Зов приключения

ЗОВ ПРИКЛЮЧЕНИЯ

Когда я вновь увидел своего приятеля, он казался слегка озабоченным - состояние для него совершенно невероятное. Не из-за того же, что он потерял недавно свою записную книжку с заметками особого рода... Я помахал ему рукой, и он протолкался сквозь шум и пеструю тесноту общего зала таверны над морем. Был день, солнце било в широкие щели, в окна, и пыль танцевала в воздухе.
- Чертовски рад вас видеть, мессир д’Амьен! - воскликнул я, салютуя стаканом.
- Вот уж кого не рассчитывал найти здесь! - хмыкнул мой приятель, разглядывая двух девочек у меня на коленях - блондинку и брюнетку.
- Это меня-то?.. - расхохотался я. - Я всегда здесь, вы меня спутали с кем-то! Эй, крошки, это мессир д’Амьен, мой старинный друг.
Конечно, я знал и его настоящее имя, и его чин в Королевской гвардии, и сверхсекретные миссии, которые ему подчас поручал лично его Величество; но мне-то что с того? Он был просто мессир д’Амьен, веселый собутыльник и охотник до авантюр.
Подружки тут же повисли у него на шее, в руке оказался стакан, он хохотал во весь свой широкий рот... Но между бровей все равно оставалась складка.
Ну, так вперед, дружище! Рассчитывайте на меня, и можете ничего не объяснять; главное, чтобы это было Приключение...
После второй бутылки кресси сестрички покинули нас. Д’Амьен откинулся к стене, поднял стакан и улыбнулся.
- Отправимся проветриться, а, приятель?

Розовато-серая стена, покрытая штукатуркой, казалась совершенно непробиваемой. Только на самом верху, где было вынуто несколько кирпичей, темнела узкая щель.
Д’Амьен стоял на шаткой табуретке, прильнув к отверстию, и буквально впитывал то, что говорилось за стеной. Я тоже разок заглянул туда, но мне как-то не понравились собравшиеся там. Одного из них - высокого, худого - не узнать было невозможно, даже если бы красно-коричневая сутана не выдавала в нем министра-кардинала, воспитателя, наставника и самое доверенное лицо его Величества. Другие - генералы и принцы, в общем, всякий сброд. И обсуждали они королевскую политику и способы изменить ее в свою пользу, говорили, что юный монарх повзрослел и взял власть в свои руки гораздо быстрее, чем им бы хотелось. Друга моего все это интересовало до крайности, а мне было совершенно безразлично. Меня забавляло, как серьезно  д’Амьен все делал. Сперва мы долго ехали через ночь в этот замок; д’Амьену пропуском внутрь послужила его офицерская форма, а меня заметили наверняка, но тоже пропустили без звука - теперь ясно, наверняка приняли за одного из заговорщиков. Д’Амьен отыскал эту комнату и до рассвета устраивал себе наблюдательный пункт; ну, а я попросту завернулся в плащ и спал. Мне было скучно.
Я еще раз приложился к щели и уловил взгляд одного из заговорщиков, молодого смуглолицего принца, направленный, казалось, прямо на меня. Заметил?.. Д’Амьен нервно пошевелился.
Министр-кардинал раздраженно задал какой-то вопрос, принц резко качнул головой, поднялся и вышел. В следующий миг я уже стоял у двери. Д’Амьен продолжал слушать - люди за стеной предлагали крайние меры.
Принц переступил порог с обнаженным клинком в руке. Он не предупредил охрану, он пришел проверить один - и самонадеянность его сгубила. Я схватил принца за роскошную золотую цепь на шее и ударил кулаком в лицо. Он рухнул мне под ноги без звука.
Д’Амьену не помешала эта интермедия, но он взглянул на меня с таким видом, будто давал понять: пора сворачиваться.
