Сталь, огонь и сокровище

СТАЛЬ, ОГОНЬ И СОКРОВИЩЕ

Я развел огонь в небольшой лощинке, у корней вывороченного дерева. Это было удобное место - до темноты еще оставалось несколько часов, но сумерки в это время года подступают незаметно, а мне вовсе не хотелось, чтобы мой костер кто-нибудь заметил. Капюшон кольчуги я откинул за спину, меч лежал под рукой - таким, как я, следует всегда держаться настороже.
Поев немного жареной оленины, я вытянул ноги к костру и оперся спиной о выворотень, как о спинку гигантского кресла - а ведь были времена, когда и обитые шелком сиденья в королевском дворце казались мне недостаточно удобными!
И все же жаловаться нечего: теперешние мои приключения гораздо интереснее, чем жизнь при дворе. Вот и сейчас - только надумаешь вздремнуть, как вместо этого приходится подобраться и нашарить в траве меч, потому что кому-то вздумалось пройти точно по краю оврага, где горит мой костер. Опять Агмунды решили продолжить сезон охоты на меня?
Но я тут же расслабился. Едва ли мне следовало ждать беды от неожиданной встречи, напротив, она была скорее приятна, поскольку не каждый день в дикую чащу забредают тоненькие девушки в золотисто-коричневых шелковых платьях с вышивкой.
Незнакомка безо всякой робости приблизилась к костру и остановилась в нескольких шагах от меня. У нее было узкое овальное лицо, горячие темные глаза и крепко сжатый решительный рот. Волосы, вопреки всяким канонам не прикрытые высоким конусом эннена и не собранные в косы, рассыпались по спине и плечам блестящими непокорными прядями.
- Говорят, лесные духи подчас снисходят до беседы с людьми, - весело заметил я. - Я довольно долго скитался по чащобам и почти перестал верить в подобные встречи, но теперь, кажется, действительно испытываю подобное удовольствие.
В ответ на мою фразу - вполне искреннюю, между прочим! - девушка неожиданно обнажила клинок едкой насмешки. Она скрестила на груди точеные белые руки и, чуть откинув голову назад, протянула:
- Похоже, ты чувствуешь себя в полной безопасности в моем лесу!
Я едва удержался, чтобы не расхохотаться.
- В твоем лесу? С тем же успехом я могу заявить, будто это мой лес. Это лес Агмундов, а я что-то не припомню у них такой дочери, как ты.
- Люди часто именуют своими вещи, до которых им нет никакого дела, - заметила странная незнакомка. - А я имею право называть этот лес своим - я знаю здесь каждый камешек, каждый кустик, и они тоже знают меня.
- Логика неотразимая, особенно в подобных устах! - фыркнул я. - А что в таком случае говорить обо мне? Я и вовсе живу в этой пуще!
- Но пока не так уж с ней сроднился, - усмехнулась она. - Я выследила твое убежище в первый же день, как ты появился здесь.
- Ну, знаешь, дорогая! - не на шутку возмутился я. - Раз уж ты такая ловкая, тебе следовало бы наняться к Агмундам начальником охоты и помочь им до меня добраться. Они были бы счастливы, я полагаю!
- Я бы так и сделала, если бы раньше узнала, что у тебя такой отвратительный характер, Рандвер Мечник! - разгневанно выпалила девушка. - Я только удивляюсь, как мог Король терпеть такого любимца и столько времени считать лучшим рыцарем двора!
- Да, моя принадлежность к рыцарскому сословию - действительно вещь сомнительная! - съязвил я. - Ты ведь наверняка знаешь, по какой причине за мою голову назначена королевская награда - отчего же ты еще здесь, а не бежишь прочь что есть духу?
Проклятье, у меня не было ни малейшего желания обсуждать с ней подобные вещи! В особенности потому, что причиной моего изгнания тоже была женщина - Хильдис Агмунд. Она была так же фантастически красива, как и глупа, и можно только представить себе, что она наговорила, когда нас с ней застали наедине. Разумеется, женитьбой можно было все поправить, но я вовсе не собирался отвечать за чужие грехи и прикрывать своим именем потерю того, чего не стало задолго до моего появления. Озорства ради я не стал ничем объяснять своего отказа и встретился в поединке по очереди с отцом, пятью братьями и двумя дядьями Хильдис - это был редкостно дружный клан! Разумеется, я побил всех этих увальней, тут не потребовалось много умения, и никто из них даже не пострадал серьезно, но, к несчастью, бедняги принадлежали к роду потомственных мятежников, с которым наш Король только-только успел помириться. Они подняли при дворе страшный шум, а когда монарху приходится выбирать между своим лучшим рыцарем и спокойствием в государстве, нетрудно догадаться, что именно он сочтет более ценным.
Незачем было подвергать Короля подобному испытанию. Я покинул двор, отправился прямиком в один из отдаленных замков семьи Агмундов, занял его, воспользовавшись отсутствием хозяев, и прислал им оттуда "приглашение в гости". Избавившись от необходимости лично наказать своего бывшего любимца, Король немедленно объявил этим забиякам, что дарует им полное право самолично разобраться со мной, и они тотчас же выступили в поход с настоящей армией.
Я не стал дожидаться, пока Агмунды возьмут штурмом собственный замок - мне нужно было лишь показать, как много неприятностей я мог бы причинить, если бы действительно этого хотел. Я вернул хозяевам их достояние по доброй воле, будучи уверен, что достаточно доказал свою отвагу и мой уход никто не сочтет бегством.
Между настоящими рыцарями не принято обижаться из-за подобных маленьких размолвок: встретившись через полгода-год при дворе, они ведут себя как старые друзья и ни словом даже не вспоминают о своей прежней распре. И, помирись я с Агмундами, Король, без сомнения, тут же отменил бы свой указ о награде за мою голову, из-за которого мне пришлось скрыться в лесах - когда повсюду скачут герольды и все дороги забиты охотниками за добычей, трудно сохранять душевное спокойствие.
Но людям вообще свойственны недостатки. Агмунды не оценили моей шутки и почему-то сочли себя оскорбленными. Даже в глубине лесной чащи невозможно было укрыться от назойливости этих господ - они с упорством, достойным лучшего применения, искали со мной свидания снова и снова, несмотря на то, что каждый их поход я превращал в сокрушительное поражение. Под конец мне даже стало казаться, что их желание поймать меня превратилось уже в навязчивую идею.
Самое смешное состояла в том, что дама, из-за которой начался весь сыр-бор, только выиграла от скандала - все негодование общества обратилось на мою многострадальную голову, а Хильдис Агмунд обзавелась как минимум дюжиной рыцарей, желающих путем предложения руки и сердца восстановить справедливость, вернуть утраченную честь и исцелить сердечко, разбитое недостойным - то есть мною! Кто там еще был недостойным, хотелось бы мне знать...
Я подумал обо всем об этом, но, конечно, не стал ничего объяснять своей лесной гостье. Тем не менее ее настроение резко изменилось.
- Я... меня совершенно не касается, справедливы обвинения против тебя или нет, - заявила она с неожиданной горячностью. -  Я здесь, чтобы поговорить о серьезных вещах, а не для пустой болтовни!
Ее била крупная дрожь - это только теперь бросилось мне в глаза. Гостеприимный же я хозяин, ничего не скажешь!
Сбросив свой шерстяной плащ с капюшоном, я, как в широкое серое покрывало, закутал в него девушку.
- Что это еще?! - она так вцепилась в плотную ткань, будто та была способна укусить ее. - Зачем?..
- Вечера теперь холодные, - спокойно пояснил я. - Ты замерзла.
Кажется, гостья всерьез верила моей дурной славе. Иначе ее глаза теперь не засияли бы таким недоверием и благодарностью.
- Это очень щедро, - тихо проговорила она. - Плащ с твоих плеч, еще теплый...
- Есть хочешь?
- Нет, теперь не до еды! - незнакомка позволила себе поддаться слабости всего на один-единственный короткий миг. - Больше нет времени прохлаждаться здесь - у тебя вообще не осталось больше времени. Ты должен что-то делать!
Я растерялся и развеселился одновременно.
- Прими мою благодарность за заботу. Но если ты имела в виду очередную вылазку Агмундов, даже всего клана сразу, твои хлопоты, увы, пропали даром. Это я опасен для этой семейки, а не наоборот.
- Все мужчины как дети - болтливы и беспечны! - она даже притопнула ногой от досады. - Ты не понимаешь... Агмунды совсем помешались на желании расквитаться с тобой, но отчаялись сделать это своими силами. И теперь они попросили о помощи, заключили сделку с существом настолько страшным... Ты один можешь и должен сразить его! Иначе погибнут и Агмунды, и ты сам - да что там, чтобы заполучить тебя, этот демон способен уничтожить все королевство!
А вот это уже серьезно!
- Ты знаешь, что представляет собой этот их помощник?
- Он повелевает летающим замком... - начала было моя союзница, но тут страшный грохот на миг сделал нас глухими, и земля мелко задрожала под нашими ногами.
- Началось! - вскрикнула девушка и вскочила. - Это он, это его огненные шары!
- Бежим! - крикнул я, хватая с земли меч.
Мы мчались через лес, перескакивали через поваленные деревья, ветви деревьев хлестали нас по щекам, а огненные шары один за другим ложились позади, не давая остановиться.
- Ты будешь драться с ним или нет? - задыхаясь, крикнула девушка.
- А ты сядешь и будешь любоваться битвой?! - в сердцах рявкнул я. - Нет уж, сперва я спрячу тебя как следует!
- Но тем временем все здесь погибнет!
- А если мы тоже погибнем, это кому-нибудь поможет? И вообще, запомни, детка: я не собираюсь драться, пока не узнаю, что собой представляет эта летучая тварь и как ее можно одолеть наверняка!
Девушка вдруг с неожиданной силой вырвала у меня свою руку и во всю прыть пустилась через лес. Я кинулся за ней: она бежала прямиком к опушке, а когда противник обстреливает сверху, выскочить на открытое пространство может только самоубийца.
Я опоздал на какие-то доли секунды. Девушка выбежала из лесу, и ее тотчас же окружило не меньше десятка конных воинов. Она кричала и отбивалась, когда ее оттащили в сторону и повалили поперек седла.
По значкам на шлемах я узнал своих недругов. Отступать было уже поздно: Агмунды при виде меня разразились торжествующими кликами и принялись наступать развернутым полукругом. Я обнажил меч и приготовился подороже продать свою свободу. Но в этот момент еще один огненный шар лег точно посреди шеренги моих врагов, и они полегли - все до единого, все взрослые мужчины клана Агмундов - в оплавленных доспехах и с лицами, опаленными настолько, что можно было не питать никаких сомнений касательно их гибели. Только один из всадников уцелел - тот, что стоял поодаль, держа на седле мою лесную знакомую. Но и он был оглушен; почуяв ослабшие поводья, его лошадь пошла вскачь и скрылась в лесу.
Все это мгновенно промелькнуло перед глазами, а затем потревоженная взрывом земля вздыбилась и опрокинула меня навзничь. В пламенеющем предвечернем небе появилась гигантская тень - она и вправду было похожа на передний бастион замка, с двумя башнями по краям и частью зубчатой стены. Летучая крепость начала стремительно опускаться, она заслонила собой уже весь небосклон, ее давящая чернота накрыла и задушила меня.

Когда я пришел в себя, только тяжесть в голове напоминала о происшедшем. Ни меча, ни кольчуги с накольчужной накидкой при мне не было - если уж на то пошло, на мне не было вообще ничего, кроме штанов и грубой холщовой рубахи. Спина ныла от какого-то редкостно неудобного, судя по всему, каменного ложа - кажется, это вообще был пол, правда, почему-то оштукатуренный. Я попытался пошевелить руками, сесть, но мне это не удалось - камень держал меня, будто магнит иголку.
Где-то хлопнула дверь, и все вокруг тотчас же наполнилось светом. Какой-то человек вошел в зал через дверь в потолке и преспокойно шагал ко мне по вертикальной стене, будто так и было нужно!
Я оторвал голову от пола и как следует встряхнул ею. Мир тотчас отплатил мне адским качанием и кружением, а когда равновесие наконец восстановилось, я понял, что вовсе не лежу, а стою, приклеенный к стене длинного пустого помещения.
Человек передо мной сунул большие пальцы рук за широкий кожаный пояс и спокойно ждал, пока я свыкнусь с новой точкой зрения. Он был очень высок ростом и занимал очень много места в пространстве, крепкое широкоплечее тело плотно облегала черная кожа - скорее доспехи, чем одежда, и вообще это был воин до мозга костей, хоть он и не держал при себе и намека на какое-нибудь оружие. Его крупная голова на толстой шее, с прижатыми мясистыми ушами, была бритой и блестела, а лицо... Лицо было невозможно ни запомнить, ни описать, как невозможно было и забыть молнии в прищуренных черных глазах.
- Рад видеть, что ты остался цел и невредим после удара моего огня, - проговорил он. - Обычно это мало кому удается.
- Так это ты хозяин летающей крепости? - я мог бы и не спрашивать. Исходящая от этого существа чудовищная сила не могла оставить никаких сомнений.
Он снисходительно кивнул.
- Эти Агмунды отважились поставить на карту собственные жизни и призвать мое могущество на помощь ради победы над тобой. Теперь я вижу, что недаром - весь клан этих именуемых людьми земляных червей не смог бы справиться с таким воином.
- Так они действительно заключили с тобой договор?
- Да - старшие из их рода.
- Но ты их обманул - ты убил их!
Демон пожал плечами.
- Они знали, что плата будет высокой, и все равно согласились. Я просто нанес удар тогда, когда это было мне удобно. Но вы, люди, все же странные существа - я избавил тебя от твоих врагов, Рандвер, а ты негодуешь так, будто они были твоими лучшими друзьями.
- Ни за что не поверю, будто ты спас меня исключительно из-за моих красивых глаз, -  съехидничал я.
- Человеческие глаза меня не интересуют - я их не ем, - равнодушно откликнулся демон. - Но ты действительно можешь мне пригодиться. У меня еще не было такого раба, как ты.
- Думаешь, я тебе покорюсь? Не дождешься!
- Посмотрим, - усмехнулся он. - Ты еще будешь просить, чтобы я согласился принять тебя в свою свиту.
Приблизившись на шаг, он поднял правую руку, одним пальцем разорвал рубаху на моей груди и положил широкую тяжелую ладонь мне на сердце.

