Превращение

ПРЕВРАЩЕНИЕ

В маленькой комнате было четыре человека. Техник добросовестно скучал за столом над своей аппаратурой; вторая, высокая молодая женщина в черном стояла, прислонившись к зеркальной стене; третий, одетый в форму, расхаживал из угла в угол, как маятник, то и дело неожиданно оборачиваясь, чтобы швырнуть хлесткий, как удар, вопрос.
Четвертый человек сидел пристегнутым к металлическому стулу посреди комнаты - совсем молодой, хрупкий, светловолосый, большеглазый. Это к нему были обращены вопросы следователя, его слова записывал техник, его мысли пыталась прочесть женщина-телепат. Из мальчика словно клещами тянули сведения о Чеде Эвансе, капитане звездного корсара "Пламя Рока", затерянного сейчас где-то в глубинах космоса. А Дан Эванс старался изо всех сил - любой ценой - уберечь своего старшего брата от грозящей тому гибели.
Женщина у стены смотрела в лицо юноше, будто наматывая его мысли на невидимую катушку, вздрагивая, когда резкий окрик человека в форме вызывал у Дана Эванса новые образы.
Внезапно Дан поднял на телепатку взгляд. Она поняла - он догадался об их тактике, и больше они нечего не узнают от него. Напрасно кричал мучитель Дана, напрасно хлестал его по щекам. Огромные немигающие глаза юноши смотрели на телепатку, и женщина словно почувствовала его руки на своем теле. Ей казалось, будто Дан распускает тугой узел ее гладких волос, проводит пальцами по лицу. Горячая волна желания нахлынула на нее с такой силой, что она готова была обездвижить или усыпить двух других мужчин и воплотить свою страсть немедленно. Тренированная воля отшвырнула наваждение, защищаясь от неожиданной атаки, нанесла скованному юноше страшный, оглушающий удар. Дан Эванс содрогнулся всем телом и уронил голову на плечо. Но за короткий, как удар молнии, миг до того, как сознание оставило его окончательно, из мрака выступило лицо его брата, и телепатка прочла все, что хотела узнать.
- Какого черта?! - возмущенно крикнул мужчина-следователь. - Что тут произошло?
Телепатка повела плечами и потерла пальцами усталые глаза.
- Можете отправить его в камеру, майор. Я узнала все, что было нужно Страже.
И, продиктовав человеку за столом несколько коротких фраз, она вышла из комнаты для допросов.
- Терпеть не могу связываться с треклятыми ясновидцами, даже из своего аппарата, - зло пробормотал майор. - Никогда не знаешь, на тебя они работают или на кого-то еще.
- Но другого выхода не было, - заметил его подчиненный-техник.
- Да, - повторил майор, глядя на неподвижное тело Эванса. - Другого выхода не было.

Женщина-телепат вышла на улицу и опустила жетон в щель уличного коммуникатора.
- Сэр?.. Да, это я, сэр. Предполагаю, я нашла человека, который идеально подходит для вашего нового проекта... Нет, я могу сказать. Брат Чеда Эванса, Дан Эванс. Да, сэр, тот самый Дан Эванс, специалист по компьютерным играм и автор нескольких фильмов, возможно, вы даже видели их... Нет, он не телепат, но обладает таким развитым воображением, - оно почти материализует то, что он думает... Да, сэр, я почувствовала это, когда он пытался защититься от меня, закрыть свои истинные мысли во время сканирования... Слушаюсь, сэр. Я предоставлю вам свой доклад.
Женщина нажала отбой и аккуратно собрала сдачу, отсчитанную ей автоматом.

- Вы уверены в том, что собираетесь делать, сэр? - хмуро спросил Кирк Тан, давний и неизменный заместитель Эванса, тревожно всматриваясь в потемневшее лицо своего командира. Кирк всегда знал, как много значит для Чеда Эванса его младший брат - знал... и боялся этого.
- Я не вижу другого выхода, Кирк, - командор оперся о крыло планетарного катера с фальшивыми опознавательными знаками. - Малыш арестован, и он попал в эту переделку из-за меня. Я обязан вытащить его.
- По мне, это слишком смахивает на ловушку Стражи, - предупредил первый помощник.
- Да - если бы я не был полностью уверен в канале, через который получил передачу. Должно быть, Дан что-то почувствовал и успел перед арестом предупредить об опасности, - командор улыбнулся и похлопал Кирка по плечу. - Не беспокойся, старина, все будет в порядке. Ждите меня в системе Ирито, надеюсь, что мы оба не задержимся.

