли; приходилось терпеть голод. Однажды скудость была столь велика, что иноки стали роптать и даже хотели оставить то место. Но Господь помог преподобному Антонию. Неожиданно явился неизвестный христолюбец, который доставил братии хлеб, муку, масло и дал еще средства на строение обители. Христолюбец сказал о себе инокам, что он совершает далекое путешествие и теперь идет в Великий Новгород, обещал возвратиться к ним, но более уже никогда не возвращался.

Около того времени сборщик дани от Новгородского владыки (новая обитель находилась в области Великого Новгорода) Василий Бебрь, думая, что у преподобного Антония много денег, подговорил разбойников ограбить иноков. Но Господь хранил Своих верных рабов. Когда хищники хотели напасть на обитель, им показалось, что ее охраняет множество вооруженных людей. Разбойники засели в лесных дебрях, окружавших то место, но не могли дождаться времени, удобного для нападения. Потом, гонимые ужасом, побежали, и, когда обо всем сообщили Бебрю, он понял, что сам Господь защищает иноков. Пришел к преподобному Антонию, упал пред ним на колена и раскаялся в своем согрешении. Старец кротко простил его.

Слух о подвигах преподобного и сожителей его распространился по окрестностям, и многие стали приходить к ним и доставлять средства к жизни. Некоторые принимали пострижение от руки подвижника. Когда число учеников умножилось, преподобный Антоний послал в Москву учеников своих Александра и Исаию. Они должны были испросить у великого князя Василия Иоанновича (княжил 1505–1533 гг.) разрешение на постройку новой обители. Великий князь милостиво принял иноков, вручил им грамоту на землю, которую занимал монастырь, пожертвовал церковную утварь и ризы. С радостью были встречены иноки, принесшие из Москвы царскую грамоту и пожертвования.

Преподобный Антоний начал усердно строить обширный деревянный храм во имя Пресвятой Троицы. Наконец храм был окончен. Местную икону Живоначальной Троицы по преданию писал сам святой Антоний. Но Господь хотел испытать терпение рабов Своих. Раз после утреннего пения, когда преподобный Антоний с братией был на работе, от оставшейся непогашенной свечи храм, выстроенный с таким старанием, сгорел. После сего братия даже хотели разойтись. Они были утешены лишь тем, что местная икона Пресвятой Троицы осталась совершенно неповрежденной. Тогда построили новый храм, и чудесно сохранившаяся икона была торжественно внесена в него. Вскоре от нее по молитвам святого недугующие стали получать исцеления.

Кроме этого храма, преподобный выстроил еще две церкви: одну – в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, другую – во имя преподобного Серия, Радонежского чудотворца, к которому преподобный часто обращался в своих молитвах. Когда обитель была устроена, братия стали просить подвижника, чтобы он принял игуменство. Смиренный подвижник должен был уступить настойчивым просьбам братии и принять на себя управление монастырем.

Несколько лет он управлял обителью и показывал всем добрый пример. Ежедневно преподобный являлся в храм Божий и, стоя на божественной службе от начала и до конца ее, не опирался на жезл, не прислонялся к стене. И за братией следил, чтобы соблюдали благочиние в церкви: не переходили с места на место, не выходили вон без крайней нужды. Предписывал братии неопустительно исправлять и келейное правило. По окончании молитвы подвижник первый являлся на работу и здесь подавал пример трудолюбия братии. Любил он и божественные книги и собрал в своей обители много писаний отцов и учителей церкви.

Проводя ночи в молитве, преподобный отдыхал, лишь на недолго забываясь сном после трапезы. Пища его была такая же скудная, как и у братии. Одежда ветхая, покрытая заплатами, как одежда нищих, так что никто из посторонних не узнавал в преподобном начальника обители. Заботливо обходил подвижник монастырские службы – пекарню и поварню, ободрял братию, несущих эти тяжелые послушания, и советовал им избегать праздных бесед. С особенною любовью посещал преподобный Антоний монастырскую больницу, наставлял болящих иноков с благодарностью переносить недуги и непрестанно молиться, памятуя о приближающемся смертном часе. Для ухода за больными преподобный поставил особого надзирателя. Было уставлено в обители строгое общежитие – общая и для всех равная пища и одежда. Хмельные пития запрещались совершенно: предписывалось не принимать их и от христолюбцев, даже не допускать принесших к монастырю. «И сим уставом блаженный возможе пьянственнаго змия главу отторгнути и корение его отсещи», – так свидетельствует жизнеописатель преподобного. Много заботился подвижник и о нищей братии: обязал иноков подавать неоскудную милостыню. Делал это нередко и сам, тайно от братии, боясь вызвать их ропот.

Слыша о строгой жизни святого, многие стали приходить к нему, просили его молитв, и некоторые поступали в число братии. Всех иноков собралось в обитель 70 человек. Многие между ними отличались святостью своей жизни и духовными трудами; один из них, Иона, составил потом житие своего духовного отца и наставника.

Но преподобный Антоний тяготился людской славой. После нескольких лет управления обителью, избрав на свое место Феогноста, мужа опытного в духовной жизни, он оставил игуменство и вместе с одним простым иноком удалился из обители в уединенное место. Сначала преподобный Антоний поселился на острове Дубницкого озера, в 3 поприщах от обители, вверх по течению реки Сии. Остров был весьма красив и удобен к пустынножительству. Обошел его преподобный, осмотрел весь и возлюбил: остров окружали озера, по берегам которых росли непроходимые леса, расстилались болота, заросшие мхами. Преподобный Антоний поселился здесь, поставил малую хижину и часовню во имя святителя и чудотворца Николая и еще ревностнее, чем прежде, начал подвизаться в безмолвии, непрестанной молитве и трудах: рубил лес, очищал место для посева, копал землю своими руками, сеял хлеб и питался от трудов своих, а оставшийся хлеб отсылал в монастырь. Ночью, по вечернем правиле, подвижник до самой заутрени молол муку. В летние ночи обнажался он до пояса и отдавал свое тело на съедение комарам.

Господь сподобил подвижника дара прозорливости. Юный инок Сийского монастыря Филофей, боримый искусителем, задумал уйти в мир, расстричься и жениться. Но ему пришла благая мысль зайти к преподобному в пустыню и принять от него благословение. Увидя Филофея, подвижник обратился к нему с такими словами: «Что это, чадо, пришел ты сюда, смущаемый от злого помысла? Хочешь уйти в мир, расстричься и думаешь утаить это от меня». Услышав свою тайну из уст преподобного, Филофей устрашился, упал к ногам его и во всем признался. Подвижник поднял его, ободрил и после наставления отпустил в монастырь.

Через некоторое время преподобный Антоний отошел в другое уединенное место за пять поприщ от прежнего, на озеро Падун, и, поставив там себе келью, предался молитвенным подвигам. Это место было окружено горами. На горах рос такой высокий лес, что снизу казалось – он достигал до небес. Келия преподобного приютилась у подножия этих гор и как бы обсажена была кругом двенадцатью белыми березами. Печальна была эта вторая пустыня преподобного, она располагала к богомыслию и молитве. Подвижник сколотил из бревен плот и с него удил рыбу на озере для пропитания. Во время уженья он обнажал голову и плечи на съедение комарам и оводам: насекомые слетались роями, покрывали его тело, кровь струилась по шее и плечам, а подвижник стоял недвижимо. Так прожил преподобный два года вне своей обители, в обеих пустынях.

Между тем Феогност отказался от игуменства. Братия просили преподобного, чтобы он снова принял игуменство: «Отче, не оставь нас, чад своих, – говорили со слезами братия, – иди в обитель свою и пребывай с нами. Если же не придешь, мы все разойдемся как овцы, не имеющие пастыря». Преподобный Антоний склонился на их просьбу. Снова начал он управлять обителью, подавая всем пример благочестивой и подвижнической жизни. От старости он не имел уже сил исполнять тяжелые работы, но не усыпал в молитве, не ослабевал в посте.

Тогда проявился у преподобного Антония дар чудотворений – награда святой его жизни. Перед самым праздником Преображения иноки целую ночь трудились на рыбной ловле, но ничего не поймали. Печальные пришли они в монастырь, но преподобный, ободрив их, снова послать на озеро, к Красному мысу, говоря: «Чада, окажите послушание и узрите славу Божию, ибо Господь милостив: Живоначальная Троица не забудет ваших трудов и не оставит братий наших, верно служащих Господу на этом святом месте, алчущими в великий праздник». Иноки отправились на указанное место, закинули сеть и поймали такое множество рыбы, что долгое время питались ею и после праздника. С тех пор стали называть эту тоню Антониевой.

От суровых подвигов и от старости тело преподобного Антония высохло и ослабело, весь он сгорбился, не мог сам ходить, так что водили его братия. Но он не прекратил своих подвигов и сидя исполнял молитвенное правило.

Видя изнеможение своего наставника и ожидая близкую кончину его, братия просили преподобного дать им письменный устав и указать себе преемника по управлению монастырем. Преподобный исполнил просьбу скорбящих учеников своих: поставил им строителя обители Кирилла, а игуменом на свое место – Геласия. Геласий в то время был за морем, на реке Золотице, посланный по делу. (Река Золотица Архангельской губернии на северо-восточном берегу Белого моря и впадает в него.) Кирилл находился в монастыре, и подвижник обратился к нему с предсмертным наставлением. Он убеждал нерушимо соблюдать устав монастырский – в церковной службе, в пище и питии, равно любить братий и быть всем слугой. Всякие монастырские дела обсуждать со всею братиею на трапезе и без совета с ними не делать ничего, чтобы не было в монастыре неудовольствий, предписывал посещать больных братий и особенно о них заботиться.

Затем обратился к собравшимся братиям и уговаривал их не ослабевать в молитвах, иметь взаимную любовь и единомыслие, удаляться гнева и лукавых слов, повиноваться старшим, хранить чистоту телесную и душевную, иметь пищу по уставу монастыря и совершенно избегать пьянства – не варить хмельных питий в монастыре и не держать их, без всякого нарушения соблюдать общежительный устав обители.

Для большей же крепости своих распоряжений подвижник передал братии завещание, писанное своею рукою, содержащее и правила иноческого жития.

В назидание и руководство современным инокам приведем эти правила Сийского подвижника.

«А которые братья ропотники и раскольники (то есть, нарушители братскаго единения) не восхотят по монастырскому чину жить, строителю и братии не почнут повиноваться, тех изгоните из монастыря, чтобы и прочие имели страх». Впрочем, после искреннего раскаяния их следует снова принимать и держать, как братию, равно как и тех раскаявшихся, которые выехали из монастыря при жизни преподобного и свезли монастырскую казну. «Да прежде имейте страх Божий в сердце своем, да вселится в нем Дух Святый, да научит Он вас и наставит на истинный путь. А между собою имейте любовь и покорение о Христе друг к другу, чем покроете многие грехи свои. В общежитии живите равно и духовно, и телесно, в пище и в одежде, по заповеди святых отец. Строителю не прибавляйте на трапезе ничего из пищи и пития сверх братского довольствия. То же равенство и в одежде и в обуви. Питья хмельного не держите в монастыре, не принимайте его и от христолюбцев. Женский пол в монастыре отнюдь не должен ночевать, также и миряне (мущины) не ночевали бы с братиями и не жили бы по келиям. Нищих поите и кормите вдоволь и милостыню им давайте, да не оскудеет место сие святое. А братия, которые здоровы, не оставались бы без монастырского послушания ради спасения своего, исключая больных. Близ монастыря не позволяйте крестьянам ставить починков и дворов, кроме коровьего двора, да и тот пусть будет за озером. Сие, молю вас, храните и да будет с вами милость Божия». Своему будущему заместителю Кириллу он внушает смирение и кротость: «Не яр буди к меньшим себе, но с кротостью наказуй согрешающия, блюдый себе, еда и ты в некоем прегрешении искушен будеши». Когда братия спросили, где предать погребению его тело, святой отвечал: «Связавши ноги, влеките мое грешное тело в дебрь и затопчите его во мху, в болоте, на растерзание зверям и гадам, или повесьте на дереве на съедение птицам, или же бросьте с камнем в озеро».

Но иноки прямо сказали, что не сделают этого, а честно погребут его. Накануне своей кончины преподобный приобщился Святых Христовых Тайн. На следующий день, 7 декабря 1556 г., перед утреней, простившись с братией, подвижник мирно предал Господу свою душу, прожив всего 79 лет. Из них 37 лет преподобный провел в пределах Сийских – в обители и пустынях. Братия честно погребли мощи его в храме Живоначальной Троицы, на правой стороне близ алтаря.

Оставив видимым образом братию, преподобный не оставлял их своей помощью, как и всех призывающих его имя. Много чудес совершилось при его честных мощах. Укажем наиболее замечательные.

Священник соседнего села Харитон относился с завистью к памяти преподобного Антония и с хулою отозвался раз о нем. После того Харитон внезапно ослеп и скоро понял, что Господь наказывает его за хулу на святого. Тогда он начал раскаиваться в своем прегрешении, усердно молился преподобному и снова прозрел. Благодаря Господа и Его угодника, Харитон поступил после того в Сийский монастырь и здесь подвизался в трудах иноческих.

При жизни своей преподобный Антоний любил писать иконы. Еще и доныне сохраняются святые иконы, писанные его рукою. И по кончине своей он покровительствовал людям, занимавшимся этим богоугодным делом. Так игумен Сийского монастыря Питирим (управлял обителью с 1577 по 1586 гг.), заботившийся о благоукрашении обители, много писал новых икон и поновлял старые. Однажды Питирим заболел. Недуг его все усиливался, и ему стала грозить смерть. Больной молился Живоначальной Троице и преподобному Антонию. И вот раз ночью, забывшись легким сном, он увидел, что от гробницы преподобного в его келию идет благолепный старец, украшенный сединами. «Хочешь ли ты быть здоровым и окончить начатое?» – спросил он у Питирима. «Хочу, но не могу», – отвечал болящий. На это старец сказал: «Святая Троица исцеляет тебя, не ослабевай в твоем деле. Я – настоятель Антоний, пришел посетить тебя в болезни». Чудотворец коснулся больного игумена. Питирим почувствовал себя здоровым и с новым рвением стал заниматься иконописанием и украшением храмов обители.

Купец из Холмогор, по имени Карп, плыл по морю с Терского берега, с реки Варзуги. На ладье его среди других товаров был запас рыбы для Сийского монастыря. Поднялась сильная буря: волны вздымались, как горы, и захлестывали ладью. Гребцы уже совсем отчаялись в спасении. Вдруг Карп увидал недалеко от себя старца, который распростер свою мантию над лодкой и охранял ее от волн. «Ты призываешь многих на помощь, – сказал изумленному дивный старец, – а меня не зовешь. Между тем в ладье твоей есть часть и нашего монастыря. Но Бог дарует тишину». «Кто ты, человек Божий? – спросил купец. «Я – Антоний, начальник обители на Михайлове озере, на реке Сии», – сказал старец и стал невидим. С этого времени буря стала стихать, и подул попутный ветер. Прибыв благополучно в Сийскую обитель, Карп возблагодарил за свое спасение преподобного Антония и вскоре принял иноческое пострижение в его обители.

Тимофей, по прозванию Рябок, живший в десяти поприщах от обители, ослеп и ничего не видел два года. Наступил праздник Живоначальной Троицы, в Сийскую обитель шли богомольцы. Слепой слышал это движение и горько плакал о том, что не может идти с богобоязненными людьми. Горячо молясь Пресвятой Троице и преподобному, Тимофей попросил свести себя в обитель и всю дорогу продолжал мысленно молитву. Вдруг он почувствовал, что начинает видеть как бы некую слабую зарю, потом начало зеленеть в его глазах: это он видел лес, которым шел. Обрадованный Тимофей боялся поверить своему исцелению и ничего не сказал спутникам. Желая испытать свои глаза, он начал всматриваться в дорогу, которой шел, и разобрал тропу. Сердце его наполнилось радостью и восторгом, но он утерпел и все еще не говорил о своем исцелении. Придя в храм обители, Тимофей увидел чудотворный образ Живоначальной Троицы и другие иконы, увидел горящие свечи и тогда во всеуслышанье возблагодарил Господа и Его угодника за чудесное исцеление свое.

Много и других чудес происходило по молитвам сего великого угодника Божия во славу Пресвятой Троицы.

Многочисленные чудеса, совершавшиеся при гробе преподобного Антония, побудили братию Сийского монастыря при упомянутом игумене Питириме хлопотать пред царем Иоанном Васильевичем Грозном о причтении преподобного к лику святых. Это и было совершено спустя 23 года после кончины преподобного, в 1579 г. преподобный Антоний причтен был к лику святых, чтимых всею Русскою Церковью.

Тропарь, глас 1

Желанием духовным распалився, и мятежи мирския отринув, ко единому же Богу любовию прилепился еси, и того вседушне взыскуя, во внутреннюю пустыню отошел еси, при водах вселился: идеже во слезах и трудех пребывая многолетное время, в терпении мнозем житие ангельское проходил еси, в наставлении Божественного разума, и множество монахов собрал еси мудре; ихже посещая, не остави, Антоние преподобне отче наш, Пресвятей Троице моляся, от зол всяческих избавити и спасти душа наша.

Кондак, глас 8

От юности преподобне плоть свою в постех и молитвах истончил еси, и крест твой взем, Христу последовал еси: темже и к вышним течение радостно устремил еси, идеже со всеми святыми Святей Троице предстоиши; и ныне стадо твое посещая, поминай чтущих пресвятую память твою, да вси вопием благодарне ти: радуйся богомудре Антоние, наставниче пустынный.

Дополнительные сведениям
Герасим (Дьячко), иеродиакон.

Александр Сийский // 55 С.539.

Александр Сийский подвизался в Сийской обители до самой своей кончины. Здесь же он и был погребен. В 90-х гг. XVI в. в обители была установлена традиция совершать соборную панихиду по 6 первым ученикам преподобного Антония – Александре Сийском, Исаии, Иоакиму, Елисею, Александру (2-му) и Ионе – в 4-ю субботу Великого поста. Память Александра Сийского чтится местно.

1. Орлова Н.

Свято-Троицкий Антониево-Сийский монастырь // София. Новгород. 2002. № 1. С. 27–30.

2. Феоктистов А.

Живоначальной Троицы Антониево-Сийский мужской монастырь // 42 С. 531–536.

Основанный в 1520 г. на реке Сие в Двинском крае на древней Новгородской Земле Свято-Троицкий Антониево-Сийский монастырь оказал большое влияние на духовную, экономическую, социальную жизнь Подвинья, позже – Архангельского края, и при этом внес важный вклад в становление государственности России.

Еще при жизни преподобного Антония Сийский монастырь начал превращаться во влиятельный церковно-административный центр. Вслед за отцом, великим князем Василием Ивановичем, монастырю особо благоволил царь Иоанн Васильевич Грозный – вознаграждал труды преподобного земельными и лесными угодьями, участками рыбной ловли. В 1545 г. монастырь получил судебные и финансовые льготы, тогда же упоминаются его подворья в Холмогорах, Уне, Неноксе.

Через 21 год после кончины строителя монастыря братия поручила иеромонаху Ионе составить житие и службу ему. Составитель жития записал воспоминания «от оставшихся ученик блаженного, о нем поведаша ми», а также рассказы очевидцев посмертных свидетельств преподобного Антония. В 1579 г. житие и служба преподобному были отвезены в Москву и представлены царю Иоанну Васильевичу – с ходатайством о канонизации преподобного.

Канонизация преподобного Антония произошла во время настоятельства одного из самых значительных последователей преподобного – игумена Питирима. В 1577 г. он был вызван Сийской братией из основанной им Комельской обители. Значение монастыря – хранителя святых мощей чудотворца – стало быстро возрастать. Увеличился приток богомольцев и богатых пожертвований. Иоанн Грозный одарил обитель землей. При этом освободил от поземельного налога в царскую казну, дал грамоту о несуждении игумена и братии никем, кроме царя, а крестьян – кроме игумена. В 1579 г. сийские монахи владели весьма обширной территорией: только в сторону Каргополя она простиралась на 50 верст.

Питирим вкладывал доходы и денежные пожертвования в устройство обители. Но в 1586 г. он тяжело заболел и принужден был, к огорчению братии, игуменство оставить. Тем временем иноки решили начать большое строительство. Царь Феодор Иоаннович указом одобрил их намерение: «...поставить в Сийском монастыре церковь каменную Живоначальныя Троицы и гроб Антония чудотворца внести в церковь». Первые 4 года ушли только на заготовку и доставку строительных материалов. В помощь царь дал льготы на оброк сроком на 5 лет.

С началом сооружения храма игумен Питирим внезапно получал исцеление. В легком сне ему явился кроткий старец, спросив больного о самочувствии, он коснулся его и сказал: «Живоначальная Троица исцелит тебя, только не ослабевай в деле своем, во мне же будешь иметь помощника. Я начальник святому месту сему». Проснувшись, Питирим почувствовал себя совершенно здоровым. Он снова принял на себя управление обителью, для строительства храма испросив у царя продлить оброчные льготы еще на два года.

Но 15 июля 1593 г. весь монастырь до основания сгорел. Бедствие потрясло братию. Деятельный игумен обратился к царю за помощью. И снова помощь была получена. Монастырь стал подниматься из пепла. Однако тяжкие испытания и нескончаемые заботы подорвали здоровье игумена. В 1597 г. игумен Питирим скончался.

На его место был избран иеродиакон Иона. В сан игумена его посвятил Новгородский митрополит Варлаам. Иона управлял монастырем 37 лет, до 1634 г. За это время Россия пережила многие беды и потрясения, что сказалось также на обители. Игумен Иона достойно выдержал все испытания.

В 1599 г. по приказу царя Бориса Годунова сюда был сослан боярин Феодор Никитич Романов, один из последних потомков царственного дома Рюриков. Романова, против его воли, постригли в монахи с именем Филарет.

Стремясь окончательно удалить Романова от мира, Годунов приказал посвятить его в иеромонаха, а затем в архимандрита. Так прошло почти шесть лет. Захватив престол, Лжедимитрий распорядился освободить Филарета и доставить в Москву. Священный Собор возвел его в сан митрополита Ростовского. Желая показать, что «сын» во всем наследует политику «отца», Иоанна Грозного, Лжедимитрий подтвердил Сийскому монастырю прежние льготы и предоставил новые.

Игумен Иона воспользовался благоприятными возможностями завершить сооружение каменного Троицкого собора. В 1607 г., на праздник Святой Троицы, храм был освящен. По описанию 1627 г., он был устроен «о пяти верхах», имел два придела: во имя мученика Стратилата и в честь святого Антония, чудотворца Сийского.

В 1619 г. Филарет был возведен в сан Патриарха. Став духовным владыкой всей России, затем и наставником юного царя, своего сына Михаила, Филарет не забыл заступничества Ионы. К Сийскому монастырю было приписано несколько небольших обителей и пустынь. Филарет назначил игумена наместником в патриаршей десятине, заключавшей в себе церкви и монастыри крупных центров края: Холмогор, Архангельска, Кевролы и Мезени. Ионе повелевалось собирать с них различные церковные пошлины и отсылать их в Москву. Вскоре с таким же поручением обратился к игумену и Новгородский владыка, доверив сбор епархиальной дани. К тому же на Иону было возложено наблюдение за церковным благочинием и жизнью духовенства. Сийский монастырь стал управителем края в духовных делах. Принимал он участие и в решении государственных задач. Так во время войны с Польшей из казны обители была отпущена для войска большая сумма, по существу, монастырская казна тогда опустела.

Игумен Иона скончался 22 марта (по ст. стилю) 1634 г. Среди событий следующего десятилетия надо отметить хотя бы одно: «вместо ветхие древяные церкви» Благовещения Пречистой Богородицы была «вчерне» построена большая каменная церковь с трапезною, келарскою и приделом. К счастью, здания Троицкого собора и Благовещенского храма сохранились до наших дней.

В 1658 г. в монастыре произошел опустошительный пожар. Сгорела Сергиевская церковь, нанесен урон другим храмам, на каменной колокольне расплавились колокола, дотла выгорели келейные и дворовые строения. 367 человек остались без крова.

И только местная чудотворная икона Смоленской Богоматери вышла из огня невредимой, что было знаком милости Божией. Началось строительство церкви преподобного Сергия Радонежского. Царь Михаил отдал обители оброк с нее, для украшения храмов направил в монастырь своего иконописца Феодора Усольцева. Непрестанными трудами игумен поднял духовное и хозяйственное положение обители до того уровня, в каком она пребывала при Ионе.

Весной и в начале лета 1672 г, в окрестностях монастыря стояла столь ненастная холодная погода, что начался падеж скота, реальной была угроза неурожая хлебов. Все горевали и молились. На помощь пришел преподобный Антоний, явившись монастырскому работнику Иоанну Тырыданову во сне. Преподобный наказал передать настоятелю, чтобы тот повелел подвластному духовенству «идти иереям из окрестных весей со кресты, со всенародным множеством к Угловатому езеру молебствовать». Крестный ход состоялся, Господь услышал их молитвы: погода вдруг сменилась, урожай был спасен. С тех пор на протяжении веков ежегодно совершается крестный ход к Святому озеру. Только в безбожное время с закрытием монастыря, разрушением храма и скита на берегу озера шествие прекратилось. Но и в те десятилетия местные жители тайными тропами пробирались к святому месту, ставили там поклонный крест. Ныне с возрождением монастыря традиция возобновилась. В день памяти Всех Святых, в земле Российской просиявших, жители не только Холмогорья, но и Архангельска, других городов и районов области шествуют, с духовенством во главе, крестным ходом.

В 1682 г. состоялось открытие Холмогорской епархии, первым ее архиепископом стал Афанасий (Любимов). Сийский игумен всемерно помогал ему в устроении епархии. Феодосий почил о Господе 29 октября 1688 г, и чтится в обители как местнопочитаемый святой.

В 1692 г. в Сийском монастыре была учреждена архимандрия. Первым архимандритом стал иеромонах Никодим. На это время приходится расцвет монастырской библиотеки. По описи 1701 г. в ней имелось, несмотря на опустошительный пожар 1658 г., 387 рукописных книг и 364 печатных, а к концу XVIII в. – уже 940 книг.

В 1764 г. по указу Екатерины II монастырские земли и угодья были секуляризированы. По монастырскому штату Сийская обитель была причислена ко II классу и зачислена 36-й по счету.

В конце XVIII в. для монастыря открывается время для просветительства. Крупнейшие ученые страны приступили к изучению Антониево-Сийского монастыря – его монашеской жизни, истории, экономики, архитектуры, иконописи, библиотечного собрания. О высокой духовности, образованности и культуре монастыря можно судить и по такому факту: его настоятели не однажды назначались ректорами Архангельской Духовной семинарии.