Ту часть моей жизни, которая началась после этого, я постарался впоследствии запрятать в самый дальний уголок своей памяти - наверное, потому, что человек, с которым все это происходило, не мог быть мной. У меня не осталось никаких мыслей, чувств, желаний - только способность беспрекословно повиноваться каждому слову своего хозяина. Похоже, это забавляло демона - насколько его вообще могло что-то забавлять. Он был так уверен в том, что я никогда не выйду из его воли, что безбоязненно делился со мной своими самыми сокровенными тайнами, например, тем, как можно его уничтожить, - а я, получив такое ценное знание, неподвижно стоял в нескольких шагах от него и не имел ни воли, ни сил пошевелить даже пальцем.
Кроме меня, в замке было множество других воинов и слуг, и все они были скованы печатью демона - следом его огненной ладони на левой стороне груди. И это был далеко не предел его мощи. Внутри своего замка он мог вытворять что хотел не только с людьми, но и с пространством и даже со временем: тот срок, что я провел в плену чар, казался не короче вечности, тогда как во внешнем мире, как мне стало известно потом, миновало лишь немногим больше года.
Я не могу описать все места, куда хозяин огненных шаров направлял свою летающую крепость. Помню только, что там бушевали битвы, свирепость которых превосходила всякое воображение. Однако к чести людей и других существ, населявших эти места, надо сказать, что многие из них находили в себе мужество противостоять своему страшному врагу.
Особенно запомнился мне один дальний мир. Видимо, его обитатели не впервые сталкивались с хозяином летающей крепости и знали, каким образом нанести ответный удар. Огромные, неуклюжие машины, поднятые ими на башни своих городов, метали в небо глыбы льда, которые, как тяжелые камни, ломали зубцы на стенах летучего замка, пробивали бреши и калечили воинов. Катапульты поменьше почти не причиняли урон, но и их меткий снаряд при случае мог решить судьбу того или иного бойца.
Так вышло и со мной. Ярость последнего сражения уже пошла на убыль, но метательные машины все еще продолжали прорывать воздух свистом своих снарядов. Я видел лицо того воина, который направлял удар прямо мне в сердце, видел и полет дымящегося, шипящего смертоносного шара изо льда, но не сделал и шагу, чтобы отодвинуться в сторону.
Ледяной осколок ударил, и я повалился на черные плиты крепостного двора прямо под ноги хозяину замка. Он окинул долгим тяжелым взглядом мое неподвижное тело и отвернулся. Сквозь сковавший меня холод я слышал еще его слова:
- Мы отступаем теперь отсюда, я не желаю больше драться с этими людьми. Уберите все тела! Убитые мне больше не нужны, и Рандвер тоже.
Но я не был мертв - по крайней мере, я еще мог почувствовать, как мои недавние товарищи подняли меня на стену замка и бросили вниз между зубцов. Я летел сквозь полосы мрака и света, сквозь влажное кружево облаков и наконец разглядел под собой землю - узкую серебристую ленту реки, красноватые лоскутья свежевспаханных полей, рощицу невиданных деревьев с голыми стволами и пучком длинных перистых листьев на вершине. Давно забытые человеческие чувства вдруг захлестнули меня, как приливная волна. Я отчаянно закричал, понимая, что сейчас разобьюсь оземь, я почувствовал смятение, ужас, боль в груди... и невероятное облегчение. Затем последовал удар, громкий плеск, и я камнем пошел в глубину прозрачных ярко-синих вод неведомой мне южной реки.

Я сидел за столом в дальнем углу шумного караван-сарая и, прищурившись, поглядывал на юрких смуглых южан - проезжих и прохожих на пути к великой столице царства Шах-ин-шахов.
Меня угораздило свалиться с небес именно в этой благословенной стране, о которой я слыхал прежде из песен менестрелей при дворе Короля. От моей родины ее отделяли скалистые горы и широкая полоса ничейной земли, но у меня не было никакого желания возвращаться домой - во всяком случае пока. Будь что будет, судьба - забавная штука, как я успел узнать. Жить в этом райском саду было легко - еда не стоила почти ничего, спать можно было под открытым небом, и я был уверен: когда мне наскучит необременительная праздность, обязательно подвернется какое-нибудь дело для настоящего воина. Местные жители стараются держаться от нас, северян, подальше, но в стражу и дружину нанимают охотно.
Перед глазами уже рябило от дочерна загорелых лиц, белых тюрбанов и пестрых одежд. Я налил себе еще вина из кувшина и, опустив веки, откинулся к нагретой солнцем стене из крупных кирпичей необожженной глины. И тут до меня неожиданно донеслось несколько слов с резким северным выговором, по которому я сразу же опознал соотечественника.
Любопытство заставило меня снова открыть глаза. Хотелось бы знать, кого и за какой надобностью занесло так далеко от дома!
Невысокий молодой человек стоял неподалеку от моего стола и о чем-то договаривался с хозяином караван-сарая. Длинная суконная куртка, штаны и сапоги невыразительного серого цвета прикрывали его тело, лицо пряталось под низко опущенным капюшоном. Оружия при незнакомце не было, если не считать небольшого ножа в сером замшевом чехле.
Хозяин что-то сказал человеку в сером, незаметно указывая подбородком в мою сторону, незнакомец кивнул и парой фраз отделался наконец от навязчивого толстяка. Затем он подошел к моему столу, сел и без спросу налил себе вина из моего кувшина.
- Я называюсь Эгиль, и мне нужен спутник для рискованного путешествия... - начал было он и вдруг осекся.
Я усмехнулся.
- Что, узнал меня, дружок? Приятно убедиться, что жители Королевства еще помнят, кто такой Рандвер Мечник.
К чести маленького путешественника, он быстро овладел собой.
- Многие говорили мне, что ты умер, - насмешливо сказал он. - Но если даже ты и призрак, твой язык не стал от этого менее колючим.
- Нечего жаловаться: на твоем языке яда не меньше! - расхохотался я - молодчик начинал мне нравиться. - Так могу я осведомиться, куда мы направляемся?
- В столицу Шах-ин-шахов, а затем обратно. По крайней мере, таким было мое намерение до сегодняшнего дня.
- Отлично! - весело сказал я, снова наполняя вином оба кубка. - Мне все равно, что у тебя за дело в столице, но если ты пообещаешь мне приключения, я пойду с тобой хоть к демонам на рога. Мне уже давно начало казаться, будто я покрываюсь мхом, а мой меч приржавел к ножнам.
- Если мне действительно выпадет сделать то, что я задумал, как бы тебе не показалось, что твоя жизнь слишком переполнена приключениями! - пригрозил мой новый знакомый.

Больше семи дней наши лошади бодро бежали по утоптанной тысячами ног шахской дороге. Южные земли лежали перед нами во всем блеске своего великолепия, так не похожего на сумрачное величие наших северных лесов. Повсюду зеленели поля, ветерок ласково пробегал по перистым кронам пальм, торчащих вдоль дороги, и все вокруг было насквозь пропитано вездесущим солнцем здешнего начала осени, в тысячу раз теплее самого жаркого нашего лета.
Я весело поглядывал по сторонам и подтрунивал над своим спутником. Ни надетый поверх местной льняной рубахи с широкими рукавами привычный кольчатый панцирь, ни скрывающая его вытертая котт д‘арм - накольчужная безрукавка до колен - из грубой сероватой пряжи были мне не в тягость. Зато моему приятелю приходилось жарковато. Он упорно не желал ни сбросить свою серую куртку, ни даже откинуть с лица капюшон. Впрочем, последнее и я бы ему отсоветовал - если уж даже у самих жителей здешних мест в обычае прекращать все свои дела в середине дня, то человеку непривычному совсем уж не стоит подставлять солнцу непокрытую голову.
- Смочи лицо водой, - посоветовал я и протянул своему спутнику флягу. - Только не пей, от этого станет еще тяжелее.
Эгиль шевельнул пересохшими губами.
- Здешние деревья дают так мало тени...
При чем здесь деревья, хотел бы я знать!
- Держись, приятель, - я легонько хлопнул его по колену, и он дернулся от неожиданности, будто пугливая девушка. - Мы уже почти у врат столицы, а  зелени там намного больше, уверен, тебе понравится.
Мой приятель кивнул, вернул мне флягу и выпрямился в седле с непривычно высокой лукой.
- Расскажи, как тебе удалось спастись из плена в летающей крепости, Рандвер, - неожиданно попросил он.
Я так и подпрыгнул в седле.
- Откуда ты знаешь, что я был там в плену?
- Догадаться было нетрудно, - пожал плечами Эгиль. - Все Агмунды лежали в том месте, где устроили на тебя засаду, убитые огненным шаром своего страшного союзника, а твоего тела не было нигде. Даже раненный, ты объявился бы сразу же после сражения, но этого не произошло. Значит, демон забрал тебя с собой.
- Ты так говоришь, будто сам побывал на той поляне!
- Может, и побывал... После гибели Агмундов там было много людей.
- Как логично! - с насмешкой воскликнул я. - Жаль только, я не люблю логиков. Последний раз подобными рассуждениями меня вздумала угостить одна милая девушка, и в тот же миг с небес обрушились снаряды огненного демона.
- Вряд ли она этого хотела... Во всяком случае, мне очень жаль, что так получилось, - пробормотал мой спутник.
- Что-что?!
Эгиль отер ладонью губы и лоб.
- Сам не знаю, что говорю - эта жара с ума меня сводит. Один ты у нас железный - спокойно терпишь это пекло!.. - он и тут не мог удержаться от укола.
Я только плечами пожал - меня самого удивляло, что жаркий климат этой страны мне почему-то нипочем.
- Ладно, - примирительно сказал я. В самом деле, солнце стояло в самом зените, а тень придорожных пальм уменьшилась до крошечного пятнышка у их подножия. - Давно следовало бы устроить привал, и я даже вижу, где это сделать.
Раскаленный воздух поднимался над пыльной дорогой неровным зыбким маревом; зеленые кроны каких-то невысоких фруктовых деревьев на повороте и маленький глинобитный домик под их сенью казались наваждением, призраком оазиса в самом сердце пустыни.

Однако и дом, и деревья оказались самыми что ни на есть настоящими, а в кругу тонких, как свечи, сребролистных слив был даже устроен обложенный большими камнями колодец. Я наполнил водой кожаное ведро,  Эгиль спрыгнул с коня и припал губами к жесткому краю.
- Вода из этого колодца стоит денег! - раздался позади меня хриплый, похожий на карканье голос. - И я не всякому бродяге позволяю пользоваться ею!
Я круто обернулся к хозяину сада, вытаскивая меч из ножен, но тут же оставил это. Передо мной стоял тощий старичишка с бородой до пояса, в белой длинной хламиде и с крючковатым посохом в руках.
- Не хватало еще спорить с тобой, дед, - снисходительно сказал я. - Не бойся, заплатим мы за твою воду. Говори, сколько?
- Вряд ли ваших денег на это хватит, - дернул бородой старик. - Но мне от вас так просто не отделаться, я уже вижу. Так уж и быть, отважные витязи, можете переждать дневную жару в моем саду, - его дребезжащий голос стал насмешливым донельзя. - Только сперва привяжите ваших скакунов, чтобы они не попортили ни одного листика на деревьях!

