Ограбление века

ОГРАБЛЕНИЕ ВЕКА

Мой фургон со всем оборудованием стоял на охраняемой стоянке; я подъехал к зданию Федерального Банка в легком спортивном автомобиле с откидным верхом, припарковал его - разумеется, в положенном месте - и вошел в банк. На мне был светлый летний костюм из самого дорогого магазина, равно как и рубашка; но она отливала всеми цветами радуги, а галстук не подходил к ней настолько, что мне самому было противно. Зато на богатого придурка в операционном зале не обратит внимание только такой же придурок.
Войдя в отделанное драгоценными металлами, хрусталем и мрамором здание Банка, я ощутил легкий трепет. Не потому, что на улице стояла удушающая, как перед неистовой грозой, жара, а внутри воздух охлаждался мощной системой кондиционеров. Просто я всю жизнь мечтал ограбить Федеральный Банк, и эта мечта должна была вот-вот осуществиться.
Не торопясь, я зашел в туалет на первом этаже - кафель с прожилками, зеркала в рост, сверкающая серебром техника - и внезапно увидел то, что мне совершенно не понравилось. На полу в нелепой позе лежал охранник.
Очевидно, он был уложен здесь для того, чтобы первый же посетитель храма отдохновения поднял тревогу. Я вовсе не собирался играть на руку своему неизвестному коллеге; но, с другой стороны, мне очень нужно было, чтобы вся охрана первого этажа как следует меня запомнила. Я быстро принял соответствующее выражение лица и, размахивая руками, выскочил в холл.
- Там полицейский! Раненый или убитый! Скорей, офицер, скорей!
Ясное дело, все они тут же кинулись к туалету. Я помчался за ними, дрожащим голосом задавая нелепые вопросы типа:
- Как вы думаете, офицер, может быть, у него просто сердечный приступ?
Дежурный смерил меня таким взглядом, что любой другой на моем месте провалился бы сквозь землю.
- Вернитесь в холл, сэр, мы потом возьмем у вас показания! - пролаял он.
Только этого мне и было надо. Я повернулся к охране спиной и зашагал к эскалаторам - хром, хрусталь, бесшумные машины с кондиционером. По дороге я пару раз наткнулся на посетителей и ткнул их в колени уголками своего кейса.
- Где здесь операционный зал? - с идиотской улыбкой спросил я у хорошенькой девушки в форме кассирши, пробегавшей мимо. Та любезно указала мне дорогу, которую я, наверное, выучил лучше всех сотрудников Банка, пока готовил свое ограбление века.
- Это очень легко, сэр. Поднимитесь по эскалатору на третий этаж, а там на стене увидите ярко-зеленую световую нить и надпись: "Операционный зал". Идите вдоль нити, на ошибетесь.
Рассыпаясь в изъявлениях благодарности, я поспешил на третий этаж.
Но успел дойти только до второго. Внезапно по всему зданию взвыли сирены, дрогнули и застыли эскалаторы, загромыхал в динамиках грозный голос стражи. С воплями разноцветная толпа богачей бросилась по лестнице вниз.
Я понимал, каким заметным и подозрительным делается человек, бегущий против течения; но что-то сильней меня заставляло изо всех сил работать локтями, пробивался сквозь толпу обезумевших джентльменов и матрон в пестрых летних платьях с сумочками, собачками и детьми.
Кто-то схватил меня за локоть.
- Тим, Тим, что ты здесь делаешь? Тим, пожалуйста, пойдем отсюда!
Я оглянулся. Одна из моих бывших подружек, с кружевом высоко взбитых волос на хорошенькой, но пустенькой головке, с широко раскрытыми голубенькими глазками.
Я поспешно чмокнул ее в щечку и сунул в руку ключи от машины.
- Я сейчас, дорогая. Жди меня внизу, договорились?
Она поспешно закивала, и толпа тут же смела ее вниз. Хорошо, если при этом не обломались ее тонюсенькие позолоченные каблучки.
Зеленая нить на стене третьего этажа стала воспаленно-красной, грозные надписи кричали отовсюду: "ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН!" К несчастью, я принадлежу к типу людей, которых всяческие запреты только подстегивают. Последние посетители бежали навстречу. Какая-то дама налетела на меня, я невольно принял ее в объятия. У нее были ярко-рыжие волосы, зеленые сверкающие глаза и кричащий наряд, но не было маскировки, под которой я не узнал бы этих черт и бесподобной фигуры.
- Линн!
- Тимоти!
И перед моими глазами в один миг вспыхнули картины столь недавнего прошлого.

