Прощание с прокуратором Иудеи

В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.

Подбой плаща резко контрастировал с окружавшими прокуратора цветами. Он шел и скучающим взглядом оглядывал террасу у фонтана. Она изменилась за прошедшее время, приобретя светло-серые тона, словно все остальные цвета дружно поблекли, оставшись в старом мире. Прокуратор знал, что он давно умер, но это мало заботило его. Он шел знакомой дорогой, пытаясь забыть обо всём, поскольку лишь это давало ему ощущение спокойствия и безмятежности.
У фонтана, как обычно, его ждало кресло и прокуратор молча сел в него, сморщившись при мысли о предстоящих воспоминаниях. Каждый день, приходя на эту террасу, прокуратор думал о нем, вспоминая давно минувший день уже прошедшей жизни.

- Здравствуй, иегемон! - нарушил тишину мягкий голос.
Пилат дернул щекой и поднял глаза:
- Я ждал тебя, Га-Ноцри.
- Знаю.
- Ты был мне нужен, - Медленным взором, стараясь не двигать головой, прокуратор обвел колоннаду.
- Знаю.
Серая пустота оставляла пустоту в душе, и прокуратор опустил глаза, не желая больше в ней растворяться.
- Взгляни, здесь ничего не изменилось.
Пилат вновь поднял голову и понял, что он стоит перед креслом, на котором возвышается Га-Ноцри, знающий о нем больше, чем он сам. У третьей колонны примостился секретарь, держа наготове перо и ловя каждый звук. Казалось, что всё его существо обратилось в слух, который алчно ищет речи в ноющей тишине. Его внешность показалась прокуратору знакомой, но он никак не мог вспомнить, где он его видел.
- Левий Матвей, - разрешил загадку Иешуа, -не стоит писать. Сейчас не время.
- Быть может пройдемся? - неожиданно для себя предложил Пилат. Луч солнца вздрогнул и пугливо осветил левую половину его лица.
- Это твой дворец, в нем правишь ты. Я лишь твой гость.
Только сейчас прокуратор заметил, что Га-Ноцри не изменился. Те же разорванный хитон и повязка вокруг лба. Словно ещё вчера он стоял перед ним и рассуждал о добрых людях. "А я постарел" - мелькнуло в голове прокуратора.
- Не удивляйся, иегемон. Каждый видит меня так, как хочет - ответил его мыслям Иешуа, - и каждый видит во мне то, что хочет.

Пилат вяло удивился и непонимающе поднял глаза:
- Какой же ты, добрый человек? - голос прозвучал с надломом, словно лишь ценой большого усилия Пилату удалось обратить свой рот в усмешку.
Иешуа грустно взглянул в глаза прокуратора. В них все еще читалась память о жизненной пытке, не лишившей, однако, их обладателя ясного и мудрого взгляда.
- Я перед тобой. Как бы я не выглядел и чтобы я не говорил - то истина.
- Но кто же ты не самом деле! Черт возьми, царь ты или слуга? Каким ты предстаешь перед собой?
Прокуратор понял чего ему так не хватает. Его остроухий друг верно спит ещё и не помышляя о том, как он ему сейчас нужен.
- Я не бываю один. Меня нет в этом мире. Я существую лишь для вас и я есть лишь тогда, когда этого хотите вы.
Они вышли на балкон и остановились, сраженные сиянием света, блестевшего от росы и солнечных лучей. День только занимался и это ощущалось во всём.

- Кого же я тогда казнил, - упорствовал Пилат. Он окинул тяжелым взглядом то, что открылось им с балкона, и продолжил, - если тебя нет.
- Это был лишь сон.
Прокуратора передернуло от страха и ярости. На лбу его едва заметно дернулись две морщинки, и волна ненависти обдала Иешуа.