Я расседлал лошадей, обтер их, напоил, а Эгиль стреножил и пустил пастись на лужайку у колодца, где они нашли бы вдоволь корма, но не могли бы дотянуться до нежных веток фруктовых деревьев. Я тем временем достал из седельной сумки свой плащ, закутался в него и растянулся в густой зеленой траве. Возможно, Эгиль сделал то же самое - я не знал этого, поскольку уже через миг спал по-настоящему крепким, мертвецким сном.
Хозяин сада разбудил нас, когда уже стемнело. Ветер рвал длинные, тревожно-оранжевые космы пламени с факела в его руке.
- Что это с вами, бесстрашные герои? - прежним насмешливым тоном осведомился старик. - Или трава в моем саду настолько мягкая, что грезы на ней заставляют забыть обо всем на свете?
Я аж зубами заскрипел. Эгиль не в счет, он еще мальчишка, но я-то как мог так опозориться, в самом деле?
- Ну, нечего делать, - проворчал старик. - В путь вас не отправить до самого рассвета, но не оставаться же вам до тех пор на дворе? Заходите в дом, угостимся чем богаты, может, расскажем друг другу что-нибудь дельное.
Я первым поднялся с росистой травы и зашагал за стариком к дому, мой спутник последовал за мной.
Насколько ухоженным и свежим выглядел сад, настолько же запущенным и бедным оказалось жилище его хозяина. Между досками двери зияли щели шириной в палец, камышовую крышу поддерживали прогнившие балки, глина, которой некогда были изнутри обмазаны стены, потрескалась и отваливалась прямо-таки кусками. Одна отрада - в доме царила безупречная чистота, а изумительно прохладный воздух свежо и терпко пах горьковатыми степными травами. Толстые пучки их висели на деревянных гвоздиках под крышей, а ниша в одной из стен была заставлена глиняными баночками, каменными флакончиками и фляжками из сушеных тыкв.
Эгиль опустился рядом со мной на застланную козьими шкурами каменную лежанку и впервые за все время откинул свой капюшон. Его узкое овальное лицо, обрамленное остриженными у плеч черными волосами, смутно белело в полутьме, а от густых ресниц на щеки падала неправдоподобно длинная тень.
Седобородый хозяин вынул откуда-то ломоть хлеба, глиняный кувшин и поставил их на колченогий стол.
- Простите, что в моем доме не нашлось ужина, более достойного столь почетных гостей, - насмешливо промолвил он.
Я прикусил губу и резко поднялся.
- Пошли отсюда, Эгиль! Заночуем где-нибудь в другом месте!
Старик опустил мне на плечо сухую, но невероятно сильную горячую руку и заставил сесть обратно.
- Не сердись, Рандвер Мечник, - проговорил он уже совсем другим тоном. - Я не должен был так долго испытывать твое терпение.
Он неожиданно и резко ударил косточками пальцев по столу, и все вокруг преобразилось. Бедное жилище, как драгоценными коврами, оделось неярким разноцветным сиянием, от запаха множества роскошных блюд у меня закружилась голова.
- Так ты колдун? - ахнул Эгиль, а я без лишних слов принялся за еду. По крайней мере, вкус у всех этих яств оказался подлинно волшебным!
Старик улыбнулся в густые усы.
- Я ворожу, только когда меня кто-нибудь об этом попросит - я ведь нарочно поселился на этой дороге, чтобы иметь возможность помогать людям. Путь от гор до столицы тяжел, вы знаете сами.
- Ты и будущее умеешь предсказывать? - спросил мой приятель, отщипывая кусочки от толстой лепешки и обмакивая ее в плошку с медом.
- Умею, - неожиданно оставив шутливый тон, подтвердил старик. - И охотно открою его тебе, если захочешь.
Эгиль тотчас же отставил еду в сторону и сделался смертельно серьезным.
- Тогда скажи, увенчается ли успехом то, ради чего я явился в эту страну, - даже побледнев от волнения, потребовал он.
- Да, - спокойно сказал наш странный хозяин. - Но в этом не будет никакого смысла, если твой спутник откажется сопровождать тебя до самого конца пути. Впрочем, ты и без меня об этом догадываешься.
- Так и знал, что ты это скажешь, - упавшим голосом пробормотал Эгиль.
Я почувствовал, что пришло время вмешаться.
- Нельзя ли и мне узнать, в чем тут дело? А то вы двое, кажется, решаете судьбы Вселенной! Только среди них есть и моя  судьба, так что меня это тоже касается, как-никак!
Эгиль обратил на меня свои блестящие темные глаза.
- Я так и так собирался рассказать тебе обо всем. Но только не здесь... Может, твоего терпения все-таки хватит до завтра? - спросил он почти умоляюще.
- Именно то, что нужно, чтобы меня заинтересовать, - фыркнул я. - Ладно, до завтра я, так и быть, потерплю.
- Это еще не все, - оборвал меня старый маг. - Ты, воин, тоже должен перестать скрывать свою тайну.
Я рассмеялся.
- Может, скажешь, дедушка, что это за роковая тайна, раз даже я сам о ней не подозреваю?
- Ты напрасно смеешься! - строго сказал старик. - Или ты забыл о клейме на груди?!
Моя рука сама дернулась вверх, к тому месту, где под кольчугой и одеждой был скрыт отпечаток огненной ладони демона.
- Видишь, ты все понимаешь сам, - безжалостно подтвердил старик. - Власть повелителя пламени все еще довлеет над тобой, хоть ты сам и не чувствуешь этого - вернее, не хочешь чувствовать. Разве тебе не казалось странным, что твоему телу больше не страшна жара?
- Так что же? - помертвевшими губами переспросил я.
- Огонь не боится огня, а в твоих жилах до сих пор, подобно яду, растворена частица адского пламени. Она исчезнет только вместе с наложившим заклятие.
- Враки! - крикнул я, выпрямляясь во весь рост. - Я избавился от власти демона раз и навсегда! Я больше не игрушка ему, не раб и не слуга!
- Тебе только кажется так до поры, - сурово отрезал маг. - Оковы лишь ослабли, потому что тебе повезло три раза подряд - ты даже не подозреваешь как. Осколок льда, единственное, чего боятся чары твоего повелителя, ударил тебя прямо в его огненный знак и ненадолго нарушил связь между ним и тобой. Вот почему демон решил, что ты мертв - только мертвые способны освободиться от его невидимых тенет. Затем он сам невольно помог тебе вырваться из-под его власти - когда, считая тебе убитым, сказал, будто ты ему больше не нужен. И, наконец, тебя выбросили из крепости и ты оказался на земле, - здесь заклятие демона почти совсем потеряло силу.
- Ну и хорошо!
- Почти совсем, - повторил старик. - Я ведь не сказал "совсем"! Стоит тебе снова оказаться в летающей крепости, как демон поймет, что ты жив, и тогда лучшим выходом для тебя будет смерть от его руки, можешь мне поверить! А ты окажешься там, и довольно скоро.
- С какой это стати? - все еще хорохорясь, хмыкнул я. - Думаешь, я соскучусь по его отвратительной роже?
- Агмунды призвали этого демона, чтобы покончить с тобой, - с силой проговорил старик, - и поэтому твоя и его судьбы имеют странную связь. Ты единственный, кто может уничтожить его - впрочем, ему уничтожить тебя гораздо легче, так что не следует быть слишком самонадеянным.
- Вот славное предсказание! Спасибо, - криво усмехнулся я. - И что, теперь прикажешь всю жизнь сидеть и ждать, пока эта треклятая летучая крепость свалится мне на голову?
- Насколько я успел узнать твой характер, тебя не особенно огорчит подобное ожидание, - совсем по-молодому рассмеялся длиннобородый колдун. - Даже если эта встреча закончится печально, до нее ты успеешь накуролесить достаточно, чтобы умереть без сожаления... Но у тебя все же есть основания надеяться на благополучный исход - как и у твоего спутника. Ваша встреча - лучший знак того, что судьба благоволит к вам обоим.
- То есть? - в один голос воскликнули мы с Эгилем.
- Держитесь друг друга - вот все, что я могу вам сказать... Удача каждого из вас лежит в руках другого.
Эгиль, если судить по его озадаченному взгляду, понял слова старика не лучше моего. Я всегда терпеть не мог предсказаний из-за их туманности!
Но старый маг не дал нам много времени на раздумья - он вдруг захлопотал, как хлебосольная хозяйка.
- Ну, довольно умных разговоров! Лучше я сделаю вам маленькие подарки на память о нашей встрече.
И он протянул Эгилю мешочек из рыжей замши, который неведомо как оказался в его руках. Судя по звуку, внутри находилось что-то сыпучее, шуршащее, как мелкий сушеный горошек.
- Для тебя у меня тоже кое-что найдется,  - улыбнулся мне старый маг и растянул на пальцах что-то вроде вязаной шапочки из странной полупрозрачной пряжи. - Не думаю, что это тебе действительно нужно, но с его помощью ты точно сможешь хорошенько повеселиться.
Старик натянул шапочку себе на голову... и вдруг исчез. Правда, мы не успели ни испугаться, ни удивиться как следует - седобородый волшебник тут же появился снова.
- Теперь попробуй ты, - он протянул мне свой подарок.
Я повертел шапочку в руках, а затем решительно нахлобучил на макушку. И, разумеется, ничего не произошло. Ни мои руки, ни одежда даже не собирались исчезать или становиться прозрачными - только голову стянуло гораздо туже, чем обычным подшлемником.   
Я поднял глаза, собираясь высказать свое мнение о колдовских способностях дряхлого шамана, но неожиданно столкнулся с изумленным и немного перепуганным взглядом своего приятеля. Подозреваю, что Эгилю в этот миг очень хотелось во весь голос позвать на помощь. Я поспешно сбросил дар мага с головы.
- Похоже, мне действительно удалось стать невидимкой, - признал я весело и немного растерянно. - Но почему я сам себя видел?
- А чего еще ты ждал? - хмыкнул старик. - Собственная невидимость очень быстро начинает раздражать, а уж двигаться быстро и бесшумно в таком состоянии попросту невозможно, можешь поверить. Но ведь шапка-невидимка и придумана только ради "быстро и бесшумно", разве нет?..
Я рассмеялся и бережно уложил подарок в кармашек на широком кожаном поясе, стягивавшем мои бедра. Эгиль, я заметил, успел спрятать свой замшевый мешочек под одеждой, надев его на шею на длинном шнурке.
- И последний мой дар, - старик наполнил три чаши золотистым молодым вином. - Я пью с вами за успех вашего дела... чтобы кони летели как птицы, чтобы нипочем были вам тяготы пути и чтобы вы сумели разглядеть и не упустить самое бесценное сокровище в своей жизни.
Под это напутствие мы с Эгилем подняли чаши и осушили их до дна. Солнечная кровь спелого винограда влилась в наши жилы и тяжелой сладкой волной ударила в голову.
- А теперь ложитесь! - добродушно, но строго распорядился старик. - Уже поздно, а у вас впереди длинный путь.
Волшебный разноцветный свет, до сих пор освещавший хижину, внезапно погас, будто испугавшись слов хозяина, и нам с приятелем пришлось почти на ощупь устраиваться на низком широком ложе. Помню, шерсть устилающих его козьих шкур показалась мне слишком спутанной и толстой, как свежая летняя трава у лесного источника...

Мы с моим другом проснулись почти одновременно. Небо еще только начало наливаться розоватым соком восхода, и заостренные верхушки деревьев вырисовывались на его фоне резкими темными силуэтами.
Я встряхнулся и вскочил, невольно хватаясь за меч. Мы же провели ночь в хибарке странного старика, куда же она девалась сегодня?
Место было то же самое - тот же поворот пыльной шахской дороги, те же сребролистные сливы, под которыми паслись наши кони. Но нигде ни следа человеческого жилья, и даже невысокое ограждение колодца расползалось теперь неправильной грудой выщербленных каменных глыб.
Мы с приятелем переглянулись, уже склонные считать вчерашнее удивительным сном. Но нет - замшевый мешочек по-прежнему висел на шее у Эгиля, а в кармашке моего пояса отыскалась вязаная шапочка-подшлемник.
Не сговариваясь, мы поспешили к лошадям, торопливо оседлали их и во весь опор поскакали прочь от странного места.

Столица Шах-ин-шахов открылась нам неожиданно - мне почему-то казалось, что до нее предстоит еще не менее дня пути. Я бывал здесь и ранее, когда купцы и путешественники нанимали меня в охрану своих караванов, но теперь, как и прежде, я не уставал поражаться этому творению человеческих рук, так не похожему на города-орлиные гнезда в скалах моей северной родины.
Город лежал в округлой долине; сверху к нему вела только одна дорога, защищенная вырытой в камне крепостью. Полноводная река срывалась с высоты, как кипящее молоко из опрокинутого котла, и опоясывала город полукольцом, преграждая доступ к нему. С противоположной стороны реки тянулись зеленеющие поля в серебристой сетке каналов, густая щетина садов и рощ, и повсюду были десятки, сотни людей. Крошечные фигурки в пестрых одеждах и белых чалмах гнули спину на полях, подгоняли по дорогам воловьи упряжки с тяжким грузом, на громоздком пароме переправлялись на другой берег - туда, где за крепостным валом тянулись ряды крытых листьями домов-коробочек, а дальше, огражденный кольцом зубчатых стен, возвышался дворец Эйе с его титаническими куполами и башнями-свечками, земное жилище Шах-ин-шахов, город в городе, похожий на спустившуюся на землю пурпурную грозовую тучу.

Ответив на десяток вопросов хранящим город воинам и заплатив положенную мзду, мы с приятелем ступили на улицы благословенного города. Шум, суета, блеск оглушили и ослепили Эгиля; он не знал, куда смотреть раньше - на прыжки бродячих акробатов, чьи гибкие смуглые тела были, казалось, лишены костей, на паланкины вельмож и женщин, закутанных по самые глаза, или на лавки торговцев, где сверкала полированная сталь обнаженных клинков и солнце высекало миллионы искр, заглядывая в ларцы с драгоценностями.
- Если хочешь, едем туда, где ты сможешь отдохнуть и без опаски оставить вещи, - предложил я приятелю, - а потом я могу показать тебе город.
- Нет! - быстро ответил Эгиль. У него был вид человека, который на миг забыл о своей цели, но больше не намерен позволять себе подобную слабость. - Покажи мне город сейчас!
Я пожал плечами.
- Хорошо. Куда тебя отвезти в первую очередь?
- Я хочу видеть царский дворец! - потребовал мой нетерпеливый спутник. - Знаешь ли ты, где Шах-ин-шах хранит свои сокровища?..
Я расхохотался и легонько подхлестнул своего коня.
- Это знает каждый нищий в городе!  После очередной попытки ограбления предок нынешнего Царя Царей перестал доверять дворцовым подвалам и вознамерился поместить свои богатства туда, где хранить их будет рука Всевышнего. Башню Сокровищ возводили десять лет, зато теперь ее видно с любого места в городе.
Мы выехали на залитую солнцем многолюдную площадь. Зубцы гладких пурпурных стен царского дворца возносились к облакам, а увенчанные короной шпили тонких как свечки башен, казалось, втыкались в самую глубь лазоревого свода небес.
Привстав на стременах, чуть подавшись вперед, Эгиль долго рассматривал дворец Эйе, затем нехотя опустился назад в седло и обратил ко мне горящий возбуждением взгляд.
- Вот теперь, - торжествующим голосом вымолвил он, - я могу сказать тебе, зачем мы явились в этот город. Я собираюсь забраться в сокровищницу Царя Царей и посмотреть, правы ли легенды, воспевающие его богатство!

Я привел Эгиля в не слишком известный караван-сарай - здесь брали большие деньги, но никогда не задавали вопросов. Мы сидели на кошмах, разложенных под сенью полотняного шатра, перед нами стояли фрукты, блюдца со сластями и невысокие плоские чашки со странного вкуса прохладительным напитком из трав.
- Да, я вор, - спокойно признал Эгиль. - И хоть на моем счету не так уж много дел, путь к Башне Сокровищ был слишком долгим, чтобы отступать в самом его конце.
Задор этого молодчика неожиданно заразил и меня. Проклятье, отчего бы и нет? Пробраться в шахский дворец, ограбить Башню Сокровищ и успешно уйти с добычей - забава как раз для Рандвера Мечника!
- Я пойду с тобой, - решительно заявил я.
Эгиль сперва с недоумением посмотрел на меня, а потом с его уст сам собой сорвался вздох облегчения.
- Я и надеяться не смел на такую удачу! - откровенно признался он.
Я улыбнулся.
- Хорошо. Давай подумаем, как лучше забраться во дворец и что нам для этого понадобится.