Я приподнял принца и стал снимать с него драгоценности. Даже удивительно, как он мог таскать на себе всю эту тяжесть: штук шесть золотых гирлянд в палец толщиной на шее, браслеты с подвесками и цепочками, все в самоцветах, пряжки, серьги, диадема на головном уборе! Впрочем, все эти иностранцы любят варварскую роскошь. Я кинул драгоценности в сумку. Д’Амьен не стал меня останавливать. Пусть лучше нас примут за воров, чем за шпионов.
Д’Амьен аккуратно заткнул щель. Принц шевельнулся, ясным, ненавидящим взглядом смерил сначала меня, потом д’Амьена, и вдруг его руки сомкнулись у меня на горле, губы раскрылись для крика... Задыхаясь, я ударил его в грудь острым, тонким, как игла, стилетом. По телу принца пробежала предсмертная дрожь.
Я сложил в сумку последние побрякушки. Д’Амьен вопросительно взглянул на меня.
- Я ухожу, дружище, - улыбнулся я, - а вы как хотите. Можете остаться.
Д’Амьен хлопнул меня по плечу, и мы оба расхохотались. Когда обнаружат убийство, в замке все равно не скрыться чужому; если же я уеду немедленно, у меня есть еще шанс.
Не таясь, я вышел в коридор, по ступенькам сбежал вниз, где ждал оседланный конь. Стены из высветленных временем глыб и зубы опускной решетки остались позади, я уже видел в проеме ворот летний солнечный день... и тут мне навстречу выехал отряд конных гвардейцев.
Я с усмешкой помахал им. Командир поднес руку к своей смешной треугольной шляпе.
Я помчался вперед, по пыльной белой дороге, к городу. Солнце было ликующе-ярким, трава по обочинам дороги - нежно-изумрудной, листья дубов звонко шелестели. Город белел в долине, как ослепительная мечта.
И тут, у городских стен, гвардейцы настигли меня.
Странно еще, что они медлили так долго. В крепости давно уже должны были поднять тревогу, причем М. д’Амьен, капитан королевской гвардии, наверняка громче всех призывал ловить шпиона и убийцу. Я пришпорил коня еще раз, но лазоревые мундиры догоняли. Еще чуть-чуть, и они вполне смогут...
На углу рыночной площади раскачивались на цепях  тяжелые медные чаши башенных весов; взобравшись на верх башни, можно было уйти по красным черепичным крышам. Я направил коня прямо к весам, привстал на стременах... и резко пригнулся.
Трое или четверо солдат готовы были гнаться за мной - и за повышением в чине - куда угодно. Не разбирая ничего вокруг, они ринулись к весам... но нагнуть головы не успели. Тяжелая чаша, вращаясь, слегка задела краем мое плечо и вышибла их из седла.
Остальные шли за мной рысью, обложив со всех сторон. Я поддался игре в ошалевшего от ужаса беглеца и нырнул в лабиринт переулков, петляя и срезая углы. Неудивительно, что вскоре впереди улицу перегородила глухая стена.
Эхо от топота коней моих преследователей билось в колодце оранжевых стен. Я спешился, хлестнул своего скакуна по пятнистому крупу, и он с ржанием умчался прочь. Вскинув сумку на плечо, я нырнул в едва приметную дверь.
Это был тайный игорный дом.
- Эй!.. - завопил при виде меня бритоголовый полунегр-полуиндус, сверкая белками веселых, плутовских глаз. - Дружище, каким ветром!..
Я крепко ударил его ладонью в ладонь, опустился на стул и опрокинул в горло стакан вина.
Круглые столики зеленели складками сукна. Карты и кости скалили белые зубки. В дверь широкой террасы синевой светило небо. В едва провеваемой ветерком комнате под крышей торчало с полдюжины гостей, слуг и штуки четыре девиц.
- Ну, с чем ты на этот раз?.. - самбо рукавом широкого халата смахнул со стола свой пасьянс. Я бросил на сукно сумку; она брякнула металлом.
И вдруг все оглянулись и смолкли. Повернулся и я. На пороге стоял гвардеец.
Он точно был один - даже вдвоем они вломились бы, сорвав дверь с петель. Этот же стоял спокойно, опершись на саблю. У него были умные черные глаза и немного насмешливое худое лицо. Шляпу он потерял, верно, на крутой низкой лестнице, темные волосы были собраны в хвост, в ухе белела жемчужная серьга.