Тот банк тоже славился своей роскошью и охраной, и я отступил от всех своих правил, взяв себе компаньона. Вернее, обстоятельства сложились так, что я был вынужден это сделать. А еще вернее, я сам навязался в компаньоны Линн. Наше знакомство состоялось давно, не меньше времени мы были конкурентами, на заре нашей странной дружбы даже провернули несколько мелких дел вместе. Но когда я явился в этот город, оказалось, что Линн уже нацелилась на мою предполагаемую добычу. Пришлось затащить ее в постель и там при помощи всех доступных мне аргументов доказать, что без меня ей не обойтись.
План ограбления, однако, составляла она. Я протестовал, но она убедила меня в том же месте и при помощи тех же средств. Это был шантаж чистейшей воды.
Мы выложили умопомрачительную сумму за порождение экзотической инопланетной фауны, провели кое-какую подготовительную работу и отправились в сокровищницу.
В банке был выходной - вернее, в этот день операции с клиентами не производились, шел так называемый "внутрибанковский" день. Линн нарядилась в цвета морской волны форму операционистки, на мне был комбинезон и серое кепи сантехника.
Линн вошла с утра и заняла место "внезапно" заболевшей девушки. Я выждал условленный промежуток времени и незадолго до полудня потащился следом. Полицейские на входе проверили мои документы, обыскали ящик с инструментами, не нашли ничего подозрительного и пропустили, тем более, что сверху, от Линн, уже поступил звонок о том, что дамский туалет вновь проявил свой капризный норов.
Я поднялся наверх, не без сожаления разогнал нескольких хорошеньких кассирш - они ушли с презрительным фырканьем - вошел в кабинку и нажал кнопку заранее подготовленного пульта.
Дело в том, что инопланетных тварей мы запустили в денежное хранилище днем раньше, а теперь, пожрав все его содержимое, они шли на мой электромагнитный манок. Несколько минут томительного ожидания - и в вентиляционном лючке послышалось царапанье; я открыл заслонку и сложил в заранее подготовленную сумочку три толстых плоских лепешки с едва заметными выступами присосок.
В коридоре прозвенел звонок, возвещающий перерыв на обед. С Линн мы столкнулись в коридоре, я вложил сумочку ей в руку. Теперь мы порознь доберемся до нашей уютной квартирки и положим инопланетных тварей в специально сконструированный инкубатор. Несколько дней мы с Линн приятно проведем в круизе, а наши подопечные за это время вернут нам все содержимое своих желудков в целости и сохранности, все двенадцать миллионов.
Я вышел первым, Линн за мной. Если скромная кассирша отправляется обедать, она не должна отъезжать от банка на роскошном автомобиле. Мы предпочли пройтись пешком до угла.
И в это время хлынул дождь. Да что там дождь - это был ливень, настоящий потоп! Мы бежали по улице, мокрые до нитки, перескакивали через огромные вздувшиеся лужи, наконец вскочили в машину, и Линн ударила по газам.
Перед подъездом я не удержался и осторожно заглянул в сумочку, тоже промокшую насквозь. Оттуда на тротуар шлепнулось нечто, похожее на круглый кусок черного перебродившего теста, и медленно растеклось в грязную лужицу с крупинками песка на дне.
Никогда не забуду чувств, с которыми смотрел на останки двенадцати миллионов.
Мы расстались с Линн в тот же день. Я никак не мог простить, что план принадлежал ей. А ведь я заплатил за проклятых растворимых тварей из собственного кармана!