Ночь легла над городом, темно-синяя и непрозрачная - как раз то, что нужно для нашего дела! Под плащом у Эгиля была одежда дворцового прислужника, а мне и переодеваться не пришлось - старый колдун сделал мне самый подходящий подарок, будто знал, что за дело задумал мой приятель. Впрочем, возможно, так оно и было...
Прижавшись к стене на углу улиц, мы терпеливо ждали, и наконец скрип десятков деревянных колес разорвал ночную тишь. В кольце одетых в черное воинов один за другим проходили мимо воловьи упряжки - возы со свежей, еще трепещущей рыбой, птицей, дичью, грудами овощей и свежих фруктов, двухколесные бочки с вином. Народу при дворе Царя Царей было не меньше, чем жителей во всем прочем городе, и всей этой ораве требовалось есть и пить, потому запасы дворцовых кладовых приходилось пополнять еженощно.
Последняя телега запрыгала мимо нас по выбоинам в пыли.
- Давай, - беззвучно шепнул мой приятель.
Я пристроился след в след одному из слуг в черном, замыкающих шествие, примерился и легонько ударил его кулаком пониже уха. Подхватив падающее тело, чтобы бедняга не слишком сильно стукнулся о землю, я с удовольствием убедился, что Эгиль уже успел занять место упавшего. Через миг мой пленник был опутан веревками не хуже, чем гусеница коконом, переброшен через стену в ближайший двор и уложен там в холодке. Когда этого беднягу разбудят поутру, мы с Эгилем либо успеем уже унести ноги со своей добычей, либо будем отданы на милость шахского палача - и в том, и в другом случае поднятая им тревога нам уже не повредит.
Я догнал караван и, никем не видимый, встал рядом со своим приятелем как раз вовремя. Огромные черные ворота в дворцовой стене открылись и неторопливо заглотали один воз за другим.
Заблудиться во дворце Эйе было гораздо легче, чем в лесу. По крайней мере, коридоры были узки и высоки, как просеки в мачтовом бору, и небо едва-едва светилось между рядами колонн, вот только запахи были совсем другими - резкими, ни с чем не схожими запахами человеческого жилья.
Наконец я решил, что пора, и легонько сжал руку Эгиля. Он темной тенью метнулся к щели-лестнице, прорубленной в гладкой поверхности гранитной стены, и устремился по истертым тысячами ног пологим неровным ступеням. Я неторопливо последовал за ним.
Подъем затянулся надолго. Уже начало казаться, что винт лестницы, ставший вдруг бесконечным, увел нас мимо стражи облаков и за стенами дворца давно колышутся звезды.
Но человек склонен к преувеличениям. Когда перед нами открылась дверь на горбатую, как ящеричья спина, крышу, звезды были там, где им и положено быть - высоко в фиолетовом небе над нами. Сверкала там и луна - одинокое окно в невысокой башенке прямо перед нами.
Но Эгиль не смотрел на нее - его нетерпеливый взор был обращен к порфировой громаде Башни Сокровищ. От нее нас отделяли тысячи шагов по крышам, прыжки через глубокие, как ущелья, провалы коридоров и жадные ловушки дворов.
- Рандвер, ты здесь? - сердито зашипел мой друг. - Куда ты вывел нас?! Ты же клялся, что знаешь этот проклятый лабиринт! Как мы теперь доберемся до Башни?
Я беззвучно рассмеялся.
- Я привел тебя именно туда, куда следует. Тот палец дьявола, который все считают Башней Сокровищ, - на самом деле только гладкий пустой колодец, гробница неверных жен и ловушка для воров. А настоящая сокровищница - вот.
И я повернул его голову к той небольшой, ничем не примечательной башне с пузатыми боками и окошком под покатой круглой крышей.
- Эта?! - недоверчиво переспросил Эгиль. - Но там горит свет!
- Этот свет зажигают каждую ночь. Еще одна предосторожность - какой вор полезет туда, где наверняка кто-то есть?
- Значит, это и вправду Башня Сокровищ, потому что я тоже слыхал о неугасимом свете, - кивнул мой друг и принялся разматывать с бедер длинный шелковый шнур с узлами, а я отвязал от пояса небольшой стальной крюк. Рука не подвела меня: острые разлапистые зубья зацепились за края окна с первого же броска.
Три или четыре громадных медных светильника заливали своим светом квадратное помещение наверху. Я увидел бесчисленные сундуки и шкатулки, рулоны затканных золотом тканей и связки пушистых мягких мехов. Драгоценные кольца, пряжки и ожерелья переливались всеми цветами в своих ларцах, будто специально открытых к нашему приходу.
Но мой спутник не обратил на камни никакого внимания, и я одобрил его мудрый выбор. Ни сине-черные капли сапфиров, ни кровавые рубиновые звезды - не редкость в горах севера, там попадаются даже изумруды, а прочие самоцветы - малахит, лазурит, яшму - добывают там возами. И только один дар юга не водится в нашей стране, а потому имеет баснословную, невероятную ценность: слеза моря, нежный жемчужный шар.
Укрывшись за статуями и рулонами драгоценных тканей, в своей вышитой кружевной накидке сама похожая на золотую статую, молодая шахиня внимательно следила, как дерзкий вор пригоршня за пригоршней наполнял свой мешок кораллами, жемчугами, длинными нитями тускло сверкающих бус...
Сидя на корточках за грудой сундуков, я вкладывал драгоценности в невзрачный холщовый мешок Эгиля. Со стороны это, должно быть, выглядело впечатляюще: длинные сверкающие нити красных и белых бус, таинственно мерцая, сами плывут по воздуху.
Несколько жемчужин выпало из клубка и с громким стуком покатились по каменному полу. Мой друг принялся поспешно собирать их, не выпуская из рук мешка, я же, временно оставшись без дела, оглянулся туда-сюда - и увидел в дальнем углу полутемной сокровищницы, за окованными железом сундуками молодую женщину в шальварах, кружевной рубашке и затканном золотом покрывале.
В следующую минуту или две шахиня явно собиралась сообщить страже о таком вопиющем безобразии, как присутствие в сокровищнице вора. Я неслышно поднялся и подошел к ней, оставив приятеля разбираться с упавшим жемчугом. На пальцах шахини красовались длинные, острые, как когти, золотые футляры для ногтей - устрашение, а не украшение, если разобраться! Свой жене я нипочем не надел бы такие, сразу видно, какой у Шах-ин-шаха извращенный вкус... Взявшись за кончики этого золотого кошмара, я широко развел руки царицы в стороны и приник к ее губам. Женщина стояла молча, запрокинув голову, и в ее темных бездонных глазах сменяли друг друга недоверие, желание и безумие.
Наше присутствие было обнаружено, и путь обратно по крышам сделался невозможным. Увидев нашу нежданную компаньонку, Эгиль понял это не хуже, чем я. Пока я целовался с шахиней, мой друг медленно и без малейшего шума направился к двери, открыл ее и исчез в черном провале винтовой лестницы.
Не выпуская рук женщины, я освободил ее рот от печати своих губ. Она прерывисто вздохнула, опустила веки и вновь в ожидании подставила полураскрытые припухшие губы.
Оставив ее стоять в углу, я попятился на несколько шагов и благополучно догнал своего друга на лестнице.
Мы успели спуститься на два или три марша, прежде чем из башни-сокровищницы послышался гневный женский крик. Я втолкнул приятеля в какую-то нишу в стене и заслонил ее спиной; свирепые усатые стражники в остроконечных шлемах, размахивая кривыми ятаганами, с громким топотом побежали по лестнице мимо.
Разумеется, кроме шахини, стражи не обнаружили в сокровищнице никого, но веревка с узлами навела их на мысль, что воры ушли по крышам, и воины храбро пустились в погоню по мосту между небом и землей.
На лестнице снова раздались шаги - легкие, едва слышные: молодая шахиня медленно спускалась в свои покои. При виде ее я не смог удержаться от мальчишеской шутки: дождался, пока звезда сераля минует меня, и, невидимый, тихо вздохнул у нее над ухом.
- Я полюбил тебя с первого взгляда, красавица. Зачем ты позвала воинов? Теперь колдовство рухнуло, и мы должны расстаться навсегда. А ведь ты могла быть так счастлива с влюбленным в тебя повелителем джиннов и духов воздуха...
Шахиня издала еще один пронзительный вопль и без чувств рухнула на ступени. А мы с приятелем могли беспрепятственно выйти из башни в извилистые и длинные, как улицы, коридоры шахского дворца, слиться с армией слуг и выбраться из порфировой драгоценной ловушки.
Мы брели среди пестрой толпы Эйе - один из безымянных мальчиков-прислужников в черных одеждах, с закрытым лицом, и его господин, северянин из отряда отборных телохранителей шаха. Я наконец-то сбросил с головы подарок старого мага - слишком уж тяжелой, будто связанной из свинца, начала казаться мне тугая шапочка.
- Не очень-то ты добр к женщинам, - заметил мой друг, когда я рассказал ему всю историю с шахиней и мы оба отсмеялись.
Я пожал плечами.
- А почему я должен быть к ним добр? До сих пор я видел от них только неприятности.
- В самом деле? - каким-то странным тоном переспросил Эгиль. - А та девушка в лесу - помнишь, ты говорил, что она предупредила тебя о нападении летающей крепости?
- Не помню, чтобы действительно говорил тебе об этом, - передернул плечами я, - впрочем, это совершенно неважно. Я зарекся водить дружбу с женщинами дольше, чем на пару-тройку дней.
- В таком случае ты просто слепой болван, бесчувственный, как бревно! - гневно вскричал Эгиль.
Я так и знал - не успели мы еще выбраться из дворца, как парень уже ищет повода делить добычу. В таком случае повод для ссоры не важен, и все же - что это он взъелся на меня из-за женщин? Сам, что ли, с первого взгляда влюбился в кареокую шахиню?
Но мне не представилось возможности прояснить дело до конца. Мы как раз добрались до малого выхода из дворца - точнехонько в одно время с отрядом воинов, которым явно приказано было перекрыть все дороги наружу.
Я схватил Эгиля за рукав и заставил круто свернуть за ближайший угол, но поздно - нас уже заметили. За поворотом послышались торопливые шаги трех воинов патруля и резкий враждебный оклик.
Выхватив из-за пояса упругую шапочку, я нахлобучил ее на макушку и отпрыгнул к стене. Мой приятель тревожно взглянул по сторонам, боясь, что я покинул его.
- Стой, щенок! - прорычал начальник патруля, сгреб Эгиля за плечи и притиснул к стене. Грубые руки сорвали покрывало с лица моего приятеля, побежали по бокам, чтобы обыскать одежду.
Эгиль издал пронзительный вопль и ткнул негодяя прямо в глаза, а потом добавил еще коленом пониже живота. Непонятно, с чего он так взвился - ведь мешок с драгоценностями висел на поясе у меня. Обыскали бы парня и отпустили, все равно его не в чем было обвинить. Но раз так получилось... Я неторопливо зашел за спину двум другим воинам, аккуратно взял обоих за головы и свел остроконечные шлемы с приятным музыкальным звоном.
Одержав эту маленькую победу, мы с приятелем опрометью кинулись прочь с поля битвы. Кто-то преследовал нас, топоча и отчаянно ругаясь, мы метались среди колонн и дворов, петляли, как зайцы, опрокидывали какие-то кувшины с напитками и жаровни с дымящимся мясом, разметывая все на своем пути, бежали через какие-то бесконечные кладовые, пока не оказались в подземном коридоре с решетками световых люков над головами.
- Они скоро будут здесь, - с трудом вымолвил Эгиль, прислоняясь к стене и переводя дыхание. Неизвестно когда он успел сбросить одежду слуги и снова был в своей серой куртке с капюшоном, стянутой поясом с ножом.
Я кивнул, оглядываясь по сторонам. В коридоре было грязно и сыро, откуда-то сильно пахло свежей рыбой, и все это смутно напоминало мне о чем-то. Внезапно я хлопнул себя по лбу и громко рассмеялся.
- Пристани, ну конечно! Как я мог забыть об этом!
Мой приятель оторвался от стены, мгновенно приободренный моим неожиданным весельем. Пояснения он выслушивал, уже торопливо шагая по коридору рядом со мной.
- Тот караван, с которым мы проникли сюда, доставляет в Эйе только плоды здешней земли. Разумеется, этого вполне достаточно, чтобы прокормить хоть кого, но Шах-ин-шаху привозят еще товары и деликатесы из самых дальних земель. Так вот, чтобы никто с кораблей чужеземных купцов не смог попасть во дворец, товары принимают особые барки и доставляют в Эйе через водные ворота. И знаешь, где мы сейчас находимся? На полдороге к этим самым водным воротам!
Эгиль поджал губы и качнул головой.
- Нам не удастся покинуть Эйе этим путем. Стражу наверняка уже предупредили... Только ты один сможешь попасть на барку незамеченным.
Признаюсь, об этом я не подумал. Надежда покинуть дворец гасла, как искра под дождем. Но внезапно сверкнувшая у меня в голове молния превратила эту искру в настоящий пожар. Я остановился и вытряхнул из сумки свой широкий плащ.
- Что ты делаешь? - насмешливо спросил Эгиль. - Решил, что эта штука поможет сделать невидимым и меня?
- Как ты догадался? - тем же тоном отозвался я. - Это же страшная тайна!
Я закутался в плащ и надел на голову свою волшебную шапочку.
- Ты можешь видеть мою накидку?
- Нет - как и прочую твою одежду, - недоумевая от подобного вопроса, отозвался Эгиль.
Я торжествующе засмеялся.
- Тогда тебе придется вообразить себя хрупкой барышней. Иди сюда, любовь моя, я возьму тебя на руки, прижму к своей могучей груди...
- Нашел время для шутки! - бешено крикнул мой спутник. - Что все это значит, отвечай сейчас же, или...
- Или - что?.. Успокойся, я вовсе не собирался посмеяться над тобой. Но мне действительно придется взять тебя на руки и вынести отсюда, спрятав с головой под плащом.
Эгиль недоверчиво взглянул на меня.
- Ты думаешь, получится?
- У нас есть только один способ это проверить, - мстительно усмехнулся я. - И, кстати, стоило бы поторопиться. Кажется, сюда уже идут.

