Колдун. XIII. Гость

Я сидел дома в гордом одиночестве. Катя ушла на свою «местную» работу. Я ковырялся с Кристаллом, налаживая блок моделирования каркаса клавиатуры. Работе в большой мере способствовало мое олимпийское терпение, но в не меньшей мере противодействовало упорное нежелание гадкого квакера спокойно сидеть в подставке, отчего схема с заклинаниями постоянно прыгала у меня перед глазами в сопровождении квакающего аккомпанемента. Отчасти я понимал бедное животное — ему не нравился свет, падающий прямо на него из окна, но поделать ничего не мог, так как мне свет был нужен для правильной отработки отладочных участков программы.
Когда лопнула входная мембрана, я подумал, что это пришла Катя или Стив. Но, не услышав ничего, кроме шагов, приближающихся ко мне, повернул голову. Это была не Катя. И даже не Стив. Это был тощий вивисектор.
— Ну-ну-ну, молодой человек, прямо-таки и «вивисектор»! Зови меня лучше Сах.
Я как будто оцепенел. Только лишь одна мысль стучала у меня в мозгу: «Куда бы мне смотаться?». Правда, этот вопрос наверняка можно было и без телепатии прочитать у меня на лице, но тогда мне было не до актерства. Видимо на этот раз мозговой запор мне помог, чего со мной еще ни разу не случалось.
— Не надо паниковать, Леша. Не надо.
Эта циничная слащавость в голосе, как я ее боялся и ненавидел!
— Пока не надо. Позже — возможно. А пока нет.
Сах оглядел комнату и передернул костлявыми плечами.
— Терпеть не могу Террарию, — пожаловался он, — мне значительно уютнее где-нибудь на Атре, или на Земле.
Он посмотрел на меня.
— Кстати, о Земле. Там я тебя кое о чем предупреждал. Зря ты не слушаешься добрых советов. Я согласен, шутка с этой твоей зверюгой, как его, э-э-э… кот, кажется, была не из самых остроумных, но надо же было тебя хоть как-то вразумить?! Не помогло, правда… Прекрати нервничать, я ни черта не могу разобрать у тебя в голове! Я, правда, доволен хотя бы тем, что ты не настолько дурак, что хоть боишься. Правильно делаешь.
Он, нагнулся, приблизив свое темное, еле видимое под капюшоном лицо, ко мне.
— Я ведь могу оторвать голову не пользуясь никакими фокусами. И не только твоему котенку. И все-таки ты недостаточно умен, чтобы прекратить совать свой нос куда не следует.
Он отстранился, недовольно мыкнув.
— Я не могу достоверно определить чему тебя научили, а задавать тебе вопросы сейчас без толку, — он сделал неопределенный жест руками, — Твой шум в голове… Но наверняка времени терять даром тебе здесь не позволили. Но и я кое-что тебе покажу. Извини, но я должен это сделать, раз ты такой непонятливый.
Воздух вокруг него потемнел, и я почувствовал, что какая-то невидимая рука сжала мне мозг. Свет в глазах померк, и я ощутил, что скольжу по черной гладкой трубе куда-то вниз, навстречу кроваво-красным сполохам пламени. Я не мог ничего поделать со своим положением — я был беспомощен и летел прямиком в ад.
Огненное море приблизилось. Я обрел голос, но только лишь для того, чтобы завопить изо всех сил, оглушив и удивив самого себя. Крик мой был жутким и явно лишенным разума. Меня поймало что-то горячее, липкое и вонючее, когда я почти достиг горящей поверхности. Я скосил взгляд вниз и увидел жуткое щупальце, высунувшееся из огня, извивающееся, но державшее меня над самыми языками пламени, как будто подрумянивая для кулинарных целей. Жутким оно мне казалось оттого, что имело явное сходство с невероятно длинным языком, освоившим повадки удава. Я вдруг услышал обволакивающий, но в то же время резкий и трескучий голос, который заставлял меня на каждом слове вздрагивать как от громкого звука во сне.
— Это все твое… Ты противоречив и опасен сам для себя. Ты пытаешься тушить воду огнем — смотри же, что из этого получается. Ты слабый и беззащитный человечек, Алексей. Ты сам себя закинул в это море огня. Ты хоть видишь, что я тебе показываю? Море. Огня. Бред! Поразительно, насколько люди ненавидят сами себя… Посмотрел? Теперь искупайся, а то я устал тебя держать. С легким паром! — И щупальце выпустило меня.
Я упал в огонь. Если я и представлял себе адовы муки, то только так. Я бы с удовольствием потерял сознание, но, насколько понимал, я уже и так без сознания.
Меня разорвало на части. Затем каждую из этих частей разорвало еще на несколько, и еще, и еще… Но я не мог утерять связи ни с одной из этих частей — не мог и все. Боль нарастала. Я вдруг осознал, что до сих пор кричу, правда теперь совершенно безмолвно. Я взял себя в руки. Боль сводила с ума, но, как ни странно, отнюдь не застила сознания и не мешала думать. Я попытался отчаянно сопротивляться раздиравшим меня силам. Боль захлестнула, смыв все мысли, но хватку я не ослабил. Я начал чувствовать, как склеиваюсь снова, и боль постепенно спадает. Я попробовал ослабить усилия, чтобы снова собрать силы, и мгновенно почти все потерял. Догоняя тающие частицы Меня и захлебываясь дикой болью, я снова сконцентрировался. На этот раз я выдержал до конца. Боль прошла. Ее сменила адская усталость, ибо ослабить усилия я не мог — меня бы снова растащило.