Дан вскочил на ноги, когда светящаяся панель в задней стене его камеры отодвинулась, и в проходе появились три человека в шапочках с прорезями для глаз и рта на лице. У одного за плечами был рюкзак.
Старший коммандо сделал Дану знак поторопиться, двое других подали юноше руки, помогая пролезать в открывшееся отверстие.
- Кто вы? - шепотом спросил Дан. - Вы от моего брата?
Старший коммандо кивнул и, по-прежнему не говоря ни слова, указал Дану путь по узкому коридору. Человек с рюкзаком сделал несколько шагов вперед и обернулся, маня Дана за собой. Третий осторожно ставил на место светящуюся панель.
Юноша наконец решился и поспешил за своим проводником.
Замыкающий коммандо неслышно достал из кобуры пистолет с толстым стволом и, прицелившись в затылок Дана, нажал спуск.
Дан вскрикнул, схватился за шею, где сидела длинная тонкая игла, и сполз по стене коридора к ногам коммандос.
Старший достал из рюкзака напарника портативный антиграв, прикрепил его к поясу Дана, и три черных тени, транспортируя своего пленника, как неодушевленный груз, тайно покинули здание тюрьмы.

- Вы гарантируете, что на этот раз все удастся, профессор? - спросил молодой человек в неуклюжем комбинезоне у статного чернобородого мужчины. Синие лучи дезинфекционной камеры с чуть слышным гудением пронизывали обоих. - Этот парень введен в эксперимент в последнюю минуту.
- Должно получиться, - непререкаемым тоном заявил профессор Ноэль, румяный, чернобородый, толстый. - Я видел его работы. Реалистичны до жути.
- Но ведь это совсем другое...
- Вот как? Другое, вы полагаете, мой уважаемый контролер из контрразведки? - Ноэль язвительно улыбнулся. - Еще одно свидетельство, что увеличение числа звезд на погонах всегда отрицательно сказываются на интеллекте. Я не раз доказывал - человеческая мысль и воля обладают бесконечными возможностями изменять мир.
- Но, при всем моем уважении, до сих пор опыты были неудачны.
- Потому что мне не давали другого материала, кроме безмозглых солдат, способных думать только о бабах да выпивке! А этот юноша - артист...
Гудение синих лучей прекратилось, створки дверей разъехались в разные стороны, открывая проход в загроможденное аппаратурой помещение. В невысоком кресле посредине виднелась прикрытая простыней человеческая фигура.
- Ну-с, - бодро сказал профессор, обводя глазами приборы, - все готово. Можно начинать.

- Я не посылал никакого сообщения! - яростно прошипел тощий небритый человек с всклокоченными волосами. - Ваш брат не давал о  себе знать уже целую вечность!
- Может быть, вы сделали это сами? - командор Эванс нахмурился. - Сказано было ясно - Дан арестован.
- Что?! - взвыл связной. - И с таким сообщением вы приходите ко мне? Убирайтесь сейчас же! Надеюсь, вы не притащили Стражу на хвосте!
Чед прислушался, вынул пистолет... дверь с грохотом рухнула, и электрические разряды из оружия десятка штурмовиков пригвоздили командора к стене.

Дан задыхался. Сознавать самого себя было уже не под силу, и все же он каким-то образом ощущал, что из его плоти и крови, как росток из зерна, рождается новое существо. Оно было им и одновременно являлось чем-то неизмеримо большим. Но Дан - прежний Дан - боялся этой перемены, которая навсегда лишала его прошлого, возможности быть таким, каким он был двадцать лет. Что-то невероятное, похожее на мириады тончайших электрических потоков пронзало его мозг, заставляло тело биться в судорогах невыносимой муки. Источники сигналов были везде - рядом в комнате, за стенами справа и слева, внизу и сверху, и на улице тоже, и по другую ее сторону, и во всех зданиях вокруг, и во всем ойкуменополисе; волнение или злость, спешка, раздумье над сложнейшими вопросами или просто радость жизни - а Дан улавливал все оттенки чужих мыслей, миллионы разноцветных эмоций.
Время от времени источники сигналов приближались к Дану, усиливая его страдания. Они прикасались к его телу, своими приборами заставляли биться его сердце, дышать - его легкие, они вливали в него новую кровь и утоляли голод его плоти. Сердце Дана останавливалось много раз умирал, но его запускали снова и снова. Эванса возвращали к жизни и не желали оставить в покое, пока на маленьком зеленом экране рядом с кроватью бешено пульсировала белая искра, показывая, что его сознание еще ведет борьбу. Мозг подопытного должен был разорваться от перегрузки или научиться держать в подчинении захлестнувший его ураган.
Внезапно Дан почувствовал зов. Крик вынырнул из общего потока, иглой вонзился в уши. Дан увидел искаженное мукой лицо брата, почувствовал невыносимую боль в груди, как от электрического разряда, последнюю отчаянную мысль, устремленную к нему... и все погасло. Но Дан уже понял, что с Чедом беда и только он один может помочь ему.