Я встал и с улыбкой подошел к нему.
- Всего десять минут.
- Обещаешь не бежать?
Минуту мы смотрели друг другу в глаза, потом гвардеец кивнул. Я опустил ему в ладонь тяжелое кольцо. Он скрестил руки и оперся спиной о косяк. Он был спокоен - мне некуда деваться, но и зато и бизнесу моего приятеля-самбо не угрожала стража: солдат не станет звать подмогу, ему не захочется ни с кем делить награду за меня.
Игра продолжалась. Я вернулся к своему бритому приятелю.
- Забирай да побереги это для меня, - я подвинул перекупщику сумку. - Не повезло в игре - это со всяким бывает. Но я еще отыграюсь.
Самбо оскалился и запустил руки внутрь.
Я оглянулся. С террасы вошла девица с пустым подносом, блестящим, как зеркало. Склонив свою растрепанную голову, она заискивающе предложила мне выпить.
Я сделал несколько глотков из стакана, потом отставил на стол поднос и поцеловал девчонку в губы. Она прильнула ко мне, дрожа. Ах, вот, значит, кто помог гвардейцам обнаружить этот укромный уголок...
Не отрываясь от ее губ, я потянул ее обратно на террасу. Город расстилался далеко под нами, улицы казались темными письменами на красно-оранжевой чешуе черепичных крыш. Целуя, я наклонял маленькую предательницу ниже, ниже... она признала все, а потом я толкнул ее, и она полетела вниз.
Я обнял гвардейца за плечи.
- Ну что, пошли?
Он усмехнулся. Блеснули белые зубы.
- Пошли.
Дело было к полудню, и солнце светило в самый затылок. Мы шли, не торопясь, вдоль городской стены, лениво перебрасываясь шутками. До городского Замка осталось совсем немного, когда парень остановился.
- Слушай, я должен связать тебе руки.
Я пожал плечами.
- Ну, раз надо...
Он стянул мне запястья за спиной длинным ремнем, обернул конец вокруг моего пояса, но не туго, совсем небрежно. Потом легонько подтолкнул, и мы вошли в ворота.
Замок походил на торт из ослепительно-белого безе. Во дворе единственным темным пятном был колодец, обшитый камнем, и рядом - поилка для лошадей. У ворот неподвижно торчал часовой.
Навстречу вышел капрал, мерзко усмехнулся и набросился с руганью на моего конвоира. Я заметил в глазах гвардейца холодную ненависть.
Я остался стоять посреди двора один, ожидая, что сейчас за мной выйдет караул. Голова вдруг закружилась. Жара свинцовой тяжестью ложилась на затылок. Очень хотелось пить, я невольно сделал шаг в сторону колодца... и тут тяжелый, мягкий удар сбил меня на землю. Я пошатнулся и упал лицом в белую пушистую пыль.

Открыв глаза, я увидел все ту же пыль. Не знаю, что я ожидал увидеть, но только не это. Возбуждение снова запело во мне. Они оставили меня так, без охраны и без всякого внимания? Пусть пеняют на себя.
Я поднялся на ноги, потянулся всем телом... ох. Только сейчас я почувствовал, как болит ушибленное плечо.
Во дворе по-прежнему никого не было, кроме того же манекена-часового. Я прошелся мимо него взад и вперед, но он даже не моргнул.
Стоя у него за спиной, я развел запястья, и ремень тут же развязался. Я посмотрел вверх, на стену. Не такая уж высокая.
Часовой осел на землю от моего удара беззвучно, как куль с мукой. Петля аккуратно легла на игрушечный зубец стены. Уже темнело. Я полез вверх.
Когда до бойниц оставалось столько же, сколько и до камней двора, треснул выстрел. Пуля попала в самую середину ремня.
Я едва успел ухватиться пальцами за камни. Можно еще было забраться наверх.
Но защелкали зарядные блоки ружей, и молоденький командир закричал срывающимся голосом:
- Слезай!
