Апокалипсис сегодня Гудбай Америка, о...

***
- Виу-виу, - выла сирена, сопровождая свадебный кортеж.
Молодые увлеченно шептались, перемежая признания поцелуями и томными вздохами. Их ждал праздник за отцовским столом с тысячами гостей и сотнями подарков. Сэм Бэкет и Саманта Грин - пара, прозванная идеальной ещё в школе, наконец, сочеталась браком. И хотя ничего не было в этой свадьбе отличного от сотен и даже тысяч других, она (свадьба) была чем-то вроде символа для всех, кто знал эту двоицу. Если они вместе, значит, есть правда в этом мире. Они - олицетворение возможного счастья. Они - вера в жизнь, любовь, надежду.
Мистер и отныне Миссис Сэм Бэкет видели не много, да и прожили столько же - им было по 21 году. Как раз та пора, когда время заводить первую семью. Ведь так принято в Америке.… Вряд ли нашелся бы человек, который, глядя на них, назвал бы этот союз первым. Только слово "единственный" характеризовало их отношения.
Новобрачных ждали родители, жареный свиненок и кругосветное путешествие, начинавшееся спустя 10 часов после окончания венчания. И хоть времени на яства, от коих ломились не только столы, но и холодильники, почти не было, молодые не торопились выходить из лимузина. Лишь деликатное постукивание, а после и попинывание дверцы машины заменило "Сим-сим откройся".

***
Было раннее утро, а весь Нью-Йорк уже стоял на ушах. Город со скоростью цунами заполнялся людьми, спешащими на работу. Клерки, таксисты, художники и бизнесмены несли поток серого цвета сквозь улицы гигантского города. Бруклин и Манхеттеном, ещё ночью казавшиеся руслами высохших рек, наполнились потоками, текущими в разных направлениях, но с обязательным гулом вокруг.
Среди всех шел и Джек Макинтош. Он не спешил, зная, что опоздать он не может. "Люди не опаздывают, - считал он, - они лишь теряют возможности". Накопив достаточно денег за свою сорокалетнюю работу трейдером, Джек мог себе позволить и брюшко, и двух любовниц, и даже терять возможности, что, казалось бы, уж совсем не пристало человеку его профессии. Он относился к поколению, помнящему пьяные рассказы о Пёрл-Харбор и страх перед империей зла. Называя себя демократом, Джек никогда не задумывался о том, что значит это слово. Он просто был тем, кто первый пришел к нему в голову. И женился он на первой, кто ответила на его ласки взаимностью. Он вообще делал все при первой возможности, не ища других. Возможно, именно в этом и был секрет его успешных игр на рынке ценных бумаг.
Правда, сегодня Джек спешил. Срочное дело подгоняло его, и он стремился оказаться в здании торгового центра раньше 9 утра, когда открывалась фондовая биржа. Дела личного характера заботили его и, дабы не нарушать Конституции, мы опустим эту часть нашего повествования.

***
- Марат, встава-а-а-ай! - донеслось сквозь сон, но не возымело действия. Он лишь завернулся поглубже в одеяло.
- Подъем! - прогремело над ухом, и властная рука стянула одеяло, оставив сына замерзать на постели.
Марат пошевелился и свернулся в комочек. Не помогло. Не помогла и попытка найти одеяло, которое, видимо, растворилось и потеряло осязаемость окончательно. Глаза открылись, и в голове загорелось воспоминание: "Лига Чемпионов. Черт! У нас же игра!"
Через пять минут, провожая сына, мать напутствовала:
- Пожалуйста, аккуратнее. Я не хочу волноваться. Будь внимателен! - и вдогонку, так, как её сын бьет по уходящему мячу - Сынок, поблагодари Юрий Палыча, что он позволил тебе заночевать дома!
Сегодня они играли в большой футбол. Шутка ли, к ним, в некогда дворовую команду, приехали чемпионы. И зачем? За победой, - подсказал внутренний голос. Впервые в жизни Марату предстояло играть в Лиге Чемпионов, но он был уверен, что не посрамит родной город и футбол.
- Марат, удачи! - Напутствовала тетя Глаша, дворничиха, нянчившая его ещё в дореформенный период.
- Даёшь гол, - слышалось со всех сторон. Казалось, что весь двор ожил, и что-то говорит ему. "Виу-виу" - взвыла на прощание чья-то сигнализация и он сел в такси.