Я вдруг вспомнил, что нахожусь в своем сознании, или подсознании — не знаю, куда загнал меня этот палач, и сумасшедшая мысль в этом (взгляни правде в глаза, Леша) сумасшедшем месте о том, что я здесь бог, мне показалась вполне логичной. Я начал с тверди…
О том, что я выкарабкался из своих мозгов, свидетельствовал тот факт, что свет был не кроваво-красным, а желтоватым — обычный светлячный свет. На моих глазах таяло, темнея, осклабившееся, на этот раз почему-то видимое хищное лицо Саха. Затем — громкий хлопок и фиолетово-синие волны. Я откинулся на уши сидяка и закрыл глаза. Сегодня с меня было достаточно.
Я подпрыгнул, как ужаленный, когда снова лопнула входная мембрана, и в комнату вошла свежая раскрасневшаяся Катя. Она взглянула на меня, и ее радостная улыбка растворилась, сменившись тревогой и недоумением в расширенных глазах. Я понял, что выгляжу не лучшим образом, а потому вымученно улыбнулся и, закрыв глаза, снова откинулся в сидяке. Катя оказалась настолько умницей, что оставила меня одного наедине со своими мыслями…
Но каков подлец! Устроил мне баньку в раскаленной лаве! Кто он, черт его побери?! Нереальный? Егорыч говорил нам, что мы должны испытывать безотчетный страх к Нереальным. Возможно… Хотя нет. Как тогда быть с тем, что он исчез не в обычном Переходе, а… как-то по-другому. И, по-моему, явно по своей воле. Да и вид у него, хоть и не притягательный, но и не Нереальный, если я сам понимаю, о чем говорю. Тогда, может, Новый? Вот это скорее всего. «Существо, которое достаточно хорошо владеет силами как Реальности, так и Нереальности», — всплыли в памяти слова Егорыча. Вот откуда и Нереальный страх, и Реальное управление разумом, и мастерское владение энергией, которая сродни Переходам — этакий одноместный Переходик.
Ну да шут с ним. Что мне сейчас важнее всего выяснить, так это то, что он от меня хочет? Смысл его урока я, кажется, уловил: «Не суй свой нос в чужой вопрос, а взгляни на себя — сам не лучше». Философ хренов! Я хоть свое дерьмо на других не выливаю! Ладно, после драки кулаками не машут. Хотя задуматься, конечно, есть над чем. Но вот что я никак не могу взять в толк, так это то, что я, по его разумению, делаю неправильно, и что, опять же по его разумению, я делать должен… Что-то он говорил на первой нашей встрече о Хорте. Хотя нет, не говорил, а спрашивал. Насколько я мог судить из Егорычевой информации, Хорт — имя скорее мистическое, или теоретическое, если назвать то, чем мы занимаемся, наукой, чем собственное. То есть настолько противоречивое, насколько противоречивы Реальность и Нереальность. Хорт по определению — это не имя, а название. Название сути. Существом это я даже боюсь назвать: оригинальное эго, сфокусированное на все проекции суперсущества в мирах — прототипы, и на все антиподы их в Нереальном мире. Мой разум отказывается вообразить это, хотя Егорыч и предложил довольно красивую формулировку: «интеграл Суперсущества», — но это ничего не проясняет, ибо величина эта конечна на определенных интервалах Реальной или Нереальной оси, бесконечно велика в Реальности, настолько же велика с обратным знаком в Нереальности и стремится к нулю для всей шкалы в целом, насколько могут позволить себе приблизиться Реальность и Нереальность. Стремится, но все-же не ноль. По сути, величина разрыва между антиподами и определяет величину суммарного разума Хорта. Теоретически… Но хрен его знает, как это вычислить практически, и в каких это будет выражаться единицах. Все настолько условно и умозрительно, что и слов нет. Но вот Егорыч говорит, что Хорт появляется иногда, чтобы скомпенсировать — уменьшить или увеличить разрыв антиподов, если происходит что-то из ряда вон выходящее — некий форс-мажор вселенского масштаба. Я что-то мало в это верю, но жизнь научила меня не отметать жуткие фантазии безапелляционно, а относиться к ним всего лишь конструктивно-скептически.
Сах, как он себя назвал, интересовался Хортом. И в этой связи он почему-то прицепился ко мне. К чему бы это? Ответа на этот вопрос я не находил, а потому порешил оставить все как есть и дать событиям развиваться так, как им заблагорассудится.
Карлсон появился откуда-то и запрыгнул ко мне на колени. Потоптавшись там, он улегся и принялся мурлыкать. Я погладил кота и расслабился, изгоняя всякие мысли из перегретых мозгов. Не знаю, как Карлсон, но я заснул довольно быстро.
Мне снилось синее море, голубое небо и горящие джунгли…