Я подтянулся еще чуть-чуть.
- Слезай, или мы будем стрелять!
И солдаты, и командир были усталыми, в пыли - наверняка сутки не были в казарме. Я обернулся к ним.
- Черта с два! Вам слишком хочется взять меня живым.
Я переставил руку, чтобы еще раз подтянуться... Пуля ударила в стену у самой щеки, каменная крошка опалила кожу.
- Слезай! - петухом вскрикнул офицер.
Вот досада - руки заняты! Всего одним жестом можно было объяснить, что я о нем думаю.
- Что ж, снимайте  меня, если вам это так нужно.
Началось столпотворение. Притащили лестницу, и я неторопливо спустился прямо в объятия солдат.
На этот раз руки связали как следует, колючей веревкой, и повели внутрь Замка.
В кабинете за столом сидел майор - судя по значкам на пышной форме красно-коричневого оттенка. Пол перед столом был застелен ковром, вдоль стен выстроились неудобные на вид стулья. Стоять перед этим служакой я не собирался, поэтому присел на краешек его стола, бедром оттолкнув бумаги.
Майор долго молча меня разглядывал, потом сказал:
- У вас на лице кровь.
- Так сотрите ее, - хмыкнул я.
Он достал из кармана платок с монограммой и с силой провел жестким шитьем по моей щеке. Другого я от него я и не ожидал.
- Не будем тратить слова, - сказал майор сухо. - Вам отлично известно, что вы натворили и что - по закону - вас ждет за это.  Поэтому побережем друг другу время и нервы.
- Согласен, - сказал я.
Это его немного удивило. Но он не подал виду.
- Я хочу знать, кто второй был с вами в той комнате, кто вас послал и как много вам удалось подслушать.
Теперь слегка удивился я. Похоже, смерть принца вовсе не интересует ни его, ни его хозяина.
- А с чего вы взяли, что я был не один? - небрежно спросил я.
- Мы арестовали вашего сообщника.
- Отчего бы не привести его сюда? Он рассказал бы вам все, что вы хотите знать.
- Здесь распоряжаюсь я, а не вы!
- Люблю тех, кто умеет хорошо блефовать, - я откровенно взглянул ему в лицо. - Сам из таких.
Майор набрал полную грудь воздуха, потом медленно выпустил его.
- Я уже сказал - побережем друг другу нервы. То, что ваш сообщник ускользнул, отнюдь не облегчает вашего собственного положения. Так что...
- Так что?
- Не стоит притворяться, будто вы не поняли. Вы не тот человек.
- Спасибо за комплимент.
- Итак, я вас слушаю.
- Будьте любезны, - улыбнулся я.
И я рассказал ему все - почти все. Что со мной был человек, которого я едва знаю... как его имя? помню, почему же - некий мессир Дэмьен... что он ни словом не объяснил мне, зачем мы отправляемся, хотя дальнейшие его действия истолковать можно было только однозначно. Куда он девался? Понятия не имею, я уехал, он остался. Чем он собирается заниматься дальше? Увы, этим он со мной не поделился. Что же касается темы разговоров там, за стеной, должен сознаться: у меня другие интересы.
- Вот и все, что я могу вам сказать, дорогой мой майор.
Надо отдать ему должное. Я болтал два часа, а он меня слушал, не прервав ни разу. Но терпение и у него было не железное.
- И это все? - помолчав, спросил он.
- Мне жаль, что больше ничем не могу вам помочь.
- Надеюсь, не надо объяснять, что я не верю ни единому вашему слову, - деревянным голосом произнес майор. - У вас есть время подумать, что еще мне рассказать.
На его зов вошли двое солдат. Я встал со стола и направился к выходу. Но майор еще окликнул меня.
- Даю вам один совет, - сказал он мне в спину. - Не пытайтесь больше освободиться от веревок. Иначе в следующий раз нам придется применить что-либо более прочное.