***
Джек изучал "Уолл-Стрит Джорнелл", когда возле него села шикарная брюнетка, при виде которой у любого нормального мужика падала челюсть. Красивое лицо, ладная фигура и длинные ноги сделали свое дело, и Джек не стал исключением: "Can I help you, miss?" Та высокомерно изучила его телосложение, задержав взгляд на гордом подбородке и новом галстуке, осталась, судя по всему, довольна и спросила о работе биржи. Она не знала почему, но всё же очень интересовалась историей взаимоотношений быков и медведей.
После короткой ознакомительной беседы, седой трейдер начал длинную лекцию, содержание которой слишком сложно для наших серых умов, да по большей степени и скучно не меньше. Поэтому вместо того, чтобы передавать новости о фьючерсах и акциях, мы лучше расскажем вам о том, что же заставило сменить Мистера Макинтоша желание прочесть газету на проведение лекции по основам курса молодого инвестора.
Как ни странно, но Джек не оказался особо требовательным синьором, и ему хватило пары фраз о себе, содержащих, правда, некую двусмысленность. Как оказалось девушке 35 лет, и она не замужем и даже без бойфренда, что особо порадовало Джека. Да и любила она тоже, что и он - цветы, деньги президента Буша.
Это и был тип поведения Макинтоша - он опять взял первое, что попалось. Хорошо, что на сей раз ему не досталась старуха с огненными, крашеными волосами, как было прошлый раз. Тем более, что потом оказалось, что и волос-то нет. Один парик.

***
- Жаль, что в самолетах нет купе для молодоженов, - посетовал Сэм, маша рукой толпе пьяных, но страшно довольных друзей. Они прошли в салон и заняли свои места. Саманте как всегда повезло, поскольку вид из окна ей был обеспечен.
Вжик.. и самолет оторвался от полосы и взлетел в бескрайние просторы американского неба. Их ждал месяц счастья и долгая супружеская жизнь. И лишь один Бог знал, что там будет и как. А пока они были вместе, и это отнюдь не тяготило, а наоборот сближало их.

***
Полет продолжался всего лишь около двух часов, а никаких признаков спокойствия на борту уже не существовало. Паника, было охватившая их в первые минуты, была ликвидирована ценой жизни трёх человек. Ещё один стонал, не желая умирать. Он бился в агонии, но жил.
Самолет подлетал к крупному городу, и постепенно вырисовывались его черты. Несколько островов лежали в поймах рек, и всё это напоминало картинку их учебника по истории колонизации Нового Света. Словно вернулись времена ковбоев и апачи, раскопавших обратно топор войны.
Вон впереди два небоскреба, будто холмы, протыкают небеса. А что за ними не понять. Смерть ли там ждет, или мирные земли, зовущие и освоить и построить новый город. Точно! Новый Город - Нью-Йорк - щелкнул пальцами Сэм.

***
- Молчать, дура! - подкрепил удар словами усатый террорист.
Никакого сопротивления, ничего. Покорное смирение царило в салонах авиалайнера. Усталый Сэм уже полчаса как спал, запнувшись на, наверное, сотом повторе фразы "всё будет хорошо, я тебя люблю". Спали почти все, забыв о горестях и, зная, что все будет ОК. Кому-то снился Ван Дамм, спасающий его из рук убийц. А другой стоял на фоне взрывов и пепелища плечом к плечу с Арнольдом, принимая поздравления и девичьи признания в любви.