Мой спутник выглядел довольно плотным юношей, но весил не больше птички. Это оказалось весьма кстати, когда он поместился  у меня на закорках и обхватил руками мою шею. От всех прочих способов транспортировки он отказался наотрез, да я и не возражал - если вдруг понадобится драться, хотелось бы иметь обе руки свободными.
Но на схватку я рассчитывал зря. Ни отряд воинов, преследовавший нас по подземному коридору, ни стража в громадной пещере речных ворот не обратила на нас ни малейшего внимания - я даже почувствовал легкое сожаление. Дальше все было еще проще - вместе с двумя охранниками мы вступили в небольшую вертлявую лодчонку, проплыли несколькими путаными каналами, выбрались из-под каменных сводов, затем я аккуратно выбросил обоих стражников в реку и, сев на весла, погнал лодку вверх по течению к городу.
Едва острый черный нос ткнулся в песчаный берег, Эгиль вынырнул из-под моего плаща и перепрыгнул через борт в мелкую речную волну.
- Ни за что больше не соглашусь на такое путешествие! - фыркнул он.
- Да? - язвительно переспросил я. - А я думал, тебе так понравилось висеть у меня на шее, что ты уже никогда с нее не слезешь.
Эгиль прищурился и оценивающе взглянул на меня.
- Да, как же мне сразу в голову не пришло... Но я обещаю об этом подумать!

На постоялый двор мы возвращаться не стали. В конце концов, наша добыча была при нас, висела в мешочке у меня на поясе, и надо было попробовать прорваться с ней из города, пока еще не были перекрыты все выходы из долины.
Но и тут все зависело от нашей удачи. Когда мы добрались до скальной крепости, хранившей пути к столице и из нее, солдат водил по двору двух разгоряченных скачкой кровных коней, на которых примчались наверх гонцы тревоги; но ворота крепости были еще открыты.
Одного взгляда было достаточно, чтобы решиться, как поступить. Ударом в челюсть я опрокинул коновода в пыль и птицей взлетел в седло. Эгиль вскочил на второго коня и безжалостно стегнул его поводьями, и миг спустя мы летели по дороге прочь от столицы шахства, преследуемые криками стражи, звоном мечей и пением стрел.

Погоня была стремительной, отчаянной и короткой. Начальник крепости не мог отправить за нами больше восьми воинов, но эти восемь были лучшими из лучших, как и кони под ними. Рассвет еще только-только начал окрашивать небо и скальная крепость едва скрылась из виду, а нас уже начали нагонять.
Нам повезло, что наши преследователи не пустили в ход луки - от метко направленного потока длинных тонких стрел мы не ушли бы нипочем. Но воины шаха соблазнились тем, что нас было всего двое, и попытались взять нас живыми.
Аркан мелькнул в воздухе и лег на плечи Эгиля. Но солдат не успел даже как следует затянуть петлю - мой меч рассек витой ремень, как ядовитую змею. Я на всем скаку развернул коня и устремился навстречу преследователям.
Мечи сверкали как молнии, конские копыта мелькали над пропастью. На тропе могли стоять только двое в ряд, - это сильно облегчило мне задачу. Боевой задор вскружил мне голову, как вино, и я рубился с врагами, сбрасывал с седел, осыпал хлесткими насмешками.
Двое из восьми сорвались с обрыва вместе с лошадями, четверо полегли, а еще двое были ранены так тяжело, что больше не могли продолжать схватку.
Я обтер клинок, вложил его в ножны и занялся лошадьми шахских воинов. Грех было упускать таких красавцев, тем более что своим прежним хозяевам они бы все равно не понадобились. Мне удалось изловить пять из них, пока они не разбежались. Ведя коней в поводу, я вернулся к своему приятелю.
Эгиль стоял, прижавшись к краю скалы, его куртка и колени были покрыты белой каменной пылью - должно быть, резкий рывок аркана все-таки выдернул его из седла. Лицо моего приятеля тоже побелело, но не от пыли.
- Ты уже второй раз спас мне жизнь. И уже второй раз чуть не погиб из-за меня, - хрипло проговорил он. - Клянусь, если смогу, я отплачу тебе за все, что ты для меня сделал.
Я беспечно рассмеялся.
- Велика заслуга! Я просто честно исполняю обещание в целости доставить тебя домой. В седло, приятель!
 
Теперь, когда у нас было шесть лошадей на двоих, мы могли передвигаться в три раза быстрее. Разумеется, я не опасался, что погоня настигнет нас быстро, но тем не менее стоило принять все меры предосторожности. Достигнув развилки дорог, я без колебаний повернул коня совсем не в ту сторону, где нас наверняка стали бы искать.
Эгиль широко ухмыльнулся.
- Ну и голова у тебя, Рандвер! Конечно, сюда мы ехали путем куда более легким и безопасным...
- Но зато теперешняя дорога выведет нас к горам в два раза быстрее, - с улыбкой перебил я, - а в этих демоновых кручах люди Шах-ин-шаха уже точно не решатся нас преследовать.

На скаку меняя лошадей, мы летели без остановки весь день до самого заката. Встречные путники и работавшие на полях крестьяне, заслонив ладонью глаза, провожали нас удивленным взглядом. Мы миновали несколько маленьких городков, вернее, деревушек, не рискнув остановиться на отдых ни в одной из них. Но когда темнота начала сгущаться, усталость взяла наконец свое, и мы вынуждены были искать себе ночлег.
Как нельзя более кстати нам попался островок густой зелени, подозрительно похожий на сливовый сад старика-колдуна. Единственное отличие - вместо колодца здесь за деревьями лежало каменное корыто, вдоль которого весело журчал маленький ключик. Лучшее место для короткой передышки трудно было придумать, и мы с Эгилем, обтерев и стреножив коней, прилегли в кружевной сени деревьев.
- Спи, я покараулю часок, - предложил я. - Потом поменяемся.
- Идет, - сонным голосом отозвался мой приятель. - Да постарайся не упустить драгоценности, у меня на них большие планы.
- Какие же, если не секрет?
Я прекрасно понимал, почему мы не попытались сбыть жемчуга по эту сторону гор - ограбившие самого Шах-ин-шаха могли найти спасение от преследования лишь за пределами страны. Но и на родине у нас может быть только один покупатель на подобные сокровища.
- Хочешь предложить свой мешок Королю, - насмешливо спросил я, - в обмен на земли, пару-тройку замков и титул впридачу?
- Не то это добро, за которым была бы нужда гоняться, - пробормотал мой приятель, растягиваясь на траве. - Но у Короля ко мне небольшой счетец... я хочу, чтобы было наоборот. Если он будет мне должен, я смогу требовать у него милости кое для кого.
- Может, и мне следует купить для себя королевское прощение? - развеселился я. Но Эгиль ответил мне лишь тихим вздохом сквозь сон.

Перед тем, как покинуть сад на рассвете, я не утерпел и окунулся в ручей прямо в одежде, а Эгиль облил водой лицо и свой неизменный серый капюшон. Эта процедура принесла необыкновенное облегчение, особенно когда ветер быстрой скачки принялся выбивать капельки влаги из нашей одежды и волос. Даже когда солнце поднялось в зенит, мы с приятелем почему-то совсем не чувствовали жары.
Кони шли широкой размашистой рысью уже несколько часов. Сразу после полудня поля сменились степью, затем земля стала каменистой и сухой, как в предгорьях, и мы увидели на горизонте неровное, как крестьянская пила, нагромождение отвесных серых скал. "Пусть ваши скакуны летят, как птицы", - припомнил я напутствие старого мага. Что ж, это было нам только на руку!
И все же я невольно начал беспокоиться и поторапливать своего спутника. Слишком гладко все шло до сих пор: даже приложив ухо к земле, я не слышал топота дальней погони. Конечно, преследователей могла обмануть моя хитрость, да и догнать нас было бы трудненько; но, насколько я знал южан и их правителя, они едва ли смирились бы с таким оскорблением, как дерзкое ограбление царской сокровищницы, и позволили бы ворам уйти из своей страны безнаказанными!
Наши кони были уже все в мыле, с их губ летели желтоватые клочья пены, но я добился своего - мы достигли предгорий за несколько часов до заката.
Неудивительно, что большой тракт из одной страны в другую лежал гораздо дальше к западу. Горы там были куда менее крутыми и неприступными, и даже тяжело нагруженному каравану было намного легче преодолеть перевалы между каменистыми кряжами.
Там же, где очутились мы с Эгилем, едва можно было отыскать узкую тропинку вверх. Скалы были нагромождены здесь в чудовищном беспорядке, и на них своими узловатыми корнями чудом держались кривые сосенки, эвкалипты и шиповник; мелкие камешки с каждым шагом тонкими струйками срывались из-под ноги, грозя обвалом.
Четырех из шести лошадей пришлось очень скоро выпустить на волю, а оставшихся, самых выносливых и сильных, мы вели за собой в поводу. Чтобы подбодрить своего приятеля, а заодно и себя, я начал вполголоса рассказывать, что мы скоро минуем перевал, и самая скверная часть пути на этом закончится: с противоположной стороны горы уже совсем не такие крутые. Конечно, нам предстоит еще пересечь ничейные земли, где скрывается всякий сброд, но с добрым клинком наготове это совсем нетрудно, к тому же мы будем уже почти дома...
И тут я на полуслове прервал сам себя, потому что с юга, от дальней столицы Шах-ин-шахов, шла, перечеркивая небосклон, длинная крылатая дуга. Нигде и никогда прежде мне не приходилось видеть таких птиц - огромные, черные, с похожими на кинжалы когтями и клювами острее мечей, они шли точно на нас, и в их крике слышалось радостное предвкушение кровавой потехи.
Мой приятель тоже заметил черную стаю, побледнел, но не растерял ни капли своей решительности - кое-чему даже я согласился бы поучиться у этого молодца!
- Бросай лошадей и скорее наверх! - крикнул он. - Я слышал, тут наверху есть пещеры, мы должны добраться до них, иначе нам крышка!
Я и сам это понимал, хоть расстаться с конями было выше моих сил. Но несчастные животные, охваченные ужасом, храпящие и прядающие ушами, словно понимали, что люди - их единственное спасение, и осторожно переставляли тонкие ноги в чулочках, чтобы ни на шаг не отстать от хозяев. В конце концов мы с Эгилем снова схватили их под уздцы.
Спотыкаясь, скользя и падая на неровных камнях, мы лезли все выше и выше. Мой спутник издал радостный крик, указывая вперед - там темнел круглый низкий зев пещеры.
Но в эту минуту передняя линия крылатых гарпий настигла нас.
Я что было сил подтолкнул, почти забросил Эгиля наверх, к пещере, бросил ему сорванный с пояса мешок и обнажил меч.
Сразу с десяток черных птиц устремилось ко мне с высоты, сложив крылья и вытянув тяжелые оранжевые клювы. Я взмахнул клинком, описав широкий круг, и сталь окрасилась первой кровью сражения. Но ни одна птичья тушка не упала на острые скалы. Несколько разрубленных пополам шахских воинов в полном вооружении потеряли свои оклеенные перьями плащи и с похожим на карканье предсмертным воплем рухнули в пропасть позади.
Однако радоваться было рано. Погиб только десяток из нескольких сотен, а возможно, и тысяч зачарованных птиц, всего же их в стае было вполне достаточно, чтобы не просто убить меня, а разорвать в мелкие клочки, превратить в бесформенное пятно на камнях.
Новый поток птичьих тел устремился на меня с высоты. Я колол и рубил во все стороны, а черные крылья одержимых били меня по голове и плечам, клювы и когти-кинжалы пытались сорвать кольчугу. Мои залитые кровью руки начали неметь, я знал, что долго не продержусь.
И тут из пещеры выскочил Эгиль. Что-то крича высоким срывающимся голосом, он вытряхнул из замшевого мешочка на груди пригоршню больших, с горошину, зерен черного перца и с размаху запустил ими в птиц.
Словно десяток комков черного мрака одновременно разорвались в воздухе. Пятно тьмы взметнулось в самой середине стаи, разом испепелив больше половины ее, остальные оборотни с хриплым криком беспорядочно заметались из стороны в сторону, а камни, стронувшиеся с места от громового грохота, сбивали и калечили оглушенных и зазевавшихся.
Эгиль подскочил ко мне, подхватил под мышки и помог забраться в глубокое горло пещеры.
- Как тебе пришло в голову, что стариков подарок способен на такое? - отирая рукавом мокрый лоб, спросил я.
- Ну, должен же он был хоть на что-то сгодиться! - ершисто, как прежде, отозвался мой друг и добавил чуть серьезнее: - В общем, я кое-что понимаю в свойствах трав и камней...
- В том числе и то, что в черном перце таится шаровая молния! - перебил я, и мы оба рассмеялись.
И в этот миг от входа раздался тяжелый низкий гул, вся гора затряслась, как в лихорадке.
Неизвестно, сколько птиц погибло от волшебных горошин, но меня и моего друга это могло больше не интересовать. От взрыва с потолка сорвалось не меньше десятка каменных глыб размером с дом, и мы с Эгилем оказались намертво запертыми в своем убежище.
- Ну что? - осведомился я, когда к нам вернулась способность слышать, а глаза немного привыкли к темноте. - Есть еще какие-нибудь колдовские фокусы в запасе? Боюсь, без них нам эти камешки не сдвинуть.
- А зачем их двигать? - переспросил Эгиль, и я изумился, как спокойно звучал его голос. - Ведь отсюда есть выход на другую сторону горы.
Признаться, не в моей привычке восторженно кричать «а откуда ты знаешь?!» Но именно это я чуть не сделал.
Эгиль поспешил разочаровать меня в собственной мудрости.
- Лошади не любят закрытых пространств. Посмотри, они куда-то тянут нас! Наверняка там должен быть проход.
Про себя я благословил всех животных на свете, в особенности тех, что с копытами, и, взяв под уздцы своего гнедого жеребца, позволил ему вести себя в темноту.