Немолодая медсестра еще раз проверила данные приборов. После долгого периода немыслимой активности пациента, почти не совместимой с жизнью, его показатели наконец начали приближаться к норме. Тем лучше. За долгую службу в военном госпитале медсестра перестала удивляться, задавать вопросы или хотя бы считать людьми тех, кого поручали ее наблюдению. Ее задача была только контролировать, чтобы они оставались живы.
Медсестра едва успела расслабиться и удобнее устроиться в кресле, как приборы зарегистрировали новый острый всплеск.
Медсестра нажала кнопку вызова врача и приготовилась ввести лекарство человеку в палате, продолжая очередной раунд борьбы за эту жизнь, как вдруг тяжелая невидимая рука легла ей на затылок и нагнула голову вперед. Огромные, пустые, холодные, как бездна космоса, глаза пациента заглядывали ей в самое нутро.
- Найдите моего брата! - прозвучал тихий, невероятно властный приказ.
Мягкая хватка разжалась, медсестра полуживой рухнула на руки подоспевшего врача. Медик быстро оказал ей помощь, затем взглянул на датчики состояния человека в палате. Глаза врача расширились: белые искры на экранах вспыхивали нехотя и равномерно, зеленая линия изгибалась одинаковыми кривыми, пульс, давление, все показатели пациента в абсолютной норме.
Врач быстро пробежал пальцами по клавиатуре коммуникатора.
- Профессор?.. Отличная новость - он очнулся! Да... Тесты? Пусть пройдет еще хотя бы день - он еще слишком слаб...

Мириады сигналов продолжали течь сквозь разум Дана, но Эванс знал, что должен научиться справляться с ними, отсекать от сознания и плыть по этим пестрым волнам, как по безбрежной полноводной реке. Теперь у него была цель, и больше нельзя было позволить себе ни умереть, ни сойти с ума.
Дан опустил веки и открылся, погрузил свое сознание в бесконечный поток сигналов, надеясь отыскать брата, услышать, откуда пришел его зов. Сил еще было слишком мало, река грозила прорвать шлюзы и превратиться в ревущий водопад-мальстрем. Дан пытался снова и снова, страшным усилием воли, выныривая на поверхность лишь тогда, когда напряжение становилось невыносимым.
Приходили какие-то люди, заговаривали с ним, задавали вопросы - но в их сознании не было сведений о судьбе командора Эванса. Кроме того, Дан видел в их душах достаточно, чтобы ни на грош не доверять им, чтобы понять - никто палец о палец не ударит, чтобы помочь.
Что ж, придется положиться на собственные силы и на способности, которые эти люди так неосмотрительно подарили ему.

После завтрака Дана ненадолго оставили в покое. Он ощущал, что готовится нечто важное, что должно решить судьбу и «эксперимента», и «подопытного», но это мало волновало его. Следовало воспользоваться подаренными ему минутами, чтобы снова попытаться отыскать брата.
Дан прикрыл глаза и постарался представить себе Чеда до мельчайшей черточки, увидеть его перед собой так близко, чтобы щекой можно было почувствовать его тепло.
И в какой-то неуловимый миг иллюзия уступила место реальности. Оставаясь в своей палате, на койке, Дан одновременно увидел себя в крошечной серой камере; перед ним в неловкой позе лежал Чед и тяжело, хрипло дышал. В сознании командора были холод и боль.
Дан потянулся к брату обеими руками, прижался к нему, смахнул пот со лба.
- Чед! Чед, это я, Дан. Ты слышишь меня, Чед? Очнись...

Командор почувствовал, как постепенно проясняется в голове, как возвращаются силы и леденящий яд без следа растворяется в крови. Кто-то обнимал его, согревал своим телом. В рассеянном сером свете Чед увидел над собой брата, но как-то странно, будто стены камеры просвечивали сквозь его черты.
Командор улыбнулся. Шутка подсознания... Иногда оно находит самые причудливые пути, чтобы поддержать готовый сломиться дух. - Дан... - шепнул он; горло ему перехватило. - Воды!..
- Сейчас, - Дан оглядел камеру. Ничего даже похожего на кран. Но боковым зрением он видел высокий стакан на столике в своей палате - секундным делом было взять его. Дан попытался поднести стакан к губам брата... Но жидкость бесполезным ручейком потекла по полу под белую больничную койку.
- Воды... - повторил Чед. - Или здесь нет?
- Есть, - твердо ответил Дан. Набрав в рот глоток воды, он наклонился к брату и влил воду в его запекшиеся губы. Постепенно стакан пустел; самым трудным для Дана было удержаться одновременно в двух местах.