Печальна участь обители в 20-х годах XX в. Сначала здесь была создана трудовая коммуна, где работали иноки. В 1923 г. обитель была разграблена и закрыта. Здесь была устроена уже настоящая коммуна. Часть книжного собрания и обширных архивов, а также иконы, церковная утварь были распределены по отдельным музеям, библиотекам, архивам, но многое украдено, уничтожено. Храмы опустошены, некоторые строения разрушены. Позднее на территории монастыря обосновался дом отдыха работников лесной промышленности, затем дом детей-инвалидов, интернат для престарелых, летний пионерлагерь и дача для областного начальства. 1

Новая жизнь монастыря началась в 1992 г. с передачи его в полуразрушенном состоянии Церкви и прихода сюда настоятелем о. Трифона. Его игуменство началось с нового пожара, уничтожившего большую часть кровли над Благовещенской церковью, ризницей и трапезной палатой. Это новое бедствие совпало с приездом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Но бывший мичман-подводник, а ныне игумен о. Трифон, выдержал удар.2 Ему предстояло восстанавливать монастырь. Вскоре у него появились послушники, трудники, благотворители.

Оглядываясь на десятилетний путь возрождения обители, можно сказать, что сформировано, выпестовано ядро братии, в значительной степени выстроена укладность монашеской жизни. Идет возврат к древним традициям. Братия, молодая по возрасту, духовно возрастает, обретая крепость веры, опыт молитвенного предстояния Богу, борьбы со страстями, приуготовляя души к вечной жизни.

Каждое утро в 5:30 служится братский молебен преподобному. Если в первые годы Божественная литургия совершалась в отдельные дни, то ныне – ежедневно. Недавно появилась новая традиция: по окончании вечернего богослужения братия и богомольцы, 150 раз читая мысленно «Богородице Дево, радуйся», обходят крестным ходом монастырские храмы с преднесением фонаря и иконы Божией Матери, которую несет старший священник.

Вторая литургия теперь уже служится братией на Емецком подворье обители. Обустраиваются храмы при подворьях в пос. Брин-Наволок, д. Ваймуга-Осередок, селе Сельцо. Регулярно совершаются молебствия в монастырской часовне преподобного Антония, возведенной на месте будущего Успенского храма в Архангельске. Развивает свою деятельность подворье в Санкт-Петербурге.

Духовное, молитвенное делание срастворяется с деланием трудовым, хозяйственным. Монастырь имеет свою молочную ферму, конюшню, гараж, столярные мастерские, пекарню, тепличное и огородное хозяйство, пашни и луга. Собрана немалая библиотека. В ее основу легли современные издания богослужебных книг, житийная литература, историческая и богословская. Поступают и дореволюционные печатные издания, среди них есть несколько книг, ранее принадлежавших монахам Антониево-Сийского монастыря. Ныне библиотека насчитывает около 10 тысяч книг и журналов. Стала известной далеко за пределами обители иконописная мастерская. Иконы пишутся для восстанавливающихся храмов монастыря и епархии. С марта 2000 г. братия издает ежемесячную газету «Духовный Сеятель», а с ноября 2001 г. – церковно-исторический альманах «Сийский хронограф».

Восстанавливается, достраивается заново храм-колокольня Трех Святителей Московских, снова украсилась луковкой и крестом Сергиевская надвратная церковь, красуется православный крест над Троицким собором, ждет своей очереди быть водруженной на высокий шатер Благовещенской церкви металлическая главка с крестом.1

Тихими сийскими вечерами над монастырской землей, над Большим Михайловым озером льется плавное пение монахов. Понимаешь, какое это древнее и намоленное многими поколениями иноков святое место. Место это отличалось своей необычностью задолго до прихода будущего подвижника. Говорят, местные крестьяне видели в лесу рубящих деревья монахов, а иной раз в торжественной тишине доносился до деревень звон колоколов. Явление это возобновилось лет десять назад, незадолго до возрождения монастыря. Да и сегодня, бывает, несется этот звон, отражаясь в лесах, воде, бесконечности небес, хотя нет до сих пор ни одного колокола, способного дать такой благовест...

Усилия братии монастыря и Архангельской епархии по возрождению обители как главного духовного центра на этой северной территории страны, являются величайшим продолжением того духовного подвига, который начал более 450 лет назад преподобный Антоний Сийский. Придет день, и свет этого праведника засияет во всю мощь, освящая и глухомань этого края и самые затененные уголки наших душ. И да прольется этот свет на всех живущих на земле. 2

Житие преподобного отца нашего Макария Римлянина, Новгородского 13
Память его празднуется месяца января в 19-й день и месяца августа в 15-й день

† после 1540

«Два суть чина и состояния в жизни: одно обыкновенное и свойственное человеческой жизни, то есть супружество, другое – ангельское и апостольское, выше которого быть не может, то есть девство, или состояние иноческое», – говорит один из святителей церкви Афанасий Великий, описывая монашество. К иночеству, этому «страшному и святому образу ангельского жития», стремилось немало и людей знатных, прославленных своею деятельностью, и людей науки, и простецов, одинаково жаждущих спасения душевного и совершенства христианского.

Подвижничество влекло иных, презревших наслаждения мира, с первых же дней их юности, а иных же – в летах зрелых, после борьбы с окружающим их греховным безверием и пагубными страстьми. Одни облачались в монашескую мантию, как в одежду духовного веселия, не вкусивши еще горечи жизни, другие, утратившие уже веру в счастье и радость, испытавшие и перенесшие немало, прикрывались ей как щитом спокойствия душевного, как надежною охраною от треволнений и бурь житейских.

«С верою в сердце и молитвою в устах» оставляли они «мир и вся красныя его» и спешили в уединенные обители, «отсекая волю собственную и желания», или удалялись в непроходимые леса, безлюдные пустыни, часто далекие от воспитавшей их родины, и там, «ведомые только Богу Единому», среди суровых подвигов и лишений, беспрестанно вознося молитвы, проводили дни своей жизни.

Водимые Промыслом Божиим, нередко оставляли они места своих первоначальных подвигов в обителях, облекших их саном иноческим, и или являлись в мир ревностнейшими проповедниками-миссионерами, или избирали новые места в более отдаленном пустынном крае, как бы забытом, неизвестном еще и здесь, по воле Господа. Открываемые людьми, полагали начало обителям монашеским, привлекая многих чистотою и святостью своей жизни.

Много послужили подобные пустынножители и иноки их тихих обителей для веры Христовой, для дел правды, добра, для славы отечества и страны, давшей им «место спасения и веру правую непоколебимую».

Труды подобных подвижников неизгладимы в истории человечества, а жизнь их всегда поучительна для нас как жизнь, полная примеров истинного христианства, как жизнь идеально высокая.

Свято чтится народом память «скромных, но великих пред Господом молитвенников за грешный мир». Места их подвигов, места их вечного успокоения служили и служат местами, куда стекаются «обновиться духом и укрепиться верою» многие из суетного мира, обуреваемые невзгодами житейскими и обретающие здесь покой душевный и вместе с сим исцеление недугов телесных.

Велика помощь исповедников Творца Небесного, прославленных нетлением своих святых мощей. «Аще и затворены суть мощи их во гробех, – говорит Симеон Метафраст, – но силы их в Поднебесной земными пределами не суть определены».

Почти каждая местность нашего отечества освящена молитвенными трудами того или другого подвижника благочестия и имеет основанные ими святые обители, или блистающие благолепием храмов, или, по сокровенной от нас воле Божией, забытые, пришедшие в запустение до времени, когда угодно будет Господу посетить сердца верных сынов Православной Церкви любовью к возобновлению и восстановлению святыни.

Среди угодников Божиих, просиявших в обширной стране Великого Новгорода, были два пришельца – уроженцы Рима, основавшие обители особенно нам дорогие, как рассадники веры и просвещения, как оплоты Православия. Один из них воздвиг обитель в Новгороде на берегу Волхова, другой – в пределах современной столицы нашей Петербурга, на берегу небольшой речки Лезны. Первая обитель существует и поныне, сияя величественными храмами, вторая же, перенесшая немало невзгод, пережившая века, была разрушена в один из набегов иноплеменников в тяжелое для Отечества смутное время и, к глубокому прискорбию верующих, теперь находится в совершенном запустении. Господь сохранил только святыню ее: нетленные мощи основателя.

Обитель эта – Макарьевская пустынь Новгородской губернии и уезда, на границе с Петербургскою губерниею, в 110 верстах от Новгорода и в 97 верстах от столицы, основанная в первых годах XVI столетия преподобным Макарием Римлянином.

Жизнь великого угодника Божия, его труды и судьба пустыни должны быть дороги для нас, чад святой Православной Церкви, тем более что по неисповедимым путям Господним забытая обитель восстанавливается.

Светильник Церкви Православной – преподобный Макарий, Новгородский чудотворец, родился в конце второй половины XV столетия, в шумной столице запада – Риме, в семействе богатых и знатных граждан. Благочестивые родители и воспитали своего сына-первенца в строгих законах религии, и дали ему блестящее по тому времени образование научное. Одаренному от природы высоким умом юному римлянину предстояла завидная будущность на поприще службы общественной, но не желал юноша бренной славы, не искал почестей, он жаждал иной жизни, жизни созерцательной, духовной.

Достигши лет совершенных и отказавшись от всех удовольствий и наслаждений, он решил посвятить себя служению не тленному миру, но Творцу его – Всемогущему Богу. Изучение Священного Писания, творений святых отцов было постоянными занятиями будущего подвижника. Мечты: жить согласно учению Святой Церкви, усвоить себе ее истины и догматы и постепенно приготовить себя к строго-подвижнической жизни – всецело овладели и его сердцем и его душою.

Но западная церковь, к которой принадлежал он по рождению, полная в то время смут внешних и беспорядков внутренних, не могла пленить пылкий ум молодого богослова, ее уставы и обрядность не могли казаться ему истинно чистыми, непогрешимыми. С болью в сердце взирал ревнитель о Господе на религиозную жизнь гордого, кичливого ложным могуществом Рима, на наступивший раскол среди высших иерархов церкви и духовных их чад.

Католический запад переживал тогда тяжелое для него время. Папство как бы утратило в глазах многих свое прежнее высокое значение и пришло в такую слабость и расстройство, что делами церкви руководила светская власть.

Скорбел будущий подвижник и со слезами молил Бога указать истинный путь спасения среди погруженной во мраке греха и суеты мирской, но родной ему церкви, и Господь не отринул мольбу своего избранника. Он обратил духовный очи его на единую спасающую церковь, прославленную Соборами святых отец за правоту, непреложность ее догматов и учения, освященную подвигами и молитвенными трудами великих ее мужей – церковь Восточную, Православную.

«Только под ее святым покровом, среди ее чад я найду спасение», – думал он и тайно покинул Рим, раздав неимущим богатство свое, оставляя родных и присных своих. С посохом странника-пилигрима, в ветхой одежде, без средств, надеясь только на Господа, отправился исповедник правды и закона Божия в далекую, неизвестную ему страну – Святую Русь.

Путь подвижника «ради Господа» был труден. Много перенес он, странствуя, пока наконец не достиг земли для него обетованной, земли православной – северных ее стран в пределах Великого Новгорода. Благолепие церквей и многочисленных тогда монастырей Новгородских, строгая жизнь монашествующих, торжественность, истовость богослужения глубоко поразили пришельца.

Паломничая по обителям Новгородским, он достиг монастыря преподобного Александра на берегах реки Свири, где игуменствовал еще сам преподобный основатель обители. Преподобный Александр, уже удрученный летами и болезнями, радостно встретил пришельца, пожелавшего пробыть некоторое время в обители Свирской послушником – учеником ее великого игумена. Благословив доброе желание чужеземца, преподобный Александр в духовных беседах открыл и разъяснил пришельцу то, чего жаждала его душа и сердце.

Недолго пробыл пришелец Рима учеником начальника обители Свирской. Следуя примеру многих подобных себе духовных чад святого игумена, он, приняв монашество с именем Макария, решился навсегда затвориться в келии пустынножительской, похоронив себя для всего, напоминающего мир.

Посетив еще раз дорогие для него святыни Новгорода, он избрал для себя в пределах Новгородских непроходимую болотную дебрь, раскинувшуюся на несколько верст по берегам реки Лезны, и здесь, на небольшом островке топкого болота, поставил келью.

Горя любовью к Богу, со слезами взывая о грехах своих, изнуряя плоть и смиряя дух в строгих подвигах бдения, поста и беспрестанных молитв, отдаленный от мира, незнаемый людьми, питаясь скудными плодами и растениями суровой пустыни, преподобный Макарий прожил немалое время, пылая надеждою достичь Царствия Небесного избранным им путем скорби и лишений.

Но не укрыла пустыня великого подвижника. Всемогущий Господь восхотел явить его миру и через него привести многих к жизни богоугодной и спасению душевному. Однажды глубокой, ненастной ночью преподобный Макарий стоял на молитве. Кто-то постучал в дверь его кельи, умоляя открыть во имя Бога. Подвижник уступил мольбе, и в келью вошло несколько незнакомых людей, судя по костюму, охотников, по-видимому, уставших и изнуренных. Пустынножитель, по обычаю иноческому, приветствовал их миром. «Лице преподобнаго сияло особенным светом благодати Божией, как лице Ангела, и немногие слова его приветствия отозвались дивною благодатию на сердцах вошедших», – повествует списатель жития преподобного, рассказывая о событии.

Изумленные боголепным видом подвижника, путники, испросив благословения, сказали ему: «Только молитвами твоими, человек Божий, милосердный Господь помог нам найти твою келью и дойти до нее, не погибнув среди болотных дебрей, куда привела нас охота!» «Не мои грешные молитвы, но благая воля Вседержителя направила вас сюда», – смиренно ответил преподобный, предлагая путникам пищу из своих скромных запасов. Обласкав уставших пришельцев, преподобный Макарий успокоил их и после краткой беседы с ними и общей молитвы, благословив, отпустил их, указав путь из болот.

Удивились охотники и скромному смирению, и уму одинокого пустынножителя, покидая его келью. «Удивились они, – рассказывает тот же списатель жития, – и терпению подвижника Божия. Им казалось немыслимо, чтобы он мог проживать, окруженный со всех сторон топким болотом, из которого поднимались облака комаров и мух, уязвлявших человека весьма болезненно».

Действительно, жизнь при таких условиях можно было назвать невозможной, но угодник Божий терпеливо переносил все: голод и жажду, зной летний и зимнюю стужу. Он жил только для Бога, для духовного небесного мира, но не для мира тленного, и Господь помогал ему. В рукописном старинном житии преподобного говорится, что даже дикие звери, нередко посещавшие подвижника, не трогали его. Он безбоязненно ласкал медведей и кормил их из своих рук, как точно домашних животных. Что казалось невозможным для простых людей мира, то было счастливою долею для избранника Божия.

Об одном только печалился теперь преподобный: его спокойствие и безмолвие могут быть нарушены людьми, ибо убежище его узнано ими.

И действительно, скоро молва о святой жизни подвижника среди болотных дебрей реки Лезны привлекла многих жаждущих его совета, назидательного поучения и молитвы. Не отказывал преподобный в духовной помощи страждущим, но известность тяготила его, и он решил покинуть место первоначальных своих подвигов.

Еще далее вглубь болота переселился преподобный Макарий со своего островка. Избрав небольшое возвышение, окруженное густым высоким лесом, место на левом берегу Лезны, он здесь построил себе вторично убогую келью. Но недолгое время и здесь укрывался преподобный от мира. Господь дивным образом открыл людям его новое убежище. «Своими подвигами, – читаем в рукописном житии преподобного, – он привлек к месту особую благодать Божию, являвшуюся окрестным жителям то в виде столпа огненного, по ночам здесь видимого многими, то в виде облака благоуханного дыма, поднимавшегося отселе к высоте и разливавшего благоухание по окрестностям».

Эти явления заставили местных жителей проникнуть вглубь пустыни, и они, «опечаленные первым исходом преподобного, лишившись его сладких для них бесед», с радостью обрели его там. «Тогда поняли они вполне те дивные явления столпа огненного и дыма кадильного, которые привлекли их сюда, и еще более стали чтить человека Божия». (Житие преподобного Макария, игумена пустыни Успения Богоматери – по рукописи 1793 г.)

Велика была любовь народная к преподобному Макарию. Многие подолгу не покидали его пустыню, некоторые же пламенно молили о позволении навсегда остаться с ним и вблизи его скромного жилища построить свои кельи.

«И увидел тогда преподобный, что нет сил отказать в мольбах их, что на то – воля Господа». Усердно помолившись Творцу Небесному, он дал согласие ревнителям подвигов и жизни иноческой ставить кельи и этим положил начало своей пустынной обители.

Собравшейся братией скоро была построена небольшая деревянная церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы. Постройку Успенской церкви можно предположить около 1540 г. Первым игуменом был сам преподобный Макарий, посвященный в священный сан святителем Новгородским. На Новгородской епископской кафедре был тогда известный Макарий, впоследствии митрополит Всероссийский.

Являя собою пример для братии, преподобный поистине был «добрый пастырь». Подвизаясь немалое число лет «подвигом добрым и неослабным», достигший дара прозорливости и чудотворений, он твердо шел по пути подвижничества, руководя многими. Смиряя себя, изнуряя трудами и молитвенными бдениями, он ревностно насаждал и укреплял в крае веру Христову, поучая братию не ослабевать в подражании ему.

Незадолго до кончины своей преподобный Макарий, передавши управление монастырем одному из учеников своих, удалился на излюбленный им островок – место первоподвижничества своего. Здесь мирно почил о Господе, преподав благословение братии, поручив юную обитель свою воле Всемогущего Бога. Кончину преподобного Макария можно отнести к первым годам второй половины XVI столетия.

С плачем погребли иноки своего любимого игумена у стены созданного им Успенского храма с левой наружной его стороны. Память преподобного Макария местно чтится августа – день кончины и 19 января – день тезоименитства преподобного. В эти дни в обители совершается особенное торжественное богослужение, и не одна тысяча богомольцев стекается на поклонение мощам преподобного Макария. «Все бывающие в Макарьевской пустыни на поклонении угоднику Божию, – говорит один из современных писателей, – выносят из своего паломничества самое отрадное духовное впечатление». Здесь поистине пустыня!… Пустыня, освященная трудами и молитвенными подвигами прославленного угодника Божия, преподобного Макария Римлянина, чудотворца Новгородского.

В 1761 г. над могилою преподобного, при постройке вновь церкви Успения Богородицы, был устроен придел, посвященный преподобному Макарию. На островке же, месте подвигов преподобного, в том же 1761 г. сооружена была небольшая часовня, которая за ветхостью заменена теперь (конец XIX в. – Сост.) новой, более обширной и весьма красивой.

Основанная преподобным Макарием Римлянином обитель с первых же дней своей многовековой жизни отличалась «не вещественным достатком и многолюдством», а «высокодуховною жизнию братии», искавшей не тленного богатства, а Царствия Небесного. Благолепие богослужения, строгое отношение к уставу и обетам иноческим, миссионерство, духовное просвещение края и отзывчивость на его нужды были заветом преподобного Макария, и завет этот исполнялся свято.

Усердием благочестивых жертвователей вскоре после кончины преподобного была воздвигнута вблизи Успенского храма вторая деревянная церковь во имя Савватия Соловецкого, и этими двумя храмами, немногими необходимейшими постройками да «тремя келиями монашескими», как видно из описи 1628 г., ограничивалось общее число монастырских зданий. Невелики были и земельные владения обители.

О монастыре преподобного Макария не сохранилось никаких исторических актов. Обитель жила более замкнутою жизнью, ее игумены не избирались на высшие степени иерархические, не были приглашаемы на собрания духовно-государственные, но, верные заветам своего первоначальника, шли узким, тернистым путем в жизни, далекие от всего мирского.

В нерадостное для Руси смутное время обитель преподобного Макария подверглась общей участи монастырей Новгородского края – разрушению от врагов. Шведские войска, грабившие в 1615 г. церкви и монастыри Новгородские, разорили и обитель преподобного Макария. Иноки пали под мечами врагов, храмы и здания, а также библиотека и рукописи погибли в пламени.

Возобновленная при царе Михаиле Феодоровиче Макарьевская пустынь за недостатком средств постепенно пришла в упадок, так что в конце первой половины XVIII в. считалась уже не самостоятельною, но находящеюся под ведением Александро-Невской Лавры.

Забвение посетило пустынь преподобного Макария. Здания, пришедшие в ветхость, обратились в развалины, не сохранилось и следа келий монашеских. Богослужение совершалось только в дни, посвященные памяти угодника Божия, да и то по просьбе богомольцев-паломников. Полуразрушенная Успенская церковь одна напоминала о некогда славной обители Макарьевской, славной своею внутреннею жизнью на пользу добра и умственного света.

По штатам 1764 г. пустынь была упразднена и обращена в приходскую церковь, определены были к ней священник с причтом. Затем, потеряв значение и приходского храма, была приписана к сельской церкви во имя святителя Николая в селе Добром.

Но не допустил Господь святое место до окончательного запустения. Он вызвал обитель к новой для нее жизни.

В 1840 г. один из ревнителей благочестия возобновил Успенский храм в лучшем благолепном виде. Тогда же на собранные пожертвования над местом, где почивают под спудом мощи преподобного, устроена была деревянная вызолоченная рака с древним, почитаемым чудотворным, изображением на ней угодника Божия преподобного Макария.

Возобновлена была и часовня с колодцем на островке, где начал подвиги и скончался преподобный. Вода в этом колодце почитается целебною. Существует предание, что колодец ископал сам угодник Божий и молитвами своими извел в него чистую, как хрусталь, целебную воду. Сохранились рассказы о явлении преподобного тяжким больным с советом «с молитвою испить воды из его колодца», и больные, исполнившие его совет, получали облегчение, а нередко и совершенно исцелялись от посетившего их недуга. Поэтому богомольцы, посещая место первоначальных подвигов преподобного, всегда уносят с собою в сосудах воду, почерпнутую из колодца. Берут как воду, освященную молитвами великого угодника Божия, как воду нового Иордана.

Один из престарелых священнослужителей выразил желание поселиться при забытой церкви и до самой кончины своей совершал здесь богослужения. По смерти этого священнослужителя пустынь вновь опустела.

Но прочное начало восстановления святого места было положено, и совершенно забытою быть пустынь уже не могла. В 1871 г. церковь была вновь поправлена частью на средства одного из благотворителей, частью на добровольные пожертвования, а для посещающих пустынь – небольшой странноприимный дом.

Тропарь, глас 4

Рим, отечество твое оставив, в пустыню вселился еси, и тамо в пусте месте обрет жилище себе, отбегл еси суеты мира сего, и в безмолвнем пристанищи добре направлял еси себе ко Господу. Сего ради и мы, чтущии тя, притекающе к раце мощей твоих и любезно тую облобызающе, молим тя отче Макарие: моли о нас Господа, да помилует нас в день судный.

Кондак, глас 7

От Рима возсиял еси, яко же звезда пресветлая, преподобне отче наш Макарие, и в пустыни вселився, просветил еси чистым житием твоим верно притекающия к тебе. Тем же и мы, прославляюще светлую память твою вопием ти: радуйся, преподобне отче Макарие.

Дополнительные сведения
Толпыга С.

Макарьевская пустынь // София 50. Новгород. 1998. № 1. С. 13–15.

Новейшая история монастыря более печальна. Уже в апреле 1920 г. на заседании межведомственной комиссии по ликвидации монастырей в Новгородском уезде принято решение: предоставить здание монастырского странноприимного дома отделу народного образования под устройство в нем ремесленной школы с интернатом. Монастырь был окончательно закрыт в 1932 г., но до этого, но воспоминаниям местных жителей, монахов увозили по этану, а в здания монастыря вселили несколько семей, организовав в нем коммуну. Позже, в 30-е годы, в монастыре было какое-то отделение Свирьлага.

В годы Великой Отечественной войны все монастырские строения были уничтожены: по древней Макарьевской дороге прошла военная машина разрушений. И поныне кое-где виднеется вросшая в стволы деревьев колючая проволока: след то ли войны, то ли Свирьлага.

Ныне на месте монастыря бугры строительного мусора – остатки строений, заросших кустарником и травой. Весь деловой кирпич был вывезен после войны в соседние деревни. Заброшенные пруды, редкие случайные остатки разбитых могильных плит монастырского кладбища да единственный крест, поставленный на месте подвигов преподобного Макария, напоминают о существовавшей здесь несколько столетий высоко духовной иноческой жизни.

Такая же печальная картина и на месте скита: остатки цоколя, небольшие фрагменты стен скитской церкви, засыпанный и заросший колодец да груды камней возвышаются среди болота на островке, как малая гора Голгофа, где смерть и разрушения попрали смерть и забвение и воссияли невиданным светом духа и святости!

По сведениям, полученным от настоятеля Петропавловской церкви Любани о. Евгения Бабинцева, в чьем приходе находится Макарьевская пустынь, уже несколько лет паломники и прихожане Любанской и Тосненской церквей в день праздника Всех Святых, в земле Российской просиявших, вместе со священником о. Евгением шествуют на место благочестивых подвигов преподобного Макария Новгородского чудотворца, где у креста служат молебен, акафист и панихиду.

Сказание о преподобных отцах наших Иоанне и Лонгине Яренгских, Соловецких 10
Память их празднуется месяца июля в 3-й день

† 1561

Блаженные Иоанн и Лонгин трудились в Соловецком монастыре под руководством святого игумена Филиппа. Проводя жизнь в строгом посте, постоянной молитве и внимании к своей совести, они были усердными исполнителями воли своего игумена. Постоянным правилом жизни их было изречение святого Апостола: «Все, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков». (Кол.3:23) Хотя они были люди не книжные, но, наставленные в первоначальных истинах христианства, из созерцания величественной природы почерпали важные уроки для своего простого ума и чистого сердца. Они видели необозримое море и взносились мыслью к Творцу, положившему предел морю; звездное небо обращало взоры их к Богу, назначившему всему стройный порядок. Таким образом эти простые люди в тиши обители смиренно восходили от совершенства к совершенству, пока Господу угодно было призвать их к Свету невечернему, не совсем обычным путем. Возвращаясь в 1561 г. с твердой земли в обитель на судах, нагруженных строительными материалами, они были застигнуты сильною бурею и потонули. Святые тела их были обретены нетленными на Корельском берегу, за 120 верст от обители Соловецкой, в устье Сосновки, и положены в селении Яренге. Скоро слава чудес, совершающихся при мощах их, привлекла к ним нескольких иноков, которые построили себе кельи. Таким образом возник в Яренге монастырь. В 1622 г. в этом монастыре, расположенном вблизи селения, на берегу моря, была деревянная церковь святого Николая Чудотворца, а также кельи с трапезою и часовня. Церковь была достаточно снабжена иконами, книгами, свечами, колоколами, попечением старца Варлаама, и Трифона, и Ермолая Теловых. Богослужение отправлял иеромонах Матвей. В 1625 г. инок Илья Телов доносил Патриарху Филарету о чудесах, совершающихся при мощах праведников. Вследствие этого Новгородским митрополитом Макарием предписано игумену Корельского Никольского монастыря Герасиму с боярским сыном митрополичьего Софийского дома Солоновым произвести подробное исследование о времени обретения мощей и о чудесах блаженных Иоанна и Лонгина. Сведения, показанные в донесении инока Ильи, оказались справедливыми, причем также обнаружилось, что чудотворения совершались в течение 60 слишком лет. Самые замечательные исцеления того времени – Марии, три года страдавшей от беснования; молодого поселянина, бывшего в падучей болезни, и поселянина Евфимия, полгода страдавшего желудком и вызванного в Яренгу явлением Иоанна и Лонгина.

