Ступени памяти

         Я не случайно именно так назвала этот рассказ. Сегодня в юбилейный год Великой Победы моего  Отечества над гитлеровским фашизмом, я как по ступеням времени, ступеням памяти прошла по судьбам моих дедов и прадедов.  -  мужчин моего рода. Защитников  своей земли.. И вот  чем хочу поделиться.
   
     I.   Мой прадед Иван Никанорович Никольский - сын священника и прекрасный хирург. Защитник православной веры и Родины. И в России, и на Балканах в боях с басурманами  полтора века назад.  Вернувшись домой  в Нижний Новгород с Крестом Святого Георгия на груди, полученного от белого генерала Скобелева,  сказал, обняв детей и жену: " Ты, Мария,  завещала мне  воевать достойно, с честью. Завещала выжить и вернуться домой.  А с чужбины ничего чужого  не брать.  Все три завета твоих я выполнил.. Только вот  возьми на святой помин  эту деревянную ложку. Там у болгарского села Шипка лютой зимой на перевале в передышке между атаками  и моими  операциями, я вышел однажды  из госпитальной палатки. (Тогда ещё не было ни антибиотиков, ни наркоза).  Хирург просто вливал склянку спирта в орущий от боли рот  и резал раненого по-живому - животы, руки, ноги)  Перекрестясь  на белый свет, я устало  вздохнул  и   увидел поодаль  белый дымок костра. Это наши  солдатики варили и ели кашу. Слышу зовут: " Ваше Благородие, доктор! Отдохни, отведай горячего нашего  варева".Подошел, стою, гляжу на котел на весёлый огонь.  Но есаул, понял, что у меня нет за голенищем, как тут у  всех,  своей походной ложки  Вскочил и отойдя недалёко,  наклонился к недавно убитому, ещё не застывшему, не вмерзшему вснег солдатику. И перекрестясь, достал из его сапога  ложку. Сбоку даже  чуток объеденную, видать  струганную давно,  ещё дома. "На тебе, доктор, возьми, садись к нам,  - и протянул  мне её.  - Пусть  и тебе послужит ".      Вот. Мария, держи  и  береги. Пригодится  в хозяйстве."
         Ложку Мария взяла, но аккуратно завернула в холстинку и  бережно спрятала.
        Прошло больше столетия. Эта бессмертная ложка,- (малая, но великая), -  стоит сейчас у меня,
дома, за стеклом, в стакане, как цветок вечной памяти.
 