Двое дежурных вытянулись при приближении следователя.
- Там что-то непонятное, сэр! - доложил один из них. - К заключенному кто-то проник!
- Сам вижу! - прорычал командир. - Где охрана? За мной, марш!

Вбежавшие в камеру солдаты вырвали Чеда из объятий брата, двое навели оружие на Дана, двое других прижали Чеда к стене, еще один замахнулся на командора.
- Нет! - крикнул Дан и что было сил дернул охранника за плечо.

Следователь увидел, как серая тень коснулась громилы-солдата. Тот перелетел через камеру и ударился о стену, отчаянно вопя и пытаясь погасить неизвестно почему вспыхнувшую на плече форму. От неожиданности и страха двое, державшие Дана на прицеле, нажали спуск. Разряды прошли сквозь тело юноши и погасли в стене, Дан вскинул голову в беззвучном крике... и исчез.

Медсестра увидела, как ее пациент вдруг схватился за грудь и навзничь упал на кровать. Она ничего не понимала, но решила на всякий случай показать пленку начальству.
- Вы заснули там? - окликнул ее резкий злой голос из селектора. - Откройте дверь, комиссия из штаба!

- Насколько мы все можем судить, эксперимент потерпел очередную неудачу, - холодно констатировал моложавый полковник в полной форме.
Профессор Ноэль чарующе улыбнулся.
- Не следует так спешить с выводами, господа мои. Дайте моему подопечному еще немного времени, все-таки он только что вышел из комы...
- К которой привели ваши ошибки! - по-видимому, в комиссию выбирали только лиц с иммунитетом к улыбкам. - Довольно морочить нам голову. Комиссия уже убедилась, что больше не стоит тратить средства на ваш безумный проект.
Дан сквозь полуопущенные ресницы смотрел на людей, рассевшихся полукругом у его кровати. Сперва они задавали ему какие-то вопросы, злились и делались все вежливей, наткнувшись на непробиваемую стену его молчания, теперь говорили друг с другом. Дан не слушал их. Он даже не видел их лиц - не хотел видеть. Они были для него лишь силуэтами, наполненными красками разных цветов, и эти краски менялись, передавая их эмоции. Они злы, самоуверенны, а профессор раздражен и испуган. Вот они снова смотрят на него...
- Вы сделали из него не супероружие, а суперидиота, профессор! - отрезал полковник. - Можете быть уверены, это будет отражено в нашем докладе. Он забыл даже человеческую речь!
- Где мой брат? - прозвучал с койки тихий, настойчивый вопрос.

Они обернулись к Дану. Внутри у всех плескалось недоумение. Дан видел, что им прежде ни разу не приходила мысль, что у него могут быть родные. Придя сюда, они не позаботились даже узнать его имя.
- Где мой брат? - повторил Дан, снова обводя их взглядом. И в одном из них мелькнула синяя ниточка знания истины.
- Довольно! - оборвал полковник и поднялся. - Здесь нечего больше делать, господа.

Когда посетители вышли, стены не были для Дана помехой, чтобы следить за ними. Он сосредоточился на моложавом полковнике контрразведки, видя, как тот идет по коридору, разговаривает с какими-то людьми, выходит, садится в машину. Отслеживать автомобиль на запруженных улицах ойкуменополиса тоже было забавно. Полковник ехал долго, наконец вышел у большого многоэтажного здания, показал документы при входе, поднялся на лифте в свой кабинет. Он сидел за столом и работал, а Дан смотрел на него, подстерегая изменения в цвете его эмоций. На стене включился информ, полковник раздраженно оглянулся, и в его сознании Дан внезапно уловил образ места, где держат его брата. Дан выпустил полковника и с тихим вздохом откинулся на подушку. Довольно лежать. Пришло время действия.

- Что-то разладилось в мониторах, - медсестра улыбнулась технику в синем комбинезоне. - Мы потеряли сигнал из угловой палаты. Вообще-то туда запрещено ходить без сопровождения, но сейчас вся смена занята. Может, подождете?
Медсестра была некрасива.
- Я столько нарушал запрещения, что еще один раз ничего не меняет, - усмехнулся техник. - Ладно, пошел.
Медсестра вздохнула и снова села в свое кресло. Но ждать пришлось недолго: техник вышел через несколько минут.
- Что, так быстро? - удивилась медсестра. Но, взглянув на монитор, нахмурилась: - Вы же ничего не починили! Эй, куда вы?
- Неполадка не здесь, а в сети! - не оборачиваясь, крикнул техник. - Пойду посмотрю в центральном узле!