***
В окне появился самолет и все нарастающий гул грозил разорвать перепонки. "Чертовщина - мелькнуло у Джека в голове, и он понял - бежать, бежать!" Нюх у него тоже был.… Не было только той брюнетки, так и не разобравшейся в тонкостях биржевого рынка.
Здание что-то тряхнуло, и Джек повалился на спину. Грохот, взрывы, звук стекла наполнили пространство. И леденящие душу крики заставили его броситься к неработающим лифтам. Как зверь в клетке он метался, пытаясь понять, как отсюда уйти вниз, поскольку не разрушены были только лестницы вверх.
"Замуровали!!" - вопило его сердце, глядя на всё прибывающее население 27 этажа. Народ спускался вниз, наивно полагая, что он сможет выжить в этой микроволновой печи.
А Джек стоял у окна и молча прощался с городом, где он вырос и провел больше времени, чем рядом с детьми, родителями, женой. Вот там мой дом, а там я впервые поцеловался - ныло сердце.
- Мы с самолета, - раздалось позади, и все заахали и стали выражать сожаление.
"Словно нам самим лучше" - зло вздохнул Джек и ещё раз постарался вспомнить имя той девочки.
А в комнате становилось все жарче. "Меньше народу - больше кислороду" - вспомнилась Макинтошу поговорка, слышанная им от одного из первых russian in USA. Он с сожалением сглотнул и выпил из фляги, с которой не расставался всю жизнь.
"Да, видимо, всю жизнь", - уже скорее флегматично заметил он. И услышал рядом разговор:
- Я прыгну!
- Я тебя не отпущу! Я пойду с тобой!
- Ты можешь погибнуть!
- Здесь я умру скорее!
"Те самые, с самолета" - понял Макинтош и впервые за последние 40 минут с интересом их осмотрел. Они явно только что поженились. "Медовый месяц", - мелькнуло в голове. Вспомнилась его Линда, маленькое ранчо в Техасе и бурные ночи.
"Парашют" - проскользнуло в мозгах. Точно! Зачем прыгать, если у него есть парашют? - Джек собирался учиться прыгать с высоты со следующей недели, но парашют носил с собой уже месяц, как бы привыкая к его весу.
Он поймал молодых уже на подоконнике:
- Стойте! Прыгайте с парашютом! - бросился он, понимая, что отрезает себе последний путь для отступления. Он сам вытолкнул их и смахнул влагу с лица. Он никогда не плакал, и это был лишь пот. Становилось всё жарче.

***
Как в злом анекдоте парашют не раскрылся. Но Джек этого не знал. Он умирал благородным и счастливым, зная, что он спас семью, где будут дети и где когда-нибудь, может спустя сто, тысячу лет, родится мальчик. И назовут его Джеком.
Прекрасная, божественная вещь - свободный полет. Но лишь тогда, когда это не падение в бездну. Спасшиеся Сем и Саманта камнями падали вниз, забыв про глючный парашют. "Я люблю тебя" - услышала она и почувствовала удар.

***
Он открыл глаза: "Ну и везунчики мы" - подумалось ему, когда он вспомнил, как они спаслись из самолета и горящего дома. Вокруг всё было настолько белым, что даже стены казались нереальными. А стен и не было.
Сэм понял это, когда он увидел рядом Саманту. Точнее её платье. Лица больше не было, как и самой девушки. И тихий стон раздался из его груди. Словно кашель вырвалось непонимающее сердце, оставленное жить в вечной тоске и одиночестве. Он испытал боль, несравнимую ни с какой и он не знал, как ему жить дальше…

***
Сэм не умер. Спустя минуту его подобрала скорая, которая по вой сирен везла его в больницу. Он так и не потерял сознания, всё время, думая о ней.

***
- Америка - параша, победа будет наша - скандировал сорокатысячный стадион, глядя как залихватски Марат расправляется с вратарем. - Америка - параша!

***
- Виу-виу! - неслась скорая, надеясь спасти Сэма для мира, который был ему не нужен…