В 1635 г. Яренгский монастырь со всеми землями и угодьями селения Яренги по ходатайству Патриарха Иоасафа грамотой царя Михаила Феодоровича отдан был в ведение Соловецкого монастыря. Царь писал: «Пожаловали мы у моря Яренгским погостом, где лежат чудотворцы Иван да Лонгин». Новгородский митрополит Афоний, напоминая архимандриту Рафаилу, управляющему Соловецким монастырем, что, по прошению Патриарха Иоасафа, царь пожаловал им Яренгу на краю моря, где лежат мощи новоявленных чудотворцев Ивана и Лонгина, предписывал построить и освятить новый храм во имя Соловецких чудотворцев Зосимы и Савватия, потому что «Яренгские Чудотворцы Иоанн и Лонгин труждалися в древние лета в Соловецком монастыре». «Как тот храм совершится, – прибавлял митрополит, – и мощи новоявленных Чудотворцев Ивана и Лонгина в новый храм перенесешь, и в котором месте те мощи положишь, и ты бы о том отписал». Новый деревянный храм был построен и освящен преемником архимандрита Рафаила, переведенного в 1636 г. в Новгородский Хутынский монастырь, игуменом Варфоломеем. 2-го июля 1638 г. были перенесены в этот храм мощи праведников и положены: блаженный Иоанн – на правой, а блаженный Лонгин – на левой стороне. Яренгский монастырь состоял под управлением Соловецкого до своего закрытия, при составлении духовных штатов в 1764 г. В настоящее время святые мощи Иоанна и Лонгина почивают в приходской церкви селения Яренги. Память их совершается 3-го июля.

Тропарь, глас 8 (Перенесение мощей)

Яко звезды многосветлыя, от юности возсиявше, осветили есте сердца верных пренесением честных мощей ваших, добродетельми чудес ваших, во плоти яко бо Ангели на земли, показастеся, пощением насаждени бысте, яко древо при водах воздержания, напоени струями слез ваших, и скверну омысте, сего ради явистеся приятелище Божия Духа, Иоанне и Лонгине, молите Христа Бога спастися душам нашим.

Сказание о преподобных Вассиане и Ионе Пертоминских, Соловецких 10, 2 чудотворцах
Память их празднуется месяца июня в 5-й день и месяца июня в 12-й день

† 1561

Преподобные Вассиан и Иона были современниками святого игумена Филиппа, впоследствии митрополита Московского и всея России, и образовались в духовноподвижнической жизни под руководством этого опытного мужа. Святой Филипп особенно старался вкоренить в управляемых им иноках дух трудолюбия и послушания, показывая в себе самом пример всех добродетелей, приличных истинному подвижнику. Ученики его – преподобные Вассиан и Иона – своею кончиною засвидетельствовали верность наставлениям его: они умерли на подвиге послушания.

Воздвигая в обители каменные храмы, святой игумен имел нужду в разных строительных материалах, которые и были привозимы с приморского берега на монастырских судах. В 1561 г. плыли в монастырь с известью из устья реки Двины пятнадцать судов; но поднялась сильная буря, и эти суда были разбросаны и потоплены. При этом многие из бывших на них людей утонули, и в числе их преподобные Вассиан и Иона, сопровождавшие суда. Морские волны выбросили тела преподобных на восточной стороне Унской губы. Соседние поселяне по утишении бури, плывя на рыбную ловлю по Унской губе и приблизившись к месту, где лежали тела преподобных, увидели множество воронов, носящихся в воздухе над ними и как бы отгоняемых невидимою силою. Тела были нетленны и невредимы. Поселяне сначала решились было отвезти их в свое селение и с честью похоронить близ своей приходской церкви. Но когда они, положив тела в ладью, поплыли к своему селению, мгла и мрак окружили их, так что они потеряли дорогу и опять пристали к тому месту, где были найдены тела преподобных. В ночном видении явились им преподобные Вассиан и Иона и сказали: «Положите нас на пустом месте, в бору, под большою сосною, а в свое поселение не возите; взяв нас из воды, неужели вы желаете опять положить нас в воду? Когда Богу угодно будет, Он и на этом месте устроит храм». Тогда рыбаки припомнили, что, действительно, селение их стоит на сыром месте, и, согласно желанию преподобных, похоронили тела их в бору, под сосною, а над могилою поставили деревянный крест.

В 1599 г. приплыл в Унскую губу старец Троицкого Сергиева монастыря Мамант и был задержан там четыре дня сильным противным ветром. Когда он спал, явились ему в сонном видении два мужа и на вопрос, откуда они и как имена их, назвались: один – Вассианом, а другой – Ионою. Рассказали о своем потоплении, указали место погребения и просили поставить над могилою часовню. 12-го июня старец поставил над мощами преподобных часовню и устроил в ней крест. Затем начался попутный ветер, и он отправился в путь.

Так прошло довольно времени. Чудеса и явления преподобных прославили место погребения их во всей северной стороне, так что прохожие и мореходцы, приставшие к берегу, считали своим долгом помолиться в часовне и оставить там жертву своего усердия – деньги и свечи.

Пришел в селение при Унской губе старец из российских монастырей. Жители рассказали ему о преподобных Вассиане и Ионе и советовали поселиться при часовне. Старец последовал их совету и, помолившись Богу, устроил невдалеке от часовни небольшую келью и поселился в ней. Милостыня приходивших богомольцев и мореходцев, искавших в Унской губе пристанища от морских бурь, с избытком удовлетворяла жизненным потребностям постника, а уединение пустынного места и слава преподобных скоро привлекли к нему сожителей. Первым сожителем его был старец Савватий, потом Дионисий, а с течением времени к ним присоединились иеромонах Ефрем и два мирянина – Козьма с сыном. Пустынники решились устроить над мощами преподобных храм и стали рубить деревья. Неожиданное обстоятельство значительно помогло им в этом предприятии: ветром занесло к ним две ладьи с людьми, плывшими по обету в Соловецкий монастырь. Богомольцы, вышедши на берег и увидев приготовления к постройке, со всем усердием также принялись за дело. На месте часовни была устроена деревянная церковь и приготовлено все необходимое для освящения его и совершения богослужения. Иеромонах Ефрем отправился в Вологду к архиепископу с просьбою об антиминсе и книгах для нового храма. Получив все по желанию, он уже возвращался в устрояемую обитель, но на дороге был захвачен и убит поляками, опустошавшими Русскую землю в смутное время самозванства. Все церковные вещи были разграблены. Такая же судьба постигла и Козьму с сыном: они собирали на храм в окрестностях Онежского озера и в Каргопольском уезде были убиты литовцами. Другие сожители их по неимению средств к жизни разошлись в разные стороны. Остался в пустыни один Савватий. Церковь стояла неосвященною пять лет. Наконец к гробам преподобных пришел из покоя иеромонах Иаков. Он озаботился освящением храма в честь Преображения Господня и устроил над местом погребения преподобных Вассиана и Ионы раку. Скоро к нему собрались любители пустынного уединения, и возникшая обитель была названа Пертоминским монастырем преподобных Вассиана и Ионы.

Петр I, застигнутый бурею на пути из Соловецкой обители в Архангельск, нашел убежище в Пертоминском монастыре. Пробыв здесь три дня, он своими руками устроил огромный деревянный крест с надписью на русском и голландском языках: «Сей крест поставил капитан Петр в лето 1694». Крест был поставлен на берегу и впоследствии перенесен в Архангельск.

Ныне мощи преподобных Вассиана и Ионы почивают под спудом в каменном храме Успения Божией Матери, освященном в 1691 г. Обретение мощей преподобных празднуется 5-го июня. 10

Вот один из многих опытов загробной деятельности святых Пертоминских. В обители их чувствовали недостаток в сене, нужном для скота. Более других скорбел о нужде благочестивый послушник Никита, скорбел и молился о помощи. В одну ночь после молитвы заснул он. И вот являются преподобный Васссиан и Иона. «Ты призывал нас, – говорят они, – но нас не было в обители, мы промышляли сена для скота. Бог посылает тебе довольно сена – не скорби; скажи братии, что сено куплено, пусть пошлют в ближние поселения». Когда послали в Унскую волость, то купили до 90 возов и за цену небывалую, по 6 денежек за воз. 2

Тропарь, глас 8

Прежде отвержением мира, яко морскаго треволнения, избегосте, отцы преподобнии: послежде же изволением Божиим в водах морских кончину блаженную приясте, и к неболезненному покою преставистеся от земли радующеся. Тем и по кончине от Христа Бога прослависте чудесы обильно, теплии в бедах верным помощницы показастеся, и, ныне на Небесех предстояще престолу Христову, Вассиане преблаженне и Ионо преславне, молитеся присно о душах наших.

Сведения о преподобном отце нашем Зиновии Отенском 8
Память его празднуется месяца октября в 30-й день

† 1568

Зиновий Отенский – ученик и сотрудник преподобного Максима Грека. По заточении учителя своего Максима Грека в 1526 г. инок Зиновий был сослан в Новгородскую Отенскую пустынь и здесь «благодушно» подвизался до своей кончины в 1568 г. Сочинение его «Истины показание к вопросившим о новом учении» представляет прекрасный памятник Русского Богословия. Оно написано против западного вольномыслия, проявившегося в учении Феодосия Косого, и напечатано в Казани в 1863 г. «Рассуждения его спокойны, ответы обдуманы, опровержения отчетливы, сведения изумляют обширностию. Зиновию известен был «Просветитель» преподобного Иосифа, и сочинение его показывает, что Зиновий выполнил свое дело далеко лучше своего предшественника, как и следовало: у него глубже и отчетливее, чем у Иосифа, раскрыты начала христианской философии». (Филарет. Обзор Русск. Дух. Литер., стр. 216–217)

Тропарь и Кондак общие.

Сведения о преподобном отце нашем Анании Новгородском 12, 29 иконописце
Память его празднуется месяца июня в 17-й день и в 3-ю Неделю по Пятидесятнице

† 1581

«Преподобный Анания иконописец бысть в Антониеве (Новгородском) монастыре, преставися в лето 7089 (1581) июня в 17 день», – так сказано в рукописных святцах.

Преподобный Анания был подражателем святого апостола Луки не только в искусстве иконописания, но и в различных добродетелях. Добродетельный и блаженный старец жил в Новгородском Антониевом монастыре и там писал дивные иконы многих святых чудотворцев.* Занимаясь иконописанием, он так строго выполнял иноческие обеты, что в продолжение 33-х лет ни разу не выходил за ограду своей обители. Преподобный Анания много приносил добра своей душе и многим христианским душам, занимаясь написанием святых икон, и имел у себя ученика именем Нифонт.

По слову Григория Двоеслова: «Иконы доставляют неученым, смотрящим на них людям то же, что писания доставляют умеющим читать их. Блажен иконописец, благоговейно посвящающий на служение Богу талант, полученный от Его благости!»

Преподобный Анания скончался 17 июня 1581 г. и погребен в Новгородском Антониевом монастыре. Место могилы его забыто.

История обители и ее основателя преподобного Антония Римлянина подробно освещена в новгородских летописях (Первая Новгородская летопись старшего и младшего изводов и позднейшая, Третья Новгородская летопись XVII в.).

Дополнительные сведения
Андроник (Трубачёв), игумен.

Анания // 55 С. 221–222.

Анания – († 17.06.1581) преподобный, инок Антония Римлянина Новгородского монастыря, иконописец. Упоминается в повести «О преложении честного и многочудесного тела» святого Антония Римлянина и в рассказах о посмертных чудесах святого Антония, записанных Нифонтом – иноком Антониева монастыря в 70–80-х гг. XVI в. В повести Нифонт рассказал о себе, что был учеником Анании, почитавшего преподобного Антония Римлянина задолго до прославления последнего в лике святых. После совершения иноческого правила Анания имел обыкновение молиться преподобному. Свою веру в святость преподобного Антония Анания передал и иноку Нифонту, благодаря которому в 1597 г. состоялось обретение мощей преподобного Антония. По словам Нифонта, Анания отличался терпением и строгой подвижнической жизнью. В 1570 г. Анания стал свидетелем разгрома монастыря войском царя Иоанна;IV Васильевича Грозного и мученической кончины игумена Геласия с 20 братиями. В «Сказании о святых иконописцах» (конец XVII в.) Анания назван преподобным, «писаше дивныя иконы многих святых чудотворцов».

Иконы, принадлежащие кисти Анании, неизвестны, но можно предполагать, что он исполнил первый образ преподобного Антония на камне, на котором тот, по преданию, приплыл по Волхову. В 1547 – 1552 гг. камень был вложен в западную стену Рождественского собора, изображение неоднократно поновлялось. Нет сомнений, что Анания был погребен в родной обители, но где именно, неизвестно. Время местной канонизации Анании также неизвестно, но уже в конце XVII в. имя его входило в число святых Великого Новгорода в «Описании о российских святых» (конец XVII-XVIII в.; здесь указан день преставления Анании). Канонизация Анании была подтверждена включением в 1831 г. его имени в Собор Новгородских святых. В службе всем новгородским святым Анания прославляется как чудотворец: «Анания, добре соблюдый образ Божий в души твоей, из раки изобразуя святых и немощныя исцеливый тростию твоею, изобрази и в нас добродетельныя виды, всеславне» (3-й тропарь 6-й песни канона). На прориси с иконы «Новгородские чудотворцы» XVIII в. он представлен в правой группе в 5-м ряду 2-м слева, с надписью на нимбе: «Анании».

Тропарь, глас 8

О тебе отче Анание, известен бысть спасения образ. Восприим бо крест последовал еси Христу. Творяше же и учаше, еже презрети плоть, преходит бо, прилежати же о души вещи безсмертней. Тем же и со ангелы радуется преподобне дух твой.

Кондак, глас 2

Чистотою душевною Божествено вооружився, и непрестанныя молитвы яко копие вручив крепко, пробол еси бесовская ополчения, Анание, отче наш, моли непрестанно о всех нас.

Житие преподобного отца нашего Никандра (в миру Никона) Псковского 4, 9 чудотворца
Память его празднуется месяца марта в 25-й день, месяца июня в 29-й день и месяца сентября в 24-й день

† 1581

При державе великого князя Василия Иоанновича и при архиепископе Великого Новгорода и Пскова Серапионе родился в пределах Псковских, в селе Видеребье, сей преподобный в 1507 г. от благочестивых родителей Филиппа и Анастасии, и во святом крещении наречено ему было мирское имя Никон. От раннего возраста привержен он был к церкви и просил родителей своих отдать его в научение Божественного Писания, моля Господа Иисуса, да даст ему благой разум, и так открылся ему путь к душеспасительному познанию, постигнув обманчивость жития сего, единого Христа возлюбив и себя предуготовил ему жилище. Брат его Арсений, восприявший иночество, показал ему первый пример отречения от мира.

В селе их была церковь во имя Святителя Николая, и туда часто притекал отрок, умоляя угодника Божия, да не попустить ему погрязнуть в многострастном море. Отроческих игр и глумлений он всегда чуждался и не любил красивых одежд, имея пред собою всегда, еще в юные годы, постоянно страх смерти, как бы уже пред его глазами стоявшей. Взирая на честные иконы святых, ревновал он подражать их житию. Благодатиею Божиею явились и новые руководители отроку Никону, которые указали ему места пустынные в окрестностях Пскова, где некогда подвизались преподобные отцы Евфросин и Савва, коих нетленные телеса во свидетельство праведной их жизни подавали многие исцеления.

Одушевленный посещением их обители, семнадцатилетний юноша Никон по смерти отца своего начал убеждать скорбящую мать оставить все временное для благ вечных и посвятить имение свое Богу, отдав его частью в церковь, частью же в помощь нуждающимся. По совету сыновнему и мать восприяла иноческий образ, в котором благоговейно скончалась. Преподобный же юноша, уже ничего не имущий, пошел во град Псков, где обошел все обители иноческие и поклонился опять в пустыне мощам святых Евфросина и Саввы, как хлебом духовным питая алчущую душу свою их житием. Много скорбел он, что не довольно изучил разум божественных писаний, и для сего единственно возвратился опять во Псков. Там нашел одного благоговейного человека, по имени Филипп, к которому вошел в дом для услужения, и, несмотря на озлобления от его домашних, пребыл постоянным в своем труде. Филипп, снисходя к его усердному желанию, отдал его в науку одному опытному учителю во Псков, и Господь, услышав усердную молитву раба своего, отверз ему взоры мысленные, дабы уразумел тайны Божественного Писания.

Однажды в храме, услышав слово евангельское: «Прииди;те ко Мне вси; тружд;ющиися и обремен;ннии, и Аз упок;ю вы;» (Мф.11:28), весь был он пленен Духом Святым, дабы идти вслед Владыки своего Христа и уклониться от суеты мира сего. Вспомнил он и псаломное слово Царя Пророка: «С;, удали;хся бегая и водвори;хся в пусты;ни. Ч;ях Б;га спас;ющаго мя; от малод;шия и от б;ри» (Пс.54:8–9). Услышав от некоторых людей, что есть место весьма пустынное, вдали от всякого населения, исполненное только лесами и болотами, пожелал там водвориться на уединенный подвиг. Он попросил одного боголюбивого человека, по имени Феодора, указать ему сие место, на реке Демьянке, между Псковом и Порховом (в этих местах, между Псковом и Порховом, в деревне Кудрово, родился и жил до 11 лет, а затем переехал в город Порхов ныне преставившийся протоиерей Софийского Кафедрального собора Великого Новгорода отец Анатолий Малинин. Он рассказывал нам о крестном ходе в день памяти преподобного пустынника из города Порхова в Никандрову пустынь в начале 40-х гг., когда преодолевали расстояние в 10 км, шли с песнопениями, хоругвями. – Сост.), и тот с радостью пошел с ним в пустыню. Они поставили посреди лесов малую хижину, где несколько дней провели в молитве, потом опять возвратился преподобный юноша во Псков. По своему обычаю, взошел он в церковь Богоявления Господня, где любил молиться, и просил Господа утвердить ум его, дабы устоять в подвиге. Там услышал он глас, исходящий к нему из алтаря: «Никон, раб мой, иди в пустыню, которую я указал тебе для твоего спасения, там обрящешь себе покой и живот вечный. Просияет по тебе пустыня сия, и приходящие почерпнут там благодать мою, и о памяти твоей возрадуются». Вняв таинственному гласу, как стрела пернатая, устремился в радости духовной юноша прямо из храма в пустынный путь свой. Дорогою встретился ему юродивый Псковский, блаженный Николай, который возвестил предстоящие ему страхи и искушения от лукавых демонов и человеков. Но не устрашался мужественный юноша и, достигнув пустыни, укрепляемый Духом Святым, провел там многие годы неисходно, совершая заповеди Божии в посте, молитве и непрестанном бдении.

Когда, однако, распространилась молва о святой его жизни и, несмотря на пустынное место, начали стужать (Стужаю – докучаю, наскучиваю, досаждаю, тревожу, беспокою, смущаю 56 С.680) ему посещением, преподобный, избегая славы человеческой, оставил, хотя и с плачем, любимое уединение и возвратился в Псков. Увидя его изможденным от постнических трудов, умилился о нем благоговейный Филипп, у которого он некогда проживал, и принял его опять в дом свой. Когда же узнал от него, что желает облечься в ангельский образ, отвел его в обитель евангелиста Иоанна, где почивали мощи преподобного Саввы Крыпецкого чудотворца. Игумен возбранял юноше постричься, видя его слабым и изнуренным и не полагая, чтобы он был в силах перенести все трудности иноческого жития. Никон же умолял настоятеля исполнить пламенное его желание и, припавши к раке преподобного Саввы, как бы к живому, возгласил ему: «О всеблаженный житель пустыни, отец наш Савва, помоги мне твоими молитвами и, хотя недостоин я, не отринь меня от святой твоей раки, но сотвори и меня общником с труждающимися здесь иноками, да и я прославлю вместе с ними пресвятое имя Божие». Тогда игумен уже не противился более столь неколебимому решению и облек его в иноческий образ, нарекши имя ему Никандр. Преподобный еще более стал преуспевать в добродетели, весь распаленный огнем Божественной Любви, и сделался благоприятным храмом Святаго Духа, непрестанно возбуждая душу свою к хвалению Бога, так что настоятель и братия дивились строгому его житию.

Благоговейные же мужи: Филипп, приведший его в обитель, и Феодор, указавший ему пустыню, – будучи и сами подвигнуты его примером, прияли в той же обители иноческий образ и, там богоугодно пожив, перешли в вечность. Преподобный же Никандр и здесь не мог перенести возраставшей о нем молвы человеческой, он опять удалился в свою любимую пустынь, где пробыл пятнадцать лет, питаясь одним зельем (зелье – трава, зелень, овощ 56 С.200).

Случилось однажды, по зависти диавольской, что в его одинокую хижину взошли разбойники и ограбили все его иконы, книги и нужнейшую утварь, избив самого немилосердно. Один из них пронзил даже копьем ему ребро. Преподобный Никандр, едва живой, очнувшись от тяжкой боли и видя себя всего обагренного кровью, вознес с рыданием обычную свою молитву человеколюбивому Богу, возблагодарив из глубины души пострадавшего за нас волею на кресте за то, что и его сподобил пострадать за себя. Помолился и о врагах своих, дабы Господь отпустил им согрешения и направил на путь спасения.

Едва кончил он молитву, как уже восстал здоровым, будто ничего не пострадавший. Разбойники же, достигши в дебрях до озера, называемого Демьяно, потеряли дорогу и три дня блуждали около, как слепые, изнемогши от голода. Двое из них очувствовались, сознали вину свою и уразумели, что молитвы старца воспретили им путь. Двое же других ожесточились и даже произнесли на него хулу, но вскоре упали с моста в реку и потонули. Оставшиеся в живых возвратились с раскаянием к старцу и, возвратив ему похищенное, просили молитв его. Никандр отпустил их с миром, взяв с них обещание, чтобы впредь лучше жили.

Молва, распространившаяся о сем чудном событии, опять привлекла посетителей в пустыню Никандрову, и опять бежал он из любимого уединения в прежнюю обитель Крыпетскую. Здесь должно удивляться смиренномудрию святого мужа: когда разбойники оставили его еле живого, он ни во что вменил свои страдания; когда же услышал прославление благих своих дел, вменил сие паче лютого копья разбойничьего и, хотя с горькими слезами, оставил, однако, место любимого своего подвига, дабы не получить ему мзды человеческой вместо Божией.

Жестоко было его жительство и в самой обители, как бы в пустыне. Пять дней в неделю вкушал он сухой хлеб и воду и только по субботам и воскресеньям позволял себе немного вареной пищи. Днем носил воду и дрова для братии, ночью бодрствовал на молитве, а иногда, тайно выходя в лес, до половины обнажал тело свое, чтобы предать его насекомым, доколе не обагрялось кровью. Между тем добровольный страдалец руками прял волну, устами же пел псалтырь и, как неколебимый адамант, простаивал всю ночь под облаком ядовитых насекомых; наутро он прежде всех обретался опять в церкви и после всех из нее исходил, так что все дивились его ревности и смирению.

Братия пожелала иметь его эклесиархом (эклесиарх – церковноначальник, ключарь церковный 56 С. 171), и он с любовью принял сию службу, занимаясь в свободные часы сотрением пшеницы для просфор. Таким образом, от чистых рук и сердца приносил чистый хлеб в церковь для совершения Божественного Таинства Евхаристии, с трепетом, при непрестанном размышлении, что самое тело Господа Иисуса будет преломляться за грехи наши под видом приносимого им хлеба. Братия, утешенная его ревностностью, просила игумена, поставить преподобного Никандра келарем их обители, как весьма опытного в иноческом житии. Поставленный на сию новую должность, он принял ее, как бы из рук самого Христа, усердно служа всей братии и памятуя слово Господне: «Иже ;ще х;щет в в;с вя;щший бы;ти, да б;дет в;м слуг;» (Мф.20:26).

Пробыв некоторое время в сей должности и видя, что нельзя в ней избежать молвы и невольных иногда огорчений с братиею, удалился он из обители Крыпецкой на малый остров, отстоявший от нее на три версты, и там, в уединенной хижине, прожил три с половиною года в посте и подвиге. Окрестные жители приходили к нему за советом и пользовались его душеспасительным словом. Ненавистник же добра диавол возмутил против него игумена с братиею: будто преподобный отвлекает от них народ и приношения. Возрадовался такому нареканию Никандр, ибо только и мыслил, как бы удалиться ему от молвы житейской. Нимало не скорбя на изгонявших его, постарался он угодить им скорым послушанием их воле и опять удалился в свою любимую, Богом показанную ему пустыню.

Случилось ему на пути остановиться для ночлега в селе, называемом Локоты, в доме поселянина, который, приняв его гостеприимно, хотел принудить есть и пить, так как это был понедельник сырный. Святой же отрекался от всякой пищи, ибо и этот понедельник соблюдал в посте, как и все прочие. Раздражился против него хозяин дома, и, как случилось, что за несколько дней пред тем, разбойники сожгли дом его соседа, ему пришло на мысль, что и преподобный то же хочет с ним сделать, потому что чуждается его гостеприимства. Хозяин совещался со своими присными, чтобы умертвить пришельца, гнушающегося их пищею, и, действительно, напавши ночью на святого, немилосердно избили его оружием и дреколием. Но Господь не попустил ему погибнуть от руки бесчеловечных, ибо громкий вопль терзаемого услышан был на селе. Множество народа собралось в избу и удержали разъяренных. Внезапно опамятовавшись от жестокого дела, как бы от хмеля, со стыдом просили они прощения у преподобного. Никандр принял от них немного хлеба, дабы показать им, что расстается с ними в мире, и помолился о своих мучителях.

В другой раз, когда утрудившись на пути, лег он отдохнуть в лесу, внезапно увидел над собою двух страшных волков. Поняв лесть бесовскую, преподобный вооружился знамением креста и, ударив посохом по земле, воскликнул: «Отступите от меня все делающие беззакония» (Пс.6.9) – невидимы стали мнимые звери. Невредимо достиг он своей пустыни, где пробыл еще пятнадцать лет, много страдая от бесов и людей, но все одолел слезными к Богу молитвами.

Преподобный получил от Бога дар прозорливости и исцелений посреди подвигов своей пустынной жизни. Некто Петр, по прозванию Юсуков, имевший поместье по соседству его пустыни, на ловле зверей, гнавшись за лосем, нечаянно заведен был в непроходимые дебри, к уединенной хижине пустынника. С молитвою постучался он в дверь. Старец велел ему идти ожидать его у дуба, назвал по имени пришельца и благословил его супругу. Изумился Петр такой прозорливости и стал вопрошать, сколько лет проводит он уже в пустыни. Но преподобный, открыв только свое имя, умолчал о прочем. Тогда пришелец припал со слезами к ногам его и просил, как друга Божия, вымолить ему от Господа разрешение от горького неплодия долголетнего их брака. Никандр отпустил его с миром, возвестив ему о радостном рождении сына.