Свернув за угол, Дан без сил прислонился к стене и смахнул пот со лба. Затем щелчком сбил пылинку с синего комбинезона, и он тут же изменил покрой и цвет, превратившись в форму охранника. Дан поправил кобуру и фуражку и неторопливо пошел к выходу.

У подъезда он еще раз сменил камуфляж на халат врача, спешащего на обед, и сел в подоспевшее на зов такси. Автомобиль летел в потоке других машин, а Дан напряженно размышлял: что дальше? Под каким достоверным предлогом вытащить брата из тюрьмы?

К мрачному высокому зданию подрулил длинный черный лимузин с тремя парами дверец на лакированных бортах. Двое офицеров вышли из бронированных недр и вытянулись перед невысоким худощавым человеком в генеральской форме.
Охранник у входа отдал честь, но, слишком хорошо зная свои обязанности, почтительным тоном обратился к высокому посетителю:
- Прошу вас, мой генерал, ваши документы.
Молодой генерал внимательно посмотрел на охранника и кивнул одному из своих сопровождающих. Тот вынул три удостоверения. Что-то в них показалось охраннику нестандартным, он поднял на генерала глаза и встретился с ним взглядом. Потом снова посмотрел на удостоверения, которые будто шевельнулись в его руке. Все было в порядке.
Охранник вернул документы и снова отдал честь.
- Мой генерал, ваши сопровождающие сейчас прибудут. Прошу подождать.
С выражением легкой досады на привычную рутину генерал присел на скамью. Оба его телохранителя остались стоять и вытянулись за его спиной, одинаковые и неподвижные, как роботы одной системы.

Дан увидел, как какой-то полковник в окружении своей свиты спешит ему навстречу.
- Мой генерал!.. - отдал честь он. Дан перебил, небрежно отвечая тем же жестом:
- Я здесь по личному распоряжению императора, полковник. Мне нужно видеть Чеда Эванса.
- Позвольте провести вас к нему!

Глубоко в недрах тюрьмы полковник остановился.
- Извольте, мой генерал, - он кивнул на большой экран перед пультом охраны.
- Что такое? - нахмурился Дан. - Разве я неправильно выразился? Прикажите привести его!
- Это невозможно, мой генерал, - недрогнувшим голосом отозвался полковник. - Сейчас с ним работают, и я не могу никому позволить вмешиваться в наши методы. Никаких посетителей, никаких разговоров.
Дан почувствовал, как капли пота текут по спине под мундиром.
- Вы, кажется, не поняли, полковник! - высоким срывающимся голосом воскликнул он. - Я здесь по личному распоряжению императора!
- Мне очень жаль, мой генерал.
Дан со свистом втянул в себя воздух.
- Его величество желает, чтобы Эванса доставили к нему, - глядя полковнику в глаза, раздельно произнес он. - Вы передадите своего пленника мне немедленно.
- У меня нет на это полномочий, мой генерал.
- В таком случае вы больше не полковник! Вы лейтенант! - Дан, задыхаясь, оттолкнул человека в форме от себя, и он неподвижно замер, прислонясь к стене. Свита полковника зароптала, но двое за спиной Дана навели на них пистолеты. - Есть здесь кто-нибудь по званию выше этого человека? Кто в состоянии принять решение?
Высокий сутулый майор опасливо посмотрел на своего начальника. Тот с остановившимся взором застыл у стены, пальцы бессильно царапали кобуру.
- Я готов выполнить приказ императора, мой генерал, - наконец сказал майор. - Простите, сэр... у вас есть такой приказ в письменной форме?
- Разумеется, - небрежно кивнул «генерал». Один из его роботов подал майору документ. Майор своим длинным сухим пальцем нажал кнопку на пульте.
- Из камеры 13/185 - на выход! - отдал распоряжение он.

Генеральская машина приблизилась к пандусу. Двое охранников вывели Чеда - шатающегося, со скованными спереди руками. Роботы генерала сменили стражу по бокам узника.
Открылись средние дверцы автомобиля, Чеда усадили между двумя его неживыми охранниками. Сутулый майор сам придержал задние двери лимузина перед генералом.
- Всего вам доброго, сэр. Надеюсь, император будет доволен.
- Для вас главное, чтобы я был доволен, - холодно ответил Дан.

Вырулив на улицу, лимузин стремительно полетел вперед. Со своего заднего сиденья Дан взглянул на измученного, потерявшего сознание брата, уронившего голову на плечо одного из роботов, и в тот же миг машина сменила свои очертания. Исчез весь перед, исчезли охранники-роботы; Дан очутился на переднем сиденье двухместного спортивного автомобиля. Чед тяжело привалился к нему, покалывая шею своей небритой щекой. Нежность и сочувствие наполнили Дана.
- Сейчас мы будем в безопасности. Все будет хорошо, Чед, - успокаивающе прошептал он.