          II. А вот мой дед, Трошев Аркадий Иванович. Авиатор, выпускник-отличник Академии им.Жуковского 1927 года. (Всего второй выпуск!)  Совсем молодой  дед мой и его близкий  друг-однокурсник  Игорь  Стечкин, (позже  автор  легендарного пистолет-автомата). организовали в академии  собственный  музыкальный  квартет. Лицо ВУЗа. Некий оркестр свой "Мандалина, гитара и бас". Но не бас был, конечно, был  баян.  Плюс ещё и дедов кларнет. Он прекрасно на нём играл.  Выступал  квартет и у себя перед авиаторами. В  круглом "приёмном зале послов" красно- кирпичного  чудо-дворца, где кстати, столетье назад спасался от пажаров Москвы  завоеватель Наполеон.  "Путевой" этот дворец  на Тверском тракте (ныне Ленинградский проспект) построила ещё государыня Екатерина II,  а большевик Ленин отдал его под  авиа-Академию) , Играли  квартет бескорыстно, увлечённо и радостно. Особо в  праздники - Октябрьские, Первомайские. Играли по заводским клубам   и  по фабричным окраинам..Пролетарии всегда горячо их принимали. Ещё бы, агитаторы-авиаторы - будущее неба страны. И уже такой квартет! Такой  свой звонкий голос имеют! Знали бы тогда эти простодушные работяги, пролетарии тех лет каких великих сынов взрастит эта академия. Они не только поднимутся в небо, не только защитят от врагов это небо. Они первыми будут в космосе.
           В общем  наша власть  моего деда берегла, ценила. Как и Стечкина и других авиаторов Жуковки. В 41-ом не пустила его на фронт, даже и в ополчение. Выдала "белый билет". Он, тогда уже автор ряда учебников для ВУЗов,  уже профессор  МАИ и МАТИ, преподавал студентам и в дни войны. Читал курс моторостроения винтовых самолетов.  В году 1941 и 42-ом  во время  ночных налётов на Москву  полчищ  фашистских  Мессеров и Фокеров, дед не прятался в бомбоубежище. Смотрел как эти машины смерти плывут всё ближе и ближе. Ровными  рядами чёрных крестов. К Кремлю. К нашей Яузе. Ждал фугасок. Знал как их тушить.  Следил за боями в небе. Различал все самолёты  по звуку. (Наши смелые "Ястребки" бились тогда отчаянно. Героически гибли  Падая  вниз, горели  как факелы. Точки ПВО не справлялись.  Лучи прожекторов метались и шарили в небе впустую. СМИ и сегодня не любят об этом писать, вспоминать).  В  бомбежку в гуле и грохоте близких разрывов, (даже во двор нашего дома упала бомба, мальчишки потом в этой яме купались почти два года)  дед  в темноте комнаты,  вынимал из футляра свой чудо-кларнет, чей голос так похож на людской, и  начинал  играть. Чаще  любимого, светлого Моцарта, наизусть. Его нежно-прозрачную  "Маленькую. ночную серенаду". Звуки волшебной музыки, вместе с дыханием деда, упрямо и дерзко  стремились ввысь. Всё выше и выше. Рвались из нашего  теплого дома  в  холодное чёрное небо войны. В гул боя. Они тоже хотели дерзко сражаться с этой армадой фашизма.    
       Позже у деда и бабушки уже пухли от голода ноги. (Одного скудного  пайка на семью не хватало). Иногда дед на толкучем рынке выменивал за бабушкино золотое колечко   пару стаканов зерна. И дома аккуратно молол его. Бережно  вращая длинную ручку  коробочки-кофемолки. Древней, деревянной, тёмно коричневой. "Золотая" эта спасительная мука  белой струйкой  сыпалась в крохотный ящичек...Потом бабушка смешивала её с лебедой и пекла на воде живительные лепешки.  А зимой в морозы дедушка  за "вязанкой дров"  для железной  буржуйки  (со скрипучей дверцей)  ездил трамваем  за город.  Топить печку  книгами не поднималась рука.  А там  ему кто-то  где-то  разрешал разбирать старый штакетник. За живые деревья  штрафовали. За их пилку даже сажали.
          В это же время  папа мой, лихой лейтенантик  был  на фронте, на передовой. Командовал танковым батальоном  Наши грозные, гремящие траками,  Т-34, наступая на врага, и поводя длинными дулами пушек,  послушно ему подчинялись  как  живые, домашние  звери..  Мы же с мамой были тогда за Уралом, в эвакуации под Курганом. Таких эвако-беженцев расселилось по избам колхозников много. Их было  полно.  И мы  два года  жили  в  землянке у леса. Словно  в сыром окопе. Однако в окопе своём, отдельном. Мы даже кошку пригрели.  Мама пианистка и агроном  долго  не находила работы. От  голода  нас спасал  лишь  огород. Картошка, солёные огурцы и капуста в бочках. В общем как всегда спасала  наша родная земля. Земелюшка-матушка.
Чёрно-белых фото тех лет очень мало. Бережно их храню. 
         III.  А вот  таков был мой отец  Ракша Евгений Игоревич.  Агроном  (как и мама выпускник ТСХА факультет механизации)  и одержимый изобретатель сельхозмашин. А ещё  танкист-победитель, гвардеец, с редким орденом Александра Невского на груди. Защитник Отечества и лично меня  от неминуемой смерти под сапогом фашизма. И я гордилась и буду всю жизнь  гордиться тем, что после  войны, (в которой мы смяли этот сапог), я носила в школу вместо портфеля полевую  сумку отца из дерматина.  С длинной лямкой через плечо.  Внутри эта сумка, долго пахла (как и мои тетрадки),  горьким  машинным маслом, дымом  стреляных гильз от снарядов, фронтовыми  дорогами. Вместе с ней  я  получила  и "Аттестат зрелости". Истинной моей зрелости.
      IV.       А вот  это   мой внук . Владимир... (Фамилии умышленно не даю. Но миром такие Владимиры, знаю, владеть не будут). Улыбчивый  недоучка, самоуверенный  лгун и хитрец... Что ж, пришло  иное время, иные песни.  Вляпались мы в капитализм в девяностые, когда эти внуки рождались. Вернее, нас вляпали. Даже втолкнули. "Свобода!..Свобода!" А от чего собственно свобода-то? Ради чего, для чего? Теперь кругом или сытые сибариты или недовольные всем наглецы. Но и тех и других заботит  одно -   прибыль,  коммерция.  Уже больше на кухнях  не собираются -   поспорить, потолковать  о политике под гитару.  За стеной в застольные праздники больше уж не поют хором "Ой, мороз, мороз", или "Рябинушку".  И во дворе дети уж больше не прыгают в "классики" и скакалку.
       Я же  буду  всю жизнь  страдать и стыдиться, что  в эти  мирные  десятилетия скрывала своего  циника внука   от призыва в армию, от  годовой  (всего-то!) службы. (А вдруг там  кто-то его обидит?  А вдруг там дедовщина? ) Военкомат его очень  искал, прописанного в моей квартире,  Десять лет (!) донимал меня постоянно. Особенно в период призыва. Каждую весну и осень. Я же скрывала  адрес его,  жившего у подружек. Его, такого рослого здорового  бугаЯ, "защитничка Отечества",  родной матери и лично меня. От возможного вражьего нападения.. Теперь мне стыдно за это. Хотя тут не только моя вина.  Но каюсь, всё равно каюсь...
И наверно долго бы каялась.  Но нет.  Этого не позволили, не допустили  настоящие  патриоты: мои отцы,  деды и прадеды. Мои великие предки. Они, покойные, но никогда врагом  не сломленные, отстоявшие  Родину и лично меня, поднялись  недавно  "Бессмертным полком". .Напомнили о себе.  И как живые, и вместе с живыми, молодыми и старыми, пошли, уверенно зашагали по сёлам и городам. Явили миру нашу бессмертную мощь.  И многотысячное это шествие  по всей стране (с портретами и наградами на груди) показало, (до слёз,  до мурашек), что Россию не победить. И что живут в каждом бьющемся сердце, и ныне, и пристно, и во веки веков  - вечные наши - Вера, Надежда, Любовь. И мудрая мать их - Софья.