Но от веревки я все-таки избавился. Вовсе не из упрямства, а по причине чисто физической. Сперва, конечно, я оглядел тепленькое местечко, которое мне отвели. Что бежать отсюда абсолютно невозможно, было очевидно. Единственной отрадой оказался кувшин с водой - жажда мучила меня невыносимо. Но мне вовсе не улыбалось ложиться на пол, чтобы попить... как-то мне не очень это подходит.
Я исхитрился достать из-под рукава стилет и перерезал веревку. А потом взял кувшин и глотнул. Лучше бы я этого не делал... Вода давно испортилась. Меня тут же вывернуло наизнанку.
Впрочем, это было к лучшему. Вместо того, чтобы предаваться мрачным мыслям, как и положено узнику, я заснул мертвым сном.

Проснулся я как раз вовремя, чтобы успеть намотать веревку вокруг запястий. От майора поступило приглашение на свидание.
Обстановку, в которой меня приняли, можно было назвать теплой. Даже горячей, с учетом жаровни с багровыми углями прямо за спиной; спереди восседала целая комиссия, которая не менее горячо жаждала услышать мои признания: сам майор, его помощник, секретарь, а на заднем плане, - в тени, как и положено, - фигура в красно-коричневой сутане.
Сперва они, как водится, предлагали договориться полюбовно, потом, когда я отказался, посоветовали оглянуться и выбрать то, что мне нравится больше всего.
Я последовал совету буквально, хотя не уверен, что они имели в виду именно это. Я попросту оттолкнул того, кто стоял наготове за моей спиной - понятно, он не ожидал, что руки у меня окажутся развязанными - потом поднял жаровню и бросил ее прямо на стол.
Бумаги тут же вспыхнули костром, часть углей - право, не знаю как - осыпала майора и всех, кто был за столом, их одежда затлела, и они заметались, как девица, которой под юбку попала оса. Но я рассудил, что им сейчас не до моей скромной особы, а потому я вполне могу покинуть их общество. Я развернулся и почти беспрепятственно вышел сперва из подвала, а затем - в пару раз продырявленном клинками офицерском плаще и шляпе - оставил и Замок.

Оказавшись в городе, я поплутал сперва по улицам и у рынка наткнулся на лавку торговца одеждой - не самого известного здесь. Плешивый старикашка выскочил из-за дверей и едва ли не вцепился в меня.
- Чего изволите?
- Да что у тебя можно найти? - я небрежно оглядел вещи в его лавке.
- Любые фасоны, последние моды - только у меня! Зайдите, прошу. Может быть, этот камзол?
- Нет, мне не нравится.
- А это? Цвет красного вина!
- Не желаю выглядеть петухом, - про себя я уже сделал выбор, но виду не подал.
- Тогда, может, быть, вот это? - он снял с вешалки небесно-голубой камзол с широким кружевным воротником, а к нему еще рубашку и штаны.
- Нет, нет! - поморщился я.
Чем больше я отказывался, тем больше настаивал перекупщик. В конце концов я "с неохотой" согласился примерить что-нибудь. Как я и предвидел, голубой камзол сидел на мне как влитой.
- Ну, хорошо, - кивнул я. - Я его беру... если подойдут и штаны.
Старый хапуга радостно потер руки.
Я примерил весь костюм, оправил перед зеркалом воротник и сказал снисходительно:
- Так и быть, возьму.
И вышел из лавки.
- Постойте... погодите, мессер! - перекупщик был настолько ошеломлен, что даже не побежал за мной. - А деньги?..
- Возьми себе взамен мой старый костюм, - равнодушно бросил я через плечо. - Он еще вполне хорош.
Торовец так и остался стоять, разинув рот. Нечего, не слишком-то он пострадал: мой костюм был еще совсем новым, а это голубое чудо наверняка сняли с убитого в ночных переулках: прямо против сердца я заметил искусно прикрытую вышивкой дырочку.
  Тех, кто видел меня в светло-коричневом камлоте, собьет со следа небесно-голубой шелк.
От торговца краденым я отправился в таверну. Маскарад маскарадом, но уж больно легко меня отпустили. Все шло не так в этом Замке. Нужна была еще одна проверка.