Другому человеку, по имени Симеон, пришедшему навестить его ради душевной пользы, преподобный предсказал о скором его отшествии из временной жизни и советовал окончить дни в покаянии иноческой жизни. Симеон с послушанием исполнил спасительный совет старца.

Люди, жившие окрест, иногда тайно приходили к хижине Никандровой и всегда слышали, что он молился внутри келии с горьким плачем; но, когда преподобный ощущал приход человеческий, он внезапно умолкал и притворялся спящим, а толкущему в его дверь отвечал, как бы воспрянув от сна. Никто, однако, не заставал его лежащим для отдыха, когда же хотел упокоиться после вечерней молитвы, то сидя засыпал немного. Постоянною пищею его было зелие; и по захождении солнца вкушал он немного сухого хлеба, если его приносили. Во дни же Великой Четыредесятницы принимал пищу только раз в неделю. Ежегодно в пятницу, пред цветною неделею, приходил он во время вечернего пения в Демьянский монастырь и, там приобщившись на другой день Пречистых Таин, возвращался опять на суровое жительство в свою пустыню.

Господь, прославляющий и утешающий своих угодников, повелел святому Александру Свирскому, чудотворцу, явиться преподобному Никандру и укрепить его в подвиге против невидимого врага, который с тех пор уже не смел приступать к нему, но только издали старался возмутить его мечтаниями, или страхованиями шума колесниц и ратного клича, или видением диких зверей. Но все сии страхи и мечты рассеивал преподобный одним знамением креста. Снова явился ему святой Александр, обещая, что Господь освободит его и от таких мечтаний.

Недалеко от пустыни Никандровой жил человек, по имени Назарий, который впал в совершенное расслабление телесное и полтора года не мог двинуть ни одним членом. Во все время своей болезни он непрестанно призывал преподобного, да подаст ему исцеление, и велел нести себя в его пустыню. Увидев же старца, припал к ногам его и, омывая их слезами, просил себе помощи. Старец, исполненный смирения, запретил ему касаться ног своих и, назвав его по имени, сказал, что исцеление может придти к нему не от человеков, а только от Бога. «Помолися обо мне, отче, – воскликнул к нему изнемогающий, – ибо, если отринешь меня, умру здесь пред лицем твоим». Преподобный, сжалившись над ним, велел отнести его в гостиную хижину, стоявшую у дуба, где обыкновенно останавливались приходящие, и велел там немного опочить. Но больной отвечал ему, что во все время продолжительной болезни никогда не мог заснуть от остроты своих мук. Однако Никандр повторил свое повеление, говоря, что приготовил ему теплую келью, предвидя его приход, и там после краткого сна больной откроет ему свой недуг. Старец оградил его крестным знамением и сам заключился на всю ночь в келье своей для молитвы. Болящий, сладко уснув, на другой день встал совершенно здоровым, как будто никогда не болел, и струпы гнойного его недуга, как кора, отпали от его тела вместе с его срачицею, когда стал ее снимать. Такое чудное исцеление совершил над ним преподобный, но не велел никому открывать о бывшем чуде, дабы не пострадал еще более ради своей нескромности. Много других подобных исцелений от него истекало, которые благоговейно записаны в его житии.

Пришел к нему еще один человек, с плачем извещая об утрате своей ослицы, похищенной ворами, и прося возвратить ее. Преподобный отвечал ему, что более подобает скорбеть о похитителях, нежели о похищенной, ибо душа человеческая важнее утраченного скота. Огорчился поселянин мнимым жестокосердием святого и укорил его за то, что более соболезнует грешникам, нежели ему. Никандр же отвечал, что сетует о них потому, что самого себя признает первым из грешников. Однако отпустил его с миром, обещая возвращения похищенного, и, действительно, в ту же ночь прибежала к нему украденная ослица.

Преподобный, видя приближение старости, начал приготовляться к смертному исходу и старался украсить себя еще более к сретению Жениха Христа. За восемь лет до кончины восприял он схиму в Демьянском монастыре. В последние годы часто приходил к нему из города Порхова диакон Петр и много с ним беседовал о пользе душевной. Однажды Никандр, возвещая бывшее к нему милосердие Божие, сказал: «Брат мой, много болел я ногами, но, по благодати Божией, освободился от сей болезни», – и с изумлением увидел диакон, что его тело на ногах согнило даже до костей. Тогда же открыл ему преподобный, что вскоре пошлет Господь по его душу, и просил себе одной милости: дабы предал его грешное тело земле. «Но как узнаю я о твоем преставлении, – спросил диакон, – дабы в тот день я мог придти послужить твоему погребению?» Святой отвечал: «Нельзя, чадо, без скорби поведать тебе о исходе моей жизни, ибо в тот день будет, грех ради наших, возмущен бурею военною город Псков и будет в осаде от литовских людей. Ты же, когда услышишь о моей кончине, тогда послужи мне». И на вопрос диакона: «Где повелишь погребсти честное свое тело?» – отвечал: «Где найдешь его, там и погреби».

Через сорок семь лет после своего первого пришествия в пустыню преподобный впал в телесный недуг и, немного поболев, провидел свою кончину. Со многими слезами молил он всемилостивого Бога о спасении души своей и всех святых призывал к себе на помощь, наипаче же Пречистую Богородицу, которой поручал по себе и место свое, для устройства обители. Потом возлег на рогожу и, со светлым лицом воззрев на небо, громко возгласил: «Благословен Бог, тако Благоволивый, слава Тебе», – простер ноги свои, сложил крестообразно руки – и так предал дух свой Богу сентября в 24-й день 1582 г.

Роста был он среднего, брада продолговатая украшена была сединою, лицо его сияло благолепием. Всего жития его было 85 лет, и он не напрасно провел годы сии, во многих трудах послужив Всевышнему Царю, доколе не преселился в вечные Его обители.

Сбылось в то время и пророчество преподобного о буре воинской, и великое смятение было во Псковской стране при державе царя Иоанна Васильевича от нашествия Польского короля Стефана Батория, доколе воинство Русское не отразило Литовские полки.

В самый день преставления святого Никандра случилось быть в его пустыни некоему крестьянину, по имени Иоанн, из села Боровичей. Постучавшись с молитвою в келью святого и не слыша от него ответного гласа, дерзнул он отворить двери и увидел его уже отшедшим к Богу, келья же вся исполнена была благоухания. Много плакав над телом преподобного, он похоронил его близ дуба, где ныне стоит церковь Благовещения Пресвятой Богородицы, и, соблюдаемый молитвами его, прошел посреди полков литовских в Порхов, где возвестил о преставлении святого старца. Горько возрыдал весь народ о преподобном, как бы осиротевший, лишившись такого молитвенника к Богу. Плакали люди и о том, что не могли прилично, с должным псалмопением, погребсти его по случаю обстояния иноплеменных. Но диакон Петр, услышав о его кончине, поведал народу, как предсказал преподобный о нашествии Литвы во время своего исхода, и возбудил всех безбоязненно идти на его погребение, ибо Господь его молитвами оградит всех от врагов. Граждане, возложив надежду на Господа и на Его угодника, взяли свечи, фимиам и все нужное для погребения и пошли со священниками и диаконами в пустыню мимо полков Литовских, которых миновали невредимо. С великою честью погребли они в день Покрова Богоматери тело преподобного, которое осталось нетленным. (Мощи преподобного Никандра были вскрыты в начале 20-х годов, в настоящее время местонахождение их неизвестно. – Сост.)

105 лет спустя после его кончины, в 1687 г. июня в 29-й день, повелением Святейшего Патриарха Иоакима, при митрополите Новгородском Корнилии епископ Тамбовский Леонтий с архимандритом Хутыня Евфимием, игуменом Лисицким Германом и ключарем Софийского собора освидетельствовали мощи преподобного Никандра, уже в устроившейся над ним обители Благовещенской. Обретши их нетленными, с благоговением переложили в новый гроб и поставили в церковной стене. Потом списали житие и чудеса его и, составив службу, послали все сие к Святейшему Патриарху, который утвердил ее соборно в первопрестольной Москве, уставив совершать память преподобного 24-го сентября, в день его преставления, обще с храмовым праздником Благовещения Пресвятой Богородицы.

Митрополит Александр сам был пустыннолюбец и в юности своей подвизался с преподобным Антонием Сийским, который устроил обитель Пресвятой Троицы на истоке реки Двины, и сам, ревнуя его трудам, составил свою обитель Великопустынскую в пределах Псковских. С радостью услышал он о подвигах святого Никандра и, поставив игуменом Исаию, дал ему обильную милостыню и велел соорудить храм Благовещения над гробом преподобного. С тех пор потекли от него непрестанные исцеления, и исцеляемые им возревновали о благолепии обители, которая процвела в пустыни. 4

Монастырские настоятели устроили при соборной церкви придел во имя святых апостол Петра и Павла, в память обретения мощей преподобного Никандра июня 29, и начали совершать третье празднование преподобному. С тех пор Благовещенская обитель начала именоваться Никандровой пустынью. 9

Некто из дворян Новгородских, Иаков, прозванием Муравьев, который сетовал о своем безчадии, ибо все дети его умирали в младенчестве, будучи благочестив, многие творил он благодеяния церквам и обителям и весьма любил нищих, наделяя их милостынею, заповедовал молиться, чтобы Господь даровал ему младенца. Однажды пришло ему на мысль соорудить близ своего двора церковь во имя преподобного Никандра, к которому имел большую веру, и вскоре после того родился у него сын Игнатий. С радостью прославил он Бога и, во исполнение своего обещания, поставил первую церковь во имя угодника Божия, по благословению Никона, митрополита Великого Новгорода, будущего Патриарха. 4

Тропарь, глас 6

Светило незаходимаго света стране нашей явился еси, Богоблаженне, доблественне претерпев вражия озлобления, биение и раны яко одежда нетления вменишася тебе, со зверьми бо брався, и от человек злых прободения прияв, о тех молился еси, не постави им греха сего, глаголя; темже Владыце Христу уподобился еси, достохвальне Никандре, отче наш, молися о душах наших.

Иной тропарь, глас 4

Глас божественный, иже во Евангелии, услышав преподобне отче Никандре: приидите ко мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы, и прием крест последовал еси Христу; мир оставль, в пустыню вселился еси, пощением и бдением Небесный дар восприим, и души недужных, приходящих к тебе с верою, исцеляеши, темже и со ангелы срадуется преподобне дух твой.

Кондак, глас 1

Яко лучу тя солнечную Христос показа, преподобне; сияеши бо в земли Российской чудес благодатию, и отгоняеши тму страстей же и скорбей от приходящих к тебе с верою, темже почитаем твою память Никандре, отче наш и вопием ти, радуйся пустынножителей красото и стране нашей похвала и утверждение.

Дополнительные сведения
Щербова Н.

Дивная помощь. Из чудес преподобного Никандра Псковского – к 25 марта – дню его памяти // 47 Журнал «Русский паломник». 1910. № 12. С. 183–186.

(Из личной библиотеки протоиерея Новгородского Софийского Кафедрального собора о. Анатолия Малинина)

Первое чудо, которое было записано, случилось через года три-четыре со времени кончины преподобного Никандра. Мало кто заходил в глухой лес поклониться одинокой могиле. Только могучий дуб все пышнее раскидывал над нею свои темно-зеленые ветви, и солнечные лучи приветно озаряли ее деревянный крест. Но вот в 1584 г. один старец, по имени Исаия, знавший преподобного Никандра, пришел в эту лесную пустынь.

Исаия давно чувствовал призвание к отшельнической жизни и уже много лет был тайно пострижен в монашество. По сердцу и настроению старца Исаии была эта дремучая сосновая роща, а более всего привлекала уединенная, свободная келья, освященная молитвенными подвигами преподобного Никандра. Исаия решил остаться здесь и по мере своих сил подражать жизни глубокочтимого им подвижника Божия.

Не раз казалось Исаие, что преподобный Никандр невидимо присутствует здесь, руководит им, помогает ему бороться с искушениями и помыслами. Старец Исаия ощущал эту духовную близость преподобного по особенному благодатно-радостному миру, который внезапно наполнял его душу. Иногда во время ночной молитвы казалось старцу Исаии, что преподобный вместе с ним слушает келейное правило...

Недолго оставался старец Исаия в полном одиночестве: вскоре пришел к нему юноша Андрей, бывший до того пономарем в Москве. Юноша упросил старца принять его в послушники и дозволить жить вместе с ним в келье. Андрей уверял старца, что всей душой жаждет подвижничества, что тяготится суетою и соблазнами мира. Старец Исаия с радостью принял его в свою келью.

Первое время Андрей усердно исполнял всякую работу. По примеру старца-инока большую часть дня и ночи посвящал молитве, но вскоре охладел и начал тосковать по том самом мире, от которого ушел в пустыню. Искушение с каждым днем все сильнее охватывало Андрея, и, наконец, он решил тайно бежать от Исаии. Денег на дальнюю дорогу до Москвы у Андрея не было, и он, все более и более отдаваясь во власть искушения, задумал похитить иконы и книги и даже новое монашеское одеяние гостеприимного Исаии.

Однажды, когда старец, утомленный работою, прилег отдохнуть, Андрей накинул на себя его новую рясу, захватил все, что нашел ценного в бедной келье, и бежал. День был жаркий, несмотря на тень векового леса. Бежать с книгами и иконами было не легко. Андрей достиг места, называемого Подогривье, и на опушке леса, утомленный быстрой ходьбой, решил немного отдохнуть.

Между тем старец Исаия пробудился и сразу заметил исчезновение книг и икон. Не найдя нигде Андрея, старец понял, что не кто другой, а именно хитрый послушник похитил все его небольшое имущество. Пропажа новой монашеской рясы и клобука не печалила старца, но старинных икон и книг ему было жаль до слез.

Скорбь и досада охватили сердце старца. Погнаться за похитителем он не мог, так как давно страдал болезнью ноги только с помощью посоха с трудом передвигался но дремучему болотистому лесу. Сначала Исаия не знал, что делать, но затем поспешно направился к могиле преподобного Никандра. Со слезами, как живого, просил и умолял он почившего подвижника помочь ему отыскать иконы и книги.

Успокоенный несколько молитвою, глубоко веря в чудесную помощь преподобного пустынножителя Никандра, старец Исаия решился, невзирая на слабость ног своих, отыскать Андрея. Взяв свой посох и призывая на помощь преподобного, он двинулся в путь за беглецом.

Андрей, отдохнув несколько, хотел было идти дальше, как вдруг увидел пред собою какое-то непонятное сияние и вслед затем неизвестного ему дивного старца. Одет старец был в белый монашеский подрясник, опоясанный кожаным кушаком. Длинная седая борода спускалась до пояса; сияние, как бы от солнца, окружало его величественное и прекрасное лицо. Взгляд глубоких темных глаз старца, казалось, проникал в самую душу Андрея.

Повелительным движением руки преградил он дорогу Андрею и в то же время кротко произнес: «Андрей, чадо мое! Куда ты хочешь идти? Или не знаешь, что ты нигде не можешь укрыться от меня? »

Страх и трепет охватили Андрея. В раскаянии упал он на колени и поверг к ногам старца похищенные иконы и книги. Андрей хотел покаяться пред ним, облегчить свою душу, но вдруг почувствовал, что онемел и не может произнести ни одного слова.

В ужасе знаками стал он умолять старца об исцелении, но в это время заметил, что старца нет уже перед ним. Только дивное сияние еще дрожало в воздухе над тем местом, где стоял старец.

С диким криком, сбросив с себя все похищенное, Андрей, сам не сознавая, что делает, как безумный бросился бежать в лесную чащу.

В то же время монах Исаия, как бы по тайному указанию преподобного Никандра, достиг этого места. Взволнованный Исаия быстро подвигался вперед, совершенно не сознавая еще, что ноги его чудесно исцелены от многолетней мучительной болезни. Вступив на лесную опушку, Исаия вдруг увидел вдали светлую сияющую фигуру преподобного Никандра и склоненного пред ним Андрея. Не понимая, видение это или наяву, Исаия остановился в изумлении. В то же мгновение видение преподобного как бы исчезло в воздухе. Исаия только услышал дикий крик своего ученика, мгновенно исчезнувшего в лесной чаще, и увидел разбросанные по лесной поляне драгоценные для него иконы и книги.

Со слезами радости собрал он их и возблагодарил преподобного Никандра, чудесно явившего ему свою помощь. Чувствуя себя в то же время совершенно исцеленным, как будто никогда не страдавшим слабостью ног, старец Исаия бодро и радостно возвратился в свою келью.

Долго и горячо молился он на могиле преподобного Никандра и положил в душе своей, в благодарность преподобному, основать здесь церковь с монастырем.

Вскоре желание старца исполнилось. Слух о чудесном заступлении преподобного Никандра привлек в пустыню много братии. Пришел и Андрей и со слезами просил прощения у старца Исаии. Исаия повел его на могилу преподобного и молил святого Никандра о разрешении немоты своего ученика. И молитва старца была услышана.

Исцеленный Андрей постригся в монашество и удалился в Великопустынский монастырь.

Между тем все увеличивающаяся братия стала просить Исаию быть их игуменом и убеждала его ходатайствовать о посвящении в иеромонахи. Исаия отправился в Новгород к преосвященному Александру, митрополиту Новгородскому и Великолуцкому, так как в то время г. Порхов принадлежал Новгородской епархии. Старец Исаия рассказал преосвященному о месте, где подвизался преподобный Никандр, о числе братии, водворившейся в пустынном месте подвигов угодника Божия.

С радостью рукоположил преосвященный старца Исаию в иеромонаха и игумена новой обители и дал средства для сооружения над гробом угодника Никандра большого храма во имя Благовещения Пресвятой Богородицы.

Вскоре среди глухого леса воздвиглась знаменитая Никандрова пустынь.

Степанов И.

Возвращение иконы // Благодатные лучи. Псков. 1996. №4. С. 7.

По благословению Святейшего Патриарха Алексия II, 24 августа на Псковскую землю вернулась бесценная реликвия – икона преподобного Никандра Псковского Чудотворца (конец XVIII – начало XIX века) с частицей его мощей. Предыстория этого события такова.

Известный московский меценат Евгений Михайлович Ряпов выкупил на одном из зарубежных аукционов большое количество икон (всего возглавляемым им фондом выкуплено и возвращено на Родину более 1500 единиц предметов церковного обихода) и передал их Святейшему Патриарху Алексию II. В числе этих икон находилась и икона преподобного Никандра. Патриарх благословил вернуть икону на ее историческую родину – Псковский край, где в XVI веке сам преподобный подвизался на пустынножительство. Адресована была икона на остров Залита, где уже много лет бессменно служит старейший священнослужитель нашей епархии, митрофорный протоиерей, отец Николай Гурьянов... По благословению Владыки и с согласия отца Николая, образ преподобного Никандра отправится в город Порхов, в крепостную Никольскую церковь, в двадцати верстах от которой находится знаменитая Никандрова пустынь, основанная на месте подвигов преподобного пустынножителя.

Крылов А. Е.

Судьба Никандровой пустыни // 78 С. 24 – 35.

На протяжении пяти веков на юге Лужского уезда Санкт-Петербургской губернии и пограничных с ним уездах Псковской жители почитают память преподобного пустынножителя Никандра, прославленного аскетическими подвигами основателя некогда знаменитой Никандровой пустыни.

Каждый год в дни престольных праздников и на намять преподобного в затерянный среди лесов и болот монастырь шли лесными тропами благочестивые крестьяне, ехали петербургские, псковские и новгородские купцы, богомольные местные помещики, а порой и русские великие князья.

В девяти верстах западнее древнего русского города Порхова, возведенного в 1239 году молодым новгородским князем Александром Ярославичем, будущим героем Невской битвы и Ледового побоища, святым благоверным великим князем Александром Невским, как боевая крепость Новгородской земли для защиты от алчных западных соседей – литовцев и немцев, на огромной площади почти в 150 квадратных верст раскинулся дремучий Никандровский лес. Богат он строевой древесиной, ягодами и грибами, боровой дичью и промысловым зверем. Неповторимое очарование лесу придают тихоструйные речки и ручьи, покойные озера и мшистые болота, среди которых возвышаются живописные холмы и гривы, покрытые березами и соснами. А еще славится Никандровский лес святыми целебными источниками, близ которых в 80-х годах XVI-го века иеромонах Исаия основал Свято-Благовещенскую обитель. Позже монашеское братство получило имя преподобного Никандра (1507 – 1581 г.г.) – псковского пустынножителя, проведшего в диком лесу в отшельничестве, в строгом посте и неустанных молитвах более полувека своей подвижнической жизни и причисленного Русской Православной Церковью в 1687 году к лику святых.

История Никандровой пустыни полна интереснейших событий. Возникнув накануне Смутного времени и дожив до установления в России большевистского режима, монастырь испытал на себе как милость царствовавших Государей и крупных вельмож, так и тяжелые удары судьбы.

Начало святой обители было благополучным. Вокруг инока Исаии, прожившего в лесу несколько лет отшельником, собирается группа мирян, пожелавших посвятить себя монашеству. Новгородским архиепископом Александром Исаия был рукоположен в иеромонаха, и вскоре на том месте, где прежде стояла келия преподобного Никандра, стал создаваться монастырь. Строительство его началось с возведения над местом погребения пустынножителя Благовещенской церкви. В храм с погоста Тишинка была перенесена икона Благовещения Божией Матери. Перенесение иконы и строительство церкви было сделано по завещанию преподобного Никандра. Святая икона дала название не только церкви, но и всей обители.

Усердным почитателем памяти преподобного Никандра и щедрым дарителем скромной пустыни был сын бывшего порховского воеводы Яков Матвеевич Шаврук-Муравьев. В середине XVII века с благословения новгородского митрополита Никона, впоследствии патриарха Московского и всея Руси, он построил в монастыре три церкви: во имя преподобного Никандра, преподобного Александра Свирского и Святой Троицы. Все три храма были деревянные.

Большое содействие Никандровой пустыни оказывали русские цари. В 1667 и 1677 г.г. царь Алексей Михайлович пожаловал монастырю много пустошей. Щедро жаловал обитель и царь Феодор Алексеевич. Монастырю дары эти были жизненно необходимы, ибо несколькими годами ранее он испытал два тяжелейших разорения. В 1665 году поляки, вторгнувшиеся в псковские и новгородские земли, не остановились перед тем, чтобы взять штурмом затерянную в глухом лесу тихую пустынь. Иноки с большим мужеством защищали свою обитель, дело доходило до рукопашных схваток, но силы были слишком неравны. Рассвирепевшие от оказанного сопротивления иноземные солдаты убили монахов, разграбили монастырь, а игумена увели в плен, где он находился почти год. В 1673 году пустынь постигла новая беда: случился сильный пожар, уничтоживший все деревянные строения.

Но святая обитель не погибла, она воскресла из пепла к новой жизни и окрепла. Вместо сгоревших деревянных церквей были построены каменные.

В 1687 году в жизни монастыря произошло великое торжество: 29 июня по благословению патриарха Иоакима были обретены мощи преподобного. Найденные нетленными, они были переложены в новую раку и установлены на прежнем месте. Православная Церковь причислила преподобного Никандра к лику святых. Было написано житие преподобного Никандра и составлена ему служба, установлен праздник памяти угодника в день его преставления 24 сентября. Память святого совершается также в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы. При соборной церкви настоятели монастыря устроили придел во имя святых апостолов Петра и Павла, в память обретения мощей преподобного Никандра 29 июня. В этот день в обители начали совершать третье празднование преподобному. В южной стене соборной Благовещенской Церкви был установлен гроб с мощами пустынножителя Никандра. С тех пор Благовещенская обитель стала именоваться Свято-Благовещенской Никандровой пустынью.

В 1764 году по учреждении штатов, когда по указу Императрицы Екатерины II большинство русских монастырей было упразднено, Никандрова пустынь была оставлена на своем содержании, в ней положено быть строителю и шести инокам. В конце XVIII-го века скромный заштатный монастырь, несмотря на это, возвысился и благоустроился в бытность его настоятелем архимандрита Геннадия. При нем на небольшую обитель, уединившуюся в глухих псковских лесах, посыпались щедрые дары императора Павла I. Царским указом от 20 ноября 1830 года численность монашествующей братии была определена в 30 человек. В том же году монастырь был причислен к ордену святого Иоанна Иерусалимского и ему была пожалована многокрестная ризница с крестами ордена.

Новый подъем Никандровой пустыни пришелся на 50-е годы XIX века, когда обитель возглавил архимандрит Игнатий. В 1855 году, по случаю избавления жителей Порхова от холеры, свирепствовавшей в 1831, 1848 и 1853 годах, был установлен ежегодный крестный ход из пустыни в Порхов.

В конце XIX века Никандрову монастырю принадлежало 4836 десятин окружавших его земель и 14 пустошей в уезде общей площадью 2081 десятина.

После коммуны, распущенной через шесть лет, на ее месте некоторое время действовала кустарная мастерская. В начале 1930-х годов монастырь был разгромлен. Разгромом святой обители руководили порховские коммунисты. Выполняли их волю отрекшиеся от Бога мужики из соседних деревень. Взрывали и ломали церкви, часовни, монастырские стены, иноческие кельи, хозяйственные строения. Своеобразную заботу погромщики проявили о большом колоколе, висевшем на звоннице над монастырскими воротами. Весом колокол был 360 пудов 37 фунтов, 13 пудов весил его язык. Чтобы он не разбился, падая при ударе о землю, на снег (это происходило зимой) положили большую кучу хвороста. Напряглись, потянули за веревки, и 300-пудовый богатырь, могучий призывной звон которого во дни богослужения был слышен за 20 верст, качнувшись, рухнул вниз, пробив кучу хвороста и сугроб. Удар о мерзлую землю был так силен, что от колокола откололся большой кусок. И далеко окрест разнесся сжимающий сердце гул сокрушенного исполина.... С помощью лаг взвалили на дровни, и лошади, напрягая изо всех сил гужи, потащили его по застывшему лесу в Порхов. Говорят, по дороге колокол упал с дровней, словно не желая покидать родную обитель...

Дальнейшая судьба колокола неизвестна. Большие монастырские часы были увезены во Псков и до сих пор «украшают» здание областной администрации. Кирпич же от разломанных монастырских построек местное население развезло по домам для своих нужд. Из всех монастырских строений до начала Великой Отечественной войны сохранился лишь прекрасный дом настоятеля. В годы 2-й мировой войны, в 1941 г., была предпринята попытка возобновления монастыря Митрополитом Литовским и Виленским, экзархом Латвии и Эстонии, Высокопреосвященным Сергием (Воскресенским). Им назначен был настоятелем Никандровой пустыни иеромонах Андрей (Тишко), однако после его трагической гибели монастырь пустовал. Затем его облюбовали для себя немцы, создав здесь контору по заготовке древесины. Пилить лес заставляли окрестное население. Лес был сильно вырублен, целые составы с порховской древесиной отправлялись в Германию. Отступая под ударами советских войск, немцы успели разрушить дом настоятеля. Правда, первый этаж уцелел. И в нем до начала 50-х годов жил местный егерь. Позже и этот дом был разобран на кирпичи, и теперь от него ничего не осталось. После войны любители легкой наживы из числа жителей деревни Дуброво перекопали все монастырское кладбище в поисках драгоценностей. Следы действий святотатцев сохранились до наших дней: надгробные плиты сдвинуты с мест, рядом зияют ямы, каменные кресты одни прислонены к деревьям, другие просто лежат на земле... «А что стало с теми людьми, что надругались над телами усопших?» – спросил я у старейшей 87-летней жительницы деревни Любовец Татьяны Васильевны Васильевой. «Всех наказал Господь, – вздохнув, ответила Татьяна Васильевна, – один повесился, другого убили в Прибалтике, третьи пропали неизвестно где, даже родственники ничего не знают».

