Дела не только телячьи

         Матушка заявилась домой уже за полночь. И была явно не в себе. Мне было в ту пору лет десять, а сестрёнке и того меньше. Но и ей, и мне думалось что и на сей раз всё обойдётся. И с этой надеждой мы ожидали развязки, посиживая друг возле друга нашем новеньком доме, где русская печка стояла посреди его, ещё не разделённого переборками на комнаты.
Ни слова не говоря, матушка стала приближаться ко мне с небывалым доселе устремлением, Плохо дело! И я побежал. Обежал вокруг печи, выскочил в темень двора и одним махом вскарабкался прямо по бревенчатой стене на вышку амбара и там затих – уж что, что, а прятаться я был мастак.
Из своего скрадка я следил, как мечется по двору мать, как выбежала на дорогу, потом вернулась, вышла в огород и стала звать меня там - сначала в полголоса, а затем уж и во всю мочь.
         Но я молчал. И замечал, как матушка куда-то убежала, откуда вернулась не одна, а с соседями. Уже в руках у них светились фонари. С этими фонарями они вышли в огород, прошли к колодцу, заглянули и в него. Потом принялись вызывать меня.
-Ну уж нет! Ещё чего? Просто так не дамся.
           Потоптавшись в ограде, соседи разошлись в разные стороны улицы - видимо выспрашивать по домам что-либо обо мне.
           А я чувствовал уже, как матушка моя сменила свой гнев на безысходность, которую ни чем не преодолеть, и остаётся лишь, забыв о метаниях своей души, закаменеть и камнем этим встать наперекор  ударам нужды.
-Витька, вылезай! – вдруг будничным голосом сказала она. И я спустился с амбара, да вошёл в дом. За мной вошла и матушка:
-Ложитесь спать, ребятишки.

       Утром - ни свет, ни заря - матушка ушла на работу, а мы в школу.
Сразу после уроков я сразу же побежал на ферму, в телятник.
-Нету пока матери твоей. Взяла коня и верхом поехала по окрестностям деревень искать потерю. Шутка ли – пятерых телят не хватает! Как же ты умудрился упустить их?
       А вот так вот!
       В те годы матушка работала телятницей – принимала новорожденных телят в группу, числом до полусотни и выхаживала их, как собственных ребятишек; которые - то ничего себе, а то заболеют вдруг (вот и думай теперь –чем их лечить: то сенной отвар запаривай, то яичные белки от поноса в питьё добавляй).  Да у каждого из них свой же характер: этот хитрый да прожорливый, готовый и свою пайку сожрать, да и у слабенького отнять. Глаз да глаз нужен за малышами. Да ещё печь топить, чтобы не холодно было ни днём, ни ночью в корпусе,  воду носить, да греть её до тепла; в клетках убирать да новую подстилку трусить. Зато и отзывчивы телята на заботу – хороши привесы!
        А ведь и дома-то работы через край. За привесы-то оплата копеечная, да и то в конце года. А на что жить-то. Только на огород свой и надёжа. Да корова, да телёнок, поросёнок. Курицы. Всего не перечтёшь!

-Идите-ка, ребятишки, подмените меня в простом деле: в клетках убраться, воды натаскать, да печь протопить. А я уж по дому дела переделаю.
       Идём. Нам такое не в диковину. Сельского же происхождения всё-таки детки.
Теперь уж окрепли телята, крепко стоят на ногах, можно выгонять на луговину – пастись на травке.

      - Уж чего проще?! Сел на бугорок – телята как на ладони. Да и куда им деться-то: слева - река, справа –второй террасы обрыв, подходящий совсем не далеко к самой воде; а здесь уж я запираю путь если кому из них вздумается сбежать. Да они же смиренно щиплют травку, а у пастуха в руках Остров сокровищ. Приключения там не чета деревенским. Захватывают и влекут в дальние дали.
Глянь, а стадо-то твоё - в рассыпную. Кто куда. И в  одиночку, и группами. Теперь умудрись побегать, да собрать их в кучу. Казалось бы, да! удалось. Так нет же на самом-то деле: под вечер пригнали, считаем – не хватает пятерых. Надо искать - а где?
      А где хочешь, мать, там и ищи теперь.
-Идите домой, ребятишки. Управляйтесь там без меня.

       В тот раз нашла-таки их матушка под самой –  и не соседней ведь  - деревней.
       Тут и сказочке конец. А чего, спрашивается, ради – твой мемуар сегодня?
        Да вот как-то пришёл на ум под воздействием глубокого анализа нынешних проблем социализации. Как-то вдруг придвинулись события дней. Да ладно бы только они сами по себе. Чего уж так рефлексировать, когда и не такое случалось в течение твоей жизни, когда Остров сокровищ не то чтобы открылся откровенной выдумкой, а обратился в континент,  землю единую, в которой былые находки чудес как бы потускнели, покрывшись патиной реальности, не совсем чтобы уж благостной.
Да что из того? Когда всё это - жизнь, и нет её другой. А уж какая она на самом-то деле для человека –то зависит от взгляда на этот предмет, щедрый своими свойствами, которые –то и предстоят такими, как ты их воспринимаешь.
         Тут открывается такое безбрежное море определений, что, так называемая, правда жизни у каждого вроде бы у каждого своя. Хотя и случается встретить здесь единомышленников, да уж и оппонентов-то хоть отбавляй.
         Такой вот релятивизм- слово будто бы и не бранное, да уж обескураживающе.
          Как же при этом  быть нам всем и каждому в общности – вплывает такой вопрос, который сам по себе источник бесконечных дискуссий? Дискуссии дискуссиями, а жить-то нам надо сейчас да в общности, хоть как-то понимая, что же происходит вокруг.
          Тут–то телячья история и в самый раз.

       «Когда в товарищах согласья нет» © самое время заявить о себе дирижёру, пастырю людского стада.
      Чтобы не допустить разброда здесь и шатания ему надлежит держать стадо под контролем. А для этого нужно элементарно являть свою волю, время от времени запуская национальные проекты вовсе не обязательно осуществимые или обусловленные реальной необходимостью. Даже пусть они вообще обескураживающе безнадёжны или даже бессмысленны  - главное, чтобы они были, а всегда найдётся критическая масса подпевал, которые единым порывом поддержат инициативу. И тогда уж всё общество   придёт в движение. И это движение можно представить себе, как стабильность, даже в совершенной бессмыслице.
       Вот же пастух табуна рысаков. Он время от времени принимается взбадривать вожака да  и особо вредных  коней  и скоро  табун обращается в лаву рысаков, мчащихся по кругу, по кругу. Не сделай пастух этого вовремя, тогда уж каждый рысак сам по себе будет. Да ладно бы если пастись ему будет охота. А ну как вздумается рвануть на волю, в пампасы...
        Понятна логика, да и сам инстинкт пастырей наших.
        Остаётся только решить – кто же мы есть каждый из нас – стадное существо или же личность воли?
        Но решение это – всего лишь первая ступень к познанию собственного предназначения в пока ещё длящемся потоке цивилизационных метаморфоз, продолжительность которых уже вроде как бы растворяет себя в туманной дали перспектив– не однозначных   для романтиков: как идеалистов, так и прагматического толка.
        А куда же обывателю-то податься?