Я снял комнату, подмигнул дочке хозяина - или его жене? - и потребовал ванну, свечей и ужин в номер.
Когда все ушли, я уселся в мыльную пену. Не очень-то мне по вкусу такие дела, но куда хуже боли думать, что таскаешь в себе предателя.
Проверку облегчало то, что я ничего не ел и не пил в плену. Хоть тут нечего опасаться. Зато ушибленное плечо жгло немилосердно. Здоровый синяк... а вот тут еще содрана кожа, но ссадина уже затянулась.
Эх, была не была... Я зажмурился и резанул ножом по ранке, поддевая корочку. Так и есть. Под кожей торчал "клоп".
Я только удивился, когда его успели мне вставить. Наверняка когда я грохнулся во дворе. Если бы не тот командир-молокосос, я бы сбежал, ничего не подозревая, и крошечный передатчик навел бы ищеек министра-кардинала прямо на д’Амьена.
Эх, посчитаться бы с теми, кто создал этого "клопа"! Чем бы он там ни был, техникой или колдовством. Жаль, что эти Творцы вымерли сотни поколений назад.
Я кое-как выцарапал черный шарик и задумчиво держал его в руке. Просто раздавить? Нет, пускай кажется, что я ни о чем не догадался.
Я вылез из ванны, поймал за шкирку жирного полосатого кота, завернул "клопа" в кусочек мяса из тарелки и запихал коту в глотку. Ну вот, пусть теперь побегают за ним по крышам!
В дверь постучали. Я с разбегу плюхнулся в воду.
- Войдите!
Та самая блондиночка-кудряшка из-за стойки сперва ахнула стыдливо, потом испугалась.
- Кровь! У вас на руке кровь!
- Пустяки. Разбойники напали.
В ее глазах был восхищенный ужас.
- Вы позволите мне перевязать вас?
Конечно, я ей позволил. А потом она позволила мне запереть дверь и стянуть с нее юбки, корсаж, кружевную рубашку.

Я ушел из таверны в самую жару, когда все еще спали. Надо было отыскать моего приятеля-самбо. Вопрос - вот  только где? Он и его гости - люди тихие, скандалов они боялись как огня. А тут, в их тайном убежище - сперва самоубийство девчонки, потом визит гвардейца... Тут у кого угодно не выдержат нервы. Так что наверняка они забились теперь в такую щель, откуда не выкурить и дымом.
Но мне не пришлось никого искать. Только я собирался пошарить в одном известном мне местечке, как - прямо из стены - коричневая рука схватила меня за плечо, и мой кредитор зашептал:
- Что ты натворил, бесовское семя? Откуда ты только появился на мою голову! Забирай все, что ты вообще когда-либо мне оставлял, катись и не появляйся больше у меня, если не хочешь моей смерти!
- Все, что я тебе оставлял? - подозрительно спросил я. - Неужто ты на драгоценности и не взглянул?
Мой приятель едва не задохнулся.
- Это украшения принца с Востока! Никто в этом городе за них и гроша тебе не даст - кому охота в петлю? Уходи! Министр-кардинал ищет тебя, именно тебя!
Хм... Я не стал пугать друга еще больше известием, что я уже встречался с красно-коричневой сутаной; я просто подхватил сумку и двинулся по направлению к городским воротам.
На главной улице творилось что-то невообразимое. Телеги, всадники, толпы людей, все бранятся, толкаются, кричат... Прошел слух, что никого не выпускают из города без обыска: ищут преступников.
Видимо, кота уже изловили.
Я сперва вяло работал локтями, потом толпа прижала меня к сапогу отчаянно ругавшегося всадника. Мне были видны только дорожный плащ да серая шляпа, затем я различил еще усы и орлиный нос и услышал знаменитое: "Тысяча чертей!"
- Д’Амьен, - позвал я.
Он подпрыгнул как ужаленный и потянулся к эфесу, потом увидел меня. Глаза у д’Амьена сразу полезли на лоб, и опомнился он не сразу.
- Вам следовало бы дать прозвище Угорь, - пробормотал д’Амьен.