Что же осталось от некогда цветущего монастыря, принимавшего паломников со всей России? Человек, добравшийся сюда ныне по разбитой тяжелыми машинами и тракторами дороге, увидит остатки кирпичной монастырской стены и колокольни, фундаменты каких-то зданий, несколько старых дубов, труднопроходимую туевую аллею, заросшие пруды. Невдалеке от монастыря три колодца-источника целебной вкусной воды (до четвертого нужно долго идти) и заброшенное кладбище. А поднявшись по узкой тропинке на небольшой крутой холм в центре монастыря, поросший деревьями и декоративным кустарником, пришедший сюда увидит скромный железный крест в простой бетонной раковине за низкой железной оградой, в киоте на кресте икона с изображением седобородого монаха во весь рост. Жители окрестных деревень нисколько не сомневаются, что здесь под спудом покоятся мощи преподобного Никандра, хотя никто не скажет, кто и когда предал их земле после того, как рака святого была вскрыта и обследована советской комиссией в 1920 году. (По другой версии мощи преподобного Никандра были тайно похоронены в Любовце.) Крест на месте разрушенной Благовещенской церкви появился после войны. Современный же вид могила преподобного Никандра приобрела около десяти лет назад. Прежде она была обложена диким камнем, известняком, крест был деревянный, а ограды не было совсем. Она производила суровое впечатление могилы аскета. В Пасху, в Благовещение, в день святых апостолов Петра и Павла, в день памяти преподобного Никандра и в другие дни сюда, в заросший высокими травами монастырь, приходят небольшими группками жители ближних деревень и горожане, чтобы поклониться месту подвига и трудов крестьянского сына Никона из псковской деревни Виделебье, ставшего известным всем православным христианам преподобным Никандром пустынножителем, святым подвижником, всю свою тяжелую жизнь молившимся Богу за всех нас грешных и чье присутствие до сих пор ясно ощущается в этом поруганном, но по-прежнему и навсегда святом месте…

Константинов О.

Возрождение // 78 С. 36 – 41.

В конце 90-х годов порховские лесники первыми восстановили здесь часовню преподобного Никандра и срубы источников, псковские казаки установили навесы и металлические кресты, журналисты «Новостей Пскова» расчистили кладбище, а сотрудники Порховского краеведческого музея – туевую аллею. В 2000 году архиепископ Псковский и Великолукский Евсевий поставил вопрос о необходимости возобновления в пустыни духовной жизни. Однако зимой на обитель свалилась новая напасть: частные лесозаготовители стали вырубать деревья, проложив дорогу вплотную к целебному источнику Петра и Павла. Лишь благодаря вмешательству общественности и депутатов областного Собрания, это поругание было остановлено. В мае 2001 года впервые в области на государственном уровне был проведен «круглый стол» по проблеме спасения Никандровой пустыни. Во встрече приняли участие более 30 организаций и священнослужители Псковской епархии во главе с архиепископом Псковским и Великолукским Евсевием. В итоге был создан общий попечительский совет. А уже 30 июня 2001 года в Никандровой пустыни, по благословению владыки, поселился первый рясофорный монах – строитель Гавриил.

Он объединил под одной крышей абсолютно разных людей. В середине лета в обитель приехали псковские (промежицкие) спецназовцы ЛенВо, местные жители, и стали вместе расчищать источники, фундаменты стен, церквей и братских корпусов. А на день преподобного Никандра перенесли часовню на одноименный источник, сделав так, как это было в древности. Военные из города Острова выделили несколько автокунгов для времянок, сараев и погребов, топографы провели съемку местности, дорожники расчистили подъездные пути. Снетогорский женский монастырь подарил дом для настоятеля.

Посетил Никандрову пустынь и епископ Меркурий, возглавляющий в Северной Америке московскую православную миссию, на практике возродивший духовное наставничество земляков над обителью. В 2002 году по благословению архиепископа Псковского и Великолукского Евсевия у святых врат воздвигнута первая деревянная церковь в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших». Деньги на «именные бревна» собирали всем миром. Как некогда по кирпичику была разобрана обитель, так теперь по бревнышку она восстанавливается.

Но это только малая часть огромной работы, которую предстоит сделать. Впереди строительство еще одного храма, где можно было бы, как и сотни лет назад, проводить службы, молиться за спасение наших душ и возрождение православной России. А потому в Никандровой пустыни всегда будут рады любой, даже самой малой помощи, пришедшей от Вас и Ваших близких.

Житие преподобного отца нашего Трифона (в миру Митрофана) Печенгского, Кольского 1 просветителя лопарей
Память его празднуется месяца февраля в 1-й день и декабря в 15-й день

† 1583

и

Сведения о священномученике, иеромонахе Ионе Печенгском, Кольском 1
Память его празднуется месяца декабря в 15-й день

† 1590

и

Сведения о преподобномучениках Германе и Гурии Печенгских, Кольских 1
Память их празднуется в 3-ю Неделю по Пятидесятнице

† 1590

Преподобный Трифон, в святом крещении Митрофан, родился и получил воспитание в пределах Новгородских, – в самом ли Новгороде или где-либо в его области, о том не сохранилось письменного свидетельства. По устному же преданию, он родился близ города Торжка, где и жили его благочестивые родители, принадлежавшие к духовному званию. Время рождения преподобного известно точно: оно произошло в 1495 г.

Измлада святый отрок начал подражать богоугодной жизни своих родителей. С юных лет предавался постническим трудам, был кроток и милостив. Если кто-нибудь звал его с собою в храм, то он с величайшей радостью стремился туда; всегда старался он придти в храм Божий первым и здесь благоговейно внимал Божественному пению. Семя слова Божия упало на добрую почву. Однажды отрока сильно поразили слова: «Пустынным живот блажен есть, божественным рачением возкриляющимся» (2 тропарь, 1 антифон 5 гласа).

С этого самого часа Митрофан твердо решился удалиться в пустыню. Он часто стал уходить для молитвы в глухие, непроходимые места: ни зима, ни зной не могли удержать благочестивого отрока. Уединение пустыни не страшило, а радовало его. Родители старались удержать его, но не могли отклонить от такого доброго намерения, ибо огонь Божественной благодати ярко горел и согревал юного подвижника.

Однажды, по своему обычаю, святый отрок был в пустыни и упражнялся здесь в богоугодных подвигах. Вдруг раздался глас: «Я, Милующий вас, вспомнил о тебе: ступай в землю пустынную, жаждущую, где не ходил еще никто и не обитал ни один человек». Великий страх объял подвижника, недоумевавшего, чей голос слышал он. «Я – Иисус, – раздался вторично глас, – Которому ты служишь в пустыне сей». Святой убоялся еще более и сказал: «Владыко Господи, я человек мало знающий и не книжный». Тогда опять послышался глас: «Не дерзай противоречить. Ступай, куда Я пошлю тебя; говори, что Я тебе повелю».

После этого святый еще более стал подвизаться в добродетелях, еще чаще стал посещать храм Божий. По окончании церковного пения он уединялся в пустыню для молитвы и душеполезных размышлений. Часто он думал о чудных словах, которые он услышал в пустыни. Наконец, вразумляемый Святым Духом, он постиг, что под именем земли непроходимой, жаждущей разумеются язычники, жаждущие евангельского благовестия. Тогда он оставил место, где родился, и, будучи еще мирянином, направился туда, куда ему указывал Господь. И пришел он на берег Северного Ледовитого океана, в Кольскую область, на реку Печенгу. (Река Печенга – в Архангельской губернии, Кольского уезда; впадает в Печенгскую губу Северного Ледовитого океана. Место деятельности преподобного Трифона – северо-западная часть Кольского полуострова, от реки Колы до границ Норвегии.) Время, с которого начались здесь апостольские труды преподобного Трифона, указывается приблизительно – с 1520 г. по 1525 г. Издавна страна эта входила в состав Новгородских земель, а после падения Новгорода (в 1478 г.) перешла под власть великих князей Московских. Здесь обитали лопари. (Лопари – народ Тюркского племени, живут по берегам Белого моря и Ледовитого океана, главным образом, на Кольском полуострове, теперь Лапландии, занимаются оленеводством и рыбной ловлей). Преподобный Трифон был одиноким пришельцем в диком и отдаленном краю. Подражая Господу нашему Иисусу Христу, Который не имел где приклонить главы Своей, преподобный странствовал по реке Печенге, не имея крова и пристанища, скитался по лесам и горам, среди каменных расселин и пропастей. Часто ему досаждали нечистые духи, стараясь помешать его трудам и подвигам духовным. Но святой Трифон мужественно претерпевал все лишения и нападки бесов. Часто, обливаясь слезами, он бросался на землю, молился и в сердечном умилении взывал к Создателю: «Любовь Твоя, Господи, да отженет от меня страх. Скажи мне, Господи, путь, на который наставит меня десница Твоя».

Кроме Господа, не с кем было сперва беседовать уединенному подвижнику. Вокруг него обитали лопари – народ, живший во мраке самого грубого язычества. Они почитали богами камни, утесы и горы, реки и озера, зверей и гадов; покланялись грубо сделанным идолам и заклали им в жертву оленей. Лопари кочевали по местам гористым или болотистым, куда трудно было достигнуть. Их бедные и грязные поселения, состоящие из шалашей, далеко отстояли друга от друга, верст на сто или более.

Встречаясь с лопарями на берегах реки Печенги, святой проповедник начал вступать с ними в беседы, желая просветить их истинной верой Христовой. Приняв вид торговца, преподобный сначала говорил с ними о предметах купли; а затем, с Божией помощью, он начал свою проповедь, обличая идолопоклонство, говорил о суетности их богов. Потом уже смело и небоязненно начал проповедовать им о Едином, в Троице славимом, Боге, рассказывал им о создании мира, о грехопадении, о том, как Единородный Сын Божий Своею крестною смертию искупил грехи всего мира, поведал им о славном Его воскресении и вознесении на небо. Своим словом он поучал всех, ревностно проповедовал о вечном царствии, о блаженстве праведников и бесконечной муке грешников. Но лопари, омраченные неверием, не внимали Божественному учению. Особенно же вооружились на святого волхвы, или колдуны лопарей, называемые у них «кебуны». Они вступали в препирательство с преподобным Трифоном, но, не умея одолеть его словами, словно дикие звери бросались на святого, всячески старались причинять ему зло, били, толкали его, повергали на землю, вопили, что этот странник и неведомый пришлец глумится над их богами и не чтит их; с воплем они требовали, чтобы святый Трифон тотчас же оставил их пределы, грозили ему страшными мучениями и лютой смертью. Иногда, вооружившись дреколием, они говорили между собою: «Пойдем и убьем его, ибо он поносит богов наших и обличает наши грехи».

Но Господь Бог, по слову Своему, всегда пребывал со Своим верным слугою, многократно избавляя от рук врагов, которые старались умертвить его. Хранимый Божией благодатью, преподобный иногда укрывался в горах или каменных расселинах, иногда невидимо проходил мимо своих врагов, ослепленных злобою. Затем показывался снова и безбоязненно продолжал проповедь слова Божия дикому и грубому народу. Нередко лопари видели, как из уст преподобного, проповедующего слово Божие, исходил огонь, и дивились такому чуду. Тогда некоторые, внимая словам проповедника, стали принимать учение евангельское. Другие же с яростью кричали на благовестника: «Возьмем и умертвим его». Но готовые принять святое благовестие говорили им: «Мы не находим в нем никакой вины; добру учит он нас, возвещает нам о царствии Божием, о будущей жизни, о воскресении из мертвых. Лучше оставим его. Если мы найдем на нем какую-либо вину, то тогда и убьем его». С такими словами изгоняли своего просветителя лопари, слушавшие проповедь его. Преподобный же радовался духом тому, что подвергался ударам и поношению ради Господа.

Не мало лет ревностно трудился преподобный Трифон, благовествуя истинную веру, и с Божьей помощью огласил святым учением лопарей, живших по реке Печенге и по реке Пазе. (Паза – река Архангельской губернии, Кемского уезда на границе России с Норвегией; представляет собой сток озер Энаре, в Норвегии, и впадает в Северный Ледовитый океан). Не было лишь иерея, который бы мог крестить их. Посему святый Трифон отправился в Новгород, взял у архипастыря Новгородского грамоту и получил от него благословение. Взял он отсюда также плотников и, возвратившись на реку Печенгу, приступил к постройке храма во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы. (К сожалению, год основания Троицкого храма, при котором возник потом монастырь, неизвестен.) Сам преподобный продолжал подвизаться в добродетелях и изнурял свою плоть трудами телесными. Каждую ночь он пребывал в молитве, днем издалека носил на своих плечах бревна и тес для постройки церкви. Не оставлял он и своих апостольских трудов, но с великим тщанием утверждал в святой вере тех, которые склонялись к ней.

Наконец церковь была построена, но неизвестно почему оставалась три года не освященной. По истечении трех лет преподобный прибыл в Кольскую волость, где тогда было лишь небольшое число русских пришельцев. Они образовали поселение. Божиим промыслом в Коле преподобный неожиданно встретил священноинока Илию. Этот Илия был посылаем два раза – в 1534 и 1535 гг. Новгородским архиепископом Макарием в те части епархии, которые населены были инородцами финнами, чтобы разрушать их идолов и мольбища, просвещать их словом евангельского благовестия, особенно в тех местах, где христианство ранее было насаждено и проповедано, где были крещенные, отпавшие снова в язычество. Пригласив священноинока Илию с собою, блаженный Трифон возвратился на реку Печенгу, в то место, где стояла новопостроенная церковь во имя Живоначальной Троицы. Илия освятил церковь и крестил лопарей, которые были просвещены проповедью преподобного.

В то же самое время преподобный Трифон воспринял иноческое пострижение, которое совершил над ним священноинок Илия. Проповедь и назидания святого Трифона благотворно действовали на лопарей, прежде объятых тьмою идолослужения. Новопросвещенные от своего усердия начали приносить в церковь различные дары и клали их к ногам святого Трифона, как то было во времена апостольские. Другие же отдавали блаженному земли, озера, речные и морские угодья. Но подвижник еще с юных лет своих был нестяжателем и великим нищелюбцем. И теперь он ничего не брал себе из приносимого, но отдавал все на нужды воздвигнутой им церкви во имя Живоначальной Троицы, а за подаяния повелевал в той церкви молить Бога о здравии живых и о упокоении усопших, записывая имена их в помянники.

Слух о благочестивой жизни преподобного стал распространяться. К нему приходили из русских земель бельцы и иноки, желающие подвизаться под его руководством. Так образовалась обитель при церкви Живоначальной Троицы, и число подвизавшихся в новой обители росло все более и более. Скоро настало оскудение в ней. Хотя новопросвещенные лопари и делали приношения преподобному, но их было недостаточно для поддержания благолепия церковного и пропитания иноков.

Много трудностей пришлось перенести преподобному Трифону при устройстве обители в дикой стране. Однажды преподобный, замесив хлеб, вышел из своей келии. В это время в келью вошел большой медведь. Опрокинув квашню, он стал есть приготовленное тесто. Возвратившись в келью и увидев зверя, преподобный сказал: «Именем Господа Иисуса Христа повелеваю тебе: выйди из кельи и стань вот здесь смирно».

Медведь тотчас исполнил приказание и покорно стал перед кельей. Преподобный взял большую палку и нанес несколько ударов зверю, говоря: «Во имя Иисуса Христа даю тебе удары за то, что ты сделал». Затем он отпустил зверя, и с тех пор все было тихо в окрестностях монастыря; ни медведи, ни волки не нападали на монастырское стадо оленей. Такую силу Господь дает Своим угодникам, что даже и дикие звери повинуются им, как некогда повиновались праотцу нашему Адаму.

Однажды преподобный купил для монастырских нужд в городе Коле ручные жернова. Путь предстоял долгий и утомительный: до Печенгского монастыря было около 150 верст. Дорога проходила то по болотам, то по гористой местности. Но преподобный не страшился трудов телесных. Он сам взял жернова и на своих плечах понес их в обитель. Увидев это, бывшие с ним ученики просили учителя не утруждать себя напрасно; умоляли его, чтобы он передал им свою нелегкую ношу. «Братья, – ответствовал им святой, – тяжкое бремя лежит на потомках Адама с рождения и до самой смерти. Нет, лучше мне повесить себе на шею мельничный камень, чем смущать братию своей праздностью». Ученики дивились разумному ответу, но еще более изумлялись, видя терпение святого. Всю дорогу преподобный Трифон нес на себе жернова, невзирая на плохой путь. К тому же подвижник ничего не вкушал во время пути, так как путешествие происходило Великим постом.

Между тем число иноков в Печенгской обители сильно возросло. Руководимые святым отшельники трудились в подвигах и совершенствовались в добродетелях. Показывая пример смирения, преподобный не восхотел принять на себя управление новой обителью, но поставил для братии игуменом ученика своего Гурия, который управлял обителью с 1556 по 1590 гг.

Тяжела была жизнь иноков в отдаленной и суровой стране. Недалеко от монастыря начиналось Студеное море, большую часть года покрытое льдом. Земли у монастыря было немного, да и та была камениста и мало пригодна для земледелия. Зимою стояла великая стужа. Летом снег сходил лишь на короткое время. Нередко хлеб и овощи померзали. Часто инокам приходилось переносить всякие лишения и невзгоды. Целый ряд годов погибали от морозов все овощи и посевы. Скудные монастырские запасы совершенно истощились, и братии грозила голодная смерть. Тогда преподобный, взяв с собою нескольких иноков, отправился к Новгороду и странствовал в этой области целых восемь лет, переходя из города в город, из одного селения в другое. Именем Христовым святой Трифон собирал милостыню и отсылал ее в монастырь на реке Печенге. Так кормил он своих духовных детей и спас их от неизбежной смерти. Много страждущих и болящих исцелил в то время святой в Новгородских пределах и тем вознаграждал боголюбивых людей за их подаяния. По прошествии восьми лет святой возвратился в свою обитель и снова предался иноческим трудам.

Во время этих странствований ходил преподобный Трифон за милостыней и в Москву. Было это во дни царя и великого князя Иоанна Васильевича. (Иоанн Васильевич Грозный царствовал с 1533 по 1584 гг. Путешествие преподобного Трифона в Москву относят к 70-м годам XVI стол.) Накануне прибытия святого в Москву царь шел из своих палат в соборный храм Успения Богоматери к Литургии. На пути вдруг предстали пред ним два благолепных инока. Царь милостиво посмотрел на явившихся и приветливо спросил их, откуда они. «Один из нас пришел из монастыря Соловецкого, другой – просветитель лопарей и строитель церкви Живоначальной Троицы на реке Печенге, в Кольском уезде, смиренный Трифон». После этого явившиеся стали невидимы. Окружавшие царя бояре были сильно удивлены: они заметили, что царь с кем-то говорит, слышали его голос, но не видели, кто это беседовал с царем, спросить же его самого не осмеливались. На следующей день царь Иоанн с царевичем Феодором также шел к литургии. В это самое время к нему подошел преподобный Трифон, вместе с другим иноком из Соловецкого монастыря. Иноки смиренно подали царю свои челобитные. Царь остановился и сказал им: «Я еще вчера видел вас. Сейчас я иду к Божественной литургии. После разберу ваши просьбы». Сказав это, царь ушел во святой храм, а благоверный царевич вошел в один из приделов, снял с себя верхнюю драгоценную одежду и, призвав к себе одного из бояр, сказал ему: «Ступай, отдай сию одежду иноку Трифону и скажи, что царевич посылает ее в дар ему; пусть он сделает из нее священную одежду для богослужения». Посланный немедленно исполнил волю царевича. Преподобный Трифон с радостью принял драгоценную милостыню и возблагодарил Господа, вложившего благую мысль в сердце царевича.

По окончании Божественной службы царь Иоанн Васильевич сел с боярами в своих палатах и приказал прочесть челобитные иноков. При этом он рассказал боярам, как вчера явились ему эти странники, которые сегодня подали челобитные.

– Мы видели их сегодня, государь, а вчера нет. Слышали мы, как ты говорил, а говорящих с тобой не видели и голоса их не слышали.

– Я с ними говорил довольно долго: как это вы их не видели?

Царь повелел призвать к себе иноков, подавших ему челобитные. Царь спросил: «Вы ли вчера говорили со мною?» Иноки стали отрекаться: «Нет, великий государь, вчера нас и в Москве еще не было. Многие могут засвидетельствовать, что мы только сегодня пришли в царствующий град». Слыша это, царь и бояре удивились; они поняли, что пред ними стояли потаенные рабы Божии. С того времени царь особенно полюбил преподобного Трифона. Он одарил иноков, пожаловал обители, основанной преподобным, колокола и церковную утварь и милостиво отпустил их. Святой с большой милостыней возвратился в свою обитель и с ликованием был встречен иноками и новопросвещенной своей паствой. Вероятно, к этому времени относится грамота, данная царем Иоанном на имя игумена Печенгского монастыря Гурия. Грамотой представлялось монастырю право пользоваться рыбными ловлями в пяти морских губах и тем, что выбросит море – «кита, или моржа, или какого иного зверя, и морским берегом, землею и островами и реками и малыми ручейками, верхотинами и тонями и горными местами и пожнями и лесами и летними озерки и звериными ловищи и Лопарями, которые Лопари наши».

Долгое время подвизался святой Трифон и достиг маститой старости: ему уже исполнилось 88 лет. Незадолго до своей кончины он впал в тяжкий недуг. Игумен Гурий и братия, видя то, скорбели и со слезами говорили ему: «Зачем ты, отче, оставляешь нас? На кого покидаешь нас, сирых?» Святой утешал и ободрял их: «Не скорбите, чада мои, и не прерывайте добрый путь течения моего! Возложите все упование свое на Господа, ибо Он никогда не оставлял меня в бедах и несчастиях. Не оставит Он и вас, собранных во имя Его; только любите Его всей душей и всем сердцем. Чада мои, любите друг друга и твердо соблюдайте все иноческие обеты. Уклоняйтесь от начальствования. Вы знаете меня много лет, я всегда старался служить всем и никому никогда не отказывал, всегда у всех был в послушании. Не скорбите о том, что я оставляю вас: смерть для верующего христианина не страшна, она доставляет ему покой. Душа человеческая подобна некоему страннику: она приходит в мертвенное тело, оживляет его и некоторое время пребывает в нем. Но лишь только она оставляет тело, плоть наша становится прахом. Душа возвращается к Творцу, переселяется в свое отечество. Дети мои, не будем обременять души наши грехами, но станем стремиться к вечному Свету. Не любите мира, ни того, что в мире, ибо сами вы знаете, что мир во зле лежит. Еще последнюю заповедь даю вам: когда душа моя покинет сию грешную плоть, погребите тело мое в пустыне, у церкви Успения Пресвятой Богородицы, куда я часто удалялся для богомыслия и молчания». (Храм Успения Пресвятой Богородицы отстоял в 18 верстах от Печенгской обители вверх по течению реки Печенги.)

Так назидал в последний раз святой Трифон братию. Сподобившись причастия страшных Христовых Таин, болящий старец сел на своей рогожине. Силы уже совсем оставляли его. Вдруг игумен заметил, что преподобный прослезился. Видя это, игумен сказал блаженному: «Отче, что с тобой? Ведь сам ты запрещаешь нам скорбеть. Ты говоришь, что с радостью идешь к сладкому Иисусу. Так почему же ты проливаешь слезы?» – «Тяжкая напасть постигнет сию святую обитель, многие погибнут от острия меча. Но не смущайтесь, уповайте на Бога, Он может возобновить обитель!» Сказав это, святой лег на своей рогожине, лице его просияло дивным образом, и с улыбкой он предал Господу свою чистую душу. Блаженная кончина его последовала 15 декабря 1583 г. Иноки благоговейно погребли его честное тело в пустыне, где он сам указал место.

И после своего отшествия к Господу он не покидает всех, молящихся ему. Часто дивный заступник и на суше, и на море оказывает скорую помощь призывающим его и с верою притекающим к его мощам.

Одно чудо произошло вскоре после преставления святого. Царь Феодор Иоаннович вел войну со Швецией и осадил один неприятельский город. (Феодор Иоаннович царствовал с 1584 по 1598 гг. Война со шведами, о которой здесь говорится, была в 1590 г.) Сам царь расположился недалеко от города. Шведы коварным образом узнали, где стоят царские шатры, и ночью навели пушки на то место. Царь после воинских трудов почивал в своем шатре. Вдруг во сне перед ним предстал благообразный инок и сказал: «Встань, царь, и выйди из сего шатра, чтобы тебе не быть убитым». Царь же спросил его: «Кто ты, отче?» – «Я – Трифон, которому ты дал в милостыню одежду свою с намереньем, чтобы твоя милостыня была раньше всех. За это Господь, обещавший спасенье царям, говорит тебе: «Скорее встань с ложа и немедленно выйди из шатра!» Царь тотчас же пробудился и вышел из шатра. В это самое время шведы стали стрелять. Одно ядро ударилось в царский шатер и пробило ложе, на котором почивал царь. Государь, видя дивное покровительство святого Трифона, возрадовался и возблагодарил Господа за свое спасенье. Немедленно он отправил посланцев в Печенгский монастырь разыскать святого. Царь не знал, что преподобный уже скончался. С того времени Феодор Иоаннович возымел еще большую веру и усердие к нему и часто делал вклады и пожертвования в его монастырь.