Больше всего я бы порекомендовал этот проход под горами влюбленным парочкам. Сколько возможностей подхватить спутницу под локоток, прижать ее к себе при подозрительном шорохе из темноты, пошептаться во тьме, и тем более заснуть бок о бок на несколько часов! Я не пожелал бы лучшего, если бы моим компаньоном в пути была хорошенькая девушка... хотя бы та, с которой я виделся в лесу Агмундов. Но приходилось довольствоваться только Эгилем с его колючими насмешками, а потому неудивительно, что мне скоро захотелось обратно на поверхность.
По счастью, все на свете имеет привычку заканчиваться, как и наше подземное путешествие. По крайней мере, мы с приятелем еще не начали срывать зло друг на друге, когда вдалеке забрезжил слабый свет. Нужно ли говорить, что мы тут же вдвое прибавили ходу!
С веселым криком мы покинули полукруглый, похожий на склеп тоннель и оказались на широком скальном карнизе. Вниз вела удобная пологая тропа, а впереди, под горой, до самого горизонта тянулось сплошное море могучих деревьев. Первые заморозки ранней осени расцветили их кроны в торжественное золото и багрянец, только кое-где среди этого пира красок темнела, как боевой щит несгибаемого воина, хвоя сосен и елей.

Наши кони неслышно ступали по упругому ковру из влажных листьев и опавших сосновых игл. По обе стороны тропы тянулись ряды толстых прямых стволов - даже березы и тополя принуждены были тянуться вверх, чтобы завоевать хоть глоток солнца и воздуха под самым небесным сводом, а у самой дорожки было раздолье для невысоких кустов и жесткой, поблекшей за лето травы.
- Долго нам до границы ничейных земель? - спросил мой приятель, так и подпрыгивая в седле от нетерпения.
Я пожал плечами.
- Ты же ехал этой дорогой, ты должен знать лучше меня! - и это было правдой, учитывая то, что во владения Шах-ин-шаха я попал по воздуху. Но нельзя же было признаться, что с тех пор, как с помощью какого-то колдовства лошади начали покрывать трехдневный путь за несколько часов, я совершенно потерял представление о времени и расстоянии!
Эгиль фыркнул, как дикий кот.
- Обоз, с которым я путешествовал прошлый раз, до самых гор тащился, как пьяная улитка! Выезжали засветло, останавливались задолго до темноты, чтобы огородить телеги и выставить охрану, и не говорили ни о чем, кроме грабителей. А по мне, разбойничья слава слишком уж преувеличена!
Я никогда не был против хорошей драки, но на сей раз мне захотелось напомнить этому Анике-воину, что с такой добычей, как у нас, чем меньше ненужных встреч, тем лучше.
Но опять я опоздал. Из ветвей раскидистого дуба в нескольких десятках шагах от нас вылетело что-то вроде большого глиняного шара и разорвалось в нескольких шагах от нас с ужасающим гулом, свистом и вонью. Прежде мне не доводилось иметь дело с подобного вида "оружием", но оно сразу же мне не понравилось, и я решил держаться от него подальше. Спецэффекты подобного рода успели смертельно мне надоесть - то огненные шары демона, то черный перец Эгиля, а теперь вот это.
Пронзительный долгий свист раздался из-за кустов, еще с десяток шаров грянулось вокруг. Мой перепуганный конь встал на дыбы, но я туго натянул поводья и выдернул из ножен меч. И вовремя - дюжины полторы лохматых детин с дубинками, в меховых безрукавках и кожаных штанах кинулись на нас из-за кустов.
Эгиль был прав - слухи о разбойничьей вольнице были преувеличены, и не вдвое-втрое, а во много десятков раз. Эти горе-грабители, похоже, больше всего рассчитывали на убийственное действие своих пахучих бомб - им и в голову не приходило, что какая-нибудь из предполагаемых жертв вздумает однажды оказать сопротивление. Обнажать меч против них и рубить им беззащитные кочны капусты в огороде означало примерно одно и то же.
Я вернул клинок в ножны и, вырвав у ближайшего из разбойников дубинку, принялся охаживать ее незадачливого бывшего владельца. Рядом свистела плеть в руках Эгиля - мой спутник учил уму-разуму косматых верзил, схватившихся было за узду его коня. Наши лошадки тоже вели себя героически - лягались, кусались и устрашающе размахивали гривами, в мелкие косички которых были вплетены солидные бляшки яшмы и бирюзы.
Как бы то ни было, мы четверо одержали решительную победу, и посрамленные "разбойники" дружно кинулись наутек под защиту низкого редколесья. Остался только один, - хлыст Эгиля обвился вокруг его шеи, не давая убежать.
- Скажи на милость, с чего это вам вздумалось стать разбойниками? - давясь от смеха при виде этой нелепой фигуры, спросил я.
Наш пленник тщетно пытался сдернуть петлю хлыста со своей шеи.
- Надо ж кому-то блюсти обычай ничьих земель! - просипел он.
Мы с Эгилем так и разразились хохотом.
- По-моему, это как раз нарушение всех обычаев! - простонал я.
Наш пленник взглянул на нас даже с обидой.
- Ясное дело, прежде лихих людей тут было поболе, да и поискуснее нас. Но с той поры, как на границе объявился новый хозяин... Всех настоящих разбойников он повывел, как крыс. Вот и пришлось, стало быть, нам заместо них трудиться.
- Постой-постой! Что за «новый хозяин»? - перебил я.
Но не судьба мне было узнать ответ на этот вопрос. Кому-то из скрывшихся за кустами горе-разбойников приспичило пустить в нас последний, уже совершенно бессмысленный снаряд.
Я успел только увидеть, как большой коричневый шар летит по высокой дуге прямехонько в голову моего приятеля. Не знаю, что произошло со мной - обычно я совершенно не способен на подобные порывы, но тут неожиданно ударил жеребца каблуком, гнедой скакнул вперед, и глиняный шар разорвался на моем левом плече, как раз там, где между мелких стальных пластинок зияла прорванная воронами дыра.
Ощущение было таким, будто кто-то засунул мне под кожу десяток бешеных ежей. Они тотчас же вообразили себя шарами для сбивания кеглей, свернулись в клубок и принялись гоняться друг за другом, выпустив предварительно все свои иголки до последней.
Мой приятель подскочил ко мне чуть ли не со слезами на глазах.
- Ты цел?! Зачем ты это сделал?..
Он выглядел таким перепуганным, что я рассмеялся, несмотря на свирепую боль.
- Мне почему-то не понравилось намерение этих неумытых рож расколотить один из своих снарядов о твою физиономию. По счастью, на ее уровне как раз находилось мое плечо, так что я пострадал куда меньше, чем мог бы ты.
- Можешь ехать дальше? - спросил Эгиль, не тратя больше времени на болтовню или даже изъявления благодарности.
- За кого ты меня принимаешь?! - возмутился я. - За кисейную барышню?.. Приходилось выдерживать удары и посерьезнее, и ничего, жив, как видишь!
Эгиль продолжал вглядываться мне в лицо своими темными глазами.
- Такие шары наполняют умершей водой, соком черной земли и некоторыми травами, так что это и в самом деле отрава, можешь мне поверить. Ты уверен, что чувствуешь себя достаточно хорошо?
- Отлично ты умеешь утешать, ничего не скажешь, - отшутился я. - Но если я от чего и умру, то только от запаха.
Мой приятель наконец-то улыбнулся.
- Да, придется держаться с наветренной стороны, - с притворной досадой заметил он. - Жаль, нет лохани с водой, а то следовало бы окунуть тебя до самой макушки!

Мы отъехали совсем недалеко от места стычки с разбойниками, а в ушах все нарастал пронзительный звон, голова кружилась, и я едва принуждал себя терпеть боль в плече. Проклятье, ни одна из прежних ран не причиняла такой муки, а их было едва ли не больше, чем лет мне самому - двадцать с небольшим! Под конец все поплыло перед глазами, и я зашатался в седле, а уж подобного позора со мной сроду не случалось!
Эгиль оглянулся как раз вовремя, чтобы соскочить с коня и выхватить поводья у меня из руки.
- Все мужчины как дети! - процедил он сквозь зубы. Где я уже слышал эту фразу? - И как можно было поверить, будто тебе все нипочем?..
Он взял моего гнедого под уздцы и быстро пошел куда-то в чащу.
Я не уловил ни направления, ни продолжительности нашего пути.
- Куда ты меня волочешь? - осведомился я. Не то, чтобы мне так уж требовалось получить ответ - просто требовалось хоть звуками собственного голоса отвлечься от пламени, забравшегося, казалось, в каждую косточку в плече.
- Тобой нужно заняться сейчас, - ответил мой приятель ворчливо - или это был его способ скрыть слезы в голосе?.. - Потом станет еще хуже, и ты совсем не сможешь продолжать путь.
- Это я-то не смогу?! - взвыл я.
- Только не вздумай снова доказывать, какой ты герой, - вздохнул он. - Только этого нам не хватало.

Мы остановились только у маленького ключа. Сквозь мрак перед глазами я смог разглядеть тонкую и слабую струйку, которой тем не менее за невообразимо долгий срок удалось пробить себе дорогу сквозь камень. Вода в глубокой плоской чаше бочажка была темной от перепревших в глубине листьев и земли, обрушенной вниз при водопое диких зверей.
Мой приятель помог мне опуститься наземь рядом с ключом и принялся снимать с меня одежду. Даже если у меня были возражения, сил все равно не хватало их высказать, пока дело не дошло до штанов.
- Оставь меня в покое! - прохрипел я. - Хочешь забрать как трофеи все мои тряпки? Сделай милость, но подожди хотя бы для приличия, чтобы я сперва перестал дышать!
- Дышать ты, может, когда-нибудь и перестанешь, но вот закрыть тебе рот, кажется, и смерти не под силу!
Я и не подозревал, что мой приятель способен на такие едкие остроты! А он тем временем бережно подхватил меня под мышки, помог до подбородка погрузиться в каменную чашу, а затем поспешил скрыться между деревьев, неразборчиво бормоча, что ему вовсе не обязательно присутствовать при колдовстве, которое вот-вот начнется.
От холодной воды мне стало немного легче, но ненадолго. Вскоре я уже готов был грызть стебли жесткой осенней травы по краям бассейна, и мне было глубоко безразлично, что там должно начаться - лишь бы оно поскорее закончилось.
Неожиданно я услышал шорох дубовой листвы под легкими ногами, и передо мной оказалась девушка в золотисто-коричневом платье с вышивкой на рукавах. Мне показалось, я узнал ее юное лицо с большими блестящими глазами, обрамленное прядями непослушных темных волос - впрочем, сейчас я ни в чем не мог быть уверен.
Девушка опустила в источник палец и быстро покрутила им, беззвучно шевеля губами. Вода вокруг меня тотчас же забурлила, словно из дна каменной чаши забило не меньше дюжины ключей вместо одного, и начала медленно нагреваться. Моя знакомая тем временем сняла с шеи каменный флакончик, плеснула туда воды и тоже размешала пальцем. Свежий запах мяты, розмарина, еще каких-то знакомых и незнакомых трав распространился вокруг. Девушка смешала темно-зеленую тягучую струю с водами источника. Теперь они почти кипели, пар клубился над источником, как в хорошей бане, миллионы пузырьков поднимались со дна, прокатываясь по моему измученному телу, и каждый уносил с собой крошечную частичку боли.
Девушка обошла источник, миг помедлила зачем-то и спустилась в воду за моей спиной. Сперва она просто разминала мне плечо, потом нажим стал сильнее, еще сильнее, ее пальцы сжались словно клещи, я охнул... и все кончилось. Боли и отвратительной слабости больше не было, одна только усталость вдруг одолела меня с непреодолимой силой. Девушка привлекла мою голову себе на грудь, и я еще успел почувствовать под щекой скользкую свежую прохладу ее обнаженной кожи, прежде чем меня сморил глубокий крепкий сон.

Я проснулся, когда солнце уже вовсю метало огненные стрелы сквозь крону старого дуба. Вода в источнике была по-прежнему гладкой и чуть теплой; мои вещи валялись на берегу, выстиранные и высушенные, а рядом на корточках сидел мой приятель.
Первым делом я высунул руку из воды и ощупал мешок с нашей добычей.
- Все драгоценности целы?
- Целы, целы, что им сделается, - проворчал мой друг с миной притворной серьезности.
И тут воспоминание о вчерашних событиях накрыло меня.
- Погоди, а где девушка?
- Какая еще девушка?
- Вчера здесь точно была девушка - темноволосая, в коричневом платье - я своими глазами видел!
- Смотри-ка! - насмешливо протянул мой приятель. - А кроме девушки никого больше здесь не было?
Я припомнил воздушные пузырьки, скользящие по телу, запах целебных трав, прикосновение нежной девичьей кожи... и ничего не сказал.
- Ты вчера был в таком состоянии, что не только коричневых девушек, самого Господа Бога мог увидеть, - продолжал язвить мой приятель, старательно отряхивая колени от несуществующей пыли, чтобы спрятать глаза. И тут я вдруг почувствовал в воде под рукой что-то невесомое и мягкое. Я взглянул, что это - краем глаза, чтобы не заметил Эгиль. Это была женская косынка с бахромой, сделанная из тончайшего, мягкого золотисто-коричневого шелка.
Хотелось бы знать, с чего бы это Эгилю вдруг вздумалось врать мне?
Я спрятал косынку за пояс, выбрался наконец из лесной «ванны» и принялся натягивать сапоги прямо на мокрые ноги. Мой приятель взглянул на меня и вдруг фыркнул.
- А ты очень даже ничего! Если бы твоя незнакомка и вправду побывала здесь, ей бы непременно понравилось...
Я невольно взглянул на себя. Ничего особенного - чуть больше загара, чем обычно, грудь и руки все в шрамах, и капельки воды скапливаются в их белых ложбинках... Только одну из своих метин мне хотелось бы скрыть - отпечаток ладони демона слева, над сердцем. Но огненный багрянец этого позорного клейма ничем не смывался и не тускнел... до сих пор. Еще вчера вечером я видел его, когда Эгиль снимал с меня одежду. Однако после вчерашнего купания на груди остался лишь едва заметный розоватый след, как свежая кожица на заживающей ране.
Прикосновения рук безымянной девы леса почти совсем стерли знак моего повиновения демону.
- Так что, идем мы дальше или останемся ждать твою незнакомку? - едко спросил мой приятель, уперев руки в боки.
Молча и быстро я оделся, оседлал своего коня и вскочил на него.
- Эй, а драгоценности?! - возмущенно крикнул Эгиль. - Забыл?
- Они тебе нужны? Да неужели?..  - ехидно отозвался я. - Тогда будь любезен, вези их сам!