Чед Эванс вздрогнул и, проснувшись, широко раскрыл глаза.
Низенький выпуклый потолок был оклеен пластиком "под дерево"; над широкой, покрытой пуховым одеялом из алого шелка кроватью нависали несколько наивных деревянных шкафчиков в тоненьких узорах, выжженных паяльником. Два маленьких квадратных окошка были до половины закрыты коричневато-бежевыми шторками.
Чед осторожно высвободил плечо из-под головы брата, калачиком свернувшегося рядом с ним, и встал с постели. Домик на колесах был маленьким, но в переднем углу поместился холодильник с микроволновкой наверху, двухконфорочная плитка и компьютер. А напротив, на квадратном столике из светло-желтой доски, на керамических подставках стояли любимые блюда Чеда - куриное филе по-китайски, рис с шафраном и кувшинчики с соусом. Командор протянул руку - все было еще горячим, почти обжигающим, зато на ледяных бутылках рядом крупными каплями собралась влага, а кусочки льда в пиале смерзлись между собой. Чед еще раз оглянулся на спящего Дана и присел к столу, позабыв обо всем, кроме мучившего его голода.
Насытившись, Чед поставил посуду в маленькую раковину в туалете и невольно взглянул на себя в плоское зеркало с потускневшими краями. Он был гладко выбрит и тщательно причесан, хотя помнил, что провел в заключении не один день. Бритвенный прибор на полочке под зеркалом был еще чуть влажным; Чед взял кисточку, удивившись, как привычно и знакомо она легла в ладонь. И вдруг догадка резанула его, заставив похолодеть: он вспомнил и это потускневшее зеркало, и битый кафель на стене, и выжженный узор на полочках над кроватью. Точно такие же вещи были у них в прошлом, давно, когда и Чеду, и Дану потолки в старом родительском доме казались страшно высокими, а мир, напротив, состоял только из залитого солнцем двора, пшеничного поля и синего леса за ним.
И именно эту кисточку Дан подарил брату, когда тот впервые начал пользоваться бритвой.
Чед оставил посуду немытой и тихо выглянул из ванной. Дан продолжал спать, спрятав лицо в подушку.
В кармане брюк Чед обнаружил бумажник тонкой кожи, набитый купюрами - бумажник Дана, с его старой карточкой под прозрачным пластиком. Сунув находку обратно, Чед тут же обратил внимание на свою одежду: светлые, почти белые брюки, мягкие тапочки для тенниса, белая рубашка с открытым воротом и голубовато-серый вязаный жилет. Одежда была чужой - Чед никогда в жизни не одевался в стиле плейбоя - но сидела на нем так, будто была второй кожей.
Чед подсел к компьютеру, и темный скрин-сейвер тут же сменился приветливо открывшимся символом сети. Командор пробежал пальцами по гладкой силиконовой поверхности программирующего устройства и через миг оказался уже в глубине лабиринта информации. Сеть-газеты пестрели фотографиями и ликующе-захлебывающимися статьями о его поимке и предстоящем наказании, однако о побеге не сообщалось еще ничего. Чед и не ожидал другого. Но в информы полиции уже поступил запрос о поимке обоих братьев, хоть и тайный, с одним только описанием внешности и личными кодами, без объяснений, кто они такие и за что разыскиваются.
Выключив компьютер, Чед заметил прикрытый листом бумаги пистолет. Командор взял его, задумчиво взвесил на руке и, спрятав в правый карман, открыл наконец дверь домика.
Ему на миг показалось, что глаза обманывают его. Он стоял на верху железной лесенки, ведущей в брошенный строительный вагончик.
Чед спустился по гремящей под ногой лесенке. На безлюдной тенистой улочке под глухими, без окон стенами домов стояла обычная сине-белая строительная бытовка, явно брошенная, скособочившаяся на спущенных подушках, с окнами, забитыми толстой фанерой или защищенными облезлой решеткой.
Р е ш е т к о й?..
Чед взбежал обратно в вагончик. В комнате все было по-прежнему - ласковый золотистый свет, струящийся будто мед сквозь занавески цвета опавшего листа, алое одеяло и спящий на нем Дан.
Пытаясь как-то привести мысли в порядок, Чед еще раз выглянул наружу.
Дан шевельнулся на постели, тень тревоги пробежала по утомленному лицу. Еще не очнувшись до конца, он резко сел и расширенными глазами поискал брата.