- Сон! - Выкрикнул страшным голосом прокуратор. Он кричал так лишь дважды в своей жизни - в Долине Дев, спасая Крысобоя, и на этом же балконе тысячи лет назад - Сон?!
И тише:
- Ты называешь это сном? Иуду из Кириафа и великана Крысобоя? И страшную болезнь гемикранию? Это всё сон?
Тишина и покой вновь опустились на балкон и как когда-то давно, в ушедшей жизни, с неба камнем упала ласточка и недоверчиво облетела вокруг стоящих людей. Она села на плечо к Иешуа, но он, казалось, не почувствовал её:

- Вы спите. И все, что вам кажется жизнью - сон. И мне жаль, что ты этого не понимаешь. - Га-Ноцри с сожалением вздохнул, набирая воздух для продолжения речи. - Вам кажется, что вы умираете, но на деле просто кончается ваш сон. Вы просыпаетесь в другом сне, где, вероятно, вы не вспомните о прожитом ранее. Вам кажется всё это правдой и это и есть единственная правда. Она одна, но у каждого своя и в каждом новом сне - другая. Вы не можете умереть - вы можете проснуться. Проснуться в другом сне.
Иешуа поднял голову и взглянул на собеседника, пытаясь понять, что именно тот понял из сказанного и что он думает об этом.

Казалось мир замер, слушая мудрое молчание, воцарившееся над балконом. Оно витало вокруг и постепенно оседало, наполняя собой и без того редкий воздух. Наконец оно разорвало своей свинцовой тяжестью воздух и прогремел гром.
Прокуратор вздрогнул и посмотрел на потемневшее небо: "Как тогда…" - мелькнуло у него в голове. Он перевел взгляд на Га-Ноцри, и ноздри его вздулись:
- Так кто же ты и почему тебе ничего не снится?
- Я? Я пустота. Я ж объяснил тебе - меня не существует. Я в ваших снах, в ваших жизнях, если пожелаешь. В одних из них, я - человек, а чаще - образ, не виденный и не осознанный никем, но существующий в сердцах.
- И у тебя нет снов?
- Естественно, меня же нет. Я пустота.
- А с кем я говорю?
- Со мной.  Я есть в тебе, но не в себе - Га-Ноцри улыбнулся невольному каламбуру, подставив лицо ласковому ветру.

Пилат оперся на перила и его взгляд рассек воздух. Вздрогнула и улетела ласточка, боясь попасть под это острие, рожденное пятым прокуратором Иудеи.

- А я проснулся? - Его голос прозвучал с надломом и не знакомой ему ранее хрипотцой. - Или я ещё сплю?
Взгляд Иешуа посветлел, и он позволил себе спрятать в рукав улыбку, невольно возникшую на его устах:
- Как твоё имя, иегемон?

Прокуратор вскинул глаза, и тихо прозвучало "Понтий Пилат". Непонимающим взглядом он обвел колоннаду и повторил:
- Всё ещё Понтий Пилат…
- Да, иегемон. Ты умер, но не проснулся. Ты не мог проснуться не увидев меня и не услышав всего, ради чего ты нес свой тяжкий груз жестокого пятого прокуратора, всадника Понтия Пилата.
- И я проснусь? - Грусть и надлом прозвучали в негромкой фразе. - Сейчас?
- Сейчас.
- А я могу пойти с тобой? - Пилат знал, что оттягивает неизбежное, но он не мог отказать себе в этой тщетной попытке.
- Не бойся Пилат, ты будешь счастлив и без меня. Ты меня не вспомнишь, как не вспомнишь императора Тиверия и первосвященника Каифы.

Тяжело, словно выронив камень, вздохнул Пилат. Он вскинул глаза, будто старался запомнить каждую складку одежды, каждую черту лица Иешуа по прозвищу Га-Ноцри.
Тот улыбнулся и взмахнул рукой. На небе зажглась радуга, но это меньше всего интересовало прокуратора.

- Ты будешь счастлив в своих снах. И я всегда буду рядом с тобой, - повторил Иешуа. - Ты проживешь не одну прекрасную жизнь и не один раз ты испытаешь исполнение мечты. А сейчас мне пора. Прощай!
- Прощай! - проговорил прокуратор и Иешуа ушел, унеся с собой всё, чот есть на земле. А вслед за ним растворился в вечности и исчез сын короля звездочета, жестокий пятый прокуратор Иудеи, всадник Понтий Пилат.

23.08.2001 - 27.08.2001