Наши лошадки довольно резво скакали еще несколько часов. А потом вдруг они встали как вкопанные - только храпели и страшно выкатывали глаза, когда мы пытались принудить их идти вперед. Самое странное, что случилось это на самой границе между ничейной землей и Королевством, там, где сплошную чащу лесов перерезает узкий горный кряж.
Поневоле пришлось спешиться. Лошадей мы привязали к нетолстому дереву - иначе они в страхе умчались бы прочь - и начали потихоньку прокрадываться через мелколесье.
Деревья кончились сразу, будто кто-то гигантской рукой очертил линию и запретил им расти за нею. Могучие стволы были опалены с одного боку, дальше тянулась широкая полоса голой, выжженной земли, а по другую сторону этой черной полосы, точнехонько поперек единственного прохода в скалах, стояло такое знакомое мне сооружение - две угловых башни и кусок зубчатой стены между ними, крепость моего прежнего хозяина, повелителя огня.
Мы с Эгилем поспешно отпрянули за древесные стволы.
- Накаркал проклятый старик! - зло воскликнул мой друг, и я впервые услышал в его звонком голосе нотки растерянности и отчаяния, хоть сам Эгиль изо всех сил старался скрыть эти чувства.
Я только пожал плечами и проверил, легко ли вынимается меч из ножен.
- Рандвер, нет! Ты не можешь идти туда! - выдохнул мой спутник.
Я усмехнулся и потрепал мальчугана по щеке.
- Старый маг все правильно сказал, приятель, хоть не в нем с его предсказанием дело. Я действительно должен был однажды встретиться с этим демоном один на один - просто чтобы мы оба знали: я больше не раб ему и никогда больше не буду рабом.
- Разве мы не можем обойти эту трижды проклятую крепость? Ты же поклялся доставить меня в Королевство!
- Именно это я и делаю - пытаюсь расчистить тебе туда дорогу, - мягко проговорил я. - Другого пути через горы нет.
- Ты ведь можешь погибнуть!
- Я знаю, - отозвался я со спокойствием, корни которого были не совсем ясны и мне самому. - Но это уже не имеет никакого значения.
- А я? - крикнул Эгиль со слезами ярости в голосе. -Ты подумал, что будет со мной, если ты умрешь?!
Я с силой потряс головой - мне требовалась ясность мысли. Но вспышка Эгиля длилась всего миг, он тут же снова стал самим собой - решительным, рассудительным и трезвым.
- Ладно, великий герой, мне все ясно. Мы идем туда вместе - или не идем вообще.
Он прижался к стволу вековой сосны и осторожно взглянул на  огромные черные ворота крепости. Они были заперты.
- Как мы войдем туда? - почему-то шепотом спросил мой приятель.
Я усмехнулся.
- Нам даже стучать не придется. Замок знает меня, и ворота откроются сами, стоит мне к ним подойти, так что внутрь мы проникнем легко. Но я беру тебя с собой только с одним условием: держись подальше, когда я встречусь с демоном. Не хватало еще стать виновником твоей гибели или, еще хуже, видеть, как ты пополнишь ряды зачарованных слуг!
Эгиль вдруг подмигнул мне и совершенно не к месту хихикнул.
- Хороший же сюрприз ожидал бы твоего демона, если бы он попытался сделать рабом меня!

Как я и предсказывал, ворота беззвучно открылись при моем приближении, признав во мне своего - я слишком долго был такой же частью этой крепости, как ее стены и башни. Я прошел внутрь твердым шагом, с обнаженным мечом в руке, даже не думая таиться - впрочем, тревогу все равно некому было поднять. Передний зал был гулок, пустынен и темен - я и забыл, что внутри цитадели почти всегда царит глубокий полумрак.
Эгиль следовал за мной по пятам. Вместе мы прошли несколько длинных залов, а затем мой спутник силой заставил меня прижаться к стене. Негромкое, но гулкое эхо шагов предупредило нас об опасности задолго до того, как она стала явной.
Издали вдоль коридора плыл яркий свет. Но у тех двоих, что приближались к нам, в руках не было ни свечи, ни фонаря, ни факела. Мою обожженную некогда грудь снова пронзила боль - оранжевое тревожное сияние исходило от фигуры того, что шагал слева.
На правом из проходящих была короткая накидка, сделанная из отменного куска драгоценного зеленого шелка, он кутался в нее, как в плащ, и семенил голыми выше колена ногами. Но я неотрывно смотрел только на второго - рослого, одетого в черную кожаную куртку и штаны, с круглой, блестящей бритой головой.
- В хорошие же одежды он обряжает своих рабов! - мой приятель чуть ли не завистливо поглядел на того, что в зеленом.
- Это не раб, - шепнул я в ответ. - Он в добровольном подчинении у второго... как, впрочем, и все, кто его окружает.
Тем временем те двое дошли до того места, где коридор разветвлялся. Человек в зеленом двинулся дальше, а бритоголовый великан начал неторопливо спускаться по вырубленным в скале ступеням.
- Догоняй того первого, а я займусь вторым, - шепнул я приятелю и устремился к лестнице.
Эгиль вдруг охнул, попытался схватить меня за рукав и зачем-то дернул с пояса мешок с драгоценностями, но этой слабой попытки было недостаточно, чтобы остановить меня. Только что я неожиданно вспомнил, каков был единственный способ одолеть своего врага.
Меч не мог мне сейчас пригодиться, и я бросил его в ножны. При этом рука моя вдруг коснулась мягкого шелка коричневой косынки, я зачем-то вытащил ее и обмотал вокруг кулака.
Я догнал своего бывшего хозяине на середине коридора и с разбегу вспрыгнул ему на плечи, обеими руками сдавливая горло. Любой человек от этого приема расстался бы с жизнью почти сразу же, но бритоголовый только повернулся вокруг себя, даже не пытаясь стряхнуть меня или разжать мои руки.
- Никто не может убить меня, не сказав прежде, что я такое! - рассмеялся он.
С обоих концов коридора на подмогу командиру спешило не меньше десятка воинов с саблями в руках.
- Я скажу тебе, что ты такое! - крикнул я. Как долго я ждал этого момента, как дорого заплатил когда-то за то, чтобы он пришел! - Ты - живое дыхание, огонь и вода!
- Правильно, - просипел демон с недоумением и какой-то обидой. И тотчас же из его широко раскрывшегося рта вырвалось бешеное пламя. Оно сжигало все на своем пути, выбивая огненные слезы даже из опаленных каменных глыб. Я направил эту струю в один конец коридора, потом в другой, и все мои враги исчезли. Остался только один из них, - пламя, казалось, обошло его, лишь сделав его тело и одежду ослепительно белыми на фоне почерневших стен. Я отпустил мертвого демона, и его останки, уже переставшие быть похожими на человеческие, разлились по полу небольшой грязноватой лужицей. Мне предстояла схватка с противником куда более сильным, раз уж ему удалось выстоять перед напором дьявольского огня. Я выхватил меч, но он, широко улыбаясь, крикнул мне:
- Стой! Ты не узнал меня?
Я бросил оружие обратно в ножны и от души облегченно выругался: это был мой друг. Но как ему удалось уцелеть в этом адском огне? Определенно, Эгиль был вовсе не так прост, как казался!
- Глупец! Самонадеянный болван! - сердясь и радуясь одновременно, воскликнул мой друг. - Ты не мог подождать всего один миг?
- Чтобы ты передал мне какой-нибудь амулет или волшебную мазь, с помощью которой я должен был уцелеть в схватке? - перебил я. - Нет уж, увольте! У меня уже есть талисман, и он хранит меня получше всей твоей дешевой магии!
И я торжествующе вскинул руку, на которой был повязан золотисто-коричневый платок.
Я сам бы не мог объяснить, почему сказал это или сделал. Хмель неописуемой радости захлестнул меня, после победы над демоном мне хотелось смеяться и дурачиться, как мальчишке.
По крайней мере, вывести Эгиля из равновесия мне удалось. При виде моего, с позволения сказать, "талисмана" он залился густейшим темно-вишневым румянцем и, как двумя кинжалами, полоснул меня взглядом своих черных глаз.
- Это - твой талисман? - пробормотал он. - Но почему?..
Я беспечно рассмеялся.
- Зря ты хотел обмануть меня, братец. Той ночью у источника действительно была девушка, без нее я бы умер или сошел с ума. И когда я выполню свое обещание доставить тебя в Королевский замок Йордалль, то первым делом намерен вернуться в ничейные земли и разыскать там ее. Пусть знает, что Рандвер Мечник умеет быть благодарным!

Слух о том, что летающая крепость повелителя огня больше не угрожает границе, распространилась в пределах Королевства задолго до того, как мы с моим приятелем достигли замка Йордалль. Те, кто долгое время пребывал под властью демона и освободились от чар с его смертью, покинули наконец черную цитадель, всюду разнося весть о своем счастливом избавлении. Но можно себе представить, что они несли по поводу личности неведомого героя! Я чуть не в кровь кусал себе губы, чтобы удержаться от смеха, когда слышал описания смертного боя демона с неустрашимым витязем в сверкающих золотом латах, верхом на могучем скакуне. Другие возражали, будто летучую крепость осаждала огромная армия, а третьи - что победу одержал целый полк магов и колдунов.
Все сходились лишь в одном - страна избавилась от небывалой опасности. Дань, наложенная на окрестные земли, была тяжела, а справиться с демоном не мог ни солдат, ни рыцарь; все отправлявшиеся на битву с ним, просто бесследно исчезали - я, как никто другой, мог объяснить, что с ними случилось. Можно было только благодарить небеса, что у Короля хватило ума не выступить в поход со всем своим войском.
Кстати, некоторым его поведение представлялось загадочным. Как мог наш Король столько времени терпеть захватчика на своей земле? Но я довольно жил в замке Йордалль, чтобы убедиться: наш монарх не стал бы выжидать ни одного лишнего дня, и все же он был достаточно умен, чтобы обрушиться на врага только тогда, когда на его стороне был бы несомненный перевес. Так что Король просто терпеливо выжидал. Вот только чего, хотел бы я знать - не моего же возвращения, в самом деле!