Я расхохотался.
- Так-то вы рады меня видеть?
- Я?.. О, чертовски рад, дружище; но мы с вами, похоже, засели тут крепко.
- Особенно если помнить о том, что лежит у меня в сумке, - лукаво подмигнул я. - Кажется, ваша записная книжка.
Д’Амьен подскочил еще раз.
- Надеюсь, мессир д’Амьен, ваши заметки не устарели?
- Вы... Вы...
- Я тоже очень рад.
Вместо ответа д’Амьен повернул коня и направил его сквозь толпу в боковую улицу.
- Куда вы?..
- Вряд ли нас выпустят через ворота.
Но не успели мы далеко уйти, как какой-то человек в плаще пилигрима, с надвинутым на лицо капюшоном, выступил вперед и взял коня д’Амьена под уздцы.
- Господа желали бы покинуть город? - спросил он.
У д’Амьена рука сама поползла к бедру, мой стилет змеей скользнул мне в ладонь, готовый ужалить.
- Мне нужна ваша помощь, - продолжал пилигрим тихо, но настойчиво.
Мы с д’Амьеном переглянулись.
- Я возьму его, - сказал я.
Д’Амьен молча закусил усы.
У самой городской стены наш проводник вошел в невзрачный с виду дом. Пройдя ряд комнат и кухню, мы спустились в погреб. Пилигрим принялся отодвигать от стены бочонки. Мы с д’Амьеном сняли с козел несколько бочек; осталась только одна, огромная, в два человеческих роста, вмурованная в стену. Я шагнул к ней, но пилигрим был быстрее - он ткнул ладонью в дно, оно повернулось вокруг своей оси. Впереди чернел коридор.
Через полчаса мы вышли на дорогу за городом. Солнце садилось в багрянце, резные листья кустов казались розовыми и полупрозрачными.
Пилигрим откинул капюшон с лица, и я узнал давешнего гвардейца. Он взглянул мне в глаза и улыбнулся.
Обняв друг друга за плечи, мы стояли втроем на лесной дороге и хохотали, хохотали, не могли остановиться.
- Так ты сбежал из казарм? - спросил я гвардейца. Мы не торопясь пошли по тропинке на запад, в сторону моря.
- Я никогда и не был настоящим солдатом, - он откинул назад длинные темные волосы. - Просто в некоторых обстоятельствах лучшего прикрытия, чем форма, не сыскать.
- Мы собираемся в столицу, - улыбнулся д’Амьен. - Может,  тебе по пути?  Буду рад, если ты составишь нам компанию.

Я увидел д’Амьена нескоро. Таверна вновь была полна, и солнце вновь светило во все щели.
- Рад видеть вас! - приветствовал я его. Д’Амьен скептически глянул на меня.
- Если бы я знал тогда, что вы уже встречались с министром-кардиналом и так неожиданно ушли из-под его опеки, не стал бы я торопиться со своим докладом, - проворчал он.
- Вот как? - обиделся я.
- Именно. Он успел к его Величеству первым и в подробностях изложил ему то, что мы с вами...
- Ненароком услышали.
- Именно.
- Так что ваша миссия,  мессир д’Амьен...
- Позорно провалилась. Министр-кардинал снова в фаворе.
- Думаю, вы ошибаетесь, - улыбнулся я. - Ведь его Величеству больше не угрожает этот заговор - во всяком случае пока.
- Ну, если посмотреть на это с такой точки зрения... - протянул д’Амьен.
- Или, по крайней мере, отыскались ваши заметки. А там сыщется материалов достаточно, чтобы при удобном случае свалить десяток министров-кардиналов.
Д’Амьен пришел в ярость.
- Тысяча чертей! Я вас искал, мой друг. Искал затем, чтобы передать: вам стоило бы ненадолго покинуть столицу - хотя бы до тех пор, пока его преосвященство немного поостынет в отношении вас. Понятно?

Ну что ж, почему бы и нет? Я запер двери своего дома и повернул морду коня на юг. Тепло, пальмы, апельсины...