- Чед! - отчаянно крикнул он. - Где ты?.. Чед!!!
Командор "Пламени Рока" захлопнул дверь дома и прижал брата к себе.
Через минуту Дан совладал с эмоциями.
- Прости, - все еще тяжело дыша, сказал он. - У меня нервы не в порядке.
Чед положил руку на плечо брата.
- Все в порядке, малыш. Я все понимаю.
Дан поднял голову и посмотрел командору в глаза. Чед в первый раз разглядел лицо брата и поразился, каким оно сделалось осунувшимся, бледным, почти прозрачным, как после тяжелой болезни.
- Нет, не понимаешь, - сказал Дан.
Чед прикусил губу. Ему приходилось видеть такое выражение глаз, слышать слова, произнесенные таким тоном. Не стоило тянуть с объяснением. Нужно было сразу расставить точки над i.
- Это ты меня выдал? - прямо спросил командор.
Дан поднялся с кровати, расправил ладонями смятую одежду и сел к столу, по детской привычке поджав под себя ногу.
- Давай поедим, - предложил он.
- Ладно, - согласился Чед. - Что у нас в холодильнике?
- Не в холодильнике, - поправил Дан. - В духовке.
Тихо, мелодично засвистел за спиной чайник. Чед открыл дверцу микроволновки. Внутри стояла полная сковорода жареной картошки с аппетитно дымящейся хрустящей корочкой. Странное дело, подумал Чед. Микроволновка попросту не способна ничего жарить.
Чед подхватил ручку сковородки защитной рукавичкой, некстати вспомнив, что не видел подходящей посуды для картошки.
Когда командор обернулся, гладкие обливные тарелки сверкали со стола своей нетронутой белизной.
Дан по-прежнему сидел на табурете, и в руках у него был консервный нож и банка консервированной ветчины.
- Где ты раздобыл ее? - изумился Чед, взглянув на этикетку. - Такой уже лет десять как не выпускают, а эта свеженькая.
Дан вскрыл банку, вытряхнул консервы на блюдце и, пока Чед раскладывал картошку по тарелкам, неизвестно откуда взявшимся ножом порезал ветчину тонкими, почти прозрачными ломтиками.
- Как тогда в деревне, - неожиданно сказал Дан. - Помнишь?
- Помню, - ответил командор. Он уже перестал спрашивать себя, что за чертовщина кругом происходит, и молча ждал от брата объяснений.
Дан ел молча, как человек, который хочет покончить со всеми удовольствиями, прежде чем начать какое-то неприятное и тяжелое дело. Потом, не прекращая жевать, открыл полку над своей головой, дотянулся до маленького радиоприемника, щелкнул рычажком, послушал безмятежную мелодию и снова выключил ее.
- Вкусно? - спросил он брата. Чед коротко тряхнул головой - еда действительно была хороша. Он собрал остаток картошки, подцепил несколько ломтей ветчины и налил полную кружку горячего душистого напитка.
- Ты будешь?
- Нет... Подай мне вон тот стакан.
Командор был готов поклясться, что на холодильнике за его спиной нет никакого стакана. Однако он оказался там - низкий квадратный сосуд, наполовину заполненный алкоголем, и откупоренная бутылка старого пряного рома.
Дан сделал один глоток и поставил стакан на стол.
- Меня подняли ночью, открыли двери своим ключом, - глядя куда-то за спину брата, сказал он. - Даже одеться не дали... Привезли куда-то вслепую, спрашивали о тебе, о том, как с тобой связаться. Я говорил "не знаю", старался даже не вспоминать о тебе, думать о чем-нибудь другом. Там была женщина-телепат... Я думал, что удержусь, потом потерял сознание, но, наверное, перед тем, как отключиться, вспомнил что-то не то и выдал тебя... Прости.
Чед глубоко вздохнул. Самое страшное сказано. Теперь нужно успокоить брата.
- Ты ни в чем не виноват, Дан, - командор взял бутылку, поискал, во что бы плеснуть золотистую жидкость, не нашел и собрался сделать глоток прямо из горла. - В конце концов, все уже кончилось.
- Стакан перед тобой, - бесстрастно сказал Дан.
Командор взглянул на стол. На маленькой картонной салфетке стоял пустой стакан - такой же точно, как перед Даном - с кружком лимона и несколькими кусочками льда внутри.
- Что это?.. Как ты?..
- Это именно то, о чем я хотел с тобой поговорить. - Дан сплел пальцы, спрятал лицо в ладонях. - Чед, я... Я не знаю, что они сделали со мной.
Командор осторожно поставил бутылку на стол.
- Что они сделали с тобой, Дан?
Неестественная улыбка появилась на губах юноши.