Мы с моим спутником добрались до королевского двора в тот самый день, когда там был назначен большой праздник по случаю чудесного избавления королевства. Замок Йордалль был расцвечен тысячами флагов; острые шпили на вершинах его стройных башен уходили в высокое ярко-синее небо. Матушка-природа, казалось, тоже решила в этот день повеселиться со своими детишками и загнала осень обратно в ее клетку, чтобы на землю могло снова ненадолго вернуться жаркое лето.
Всадники и кареты бесконечной лентой вливались в ворота королевского замка вперемешку со стадами скота и возами со снедью для предстоящего пира. Мне подумалось, что в такой толпе необязательно прибегать к маскировке - не так уж трудно будет нам с Эгилем затеряться в этом людском море!
Опыт показал, что я ошибся. Несмотря на наплыв народа - скорее всего, именно поэтому - королевская охрана ни на миг не ослабляла бдительности. А может, одеты мы были не по-праздничному: Эгиль в своей домотканой куртке и я - с непокрытой головой, в котт д’арм из странной серой пряжи поверх прорванной на плече кольчужной рубашки. Как бы то ни было, дорогу нам загородил рослый стражник.
- Ваше приглашение! - потребовал он, а затем вдруг ахнул и резко выбросил вперед свой бердыш. - Рандвер Мечник, королевский преступник! Держите его!
Я чертыхнулся и поспешно натянул на макушку шапочку старого колдуна. Но было поздно - хоть я тотчас же "исчез", одной моей компании было достаточно, чтобы стража пустилась вдогонку за моим спутником.
Признаться, давненько я так не веселился, хоть веселье это и было игрой со смертью. Пару раз на особо крутых поворотах я специально задерживался и подставлял охранникам ножку или приседал, чтобы вся эта орава, бряцая оружием, перелетела через мою голову и свалилась друг на друга. Я же перепрыгивал через мельтешащие руки и ноги и легко догонял своего приятеля. К его чести надо сказать, что он даже не подумал ускользнуть под шумок, хоть это было и не очень сложно. Впрочем, на его месте я поступил бы так же - если учесть, что незадолго до этого всю нашу с ним баснословную добычу он снова великодушно доверил нести мне.
Но, похоже, я все-таки переусердствовал в своей игре в пятнашки. Стражи сообразили, что имеют дело с невидимым противником, довольно скоро - в гвардию Короля брали не только сильных и ловких, но и не самых тупых ребят. Прикинув, что, если они хотят поймать меня, им стоит всего лишь не выпускать из виду моего спутника, они перестроились и стали методично загонять нас в одну из башен Йордалля.
Это тоже было по-своему забавно - с учетом того, что во всех помещениях королевского замка всегда полным-полно народу, который перемещается туда и сюда, при этом лестницы в Йордалле довольно крутые, хоть и широкие, а потому погоня по винтовым лестницам башни становится просто отменным развлечением.
Опережая стражей десятка на два-на три шагов, мы с приятелем взбежали по ступеням на верхнюю площадку, где стояли несколько нарядных пар. Одна из дам, в высоком эннене, с лилейной кожей и губками бантиком, только захлопала своими глупенькими карими глазами, когда я нечаянно коснулся ее руки. Это была она, виновница моего позорного изгнания от королевского двора! Разумеется, в таких обстоятельствах удержаться от маленькой мести было невозможно.
Я не очень сильно подтолкнул Хильдис Агмунд, она не удержалась на своих высоких каблуках, взмахнула руками и с пронзительным визгом повалилась на переднего из наших преследователей. Тот тоже не устоял на ногах, сшиб следующего, и стражники один за другим покатились вниз по лестнице. Высокородная дама оказалась на самом верху кучи малы, причем так, что ее туловище покоилось на груде мужских тел, а задравшееся платье позволяло всем желающим полюбоваться на ножки дамы до самых колен. И, как можно догадаться, желающих насладиться редкостным зрелищем оказалось вокруг хоть отбавляй!
Мы с приятелем расхохотались в один голос. Настроение у нас сразу улучшилось, хоть положение и не располагало к этому: мы стояли на верхней площадке башни, единственную лестницу перегораживала куча ругающихся гвардейцев, и деваться было некуда, разве только у нас выросли бы крылья, но на это рассчитывать не приходилось.
Но мысль насчет того, как можно покинуть эту башню, посетила нас одновременно. Окно, выходящее на крышу галереи!
Я выбрался наружу первым; мелкие кружочки сероватой смолы-гумбы мягко пружинили под ногой. Я протянул руку Эгилю, чтобы помочь ему преодолеть крутой спуск, но какое-то странное выражение его лица заставило меня оглянуться.
На плоской широкой крыше, больше всего похожей на солнечную террасу, сидел Король со всей своей свитой. Вероятно, они решили воспользоваться последними днями лета, чтобы насладиться светом и теплом, и их можно было понять, но, с моей точки зрения, они выбрали для этого не слишком подходящее место!
Из окна башни к моему другу уже подступали подоспевшие гвардейцы, телохранители Короля на крыше тоже выставили пики в его сторону. Эх, была не была! - подумал я, сдернул с головы тугую шапочку и преклонил колено у самых ног Короля.
- Рад снова приветствовать вас, Ваше Величество, - я сам поразился, как бесшабашно прозвучал мой голос.
Король несколько минут молча смотрел на меня. За это время я тоже успел изучить его высокую смешную шапку с белым шариком наверху, глаза и красные круглые щеки, которые двумя яблочками торчали из-под густой пегой бороды.
- Рандвер! - с непередаваемым выражением проговорил Король. - Ну конечно. Мне следовало с самого начала догадаться, что это сделал ты.
- Это одобрение или порицание? - осторожно поинтересовался я.
- А как ты думаешь, был нам хозяин летучей крепости врагом или другом? - таким же тоном отозвался Король и вдруг рассмеялся. - Но скажи на милость, каких демонов ради тебе вздумалось лезть с ним в схватку?
Я с притворной невозмутимостью пожал плечами.
- Эта тварь преградила мне дорогу, вот и пришлось прорубить себе путь сквозь нее. Но клянусь - я и не думал, что при этом оказываю вам услугу!
- А где тебя носило столько времени? - отсмеявшись, спросил Король.
- Я проделал длинный путь сюда, надеясь положить к вашим ногам кое-какие дары, - непринужденно проговорил я. - Разумеется, для этого мне пришлось пару раз нарушить закон, но вы забудете все мои проступки, Ваше Величество, когда увидите то, что я добыл.
Я отвязал от пояса холщовый мешочек, надеясь, что выну из него не очень много - еще не хватало, чтобы лучшие наши трофеи задаром достались этому скряге Королю! Но тут Эгиль выхватил у меня мешок и, минуту порывшись в нем, на раскрытой ладони поднес монарху одну-единственную не слишком большую жемчужину.
- Вот трофей, который он принес к вашему престолу, - вызывающе провозгласил он. - Знаменитый талисман героев, бесценное сокровище Шах-ин-шахов!
Так вот объяснение всему! Вот за чем отправился в поход этот странный сумрачный парень, вот каким образом ему удалось уцелеть среди пламени демона, вот что помогло нам остаться в живых в разбойничьем лесу!
Но Король, похоже, не сразу поверил нам. Он с сомнением взял с ладони моего спутника перламутровый шарик.
- Мне нужен нож, - потребовал он. - Хороший острый нож.
Эгиль выдернул из-за пояса свой узкий острый клинок, похожую на шило боярку, с которым, сколько я помнил, он не расставался нигде и никогда.
- Вот нож, который у меня с собой, - решительно сказал он.
Король хитро покосился на него.
- Это тот самый нож, что много дней назад украли из моей сокровищницы. Короткая жизнь была бы у того, кто осмелился бы назвать его своим - ведь на него наложила заклятия моя придворная ведьма!
- Я решил рискнуть, - отозвался мой загадочный друг. - Старушка давно уже не колдовала, а без этого ножа невозможно отличить волшебную жемчужину от любой другой.
- Сейчас мы это проверим, - сказал Король и легонько провел плоской стороной ножа по ему одному заметным выпуклостям на гладком теле жемчужины.
Верхний слой перламутра сполз с тусклого шарика, как дрянная краска со стены после дождя, и жемчужина засияла холодным, невыразимо прекрасным и ярким светом, а внутри ее прозрачной глубины ясно обозначился венок из двенадцати золотистых звездочек.
- Это она! - восхищенно вздохнул Король. - Бесценное сокровище, талисман героев!
Бережно заключив жемчужину в тотчас же поданную коробочку, Король поднялся со своего кресла.
- Рандвер Мечник, я милую тебя.
Должно быть, мои чувства слишком ясно написались у меня на лице, потому что он с добродушной усмешкой добавил:
- Не думай, сорвиголова, что мне видеть тебя рядом приятнее, чем тебе меня. Но... дело в том, что в день похищения этой жемчужины было предсказано: вернуть ее в нашу сокровищницу сможет только настоящий герой. А ведь не так-то часто монарху выпадает случай заполучить для своего двора собственного, проверенного Героя.
Я сложил руки на груди и снисходительно посмотрел на короля и его свиту. Приятно, что ни говори, погреться в лучах собственной славы!
Но позвольте - ведь все эти безобразия, именуемые бессмертными подвигами, я совершил не один! Если уж на то пошло, даже идея похода за жемчужиной принадлежала не мне.
Я оглянулся в поисках своего друга, но его нигде не было.
- Кого ты ищешь? - осведомился Король. Терраса уже преобразилась в пиршественную залу, повсюду сновали слуги с напитками и яствами, игра оркестра сливалась с здравицами и восторженными кликами в честь Короля и меня.
- Где мой спутник, мой друг? Мы прошли весь этот путь вместе, он не раз спасал мне жизнь. Конечно, я понимаю, что он ограбил вашу сокровищницу, но в конечном итоге это было только ради пользы дела... Нельзя ли помилостивее отнестись к нему?
- Ах, этот? - лукаво протянул Король, обсасывая куриное крылышко. - Никто и не думал задерживать его, он сам, похоже, решил спрятаться подальше от света. И мой тебе совет, Рандвер Мечник, - неожиданно рявкнул Король, нахмурив кустистые брови, - разыщи своего спутника немедленно, или я сочту тебя таким неблагодарным дураком, каким не место у меня под боком!
Вот так отеческое напутствие герою, ничего не скажешь! К тому же вкупе с напоминанием, что нужно быть благодарным - а об этом я еще никогда в жизни не забывал... правда, "благодарить" чаще приходилось за плохое, чем за хорошее. Но был только один способ сохранить лицо - я поднялся, с достоинством отвесил Королю поклон и покинул пиршественную террасу.
Одна отрада - ни один человек, похожий на моего приятеля, до сих пор не покидал Йордалля. И не покинет, я об этом позаботился. Но день успел догореть, опустилась темень и луна выкатилась в небеса, пока я обходил бесконечные коридоры и помещения замка.
Наконец поиски мои увенчались удачей. В небольшой полупустой комнатке у раскрытого стрельчатого окна уставился на гигантский диск луны мой Эгиль. Он сидел, подперев подбородок ладонью, и даже не шелохнулся при звуке моих шагов.
Но стоило мне подойти поближе, как он резко обернулся.
- Ты здесь? - никогда в его словах не было столько яда. - А мне показалось, ты должен сейчас принимать поздравления с победой... не то даже мчаться в ничейные земли на розыски своей красавицы. Или ты уже забыл о ней?
Приглушенный голос дрогнул, на ресницах заблестели предательские капли. Луна ярко осветила это узкое овальное лицо, нежные щеки, волосы цвета воронова крыла... только обычно решительно сжатый маленький рот казался сейчас обиженным, как у ребенка.
- Это ты? - не веря своим глазам, прошептал я. - Тогда, в первый раз, перед нападением летающей крепости... и потом, у лесного источника? Это все ты?
- Убирайся! - крикнула она и снова уставилась в окно. Но я взял ее за плечи и заставил обернуться к себе.
- Ты можешь ответить хотя бы, как тебя на самом деле зовут?
Она низко опустила голову, а потом вдруг решительно вскинула ее и вызывающе посмотрела мне в глаза.
- Эгле. Эгле Агмунд, и я родная сестра Хильдис!
Мне пришлось выпустить ее плечи и сесть на сундук у окна - так было легче переварить сногсшибательную новость.
- Но почему? - растерянно пробормотал я. - Можешь сказать, ради чего ты затеяла все это?
- Почему?.. Да потому, что моя сестра - красивая испорченная кукла, и мне не понравилось, как из-за этой пустышки должны были обойтись с тобой!
И моя недавняя спутница продолжала торопливо, будто боялась, что я перебью ее:
- Хильдис с самого начала хотела сделать тебя своей собственностью - еще до того, как познакомилась с тобой. Все это было подстроено - и ваша встреча наедине, и "неожиданное" появление моего отца и братьев. Но ты отказался жениться на ней, и на тебя начали охоту... Я всегда была на твоей стороне, но весь род Агмундов был твоим врагом - что бы ты сделал, если бы одна из них вдруг пришла к тебе и стала расписываться в своих симпатиях?
Я мог бы ответить на этот вопрос, но счел, что лучше будет промолчать.
- Я решилась предупредить тебя, только когда случайно услышала про эту чудовищную сделку с демоном, - продолжала Эгле. - И ты, и мужчины моей семьи могли бы погибнуть напрасно, и ты должен был сделать что-то прежде, чем это случится. Не твоя вина и не моя, что мы не успели, - она снова опустила голову. - Я вернулась на ту поляну, как только смогла. Мой отец, и дяди, и братья - все были мертвы, но тебя не было среди убитых, да мне и так было известно, что ты все еще жив.
Мне не надо было спрашивать, откуда она это знала.
- Эти годы тянулись как долгий безрадостный сон. Хильдис и уцелевших членов нашего клана призвали ко двору, - Король счел своим долгом опекать потерявших силу старинных врагов, - Эгле горько усмехнулась. - А потом снова появилась эта чудовищная летающая крепость. Король не мог биться с демоном - единственный талисман, способный защитить от адского огня, волшебная жемчужина была похищена много поколений назад. И тогда я подумала... если вернуть Королю жемчужину, он победит в войне с летающей крепостью. Гибель всей моей семьи будет отомщена, а ты получишь свободу - если все еще томишься у демона в плену. Тогда я украла из сокровищницы нож - только с его помощью можно было отличить волшебную жемчужину от тысяч других - переоделась в мужское платье и тронулась в путь. Можешь себе представить, что я почувствовала, когда в грязном караван-сарае неожиданно увидела тебя...
Она на миг смолкла, покраснела, прикусила губу от досады и продолжала, снова взяв себя в руки:
- Я даже на минуту решила, будто мне незачем продолжать путь. Но потом старик сказал, что однажды ты обязательно встретишься с демоном. Я хотела, чтобы ты убил его, - глаза девушки яростно сверкнули, - отомстил за всех, кого погубила эта тварь... и при этом остался в живых. Волшебная жемчужина была нужна прежде всего тебе, и мы продолжили наше путешествие.
Я молча кивнул.
- Пока ты в башне целовался с шахиней, - Эгле дернула уголком губ, - я с помощью зачарованного ножа нашла Талисман Героев и запрятала его в отдельный футляр. Дальше... ты все знаешь сам. Твои шутки доводили меня порой до белого каления, мне иногда казалось, что ты давно догадался, кто я, и нарочно дразнишь меня. Но ты снова и снова спасал мне жизнь, рискуя при этом своей - и моя досада и благодарность становились еще сильнее. Потом на нас напали разбойники...
- И пришла твоя очередь спасать мне жизнь, - перебил я, чтобы помешать ей остановиться на смущавших ее подробностях.
- Да, - кивнула она. - А потом, в крепости на границе, я чуть с ума не сошла, когда ты не взял у меня сумку с жемчужиной. Я бросилась вдогонку за тобой... тогда мне показалось, что если демон угрожает твоей жизни, я разорву его голыми руками, безо всякого оружия. В таком состоянии мне нипочем был бы и огонь в двадцать раз сильнее, нежели тот, что бушевал там.
Я опустил голову.
- Если бы Талисман Героев не принадлежал Королю, я подарил бы его тебе, - тихо сказал я. - Из нас двоих только ты и есть настоящий герой.
- Никакой я не герой! - возмутилась она. - Я слабая трусиха, еще и глупая впридачу - за время нашего похода я десять раз едва не погубила тебя, и если было что-то, из-за чего...
Эгле неожиданно оборвала фразу, будто прикусила себе язык.
- Теперь поход окончен, - пробормотала она. - Я хочу уехать от двора обратно в свое поместье. Надеюсь, ты не вздумаешь мешать мне?
- Вздумаю, - твердо сказал я.
- Это еще почему?..
Я сбросил кольчугу и накольчужную накидку, расстегнул рубашку и обнажил грудь. След ладони демона окончательно исчез с кожи, но именно к этому месту, слева, прямо над сердцем, я приложил узкую, сильную руку Эгле.
- Что ты хочешь этим сказать?.. - непослушными губами прошептала она. - Чтобы я оставила на твоем сердце свою печать?
Неожиданно я вспомнил одну из наших едких перепалок, расхохотался и подхватил на руки свою невесту.
- Когда-то некий Эгиль, мой прежний приятель, скрывался от погони под плащом у меня на закорках и сказал, что это место очень ему понравилось, - со смехом сказал я. - Так вот: как насчет того, чтобы снова очутиться у меня на шее и больше никогда не покидать ее?