Вскоре обитель постигло несчастье, о котором предсказал перед своей кончиной преподобный Трифон. В ту же войну шведы с большой ратью приступили к обители Живоначальной Троицы. По преданию, это нападение было 18 декабря 1590 г. Сначала они сожгли храм Успения Пресвятой Богородицы, где были погребены мощи преподобного. При сем храме находился некий благочестивый священноинок Иона. Одно время он был иереем в городе Коле, при храме во имя святителя и чудотворца Николая. У него родилась дочь; но вскоре после рождения младенец захворал и был уже при смерти. Тогда Иона, посоветовавшись со своей супругой, дал обет вступить в число иноков Трифонова монастыря, если выздоровеет дочь его. Лишь только при святом крещении младенца погрузили в воду, он тотчас получил исцеление. Тогда Иона, оставив жену и дочь, вступил в число иноков, начал подвизаться под руководством самого блаженного Трифона, постригся и стал священноиноком. При нашествии врагов в 1590 г. он был замучен из числа первых. После сего шведы направились к самой обители. Однако целых семь дней враги не осмеливались напасть на монастырь: они видели на стенах его множество вооруженных воинов. Наконец в самый день праздника Рождества Христова, по Божьему попущению, шведы овладели обителью, когда кончалась Божественная литургия. Сначала неприятели избили всех иноков и мирян, бывших на монастырских службах. Потом, как дикие звери, ворвались в самую церковь и умертвили всех бывших в храме: одних они перерубили пополам, другим отсекли руки и ноги. Игумена Гурия и казначея они подвергли разным мучениям, стараясь узнать, где находится монастырская казна: кололи оружием, жгли на огне. Но Христовы страдальцы не отвечали им ни слова, только с молитвой взирали на небеса. Враги разъярились еще более и изрубили доблестных иноков на части. Затем они осквернили храм, подожгли его вместе с телами умерщвленных ими иноков и разорили всю обитель до основания. Но безбожные убийцы не избегли праведного суда Божия. На обратном пути они заблудились и почти все погибли от голода. Только некоторые из них спаслись и принесли на родину весть о погибели своих сотоварищей. Всего в монастыре было убито тогда иноков 51, а мирян 65 человек. Только те, кто находился в отлучке, на работах или других монастырских службах, избегли вражеского меча. Возвратившись в обитель, они оплакали и погребли умерщвленных, потом донесли обо всем царю Феодору Иоанновичу. Благоверный государь сильно скорбел о разорении обители преподобного Трифона. Он повелел вновь построить обитель в Кольском остроге, при храме в честь славного Благовещения Пресвятой Богородицы. (Острог – укрепленное место. Кольский острог – г. Кола.) Но в 1619 г. обитель сгорела. Тогда повелением благоверного государя Михаила Феодоровича обитель была построена близ города, за рекою Колою.

Много чудес совершилось в обители преподобного Трифона. Священноинок той обители Иона, по прозванию Сорокоум, должен был проезжать мимо могил убиенного Ионы и святого Трифона. А в обители было установлено правило: если кому-либо из братии случалось проезжать мимо того места, то он должен был совершить панихиду и благоговейно поклониться перед теми могилами. Инок же Иона дерзнул не только нарушить это установление, но даже осмелился сесть на могилу убиенного Ионы. Не воздав должного поклонения, он отправился далее в путь, но, отъехав немного, вдруг впал в тяжкий недуг: паралич расслабил тело его, так что едва живым привезли его обратно в обитель. Тогда Иона сознал свой грех и пред всеми каялся в нем: «Бог наказал меня, братия, за грех мой: я не сотворил поминовения преподобному и даже сел на могилу праведного». С великой верой молил он Господа и преподобного Трифона о прощении. На четвертый день ночью явились ему во сне два мужа: один, благолепный и благообразный старец, был облечен в монашеское одеяние, другой же был в фелони. Явление их устрашило больного, так что он не мог произнести ни слова. Тогда тот, на котором была иерейская фелонь, сказал другому старцу: «Отче мой, святый Трифоне, коснись болящего и исцели его». Старец же отвечал: «Ты, Иона, почтен саном иерейским, ты должен коснуться, ибо болящий сел на твою могилу». «Нет, отче Трифоне, – говорил другой старец, – ты – первоначальник в сей стране и мой учитель, я же твой раб и ученик». Преподобный Трифон сказал: «Если ты именуешь меня своим учителем, то тебе подобает исполнить мое повеление». Тогда старец, облеченный в фелонь, осенил болящего крестным знамением и перстом коснулся его со словами: «Во имя Пресвятой Троицы и молитвами преподобного Трифона, будь здрав и впредь никогда не нарушай правил, которые установлены были в обители первыми отцами». Пробудившись, больной почувствовал себя здоровым и, видя свет, как бы последующий удалявшимся преподобным, быстро поднялся с постели и побежал было вслед за этим светом. Другие иноки, видя его неожиданное и скорое исцеление, прославили Пресвятую Троицу и преподобного Трифона.

Место, где был погребен преподобный, несколько лет оставалось ничем не огороженным. Однажды на то место приехала помолиться кровоточивая женщина. По своей нерассудительности она дерзнула сесть на могиле преподобного. Вдруг невидимой силой далеко отбросило ее от могилы вместе с оленем, на котором она приехала, так что некоторое время женщина лежала точно мертвая. Бывший при этом народ, видя такое чудо, был поражен ужасом. С того времени построили над гробом преподобного часовню, куда для молитвы собирались богомольцы.

Сын стрельца Назария Пастухова из Колы, по имени Игнатий, заболел и пролежал в своем недуге целых три года. Болезнь все усиливалась: он оглох и так ослабел, что родители отчаялись в его выздоровлении. Но они вспомнили безвозмездного целителя, святого Трифона, и дали обет съездить к гробу преподобного вместе со своим болящим сыном. Здесь они отслужили молебен и с теплою верою молились святому угоднику Божию. На возвратном пути, когда они еще недалеко отъехали от обители, вдруг отрок получил исцеление, стал слышать и почувствовал себя совершенно здоровым. С великою радостью родители благодарили преподобного Трифона за исцеление своего сына.

Инок Печенгской обители, но имени Иоасаф, впал в тяжкий недуг. Шесть недель страдал он нестерпимой головною болью и, наконец, ослеп. Болезнь его все усиливалась, так что Иоасаф уже отчаялся в своем выздоровлении. В такой беде с сердечной верою помолился он преподобному Трифону. И вот ночью во сне явился ему светолепный инок. Больной спросил инока, кто он. «Я – Трифон, строитель сего монастыря!» С этими словами он коснулся десницей лица и глаз Иоасафа и сказал: «Во имя Пресвятой Троицы, будь здрав и прозри. Не нарушай никогда обетов иноческих». После того преподобный стал невидим. Проснувшись, болящий почувствовал себя здоровым и стал видеть.

Из монастыря преподобного Трифона послана была ладья на рыбную ловлю в реку Печенгу. На ладье той был управителем монах Вениамин. Поднялась буря и отнесла судно в открытое море. Волны высоко вздымались и покрывали ладью. Ее то прибивало к берегам, к которым нельзя было пристать, то снова относило в море. Все отчаялись в своем спасении, один монах Вениамин ободрял их, убеждая не малодушествовать и уповать на Пресвятую Троицу и на преподобного Трифона. Наконец волны принесли ладью в устье реки Варьемы, прибили к мели и угрожали совершенно разбить ее. Все ужасались, только Вениамин снова ободрял отчаявшихся: «Не ужасайтесь! Вскоре увидим спасение от Господа». Однако малодушные спустили малую лодку и в ней поплыли к берегу. Вениамин остался в ладье и с ним один мирянин. Они громко кричали: «Пресвятая Троица, помогай нам. Мы обещались на сей ладье умереть при казне и при запасах монастырских». В это время явился на море благообразный инок такого же вида, каким изображался на иконе преподобный Трифон. Приблизившись к ладье, разбиваемой волнами, он оградил ее крестным знамением и стал невидим. Тотчас остановилась буря, и умолкли волны. Ладья благополучно прибыла в реку Печенгу.

В октябре месяце, когда на море бывают сильные ветры, плыло с Двины несколько больших ладей с хлебными запасами. На одной ладье находился инок Печенгской обители, по имени Аркадий, с частью монастырских запасов. В это время поднялся сильный ветер. Ладью принесло к крутому скалистому берегу. Люди, бывшие в ней, бросили якорь, но волны заливали ладью. В отчаянии после долгой борьбы они пересели на маленькую лодку и на ней пристали к берегу, все время только повторяя молитву: «Господи, помилуй». С берега им казалось, что их ладья уже погружалась в море. Вдруг явился на ней благообразный старец. Он ходил по ладье и помогал ей веревкой. Потом запретил ветру, утишил море и стал невидим. Возвратившись с берега, они нашли ладью в целости и, возблагодарив Пресвятую Троицу и преподобного отца Трифона, приплыли в город. Все прочие ладьи, числом семь, потонули от бури, только люди спаслись.

Житель Колы Иларион Грохотов, ловя на море рыбу, разорвал себе глаз удой. Все лицо его опухло, глаз закрылся, и от нестерпимой боли Илариону казалось, что он помирает. Товарищи повезли его в Колу. Когда плыли по Кольскому заливу, больной начал громко молить преподобного Трифона об исцелении, обещаясь до кончины своей работать в его обители. Помолчав немного, он спросил товарищей: «Видите ли вы, – от города идет к нам судно. На нем сидят молниеносные иноки». Товарищи отвечали ему, что никого не видят. Вдруг больной вскричал: «Прозрел – вижу!» – и начал рассказывать товарищам, как один из монахов, которого он видел на той лодке, подошел к нему, коснулся его глаза краем своей одежды и исцелил его. «Я видел, – сказал он им, – молниеносных иноков на судне. Один из них, похожий видом на преподобного Трифона, подошел ко мне, коснулся воскрилием своей одежды моего ока, и я прозрел». Все дивились такому чуду, а исцеленный по обету своему проработал до самого окончания своей жизни на монастырских рыбных ловлях.

Инок из обители Кадалажской, по имени Иоасаф Майков, по обету трудился в Старо-Печенгской обители. Завистник рода человеческого смутил его. Иоасаф, забыв обеты иноческие, впал в нетрезвую жизнь. Тогда явился Иоасафу преподобный Трифон и грозно сказал ему: «Недостойный инок, так ли ты обещался работать Господу?» Иоасаф в ужасе упал на землю и почувствовал, будто на него надели тяжкие оковы. Между тем к нему пришли другие иноки той обители и слышали, как гремят оковы, но не могли их ни видеть, ни осязать. Они спросили его, что такое с ним случилось. Тогда он рассказал им все, поведал о явлении преподобного и о своем наказании. Так целую неделю пребывал Иоасаф в оковах. И снова явился ему преподобный, запретил грешить и разрешил его от оков.

Игумен Печенгской обители Иоанн, побежденный духом властолюбия, отправился в Москву за милостыней для обители и, чтобы сделать угодное патриарху Никону, говорил от лица Печенгской братии, будто они все хотят, чтобы обитель преподобного Трифона была приписана к устроенному Патриархом Крестному монастырю. (Крестный монастырь Архангельской губернии, Онежского уезда на острове Кие Онежского залива, 15 верстах к северо-западу от г. Онеги и в 8 верстах от берега. Происхождение монастыря такое. Никон, будучи иеромонахом, ехал из Анзерского Соловецкого скита, был застигнут бурею и едва спасся, пристав к пустынному острову Кию. Здесь он водрузил крест. Впоследствии, уже будучи митрополитом, посетил остров и, найдя свой крест целым, дал обет построить обитель, что и исполнил в 1656 г. Обитель существует доныне.) Патриарх, поверив Иоанну, сделал такое распоряжение и послал его с соответствующими полномочиями в Крестный монастырь. Иоанн прибыл туда, потом, приехав в Печенгскую обитель, он забрал дорогую утварь и казну и часть отвез в Крестный монастырь, а часть взял себе. Этого мало. Дерзкий игумен, может быть, ища денег, начал раскапывать могилу преподобного Трифона. Господь немедленно же наказал его. У гробницы святого он был поражен невидимою силою, со страхом бежал в монастырь, затем впал в болезнь и скончался лютой смертью.

Много и других чудес на суше и на море совершилось по молитвам преподобного Трифона и совершается доныне.

Память преподобного Трифона вскоре после его кончины установлено праздновать местно.

Тропарь, глас 8

Пути вводящаго в жизнь наставник и учитель был еси: первее бо, преподобне отче наш Трифоне, пришел еси в часть Норвегския земли, и в последних концех северныя страны языки просветил еси, породив водою и Духом Святым, и священная твоя чада в безплодней пустыни, яко древа масличная, насадил еси, велию обитель Святыя и Живоначальныя, Единосущныя и Нераздельныя Троицы создал еси и монахов множество собрав. Тем яко апостолом и пустынножителем равночестна чтуще тя, прилежно припадающе, вопием: моли всех Бога за Русскую землю, за область твою и за вся люди, почитающия память твою.

Кондак, глас 8

Все твое умное желание к Богу вперив, и Того званию невозвратно от души последовал еси, в пустыню конечную вселився, и тамо ангельски и равноапостольне пожив, многим путь был еси ко спасению; сего ради и Христос тя прослави, и даром чудес обогати, ибо великих царей Иоанна и Феодора Российских чудесы удивил еси; темже вси вопием ти: радуйся, исповедниче Христа Бога нашего, радуйся, граду твоему непоколебимое утверждение, Трифоне отче наш.

Дополнительные сведения
Баталова Л.

Трифоно-Печенгский мужской монастырь // 42 С. 579–580.

Трифонов Печенгский мужской монастырь – самая северная православная обитель всего христианского мира. История Печенгского монастыря началась с часовни. В беседе с голландским купцом Симоном ван Салингеном проповедник Трифон поведал, как он построил келью в глухом месте, поставил в ней иконы, пред которыми молился Богу. Слух об этом дошел до поморов (русских поселенцев – Сост.), приходивших на западный берег ловить треску. По словам Трифона, они просили его построить церковь, где можно было бы совершать богослужения. Благодаря стараниям праведника, христианство начало распространяться по этой северной земле. Преподобный Трифон Печенгский широко почитаем на севере как просветитель местного населения – лопарей (саамов).

Основанная в первой трети XVI века, обитель имеет обычную для средних веков историю: вокруг подвижника Трифона, вдохновляемые его трудом и благочестием, собрались ученики и последователи. Первоначально преподобным Трифоном был основан скит, на месте которого позднее была создана Успенская пустынь, в 15 км от нынешнего поселка Печенга, вверх по течению одноименной реки.

Позднее, когда стало ясно, что монастырю удобнее находиться вблизи самого моря, преподобным был основан нижний Печенгский монастырь при впадении р. Печенга в залив (1533 г.). Нижний монастырь носил название Троицкого по имени главного храма обители. Быстрое возрастание обители (с ее двумя монастырями – нижним и верхним) началось при царе Иоанне Грозном: преподобный Трифон, будучи в Москве, получил от царя грамоту для монастыря с большими привилегиями и правами.

Процветанию монастыря, который еще при Трифоне явился основателем русско-нидерландской торговли, был положен конец спустя семь лет после кончины Трифона (15 декабря 1583 г.). В рождественскую ночь 1590 г. шведы напали на обитель, разграбив верхний монастырь (где под спудом почивали мощи преподобного), и нижний, перебив всю братию – 51 монаха и 65 мирян.

В 1591 г., по повелению царя Феодора Иоанновича, монастырь был возобновлен в г. Кола (130 км на юг от Печенги). Но монастырь так и не достиг того процветания, которое он имел при Трифоне. В 1764 г. указом Екатерины II монастырь был и вовсе закрыт, но на Печенгской земле оставалась небольшая часовенка во имя Сретения Господня (построена в 1707 г.), небольшой храм-часовня во имя святых страстотерпцев Бориса и Глеба (1564 г.), часовня во имя великомученика Георгия Победоносца (1564 г,, ныне это территория Норвегии, г. Нейден) и нескольких часовенок на полуострове Рыбачьем, построенных или самим Трифоном, или его учениками.

В конце XIX века, когда был поднят вопрос об улучшении благосостояния северных окраин, решено было возродить Трифонов Печенгский мужской монастырь. Были собраны необходимые средства, братия Соловецкой обители получила благословение Священного Синода возродить монастырь. Уже к началу двадцатого столетия в Верхнем монастыре красовался трехпрестольный Сретенский храм с приделами Успенским и преподобных Зосимы и Савватия Соловецких. В 1908 г. в Нижнем монастыре был освящен деревянный храм Рождества Христова. В 1911 г. для моряков и рыбаков в Печенге на берегу залива выстроен Николо-Андреевский храм. К монастырю была приписана церковь Бориса и Глеба на Пазреке, обновленная в 1874 г. Четверть века в ней служил замечательный миссионер, священник Константин Щеколдин. Благодаря стараниям другого замечательного подвижника, архимандрита Ионафана (умер в 1913 г.), монастырь за 20 лет превратился в оплот русской государственности и культуры на Русском Севере, став при этом крупнейшим высококультурным и прибыльным хозяйством на Кольской земле.

В 1920 г. Печенгская земля отошла к Финляндии, в церкви Рождества Христова служили лютеране. Монахи монастыря в 30–40-е годы все перебрались в Нововалаамский монастырь в Финляндии. В 1944 г. во время боевых действий был разрушен Сретенский храм Верхнего монастыря. В 1944–45 гг. храм Нижнего монастыря использовался военными в своих нуждах.

В 1995 г. началось новое возрождение Трифоно-Печенгского монастыря. В настоящий момент (конец 2000 г.) монастырь все еще ютится на 15 сотках земли, имея в своем распоряжении только одно здание храма 1908 г. постройки. В этом здании, поделенном на три части, служат Богу, живут, трудятся братья обители. Монастырь радушно принимает паломников и самым активным образом участвует в духовной жизни этого края.

Сведения о преподобном отце нашем Ионе Яшезерском 1
Память его празднуется месяца сентября в 22-й день

† 1589–1592

Преподобный Иона был родом из селения Шокши, находящегося в 16 верстах к северу от основанной им Яшезерской пустыни. Шокша, ныне Шокшенский погост Олонецкой губернии, Петрозаводского уезда, в 60 верстах к юго-востоку от г. Петрозаводска. Яшезерская Благовещенская пустынь находится в той же губернии и том же уезде, в 78 верстах к юго-востоку от г. Петрозаводска, на западном берегу озера Яше. Местность, в которой стоит Яшезерская обитель, представляет собою каменистую пустыню. Начало основания обители было положено преподобным Ионою в конце царствования Иоанна Васильевича Грозного. (Иоанн Грозный царствовал с 1533 по 1584 гг.) Тогда устроена была в монастыре деревянная церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы с приделом во имя святителя Николая Чудотворца. Около того же времени к преподобному Ионе собралось 8 человек братии, чтобы разделить его пустынные труды и подвиги.

Много трудился преподобный Иона над устроением обители. Своими руками прокопал он канаву из Яшозера в соседнее озеро Сенное для большего удобства рыбной ловли. По нуждам обители и ради ее пользы преподобный ездил верхом на лошади по глухим тропинкам окрестностей. Хранятся и доныне в монастыре две дорожные верховые кожаные сумы преподобного Ионы. Сам подвижник вытачивал из дерева некоторые сосуды, употребляемые при богослужении. Напоминанием о таких трудах его служит выточенный им из карельской березы ковш для употребления под теплоту, также хранящийся в обители.

Слава, которую стяжал преподобный Иона святостью жизни и неусыпным попечением об устроении обители, привлекла знатных покровителей и вкладчиков. В Яшезерскую пустынь при жизни преподобного жаловали различные предметы, чаще всего богослужебные книги, великая государыня инокиня Марфа Иоанновна (в миру Ксения, – жена Феодора Никитича Романова, мать царя Михаила Феодоровича), царь Феодор Иоаннович (царствовал с 1584 по 1598 гг.), царь Василий Иоаннович Шуйский (царствовал с 1606 по 1610 гг.). Последний, кроме книг, наделил обитель пашенными, сенокосными, лесными и рыболовными угодьями. Преподобный Иона заслужил трудами и подвигами своими любовь и уважение от Соловецких игуменов Иакова (управлял Соловецким монастырем с 1581 по 1597 гг.) и преподобного Иринарха (управлял Соловецким монастырем с 1613 по 1626 гг. Память его 17 июля), а также от митрополита Новгородского Исидора (управлял епархией с 1603 по 1619 гг.), много также жертвовавших в бедную пустынную обитель. В 1628 г. в Яшезерском монастыре было уже два храма: прибавилась теплая с трапезой церковь в честь Преображения Господня.

Тропарь, глас 8

О тебе отче Ионе, известен бысть спасения образ. Восприим бо крест последовал еси Христу. Творяше же и учаше, еже презрети плоть, преходит бо, прилежати же о души вещи безсмертней. Тем же и со ангелы радуется преподобне дух твой.

Кондак, глас 2

Чистотою душевною Божествено вооружився, и непрестанныя молитвы, яко копие вручив крепко, пробол еси бесовская ополчения, Ионе, отче наш, моли непрестанно о всех нас.

Сведения о преподобном отце нашем Антонии Чернозерском 1, 9
Память его празднуется месяца января в 17-й день

† XVI

О преподобном Антонии сохранилось очень мало сведений. Время подвигов его относят к XVI столетию. Преподобный основал монастырь с храмом в честь Рождества Пресвятой Богородицы на берегу Черного озера, в Череповецком уезде Новгородской губернии, в 40 верстах к северо-востоку от Череповца,1 в двух верстах от реки Шексны. Кто был Антоний, из какого звания, когда и по чьему дозволению устроил пустынь, неизвестно. 9

В своей пустыни подвижник и скончался. Мощи преподобного Антония покоятся под спудом в храме давно упраздненной его обители. Местное почитание его началось неизвестно точно когда, но ранее учреждения Святейшего Синода (1721 г.). 1

Тропарь и Кондак общие.

Дополнительные сведения
Хрусталев М. Ю.

Антониева Черноезерская в честь Рождества Пресвятой Богородицы мужская пустынь // 55 С. 593–594.

Пустынь находилась на восточном берегу Черного озера, в 1,5 км от деревни Анисимово Череповецкого уезда Новгородской губернии (ныне Шекснинский район Вологодской области). ...Основана в конце XVI в. преподобным Антонием Черноезерским, построившим церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Поляки дважды разорили Антониеву Черноезерскую пустынь: в 1585 и 1610 гг., когда пустынь была сожжена. Впоследствии восстановлена. В XVII в над гробом преподобного построили деревянную часовню, на месте которой в 1875 г. возвели деревянную церковь Рождества Богородицы, в которой под спудом за правым клиросом покоились мощи преподобного Антония. В 1764 г. Антониева Черноезерская пустынь была упразднена, в 1841 г. приписана к Чуровскому приходу, по штату в ней служили священник, диакон и пономарь.

В 1911 г. по инициативе архиепископа Новгородского Арсения (Стадницкого) Антониева Черноезерская пустынь была возобновлена с целью осуществления православной миссии среди старообрядцев-беспоповцев Спасова согласия, имевших в Череповецком уезде женские скиты. 7 июня состоялось торжественное открытие пустыни, на котором архиепископ Арсений совершил чин освящения мраморного креста. Начальное управление Антониевой Черноезерской пустынью было поручено игумении Леушинского монастыря преподобной Таисии (Солоповой), первая настоятельница Антониевой Черноезерской пустыни – игумения Маргарита – была также из насельниц Леушинского монастыря. На миссионерские цели пустыни в 1914 г. было назначено ежегодное пособие в размере 380 рублей.

В конце 30-х годов XX в. Антониева Черноезерская пустынь была закрыта, насельницы репрессированы. К 2001 г. на территории обители находились руины недостроенного (начат в 1916 г.) каменного собора и приходское кладбище. Сохранился фундамент Рождественской церкви.

Сведения о преподобном отце нашем Данииле Шужгорском 1
Память его празднуется месяца сентября в 21-й день

† XVI

Преподобный Даниил был родом из пределов Московских. Пострижение в иноческий сан он получил в Комельском монастыре преподобного Корнилия. (Комельский монастырь основан преподобным Корнилием в 1498 г. Существует до сих пор и находится в Грязовецком уезде Вологодской губернии, в 6-ти верстах от города Грязовца. Память преподобного Корнилия 19 мая.) Отсюда преподобный Даниил ушел для подвигов в безлюдную и лесистую местность, на гору, называемую Шужгорской, и основал здесь свой монастырь. (Шужгорский Даниилов-Спасо-Преображенский монастырь Новгородской губернии, Белозерского уезда, в 59-ти верстах к юго-западу от г. Белозерска. В 1764 г. был обращен в приход, известный теперь с именем погоста Спасо-Шужгорского, или Шушигоры.) Время жизни подвижника относится к XVI столетию. Празднование преподобному Даниилу местное. Его мощи почивают под спудом за правым клиросом, в бывшей монастырской, а теперь приходской церкви в честь Преображения Господня.

Тропарь и Кондак общие.

Сведения о преподобных отцах наших Никифоре* и Геннадии* Важеозерских, Задне-Никифоровских 8, 9 и Афанасии, Дионисии, Игнатии, Корнилии, Леониде, Феодоре, Ферапонте Островских, Оятских, 8, 9 учениках прп. Александра Свирского
Память их празднуется месяца августа в 30-й день

† XVI

Многие из учеников преподобного Александра Свирского прославились подвигами благочестия: в бывшей Оредежской пустыни – ученик его преподобный Макарий, основатель пустыни, почивший в 1532 г.; в Важеозерской Спасской пустыни, в 12 верстах от Сиверского монастыря, почивает сподвижник его и основатель пустыни преподобный Никифор; а выше поименованные семь преподобных подвизались, почили и погребены в Оятской пустыни (И. П. Барсуков). 8

Никифор, преподобный, монах, ученик преподобного Александра Свирского, основал в половине XVI столетия пустынь во имя Спаса, находящуюся в 54 верстах от города Олонца, известную под именем Задне-Никифоровской. Пустынь сия в начале XVII века была разорена литовцами. Потом возобновлена и приписана в 1723 г. к Сяндемской пустыни. В 1764 г. обращена в приходскую церковь и приписана к Коткозерскому приходу; наконец, в 1800 г. приписана к Свирскому монастырю. Близ этой пустыни, в горе (в пещере), почивают мощи преподобного Никифора и Геннадия, сотрудника его, в часовне, в честь основателя поставленной. В Задне-Никифоровской пустыни лежат еще мощи преподобных: Игнатия, Леонида, Дионисия, Феодора, Ферапонта, Корнилия и Афанасия – учеников Александра Свирского. О житии и подвигах сих иноков достоверных сведений нет.9

(*Преподобные Никифор и Геннадий Важеозерские, Задне-Никифоровские в список Собора Новгородских святых не вошли, здесь они даны дополнительно. См. раздел «Дополнение» – Сост.)

Тропарь, глас 8

О тебе отче (имярек), известен бысть спасения образ. Восприим бо крест последовал еси Христу. Творяше же и учаше, еже презрети плоть, преходит бо, прилежати же о души вещи безсмертней. Тем же и со ангелы радуется преподобне дух твой.

Кондак, глас 2

Чистотою душевною Божествено вооружився, и непрестанныя молитвы, яко копие вручив крепко, пробол еси бесовская ополчения, (имярек), отче наш, моли непрестанно о всех нас.

Дополнительные сведения
Берташ А.

Введенско-Оятский женский монастырь // 42 С. 285–286.

Монастырь расположен на левом берегу в излучине р. Ояти, близ железнодорожной станции с тем же названием (Доможировcкая волость Лодейнопольского района), в 210 км от Санкт-Петербурга. Оять близ Ладожского озера впадает в реку Свирь. «Местность Введенского монастыря по низменности своей не очень живописна, но привлекает к себе уединенностью, простотою обстановки и для любителя безмолвия и духовной созерцательной жизни служит отличным пособием – есть где поработать душой и телом во славу Божию», – писал автор прошлого века. От небольшого возвышения («острова ») среди бывших монастырских лугов, которые прежде затапливались рекой, и повелось название находящейся на нем обители. Ныне река Оять обмелела, «острова» не бывает даже в половодье, и возрожденный монастырь получил официальное наименование Введено-Оятского.