- Что у тебя в кармане? - бросил он. - Да не в этом, в правом.
Чед машинально сунул туда руку и вытащил пачку сигарет. Бросил ее на стол, еще раз пошарил пальцами в брюках. Карман был пуст.
На столе, там, где только что были сигареты, лежал пистолет. Чед моргнул - оружие исчезло, а через миг снова появилось. Дан медленно взял его, осмотрел и смял в ладонях, будто пистолет был сделан из теплого пластилина. Из сжатого, протянутого над столом кулака Дана потекла тоненькая струйка крови, темно-вишневыми пятнами забрызгала столешницу. Чед смотрел молча, до боли закусив губу.
- Вот такой я теперь, - с кривой усмешкой сказал Дан. Взял возникшую из капель крови на столе пачку, достал сигарету, вынул из-под тарелки Чеда зажигалку, закурил. - Нравится?
Командор потер руками виски.
- Как ты это... То есть - ты не...
Дан медленно покачал головой.
- Я ничего не внушаю тебе, Чед. Все, что ты видишь, есть на самом деле.
Чеду стало холодно, будто его просвечивал насквозь чей-то безжалостный взор. Но он только постучал кулаком по разукрашенной крышке полочки.
- И насколько все это... прочно?
Дан глубоко вздохнул; с его губ пропала насмешливая улыбка.
- Очень прочно - насколько мне известно, - глухо сказал он. - Пока не распадется естественным путем... или пока я этого не захочу.
- Значит, теперь ты можешь все? - тихо спросил Чед.
Юноша передернул плечами - и стал на миг прежним младшим братишкой Даном.
- Не знаю, - признался он. - Не пробовал. С той минуты, как я почувствовал в себе это... я думал только о том, как вызволить тебя.
- Постой, - медленно проговорил командор. - Значит, тогда в камере действительно был ты?
- Я. Это был первый опыт... он дался мне очень трудно. Прости, я не смог сделать лучше.
- Я думал, это бред из-за того, что меня обкололи всякой дрянью, - пробормотал Чед. - А потом? Машина, генерал в полной форме...
- Это тоже был я, - признался Дан. - И то, что ты видишь здесь вокруг... Нужно было где-то спрятать тебя, ты был без сознания... По-моему, это самый лучший выход.
- Ты прав, - согласился командор. - У тебя всегда был железный здравый смысл.
Дан обхватил руками локти.
- Кажется, то, что я сейчас творю, гораздо больше похоже на безумие. Я больше не понимаю, кто я и что со мной... я - я так боюсь оружия, в которое они превратили меня!
- Они хотели превратить тебя в оружие? - повторил Чед. Дан внезапно наклонился вперед и прижался лбом к его лбу.
Прикосновение длилось всего несколько секунд, затем командор отшатнулся и прижал рукой бешено бьющееся сердце. Дан раскрылся ему, передал в эти несколько секунд все страдания, ярость, гнев и боль, которые испытал с момента, когда очутился в медицинском центре.
Чед протянул руку, чтобы прикоснуться к Дану, но тот отодвинулся.
- Нет. Пока ты не решишь, хочешь ли ты знать меня таким. Если нет... я пойму.
- И ты не будешь... заглядывать в меня? - усмехнулся командор.
- Нет! - отрывисто бросил Дан. Чед, усмехнувшись, скрестил руки на груди.
- Ты сказал, они делали из тебя оружие?
- Да.
- Им это удалось на славу. Хотелось бы знать, что они почувствовали, когда ты обратил против них всю свою мощь.
Дан судорожно вздохнул; какая-то странная улыбка тронула углы его губ.
- Я... не рассматривал это с такой точки зрения.
- Так рассмотри, - посоветовал Чед. - Отнесись к себе как к оружию. Ты сейчас будто заново родился; так учись владеть своим новым "я" - как учатся ходить, как учатся говорить. Как встают после тяжелой болезни.
- Я действительно как после болезни, - бледно улыбнулся Дан.
- Это пройдет, - твердо сказал командор. - Мало-помалу ты осознаешь свою силу - и останется только одна опасность: что тебе понравится этой силой пользоваться. Но это еще будет нескоро.
- Брат... - пробормотал Дан.
Чед обхватил локтем шею брата и прижал голову Дана к своей груди.
- Вот погоди, - пригрозил он, - доберемся мы до "Пламени Рока"! Если, конечно, там еще ждут, что я вернусь...
Дан замер в объятиях брата, прикрыл глаза, словно дотягиваясь мыслью куда-то в невероятную даль... сквозь космос, к звездам Ирито.
- Да, - мягко проговорил он. - Там еще ждут.