И вот теперь мы столкнулись с Линн лицом к лицу в коридоре Федерального Банка, моей голубой мечты.
- Что ты здесь делаешь? - ледяным тоном осведомился я.
На губах Линн появилась победоносная улыбка, что так раздражала меня.
- Не хочешь отвезти меня домой, Тим? Здесь не очень-то удобно разговаривать.
- Убирайся ко всем чертям, Линн! Я знать тебя не желаю!
- Но и здесь тебе нечего делать. Ты опоздал.
Это и так было понятно. Я быстро окинул Линн взглядом: в каком хитроумном приспособлении она спрятала украденные деньги? Но у нее не было ничего, кроме дамской сумочки, куда едва влез бы и футляр губной помады, если бы там уже лежала пудреница.
Схватив за руку, Линн потащила меня вниз по лестнице. Но в холле второго этажа была такая давка, что людские волны разделили нас и завертели в двух разных водоворотах.
Плотные кордоны стояли у единственного открытого выхода, и людей выпускали по одному под пристальным взором многочисленных детективов в форме и без оной. Я продвигался вперед, тщетно пытаясь еще раз отыскать глазами рыжий шиньон Линн. И внезапно рядом с полицейским я заметил ту, другую девицу, которой дал ключи от своей машины. Она тыкала пальцем прямо в меня.
- Да, вот он, офицер! Это он!
Наверняка эта пустышка, обеспокоенная моим долгим отсутствием, побежала к полицейским спрашивать, не раздавили ли меня в толпе. А в отделе ограблений не дурачки работают. Выслушав описание, ей тут же сунули мой портрет, растиражированный повсюду, и - готово!
Я без сопротивления дал защелкнуть наручники на запястьях и вывести себя из банка.
После поимки взломщика полиция расслабилась и начала выпускать прочих бедняг почти без проверки. Когда меня сажали в "воронок", я знал, что Линн теперь точно удастся уйти. Она опять добилась своей цели за мой счет.

Не буду описывать, что такое допрос в отделе ограблений. Нет-нет, со мной были безупречно корректны, не только не тронули и пальцем, но даже воздерживались от угроз. Однако у них свои методы, и через два с половиной часа я лишился всех душевных сил.
- Где деньги?
- Я их не трогал.
- Глупо отпираться, Тим. Мы знаем, чем ты зарабатываешь на жизнь; мы знаем, что ты был в банке; мы знаем, что из банка украдено семьдесят пять миллионов.
-  Зато мне последнее обстоятельство неизвестно.
- Тим, семьдесят пять миллионов было переведено со счета банка неизвестно куда. Если ты вернешь деньги, к тебе отнесутся со снисхождением. А если ты расскажешь к тому же, как тебе удалось подключиться к внутренней сети банка и мы примем меры, чтобы никто больше никогда не смог это повторить, наказание и вовсе будет мизерным.
- Я повторяю, я не имею никакого отношения к ограблению. Вы не вправе удерживать меня здесь. Я требую адвоката.
- Ты его получишь... через сорок восемь часов. В этом мире такие законы. Так что лучше тебе рассказать всю правду.
- Господа, вы сами себя вводите в заблуждение.
- Хорошо. Ты ни в чем не виноват. Но ты наверняка знаешь того, кто это сделал.
И тут я понял, что попался. Они поняли это тоже.
- Ты знаешь! И ты назовешь нам его.

К полуночи они выбились из сил и отправили меня в камеру.
Ах, и шельма же эта Линн! Поднять тревогу в операционном зале и во всем банке, направить охранников вниз, а тем временем беспрепятственно проникнуть в компьютерный отдел, бросить там гранату с сонным газом и при помощи какого-то хитрого устройства размером с пудреницу за двадцать секунд сбросить наличность со всех банковских счетов в неизвестность! Деньги весенними ручейками разбегутся на десятки других счетов, так что отследить их путь станет невозможно, затем перейдут куда-то еще, чтобы в конце концов вновь собраться на нейтральной территории, и Линн с чинным лицом войдет в банк в сопровождении двух или трех охранников, чтобы забрать всю фантастическую сумму.
А я в это время буду за решеткой и останусь там до конца жизни. Семьдесят пять миллионов - слишком крупная сумма, чтобы меня оправдали даже при полном отсутствии улик.
Я сам не знал, почему так защищал Линн. Ведь было время, когда я готов был задушить ее, перегрызть горло, разорвать на куски. Теперь она снова подставила меня - я был в этом уверен. Если бы она попалась мне сейчас, ей наверняка бы не поздоровилось.
Но выдать Линн полиции... Никогда. Я перестал бы себя уважать.