Когда монастырь был устроен, неизвестно. В житии преподобного Александра Свирского сказано, что родители его были «поселяне села, нарицаемого Мандеры, еже близ Островского Введенского монастыря Пресвятыя Богородицы». Таким образом, ещё до рождения преподобного (1448) обитель уже существовала. Отрок Амос – преподобный Александр – часто молился во Введено-Островской обители, на противоположном от родной деревни левом берегу реки. Впоследствии родители Стефан и Васса приняли постриг и великую схиму с именами Сергий и Варвара и почитались как святые в приладожском крае. Вероятно, не только преподобный Сергий, но и преподобная Варвара несла послушание во Введенском монастыре, что было возможно «по простоте жизни и чистоте нравов наших предков». В обители сохранялись железные вериги преподобных (их с верою надевали паломники) и образ Тихвинской Божией Матери, перед которым они, по преданию, молились. В монастыре были погребены и преподобные ученики святого Александра Свирского – Игнатий, Леонид, Дионисий, Феодор, Ферапонт, Корнилий и Афанасий, но места их захоронения были утрачены еще в XIX веке. Есть указания на то, что сам преподобный Александр посылал их одного за другим для управления Введенским монастырем.

Обитель упоминается в грамотах великих князей и царей Василия Ивановича, Ивана Васильевича Грозного, Федора Ивановича, Бориса Федоровича Годунова, Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора Алексеевича. Островский старец Игнатий писал царю Феодору Ивановичу, что в 1592 г. «приходили на наши на Новгородские места Немецкие люди войною и тожде наш монастырь и церкви и в церкви образы и книги сожгли». В Смутное время интервентами из Литвы были сожжены Богоявленский и Петропавловский храмы, оставался только Введенский. В XVII столетии и долгие годы монастырь был приписан к Александро-Свирскому. Самая старая подлинная грамота в монастырском архиве относилась к 1635 г.

В начале XVIII столетия упоминаются деревянные трехпрестольная Богоявленская (1704–1705) и Александро-Свирская (1702–1703) церкви. Деревянный монастырь не раз страдал от пожаров – в 1590, 1627, 1783 гг. В 1762 г. пожар уничтожил оба храма – деревянный Богоявленский трапезный и Введенский с Петропавловским приделом, после чего и в связи с реформой Екатерины II монастырь обеднел окончательно – здесь жили от 1 до 3 иноков. Однако вместо сгоревших удалось построить новые церкви – теплую Александро-Свирскую (1782, с 1793 – Введенская) – из старых настоятельских келий, и соборную Богоявленскую (1732, с 4-х ярусным иконостасом) – помог доход от мукомольной мельницы с лесопильным заводом на р. Чегле. Богоявленский собор, судя по описанию, соответствовал традициям северного деревянного зодчества и отличался обширными размерами.

В 1814–1817 гг. при строителе иеромонахе Кирилле было построено старейшее сохранившееся доныне и главное здание монастыря – Введенская соборная церковь. Посреди нее 21 ноября 1817 г. был освящен Тихвинский придел. В 1835 г. была поставлена на каменный фундамент вторая монастырская церковь – Богоявленская с Александро-Свирским и Петропавловским приделами и нижним храмом Преображения Господня, устроенным в 1829 г. на месте придела Божией Матери «Живоносный Источник». В этом приделе покоились мощи родителей преподобного Александра. Особенной энергией в монастырском устройстве отличался ученик святителя Игнатия (Брянчанинова), иеромонах Израиль (Андреев), «поведения весьма скромного и трезвого, к послушаниям, требующим особой бережливости, весьма способен», как отзывался о нем святитель. Он исполнял послушание во флоте, был экономом Троице-Сергиевой пустыни, а с 14 февраля 1839 г. – строителем, потом игуменом Введено-Островского монастыря. 24 августа 1859 г, его перевели на Коневец, где он скончался в глубокой старости в сане архимандрита. «Память о нем и теперь жива в благодарных сердцах окрестных жителей, потому что он умел благовременным словом и делом дать отеческий совет на пользу каждого». И на Ояти, и в Коневском монастыре о. Израиль прославился как строитель. Во Введенском монастыре он возвел каменные кельи, хозяйственные постройки, гостиницу, колокольню с 11 колоколами (1857–1859), принял в дар от купцов Даниила Кротова и Феодора Ассысалова два позлащенных креста с частицами мощей многих святых и, наконец, позаботился о раке над мощами местно чтимых схимонаха Сергия и схимонахини Варвары. Власти с 1854 по 1865 гг. препятствовали установке раки, поскольку родители преподобного Александра не были общецерковно прославлены. При о. Израиле монастырь сподобился самого большого за свою историю денежного пожертвования – от незабвенной благотворительницы графини А. А. Орловой-Чесменской поступило 5715 руб.

К революции монастырь был самым немногочисленным из мужских – 10 монахов и 3 послушника. Старожилы показывают болотистое место у восточной стены монастыря, где вскоре после победы большевиков приняли мученическую кончину последний настоятель обители с братией.

Президиум Леноблисполкома 23 ноября 1932 г. вынес следующее постановление о ликвидации бывшей церкви Введено-Островского монастыря: «Учитывая, что община пользуется двумя церковными зданиями, что противоречит ст. 10 закона о религиозных объединениях, а также принимая во внимание нуждаемость колхоза «Ильич» в помещении для школы и клуба, новое здание Введено-Островского монастыря ликвидировать и использовать для указанных целей, древнюю церковь оставить в пользовании верующих». Новый храм вскоре был полностью разобран, но еще раньше, в 20-е годы, уничтожили каменную монастырскую ограду с башенками.

Монастырь ныне восстанавливается как женский. Вход в обитель с юга. Центральное положение занимает Введенская церковь. Она построена в духе классицизма, а композиция (венчание с луковичной главкой) и детали отделки напоминают о храмах русского барокко. Колокольня в позднеклассицистическом стиле, от которой оставалось только два яруса, ныне восстановлена с завершением в виде древнерусского шатра вместо прежнего шпиля. К югу от церкви – двухэтажный каменный братский корпус с деревянным мезонином. Между ним и колокольней – неказистый дом из силикатного кирпича. Восточнее – меньший по размерам братский корпус с примыкающей к нему кузницей. С него началось восстановление монастыря. Здесь ныне не только кельи, но и освященная вскоре после возрождения монашеской жизни домовая церковь во имя Киево-Братской иконы Божией Матери (во 2-м этаже). К югу от него и к востоку от церкви – хозяйственные строения середины XIX века: сараи, конюшни. К северу от церкви – кладбище и бывший настоятельский корпус, построенный в 1827 г. и впоследствии расширенный. На новом кладбище покоится возобновительница монастыря – игуменья Фекла (Коняшева). К северу от собора находился не существующий ныне Богоявленский ,

храм. Участок этот не застроен, и, вероятно, доселе здесь пребывают под спудом мощи преподобных родителей святого Александра Свирского. В самой дальней, северо-западной, части – гостиница 1853 г. на месте часовни, где был дом преподобных Сергия, Варвары и Александра в деревне Мандеры (этой деревни не было уже в XIX в.), силами Всецерковного Православного молодежного движения в 1996 г. установлен крест. Особым почитанием пользуется недавно открытый целебный радоновый источник, к которому стремятся многие паломники. Место его пока не благоустроено и находится на северо-западе, вблизи монастыря.

Настоятельница монастыря – монахиня Михаила (Орешко). Обитель очень малочисленна, в 1998 г. в ней подвизались 4 монахини и несколько трудниц.

В Санкт-Петербурге монастырю передано бывшее подворье Кашинского Сретенского женского монастыря с церковью во имя св. благоверной княгини Анны Кашинской (Б. Сампсониевский пр., 53,1903).

Сказание о преподобном отце нашем Галактионе Белозерском1 Христа ради юродивом
Память его празднуется месяца января в 12-й день

† 1506

В рукописных святцах читаем: «Преподобный Галактион юродивый бысть в Ферапонтовом монастыри». Блаженный Галактион был учеником преподобного Мартиниана и жил у него в келье. Подражая примеру наставника, Галактион был очень усерден к подвигам и молитве и не знал телесного покоя. Когда преподобный Мартиниан по дряхлости уже не мог сам ходить, Галактион носил его в церковь на общую молитву. Преподобный Мартиниан благословил его юродствовать во Христе, и блаженный прославился этим подвигом, соединявшимся у него с поразительной прозорливостью.

Однажды пришел блаженный Галактион с братией в только что отстроенную монастырскую трапезу. Братия начали хвалить новую храмину, но Галактион, юродствуя, заметил: «Добра-то добра, да не долговечна». Братия не придала словам блаженного никакого значения, а между тем они сбылись на следующий же день. Загорелась в монастыре келья одного брата; огонь перешел на другие строения, потом на трапезу, и она сгорела без остатка.

В то время в Ферапонтове монастыре жил на покое Иоасаф, в миру князь Оболенский, бывший Ростовский архиепископ. (Иоасаф управлял Ростовской кафедрой с 1481 по 1489 гг., скончался в 1514 г.) Когда загорелась келья бывшего владыки Ростовского, он вспомнил, что в ней осталась драгоценная вещь, предназначенная на монастырское строение, и начал тужить. Галактион укорил Иоасафа за его малодушие, а тот ему ответил, что жалеет не о своей потере, а о монастырской. Тогда блаженный попросил его точно указать, где лежит сокровище, и, осенив себя крестным знамением, бесстрашно пошел в пылающую келью; взяв там сокровище, он положил его пред владыкой в присутствии изумленной братии и сказал Иоасафу: «Вот, не тужи, о худом деле скорбишь». Ожидали, что загорится деревянная звонница, и подошли рубить ее топорами, чтобы спасти от огня колокола. Но блаженный, подбежав, оттолкнул всех и заявил: «Этому не гореть». Сам стал у звонницы, и действительно огонь ее не коснулся, хотя окружающие ее строения сгорели.

Один брат, живя в обители, впал в уныние и хотел уйти. Блаженный Галактион пришел к нему, сел на пороге келии и сказал: «Что это ты задумал, брат, послушал нашего врага? Но не избегнуть тебе его преследований, если и убежишь от нас, нигде невозможно избежать сетей лукавого». Инок поражен был прозорливостью блаженного, проникновением его в тайные помыслы свои и остался в Ферапонтовой обители. В течение 30 лет он был потом ее игуменом.

Великий князь Василий Иоаннович (княжил с 1505 по 1533 гг.) послал в 1506 г. войско на Казань под предводительством своего брата князя Димитрия. Слух об этом дошел до Ферапонтова монастыря. Блаженный Галактион сказал: «Великий князь еще долго будет хлопотать о Казани. Родится князь Иван: тот овладеет Казанским царством». Братия с года на год ждала рождения в великокняжеской семье сына Иоанна. Но так как предсказание блаженного долго не сбывалось, то о нем забыли. Его припомнили лишь тогда, когда в 1553 г. Иоанн Васильевич Грозный завоевал Казань.

Более 20 лет после смерти преподобного Мартиниана подвизался блаженный Галактион в Ферапонтовом монастыре. Заболев предсмертным недугом, за много дней он провидел свою кончину и предсказал ее время. Посетить больного старца пришел инок Савва, должностью просфорник, пользовавшийся советами и наставлениями блаженного. Савва начал тужить о его болезни, а блаженный ему ответил: «Не скорби, брат, о том, что я хочу отойти от вас: через восемь дней и ты придешь за мною». Савва недоумевал, что значат эти слова, и передал их братии. Но они сбылись со всею точностью: скончался блаженный, а через восемь дней помер и духовный друг его Савва. Кончина блаженного Галактиона последовала в 1506 г. Погребен он в церкви Ферапонтова монастыря, в ногах у преподобного Мартиниана.

Тропарь, глас 8

Глас апостола твоего Павла услышав глаголюща, мы юроди Христа ради; раб Твой Галактионо, юрод бысть на земли Тебе ради Христе Боже; тем же и ныне память его почитающе, тебе ся молим, Господи спаси душа наша.

Кондак, глас 4

Во юродство претворився волею, мира сего красоты отнюдь возненавидел еси; плотская мудрования увядил еси, постом и жаждею, и зноем, и студению мраза, от дождя и снега, и от прочия воздушныя тяготы, никогда же уклонився душею; и очистил еси себе яко злато в горниле, Галактионе блаженне.

Сказание о чудотворце Иакове Боровичском, Новгородском 2, 4 Христа ради юродивом
Память его празднуется месяца мая в 22-й день и месяца октября в 23-й день

† ок. 1540

Кто был сей угодник Божий? Точных сведений не отыскано. «Не ведомо нам, кто он и откуда, – говорит Славеницкий, – мы только благодарим блаженного Иакова. Он просиял Христовою силою чудотворений, подобно древним великим святым. В блаженном отроке сильный и дивный муж пришел к нам в русскую страну – охранять и соблюдать веру нашу во Христа». По слухам, блаженный Иаков быль простой, но усердный к делу судовщик и принял на себя суровое юродство. Скончался же убитый громом.

Самое первое явление прославившегося раба Божия было чудное. Надобно представить себе быстроту течения Мсты, особенно страшно-бурную силу ее в весеннее время, когда самая сильная и ловкая рука гребца с трудом у берега может править ладьею. По этой-то реке против течения ее волн, во время вскрытия ее, на третий день Пасхи, в 1452 г., несло громадную льдину (накру). Это было у грозных Боровичских порогов: но льдина неслась наперекор массам воды, сбрасывающимся с порогов. Густой пар, как бы дым, поднимался со льдины, плывшей между камнями. На ней увидели дубовую колоду: гроб без крышки с почившим отроком. Как ни дивно было плавание льдины, крестьяне встретились с мыслью об ответе за мертвое тело и положили проводить мимо селения гроб. Принесли шесты и длинными шестами оттолкнули льдину от берега. Льдина, однако, не слушалась и возвратилась к берегу. Веревками обмотав колоду, повлекли с льдиною по течению Мсты и отвели версты за две от села Боровичи. На рассвете следующего дня льдина опять явилась у берега, на прежнем месте. Ее вновь отвели по реке, но и в третий раз возвратилась она к тому же месту. Старшинам ночью, не одному и не двум, явился во сне отрок, тот самый, которого видели они в колоде, и с упреком говорил: «Зачем, будучи христианами, немилостиво гоните меня, христианина? Если хотите знать мое имя, то я – Иаков, одноименный святому апостолу Иакову». Старшины поутру передали один другому видение, и вслед за ними народ поспешил на берег, чтобы благоговейно снять гроб со льда. Мощи были поставлены в часовне.

Когда стали благоговейно лобызать нетленное и чистое тело, то явились чудесные исцеления. Донесли о том Новгородскому архипастырю. В июне 1544 г. по распоряжению архиепископа Феодосия Софийским священником Иоанном в присутствии многих духовных и светских лиц освидетельствованы были мощи праведника и совершившиеся при них чудеса. От 6 октября 1544 г. архиепископ грамотою благословил перенести мощи из часовни, где стояли они, в ближний храм монастыря Святаго Духа. Вместе с тем предписано совершать торжественное служение в день перенесения мощей.

После того потекли от мощей праведника потоки чудес. В 1572 г. Новгородский архиепископ поручил строго проверить на месте рассказы о чудесах. Посланные донесли, что при мощах святого Иакова совершается «множество исцелений». Славеницкий в свое время писал: «Учиниша письмени предавати чудеса и егда их наполнися осьмдесят и осмь седмиц, престаша писати».2

Во вновь устроенной церкви Сошествия Святаго Духа, в селении Боровичи, мощи покоились более ста лет, до тех пор, когда патриарх Никон соорудил великолепную обитель Иверскую, по образцу Афонской. Он перенес с большим торжеством нетленные мощи блаженного отрока в храм Богоматери по тому соображению, что они явились в день празднования чудотворной ее иконы Иверской. Перенесение мощей было в 1657 г., и там они доселе (конец XIX века – Сост.) почивают в серебряной позлащенной раке, устроенной патриархом.

Умилительны простодушные слова описавшего явление святых мощей сих, быть может, и очевидца, по той любви, которою он проникнут к святым угодникам Божиим: «Ныне мы несомненно благодарствуем блаженного Иакова, хотя и неведомо нам, кто он и откуда. Но Бог ведает раба своего и да будет наше с ним пребывание во веки, в здешней жизни и в будущей. Вновь просиял он Христовою силою чудотворений, подобно древним великим святым, и в блаженном отроке сем сильный и дивный муж пришел к нам в Русское благочестие хранить и соблюдать веру нашу во Христа. Если бы и все Святые пришли к нам в Русскую землю Государя нашего Царя, всем бы им обрелись у нас и упокоение, и похвала, и не было бы нам о том тесноты или заботы, но радость наипаче и недугов исцеление и души спасение».4

Канон праведному Иакову написан был, как видно по акростиху, «Иваном», вероятно, тем самым священником Софийским Иоанном, который в первый раз свидетельствовал мощи и чудеса. 2

Тропарь, глас 1

Божественною благодатию просветився, и по смерти даруеши исцеление, притекающим к раце мощей твоих, премудре Иакове; темже и мы ныне чтим, честных мощей твоих принесение, веселящее вкупе душа и телеса. Тем вси вопием: слава Давшему ти крепость, слава Венчавшему тя, слава Давшему тобою всем исцеления.

Кондак, глас 8

Верою и любовию твое честное перенесение празднующих блаженне, сохрани и соблюди от всякия злобы, и соблазна змиина, имаши бо дерзновение ко Владыце всех Христу Богу, Его же моли спасти царя православнаго, и люди молящие ти ся, да вси вопием ти, радуйся отче Иакове всия Русския Земли удобрение.

Дополнительные сведения
Секретарь Л. А.

Святой Иаков Боровичский, чудотворец // 49 1995. С. 272–275.

При патриархе Никоне мощи святого были перенесены в основанный им Валдайский Иверский монастырь. Торжественное переложение мощей из ветхой деревянной раки во вновь устроенную тщанием патриарха серебряную состоялось 25 февраля 1654 г. в главном соборе Иверского монастыря. Накануне патриарху привиделся необыкновенный сон, о котором он рассказал митрополиту Макарию: «Увидел я великий свет на том месте, где строится святая обитель сия, и среди сего света лежащего на каком-то возвышении человека, светлого телом, только на нужных членах имущего некия рубы (рубище – изодранная, ветхая одежда 56 С. 558); сочтя его мертвым, я приблизился к нему, дабы прикрыть руки благословляющие, и он, как живой, складывает их на груди своей». На следующий день было приcтуплено к переложению честных мощей святого Иакова. «Едва только открыл патриарх святые мощи, как вдруг увидел руки святого угодника Божия благословляющими точно так, как показалось ему в сонном видении; и положил он тогда руки святого Иакова на нетленные перси его так, как видел их слагаемыми во сне». Отсюда и общепринятое церковное изображение Иакова Праведного в полуобнаженном виде с крестообразно сложенными на груди руками.

В книге «Рай мысленный» патриарх рассказал о чуде, свершившемся в Едрове в момент перенесения мощей из Боровичей. Женщина по имени Мария поведала патриарху об исцелении дочери, которая не видела шесть лет и внезапно прозрела. За время от явления мощей Иакова Праведного и до открытия их сохранились точные, хотя и самые краткие, сведения о шести чудесных исцелениях. За время с открытия святых мощей в 1545 г. и до перенесения их из Боровичей в Валдай в 1654 г. достоверно известны также шесть чудесных исцелений. Особенно часты были исцеления от глазных болезней.

В Святодуховском соборе в Боровичах остался ковчег с частицами мощей святого Иакова.

«Кто именно был в кратковременном житии своем на земле благоугодивший Господу отрок, святой Иаков Праведный, именуемый Боровичским чудотворцем, кто были его родители и откуда нетленные мощи его приплыли к боровичскому берегу, об этом нет достоверных сказаний, ни письменных, ни устных. Есть несколько легенд и народных верований. Но говорить о их вероятности опасно, как бы не солгать на святого. Да и напрасны домогательства ума человеческого в том, что скрыла от него Десница Божия: ...святые угодники Божии не земного, но горняго отечества ищут, не земнородным, но небесным племенем хвалятся, не плотским родителем, но духовным Отцом, вездесущим и всеблагим Богом, величаются, и не в земном, но в небесном граде вечно жительствовать тщатся. И так будем твердо знать и помнить, что сей досточудный угодник Божий есть именитый гражданин великого града Сиона, Иерусалима небесного».

Р.S. В рукописном отделе Государственного Исторического музея в Москве нам удалось обнаружить рукописное житие XVII в. – житие святого Иакова Боровичского с подробным описанием совершенных от его мощей чудес. Житие представляет большой исторический интерес, как живое свидетельство религиозной жизни одного из древних поселений Новгородской земли.

Сказание о преподобном отце нашем Арсении Новгородском 2 Христа ради юродивом
Память его празднуется месяца мая в 8-й день и месяца июля в 12-й день

† 1570

Местом рождения преподобного Арсения, в миру Амвросия, был Ржев – Владимиров. В доме родителей своих обучен он был кожевенному ремеслу, но еще более воспитал он в себе святую ревность к благочестию. По смерти отца Григория мать его Пелагия, впоследствии инокиня Аполлинария, заставила его вступить в брак. Но Амвросий горел ревностью жить в чистом, непорочном девстве. Спустя 5 месяцев после брака скрылся он из дома матери. Пять лет занимался он в Новгороде кожевенною работою, не давая знать о себе своим. Он испытывал сам себя тайным подвигом, тайно постился и молился. Потом написал письмо к матери и жене, где утешал их Евангельским обещанием блаженства для тех, которые оставляют для Господа мать, жену, детей, имущество.

Благочестивый строитель храмов и обителей Феодор Дмитриевич Сырков, узнав благочестивую жизнь Амвросия, предложил ему свою готовность доставлять средства для построения новой обители, и Амвросий принял иночество с именем Арсения. В 1562 г. обитель и храм в честь Рождества Богородицы построены были Арсением на Ярославовом дворище, на Торговой стороне, на правом берегу Волхова, в соседстве с храмом святых Мироносиц. Преподобный Арсений, основав обитель, продолжал вести жизнь строгую, носил вериги, довольствовался весьма малым, одежда на нем до того была бедна и ветха, что, если бы бросить ее на площади, и бедняк не поднял бы ее. Когда ходил он в ней по улицам или сидел на мосту, дети смеялись над ним, но все это не отвлекало его от умной молитвы, которою постоянно был он занят, тихо проливая слезы.

В последние годы жил он в затворе, почему в святцах и называется затворником. «Блаженны плачущие, ибо они утешатся», – сказал Спаситель (Мф.5:4). Плачущие – это те, которые считают земную жизнь местом удаления из отчизны и потому не принимают земных утешений. Таков был преподобный Арсений. Из очей его постоянно текли слезы. Он плакал по небесной отчизне, тем более что видел беды, готовые обрушиться за легкомыслие гордых новгородцев. Он плакал, но мы согрешили бы, если бы подумали, что жизнь его была безотрадна. Тот, кто не допускает до себя земных утешений и даже отягчает жизнь свою добровольно для Господа, наслаждается надеждами на вечность блаженную, наслаждается душевным миром, пред которым смех и веселости людского легкомыслия – горе.

В 1570 г. Грозный царь, по неистовой жестокости, предав тысячи новгородцев разным смертям, захотел построить себе дворец на Ярославовом дворище, но, узнав об Арсении и его обители, явился к нему с дарами и с наружным смирением. Преподобный затворник не принял даров его и сказал: «Много душ неповинных послал ты в Царство Небесное, а сам не наследишь его». Грозный смолчал. Собираясь потом во Псков, он опять пришел к Арсению и просил благословения на путь свой. «Завтра, государь, готов и я в путь свой», – сказал Арсений. Иоанн обрадовался, мечтая, что затворник пойдет за ним во Псков. Но преподобный на следующее утро приобщился Святых Таин и потом преставился июля 12-го 1570 г. Он положен был в том же затворе, где и подвизался. По обретении нетленных мощей его над ними была построена часовня. В 1634 г. писали: «На Торговой стороне, в монастыре Арсеньеве, мощи преподобного Арсения лежат под спудом. От мощей его приходящим с верою исцеления бывают. Тропарь и кондак ему составлен, а празднество еще не установлено». Вскоре после того составлена была и служба.

В 1785 г. мощи святого Арсения перенесены были в храм Кириллова монастыря, где и ныне покоятся. Здесь построен и придел в честь преподобного Арсения.

Тропарь, глас 4

Отечество свое и род оставил еси, Христу прилепися, и Великаго Новаграда достигл еси, и в нем во юродстве трудолюбное твое тело изнурил еси многим постом и воздержанием, и пророчествия дар прияти сподобися, и многошвенныя ризы изволил еси на себе носити, и, тело в нем предложив; обитель себе в премирнем Царствии у Христа, всех Бога, сотворил еси. Его же моли, святе Арсение преподобне, Церкви и стране нашей в мире пребывати от всех навет вражиих, ущедрити нас, почитающих твое торжество, и спасти души наша.

Дополнительные сведения
Андроник (Трубачёв), игумен.

Арсений Новгородский // 55 С. 438–439.

...Ранняя редакция жития сообщает, что «новгородский гость» Ф. Д. Сырков, основатель нескольких новгородских монастырей и церквей, убедил Амвросия принять иночество; по версии поздней редакции, Сырков пожертвовал средства на строительство храма и обители. Согласно Новгородской III летописи, Арсениев монастырь с деревянным храмом в честь Рождества Пресвятой Богородицы был основан в 1562 г. (ПСРЛ. Т. 3. С. 253) По сообщению ранней редакции жития, в 1566 г. Амвросий принял постриг с именем Арсений, но продолжал жить как юродивый: зимой и летом ходил в рубище, носил вериги, по улице передвигался почти бегом, и если ему не успевали подать милостыню, то никогда за ней не возвращался. Над святым часто глумились дети, которые гвоздями прибивали его одежду к мосту через реку Волхов, где любил сидеть блаженный.

Обе редакции жития рассказывают о посещении Арсения Новгородского царем Иоанном IV Васильевичем Грозным во время похода на Новгород в 1570 г. По сообщению ранней редакции, царь после беседы со святым дал ему мешок серебра, но блаженный на следующее утро вернул деньги, сказав, что они ночью «вопиют велми» в его келье. Узнав об отказе святого от денег, царь предложил ему села, но тот попросил весь Новгород. Перед походом на Псков царь вновь посетил юродивого, прося его благословения. «Завтра, государь, готов я в путь за тобою», – ответил Арсений Новгородский. Это было предсказанием собственной кончины: наутро Арсений Новгородский преставился. Погребение с почестями совершил Новгородский архиепископ Александр.