За мной пришли перед самым рассветом - я только что успел уснуть, и мне снилось, как я расправляюсь с Линн. Она уже начала было молить о пощаде, как грубый толчок разбудил меня.
- Пошли. Тебя переводят в Федеральную тюрьму.
Я поплелся за конвоиром, заложив руки за спину.
Автомобиль стоял у входа, меня посадили внутрь, водитель тронул с места. И внезапно - где-то на полдороге - я шестым чувством уловил тихий свист и едва ощутимый сладкий запах. Я вдохнул полную грудь воздуха и затаил дыхание. Сонный газ и сложные электронные устройства - фирменный коктейль моей бывшей партнерши.
Двоим полицейским, сидевшим рядом со мной, это было неизвестно, и через несколько секунд они крепко спали. Снаружи послышался щелчок замка, я нащупал ключи в кармане охранника и, отперев внутренний запор, вывалился из машины. В висках стучало.
- Я так и думала, что ты сразу все сообразишь, - радостно сказала Линн, и я ощутил на губах самый сладкий в мире поцелуй. - Пошли.
Мы бежали по каким-то проходным дворам, пересаживались из одного такси в другое, и наконец Линн привела меня к многоэтажному дому из красного кирпича. Мы поднялись по железной наружной лестнице, Линн отперла дверь мансарды и впустила меня внутрь.
- Мы улетаем через три часа, - деловито заявила она. - Вот билеты. Переодевайся, твоя одежда в шкафу. Она не очень новая, но тебе не хотелось бы выделяться, правда?
Я стоял посреди комнаты, как дурак. Линн взялась за чемоданы.
- Погоди, - остановил я ее. - С чего ты взяла, что я поеду с тобой?
Она чуть заметно повела плечами.
- Я не настаиваю - можешь оставаться.
- Ты нахальная, бесстыжая, бессовестная стерва, Линн! Ты же знала, что Федеральный Банк - мой!
Она подошла ко мне и взъерошила мне волосы.
- Ты так долго не появлялся, что я уж решила, будто ты передумал брать его, - прошептала она, положив очаровательную головку мне на плечо. - А потом... мне действительно были нужны эти деньги. И знаешь почему? Пойдем, покажу.
Линн потащила меня в соседнюю комнату, и я не мог упираться.
Она с нежностью взяла с широченной кровати кружевной сверток и положила его мне на руки.
- Вот. Это твой наследник, Тим.
Я стоял, глядя на розовое личико тихо посапывающего во сне ребенка. Так, выходит, когда я бросил Линн год назад, она...
Самая прекрасная и самая предприимчивая женщина в этом мире подошла ко мне, и я не замедлил заключить ее в объятия.
Когда нам обоим стало не хватать воздуха и мы неохотно прервали поцелуй, Линн насмешливо взглянула на меня.
- Позволь тебе напомнить, Тим, что на борту не будут нас ждать.
Я отдал сына Линн и начал переодеваться
- А куда мы отправляемся, дорогая? В какой-нибудь патриархальный уголок, где эти семьдесят пять миллионов иссякнут лет эдак через сто, а до тех пор мы станем добропорядочными и законопослушными гражданами?
Линн фыркнула.
- Что мне всегда в тебе нравилось, Тим, так это чувство юмора. Неужели ты думаешь, что я отниму у твоего ребенка возможность гордиться своим отцом - лучшим взломщиком во Вселенной? Даже не надейся, Тимоти.
- О Линн, как же я тебя люблю! - блаженно протянул я.