Рассказ содержит ряд хронологических противоречий: царь находился в Новгороде с 6 января по 13 февраля, поход на Псков состоялся 13–20 февраля, а преставился Арсений Новгородский 12 июля; архиепископ Александр был поставлен на Новгородскую кафедру в 1576 г. (хотя можно предположить, что он участвовал в погребении святого, будучи еще архимандритом новгородского Юрьева монастыря). Возможно, встреча Арсения Новгородского с царем произошла летом 1572 г. 31 мая этого года царь вместе с новой женой Анной Колтовской, сыновьями и двором прибыл в Новгород и жил здесь 2 месяца, пребывание царя сопровождалось новыми казнями. Не только казни, по сообщению поздней редакции жития, привели к столкновению между государем и подвижником. 13 марта 1570 г. на Торговой стороне Новгорода, где стоял Арсениев монастырь, началась расчистка места для строительства «государева двора». Иоанн Грозный пришел к Арсению Новгородскому с щедрыми дарами, желая, чтобы тот удалился. Арсений Новгородский не принял дары, обличив царя словами: «Многих неповинных души послал ты в Царствие Небесное». Царь смирился перед подвижником и не тронул его и монастырь. (Предположению о встрече царя с преподобным в 1572 г. противоречит то обстоятельство, что царь в этот приезд не намеревался идти во Псков.)

По версии поздней редакции жития, последние годы жизни Арсений Новгородский провел в затворе в основанном им монастыре, где и был погребен, над местом погребения Арсения Новгородского поставили каменную часовню (Барсуков. Стб. 59), затем церковь в честь Рождества Христова. Арсений Новгородский был весьма почитаем среди новгородцев. Первое из чудес, описанных в житии ранней редакций, рассказывает о спасении жены благочестивого новгородца Ивана Мартынова. Переправляясь через Волхов на плоту, она поскользнулась и упала в воду. Сильным течением ее затянуло под плот, в отчаянии женщина взмолилась Арсению Новгородскому, пообещав ежегодно совершать ему молебны, и неведомо как оказалась на др. плоту; (Шлянкин. С. 4–5).

В 1732 г. Арсениев монастырь пришел в упадок и был приписан к Юрьеву монастырю. В 1785 (1786 или 1787?) г. мощи Арсения Новгородского были обретены и перенесены в новгородский в честь Покрова Пресвятой Богородицы и святителя Кирилла Александрийского монастырь и положены на южной стороне Кирилловской церкви. В 1792 (1793?) г. над мощами святого был сооружен придел в его честь. В 1812 г. устроена бронзовая позолоченная рака. Во имя Арсения Новгородского был также освящен придел в храме в честь Владимирской иконы Божией Матери во Ржеве. В 1830 г. на месте упраздненного Арсениева монастыря купцом Кузнецовым была выстроена церковь в честь Иверской иконы Божией Матери, в которой находилась гробница, где ранее почивали мощи Арсения Новгородского.

Секретарь Л. А.

Кириллов монастырь // София 50. Новгород. 1997. № 1. С. 24–25.

...к началу XX века Кириллов монастырь представлял собой большой комплекс каменных строений. Здесь проживало 10 монахов. Так как он являлся штатным, из казны ежегодно выплачивалось 250 рублей. Кроме того, начислялись проценты с денежных вкладов. Большой вклад пожертвовала семья известного предпринимателя, владельца фарфоровых фабрик И. Е. Кузнецова. Доход приносило огородничество. Картофель выращивали отменный. Держали молочное стадо. Укосы на заливных пожнях позволяли не только содержать скот, но и продавать сено.

Но наступили трагические для монастырей времена после 1917 г. В 1920 г. началось их тотальное закрытие. Не избежала этой участи и Кирилловская обитель. Здесь разместили инвалидный дом.

В годы Войны монастырь оказался на линии фронта. У его стен в 1941 г. совершил подвиг Александр Панкратов: закрыл своим телом смертоносный огонь вражеского пулемета. После освобождения Новгорода в 1944 г, при разминировании монастыря бойцами 154 инженерно-саперного батальона было обнаружено 7 трупов наших военнопленных солдат со следами страшных пыток. Монастырские постройки получили серьезные повреждения. По распоряжению городских властей их не стали восстанавливать, а приказали разобрать. Кирпич и камень использовали для строительства в Новгороде. Руины древней обители постепенно заросли деревьями и бурьяном.

Житие отрока Артемия Веркольского 4
Память его празднуется месяца июня в 23-й день и месяца октября в 20-й день

† 1545

и

Сведения о праведной отроковице Параскеве Пириминской 55 сестре святого Артемия Веркольского
Память ее празднуется месяца июня в 23-й день

† XVI

Житие праведного сего отрока писано по благословению Макария, митрополита Новгородского, и память его, местно чтимая, совершается 20-го октября над ракою его мощей. Артемий родился в 1532 г. в Двинском округе, над рекою Пинегою в селении, называемом Веркола. Известны имена его родителей, Косьмы и Аполлинарии, которые воспитывали его во всяком благочестии. С пятилетнего возраста отрок начал уже чуждаться детских игр и, несмотря на слабые силы, приучался возделывать землю, как бы поспешая принести Богу плоды трудолюбия краткой своей жизни. В столь ранние годы он сделался помощником отцу своему, послушный ему как Исаак. Свободное же от трудов время посвящал на молитву, ибо возлюбил Господа Бога паче всего.

Артемий был уже двенадцати лет. Однажды в поле помогал он родителям, бороня вспахиваемую землю. Внезапно, Божиим изволением, поднялся бурный ветер, и черная туча покрыла небо, прокатился гром над головою отрока, и мертвый пал он на землю, хотя и не коснулась его молния. Однако общее было поверие, что отрок убит громом, как бы назнаменованного судом Божиим. Его положили на пустом месте, в сосновом лесу, непогребенным и далеко от церкви. Но Господь, прославляющий своих угодников, прославил и сего отрока. Протекло 28 лет после его кончины. Случилось клирику церкви Святителя Николая, по имени Агафоник, идти лесом мимо того места, где лежало тело, всеми забытое. Внезапно воссиявший свет обратил внимание путника на отроческое тело, ничем не поврежденное через столько лет. По разнесшейся о том молве собрались окрестные поселяне; без всякого рассуждения и без молитв подняли они обретенное тело и положили его в паперти церкви Святителя Николая.

В тот же год, по грехам людей, повальная болезнь свирепствовала в Двинском округе и много похитила жертв, особенно из числа жен и детей, ибо Господь часто посещает нас болезнями для нашего вразумления. Некто Каллиник, крестьянин Веркольского селения, имел сына, который сильно страдал лихорадкою. Много молился он об исцелении своего детища и, наконец, молитвенно обратился к блаженному Артемию, чтобы помог единолетнему с ним отроку. Отец снял с гробницы берестовой покров, положил его на грудь сына, и внезапно оставил больного долговременный недуг. Обрадованный отец объявил поселянам о чудном исцелении. Все начали притекать к блаженному отроку, и миновалась общая болезнь.

Когда переносили нетленные мощи из паперти в придел, женщина, имевшая расслабленного младенца, приложила его ко гробу блаженного Артемия, и младенческая рука в ту же минуту окрепла. Другая женщина и крестьянин, страдавшие глазами, тут же получили зрение от прикосновения к священной раке. И многие другие, отягченные различными недугами, исцелились. Более 50-ти чудес записано священнослужителями церкви Святителя Николая, при которой почивал блаженный Артемий. Они написали лик святого отрока на доске бывшей его гробницы и стружки от нее раздавали в благословение. Иногда являясь в сонных видениях, врачевал он недуги. Так явился Илариону, жителю Холмогор, который впал в отчаяние от постигшей его слепоты и хотел наложить на себя руки. В самый день памяти Святителя Николая предстал страждущему отрок, в светлой одежде, держа в левой руке посох, а в правой крест, и, осенив его, сказал: «Восстань, исцеляет тебя Христос рукою раба своего Артемия, иди в Верколу, приложись к его гробу и расскажи о том священнику и крестьянам». Исполнил его повеление, болящий и прозрел; это случилось в 1623 году.

Далеко простиралась целебная сила новоявленного угодника Божия. Рыболов из Хевролы, по имени Харитон, занесенный по морю на остров Новую Землю, посреди Ледовитого моря, в течение целого лета лишен был движения руки, вывернутой в самом плече. И вот забытому людьми на море явился родич его, блаженный Артемий из пределов Хеврольских, обещая исцеление, если помолится над его гробом. И по его слову миновалась болезнь.

Мощи блаженного Артемия свидетельствованы были по указу Макария, митрополита Новгородского, в 1610 г. и в день Святителя Николая перенесены из придела в главный храм. Тогда же была сочинена ему и служба. По случаю исцеления сына воеводы Мезенского Афанасия Пашкова при его гробе, признательный отец построил близ церкви Святителя другую церковь, во имя великомученика, соименного Артемию. Но через 30 лет обе сгорели, и над мощами поставлена была часовня. Еще десять лет спустя, по просьбе клириков и мирян Веркольских, царь Алексей Михайлович дозволил основать монастырь на том месте, где были обретены мощи, на берегу реки Пинеги. Их переложили в новую раку и перенесли из часовни в обитель. Но и она трижды пострадала от пожаров и была упразднена в исходе минувшего (XVIII) столетия. Наконец, усердием окрестных жителей сооружена каменная церковь во имя самого Артемия Веркольского, и в ней доныне почивают святые мощи блаженного отрока. Церковь совершает его память 23 июня и октября 20.

Тропарь, глас 1

Пустынный житель и в телеси Ангел и чудотворец показался еси, отче Артемие: постом, бдением, молитвою небесныя дарования приим, исцеляеши недужныя и души верою притекающих к тебе. Слава Давшему тебе крепость, слава Венчавшему тя, слава Дающему тобою всем исцеления.

Тропарь, глас 2

Иже Вышняго повелением, тученосные облаки сошедше на землю, и молниям блистающимся, грому же возшумевшу с прещением, испусти душу свою в руце Господови премудре Артемие; и ныне предстоя престолу Владыки всех, иже верою и любовию приходящим к раце твоей, подаждь исцеление всем неотложно, и молися Христу Богу спастися душам нашим.

Кондак, глас 8

Возсия днесь пресветлая память твоя праведне Артемие, Богоданные благодати яко реки, изливая, от светлоцелебныя раки мощей твоих; от нея же почерпающе исцеления, от многоразличных недуг избавляемся, с верою приемлюще, и взывающе, радуися Артемие богомудре.

Дополнительные сведения
Сальников А. К.

Артемиев Веркольский мужской монастырь // 55 С. 454–456.

Монастырь находится близ села Веркола Пинежского района Архангельской обл., на левом берегу реки Пинеги.

Монастырь был основан в 1645 г. по обету мезенским и кеврольским воеводой А. Ф. Пашковым после чудесного исцеления его сына Иеремии по молитвам родителей перед мощами святого праведного Артемия Веркольского. На месте обретения нетленных мощей святого Артемия Пашков выстроил на свои средства церковь во имя великомученика Артемия Антиохийского (соименного праведному отроку) с приделом во имя праведного Артемия Веркольского, освященную по благословению Патриарха Московского и всея Руси Иосифа и святителя Аффония, митрополита Новгородского, а также устроил ограду и кельи для братии. В 1648 г, настоятелем обители был поставлен иеромонах Рафаил. В том же году вышел указ царя Алексея Михайловича о строительстве монастыря, и «инии людие начаша приходити и тружатися, и вклады чюдотворцу в казну дающе, и единожители учинишася. И с того времени монастырь святаго праведнаго Артемия, Веркольского чюдотворца, именовася и молитвами его распространяшася» (Савельева. С. 373–374). ...В XVIII в. обитель и храмы несколько раз горели, но мощи святого Артемия не пострадали.

В 1764 г. Артемиев Веркольский монастырь был отнесен к заштатным. В 1865 г. в Артемиеве Веркольском монастыре был введен общежительный устав Коневецкого монастыря, и в 1867 г. обитель была переименована в общежительную Артемиеву Веркольскую пустынь. 13 марта 1890 г. Артемиев Веркольский монастырь был отнесен к первоклассным общежительным монастырям с архимандричьим управлением, а 3 июля 1910 г. настоятель Артемиева Веркольского монастыря архимандрит Варсонофий (Вихвелин) был назначен епископом Кемским, викарием Архангельской епархии с оставлением должности настоятеля. В начале XX в. в Артемиеве Веркольском монастыре проживало около 60 монахов и 100 послушников, в монастыре действовали иконописная, переплетная, сапожная, портная, красильная и кузнечная мастерские, все хозяйственные работы выполнялись насельниками. Весной 1904 г. монастырь участвовал в первой Всероссийской выставке монастырских работ и получил похвальный отзыв за экспонаты (икону святого Артемия, резные костяной и деревянный кресты, др. изделия). Частым гостем и щедрым благотворителем обители был святой праведный Иоанн Кронштадтский, автор акафиста святому праведному Артемию. Ежегодно, во время поездок на свою родину в с. Сура, он останавливался в монастыре, служил молебны. В 1897 г. Кронштадтский пастырь участвовал в освящении построенного на его средства в обители Успенского собора.

...В 1880 г. настоятель архимандрит Феодосий приобрел находившееся в 60 км от монастыря Святое озеро, на берегу которого 31 окт. 1885 г. был основан Святоезерский Николаевский скит.

Мощи святого праведного Артемия почивали в посвященном ему храме в серебряной раке около иконостаса. В начале XX в. в обители хранились 3 серебряных креста с частицами святых мощей, чудотворная Казанская икона Божией Матери и икона святителя Николая Чудотворца. Богослужения совершались с канонархом по столбовому распеву, читалась «неусыпаемая Псалтирь». Дважды в год совершались крестные ходы – 23 июня, в день кончины праведного Артемия, когда мощи святого обносили вокруг монастыря, и 17 ноября в память перенесения мощей святого в обитель. Артемиев Веркольский монастырь был закрыт в конце 1919 г., часть братии приняла мученическую кончину. Надвратный Иверский храм с колокольней, каменная ограда, кирпичный монастырский завод и ряд др. построек были разобраны. В 1941–1945 гг. в сохранившихся помещениях монастыря размещались детский сад и приют для эвакуированных и бездомных детей, в 80-х гг. – средняя школа и тракторная бригада.

В 1990 г. здания монастыря были переданы РПЦ. 5 авг. 1990 г. состоялось первое богослужение в деревянной часовне на месте кончины святого Артемия, 17 ноября – первая литургия в Николаевском приделе Артемиевского храма. Определением Священного Синода РПЦ от 25 декабря 1991 г. Артемиев Веркольский монастырь был открыт. ...В 2001 г. в монастыре подвизались 7 иеромонахов, 2 монаха и 10 послушников. Устав Артемиева Веркольского монастыря составлен по образцу устава Пантелеймона великомученика монастыря на Афоне. В селе Карпогоры открыто подворье обители. Братия Артемиева Веркольского монастыря осуществляет активную миссионерскую деятельность, окормляя жителей всего Пинежского района Архангельской области, в котором нет действующих приходских храмов.

Сказание об отроках Иакове и Иоанне Менюжских, Новгородских 3
Память их празднуется месяца июня в 24-й день

† 1566–1569

Святые Иоанн и Иаков, отроки Менюжские, были дети благочестивых родителей – Исидора и Варвары, занимавшихся землепашеством в одном из селений Медведского погоста Новгородской губернии и уезда, в царствование государя и великого князя Иоанна Васильевича IV, при святом митрополите Московском Филиппе и при архиепископе Новгородском Пимене, в последней половине XVI века (около 1570 г.) Отроками сии святые названы потому, что они в отрочестве и даже, можно сказать, в детстве, когда старшему из них было 5 лет, а младшему – 3 года, были застигнуты внезапною и необыкновенною смертью. И вот как это было.

Однажды, в осеннее время, Исидор, собираясь с женой своей Варварою на обычную работу, убил барана и, приготовив его как следует для употребления в пищу, отправился вместе с женой в поле, находящееся не в дальнем расстоянии от дома, оставив своих детей одних – без всякого надзора. И они, видевши упомянутое действие своего отца над бараном и принявши оное за обыкновенную игру или забаву, вздумали и сами позабавиться подобным образом. Старший брат сказал тогда младшему: «Брате, сотворим и мы так же, как и отец наш сотворил», и, по неразумию своему, не предвидя могущих быть от того дурных последствий, взял палку и ударил ею в голову младшего брата своего, который тотчас же от удара упал на землю и умер. Увидев умершим брата своего, Иоанн очень испугался и, не зная, что ему делать в таком случае, скрылся как младенец в печи за дровами, которые заранее были в нее положены для просушки, по случаю дождливой осени. Возвратившись вечером с работы своей и нашедши мертвым младшего сына своего, отец и мать горько плакали и рыдали. Когда же они нигде не могли отыскать и старшего сына своего, то еще более усилили свои рыдания, чем и привлекли в свой дом родственников и соседей своих, которые, уверившись в действительности печального события, много удивлялись и горевали с родителями, так что все едва наконец несколько поуспокоились. После сего мать, по обычаю, зажгла в печи дрова, не ведая и не думая о том, что за ними скрывается сын ее. Когда дрова в печи прогорели, и Варвара заглянула в нее, то увидела там своего сына, который был уже мертв, но совершенно цел и невредим от огня.

Всеблагой Господь, призирающий с высоты своей всевидящим оком своим на все живущее на земле, зная незлобие и невинность сих младенцев, восхотел в них прославить имя Свое, почтив нетлением нескверные и непорочные тела их и сопричислив их к лику святых Своих, – одного, как неповинно убитого, а другого, как принявшего за убийство мученическую от огня кончину. Услышавши крик и плач своей жены Варвары, Исидор, муж ее, тотчас поспешил к ней и, увидев так же, как и она, сына своего, лежащего в печи мертвым, но целым и невредимым от огня, исполнился страха и ужаса. Почему к плачу и крику своей жены присоединил и он свой вопль великий. На этот вопль опять собрались родственники и соседи, которые, смотря на такое преславное чудо, весьма дивились и славили Бога, сотворшего оное. А так как весть об этом чуде быстро и далеко разнеслась, то имя Божие начало прославляться и в других местах. Оплакав, наконец, детей своих, Исидор и Варвара облекли их в погребальные одежды, положили во гробы и по христианскому обряду предали тела их земле при их приходской церкви во имя Святителя и чудотворца Николая, что в Медведском погосте.

Спустя несколько дней после погребения отроков Иоанна и Иакова, гробы их явились плавающими на одном малом озерке, состоящем в двух поприщах (или верстах) от Менюжского монастыря. И вот как это явление огласилось.

Окрестные поселяне, имевшие обыкновение охотиться в лесах на птиц и зверей, однажды отправились на таковую охоту утром с тем, чтобы, как и прежде, возвратиться с нее домой вечером. Но, заблудившись в лесу и не могши никак отыскать дороги к дому, не только вечером того дня, но и на другой день не вернулись домой, оставаясь в лесу. Продолжая и на третий день отыскивать там дорогу, охотники пришли, наконец, к упомянутому озерку и увидели в нем плавающими два гроба. Убедившись по внимательном осмотре в том, что это те самые гробы, в которых так недавно были погребены Иоанн и Иаков, охотники начали умолять святых отроков об указании им пути или дороги, и вдруг глазам их представилась небольшая тропинка, по которой они и дошли до жилищ своих.

По прибытии домой, охотники немедленно возвестили своим соседям обо всем случившемся с ними. Собрались священники окрестных погостов со своими причтами и в сопровождении множества народа отправились к указанному охотниками озерку. Оказалось, что на нем действительно плавали знакомые им гробы, поэтому и решено было взять оные и нести опять к той церкви святителя и чудотворца Николая, при которой они были погребены. Но так как при этом охотники-поселяне предъявили, что явившиеся им во сне святые отроки желают быть погребенными не на погосте у сей церкви, но в пустом месте на Менюше, где прежде был монастырь, то гробы с лежащими в них мощами и были принесены на то место, на котором с подобающею честью и положены были близ малого ручейка, там текущего, где над гробом их вскоре построена была часовня.

Всеблагой Господь сподобил сих святых отроков дара чудотворения, и многие из притекающих к гробам их начали получать исцеления от разных недугов и болезней. И вот случай такового исцеления, который, спустя несколько после сего лет, по воле Божией, особенно послужил к прославлению святых отроков и к созданию церкви на месте погребения их.

Один монах, по имени Макарий, проходивший из города Пскова в Новгород мимо того места, где почивали мощи святых отроков Иоанна и Иакова, внезапно застигнут был лютою болезнью, на избавление от которой не было никакой надежды. В таком тяжком и горьком положении он кое-как добрался до мощей святых, помолился пред ними со всем усердием и верою – и тотчас получил исцеление. Будучи преисполнен глубочайшею благодарностью к святым отрокам за полученную от них милость, монах этот решился остаться при мощах их с намерением употребить все свое старание на изыскание средств к возобновлению бывшего Менюжского монастыря. С этой целью он, возвещая всем поклонникам святыни о полученном им при мощах исцелении от болезни своей, умолял их о подаянии на создание церкви, которую, по милости Божией и по молитвам святых угодников Его, и удалось ему устроить над мощами сих святых отроков Иоанна и Иакова на доброхотные даяния пришельцев и поклонников святыни. Этим иноком впоследствии был возрожден Троицкий Менюжский мужской монастырь. (См. Сведения о Макарии Менюжском. – Сост.)

В царствование благочестивейших Государей – царей и великих князей Иоанна и Петра Алексеевичей при Новгородском митрополите Корнилии, мощи святых отроков Иоанна и Иакова Менюжских были свидетельствованы и обретены целыми и невредимыми, каковыми почивают и доныне, подавая исцеления всем, с верою приходящим к ним во славу Христа Бога, Которому честь и поклонение во веки веков.

Память святых отроков Иоанна и Иакова совершается 24 июня, в каковый день по преданию они скончались.3

Тропарь, глас 1

Болезньми святых праведных отроков Иакова и Иоанна, ими же о Тебе пострадаша, умолен буди, Господи, и вся наша болезни исцели, Человеколюбче, молимся.

Тропарь, глас 4

Имущим непорочную душу, от купели святаго крещения и в младенчестве Христа ради страдания претерпевшии, Богом избраннии блаженнии отроцы Иоанне и Иакове, молите милостивого Бога телесные немощи недужных младенцев целити, мир стране Российстей даровати, и душам нашим велию милость.

Кондак, глас 8

Преудобренную и похвальную двоицу почтим по достоянию, Иакова блаженного и Иоанна всехвального; тии бо младенческую немощь отвергша, страдания претерпеша, тем вси вопием, слава Давшего вам крепость, слава Венчавшему вас, слава Дающему вас ради исцеления.

Дополнительные сведения
Моисеев С. В.

Архиерейская служба в Менюше // София 50. Новгород. 1996. № 3 (19). С. 3.

Память отроков в прежние времена широко почиталась местным населением. В XIX – начале XX вв. после празднования Прихоженья (6 июля по н. ст.) из Клопского монастыря тысячи богомольцев отправлялись в Менюшу. Многие ходили сюда по обету («завету»). Сюда же приносили больных детей, и, по воспоминаниям, многие получали исцеление. Непременной частью богомолья являлось посещение «святого озерка», на котором находилась купель. В день памяти святых отроков из Мшагской и Медведской церквей крестный ход отправлялся в Менюшу. Сначала шли на озеро Каменское к стоявшей на сваях часовне, здесь святили воду, а после молебна возвращались в Менюшу для отправления литургии.

Ныне посреди села стоит огромный полуразрушенный собор, построенный в 1837–41 гг. и значительно расширенный в 1891–93 гг. Главный престол его был посвящен праведным отрокам Иакову и Иоанну, а боковые – Святой Троице и святителю Николаю.

Храм был закрыт в 1937 г. В послевоенные годы верующие неоднократно подавали прошения об открытии прихода, но власти отказались возвратить храм верующим. Однако священники Голинской церкви в престольный праздник совершали в этом храме праздничные богослужения.

7 июля 1996 г. после водосвятного молебна при большом стечении верующих высокопреосвященнейшим Львом, архиепископом Новгородским и Старорусским, в сослужении трех иереев и протодиакона в храме была совершена Божественная Литургия. На малом входе и молебне исполнялись старые сугубые тропарь и кондак святым отрокам. После крестного хода вокруг поруганного храма в крипте, находящейся под северным нефом собора, где покоятся под спудом мощи праведных Иакова и Иоанна, был совершен акафист святым отрокам.

Сведения о деве Гликерии Новгородской 3
Память ее празднуется месяца мая в 13-й день

† 1522

Праведная девица Гликерия была дочь Пантелеймона, старосты Людогощинской улицы, что в Новгороде. Сведений о святой жизни ее не сохранилось; но об обретении мощей ее в Новгородской 2-й летописи говорится (стр. 172), что в лето 1572 июля 14 дня, спустя 50 лет по преставлении, мощи праведной Гликерии обретены нетленными, поверх земли, за церковью святых мучеников Флора и Лавра, и тогда же архиепископом Леонидом со всем священным собором перенесены в самую церковь Флора и Лавра. «Владыка проводил тую девицу собором и молебен пел». В день перенесения мощей праведной Гликерии при гробе ее получил исцеление от болезни четырехлетний отрок Агафоник, сын подьячего Богдана Суворова.

Святые мощи праведной Гликерии почивали под спудом в юго-западном углу церкви святых мучеников Флора и Лавра.

Церковь же сих мучеников находилась на Софийской стороне, в Неревском конце, на Легощинской или Легощей улице, близ Чудинской. Построена эта церковь в 1379 г. в виде продолговатого четвероугольника с обыкновенным полукружием для алтаря. С южной стороны в ней имелся придел святителя Николая.

См. Новгородскую II летопись под 7080 г. и надпись на раке ее.

Тропарь, глас 8

Вышния красоты желающе, нижния сласти телесныя далече от себе отринула еси, и нестяжание паче суетнаго мира возлюбивши, ангельское житие провождала еси, Гликерие, дева блаженная, моля Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак, глас 3

Веселися, Великий Новград, великое сокровище стяжав, мощи твои, святая праведная дево Гликерие, благодать исцелений подающия всем с верою и любовию приходящим к ним. И ныне предстоя с ликом святых жен русских пред Престолом Святей Троицы, моли оставление грехов даровати чтущим святую память твою.

Оглавление
XVII век
Источник:
Святые Новгородской Земли, или история святой северной Руси в ликах X-XVIII вв. : В 2 т. - Великий Новгород: ТРИГОН, 2006. / Т.2. XVI-XVIII вв. - 737-1472 с. ISBN: 5-94684-788-0
Социальные медиа

Вам может быть интересно:
Истина всегда проста...: Жизнеописание и поучения преподобного Симеона Псково-Печерского
Подвиг святой жизни: святые старцы Глинской пустыни. XX век
Святой старец блаженный отец Иаков игумен священной обители Преподобного старца Давида
Первые русские святые князья Борис и Глеб. История гибели и канонизации
Мученичество святого Уара и иже с ним
Пожертвовать
Обратная связь
16К 1
Комментарии

Оставьте свой комментарий...
Новые
Никто ещё не оставил комментариев, станьте первым.
Комментарии для сайта Cackle

Другие статьи в литературном дневнике:

• 02.11.2026. ***
• 01.11.2026. Житие архиепископа Пимена