Гибель острова сокровищ

Окажусь снова на берегу - ей-Богу, спрошу какого-нибудь книжного червя, много ли шансов у двух человек столкнуться посреди океана - особенно если один из двух готов отдать правый глаз, лишь бы только избежать встречи.
А вот Одноногий был несказанно рад, когда я протянул ему руку, помогая перебраться через борт, и он разглядел мое лицо. От его улыбки у меня, как в старое время, так защекотало в желудке, будто я наелся жгучей крапивы.
А следом за Одноногим на палубу нашего пятидесятипушечного мастодонта полезли из шлюпки и другие - вся старая пиратская шайка.
Ночью Одноногий отыскал меня на вахте.
- Мой мальчик! Как я рад тебя снова видеть! И ты тоже, мы ведь старые друзья, правда?
- Правда, - и я пожал руку старому негодяю.
- Сколько лет мы не виделись! Ты вырос...
- Как? Еще вырос?!
Он посмотрел на меня снизу вверх - я был выше любого из его пиратов и куда шире в плечах - но это ничуть его не смутило.
- Ты возмужал... однако не очень изменился. Я всегда говорил, что у тебя большое будущее, Дарси. Когда-нибудь ты станешь мастером МакКроу, капитаном... может быть, даже капитаном вот этого корабля.
- После того, как ты перережешь прежнему горло? Нет уж, Джон, слуга покорный!
В глазах старого пирата мелькнула злоба, но они тут же снова превратились в веселые щелочки, обвисшие складки лица растянулись в улыбке.
- Что ты говоришь, мой мальчик! Не обманывай старика, я никогда не поверю, что тебе нравится быть простым матросом. Скоро все изменится, обещаю тебе, все изменится на этом корабле. И ты поможешь нам в этом, правда? Мы ведь твои старые товарищи, не забывай!
- Я об этом никогда не забуду, Джон.
- Я всегда говорил, что ты славный мальчик.
- Ты не понял, Джон. Я не выдам вас капитану. Но и помогать не буду. Уволь.
Он улыбнулся и похлопал меня по плечу.
- А большего мне и не надо, Дарси. И на том спасибо.

И Одноногий начал действовать. Когда старый квартирмейстер с "Тюленя" брался за дело, он доводил его до конца.
Когда я понял, что наш "Неустрашимый" обратился в бочку с порохом, фитиль уже был подожжен и почти догорел. Ни предотвратить, ни даже отсрочить взрыв я не смог бы. Посему действовать нужно было мудро и осмотрительно - то есть бесстрашно и что есть духу пускаться наутек.
Я выбрался из кубрика наверх и без спросу вошел в каюту леди. Она была одной из девиц губернатора Сент-Джона, на "Неустрашимом" возвращалась из поездки, куда ее отправили за счет жителей острова - без сомнения, чтобы как следует от нее отдохнуть - и везла с собой уйму побрякушек, черную служанку и маленького сына. Из уважения к рангу его отца прекрасную даму называли "леди"; но при одном ее виде у всей команды - от капитана до юнги - начиналась мигрень, зубная боль и спазмы в желудке.
Но я все же открыл дверь и вошел.
- Кто это? - нетерпеливо воскликнула хозяйка каюты. В очаровательном неглиже она восседала перед зеркалом.
- Я, миледи.
- Как ты смеешь входить ко мне? Что тебе нужно?
- Мне жаль, миледи, но нам придется сейчас же покинуть корабль.
- Что за чушь! - она ударила каблучком в пол, покрытый ковром. - Ты пьян, матрос?
- Миледи, вам дорога ваша жизнь?
- Что?!
- Если вы не уйдете со мной немедленно и останетесь на борту, то лишитесь не только чести, но и драгоценностей.
- Мои драгоценности?! - леди так и подскочила. - На корабле воры?
- На корабле пираты, мадам.
Я едва успел прикрыть ей рот ладонью.
- Пираты?! А что же капитан? Офицеры? - возопила она.
- Их уже ничто не спасет. Итак, миледи, решайтесь. Идете вы со мной?
Она величественно вскинула голову, увенчанную высокой прической.
- Ты - и я? Никогда!
Я пожал плечами.
- Как вам будет угодно, миледи. Если вам так нравятся приключения.
Больше не обращая на нее внимания, я подошел к окну и открыл ее. Ночь была великолепна - спокойная и черная, как чернила.
- Что ты делаешь? - негодующе воскликнула леди. - Вон из моей каюты!
- Погодите, пока я спущусь в шлюпку - тогда вы точно будете избавлены от меня. В отличие от вас, я приключениями сыт по горло.
- Постой! - она вскочила и схватила меня за рукав. - Так ты не шутишь?
- Я вообще не люблю шутить, - обиделся я.
- Так что же ты мне голову морочишь?! - завизжала миледи. - Скорее бежим!
- Может, вы все-таки оденетесь? - спросил я.
Лучше бы я этого не говорил...
- Что же мне надеть? - леди кинулась к сундуку, раскрыла его и принялась выбрасывать одно платье за другим. - Это вышло из моды... на этом пятнышко... это мне не идет...
Минуты две я любовался на этот бедлам, потом подобрал один из туалетов и подал леди.
- Наденьте это.
- Ты с ума сошел! - она совсем вышла из себя. - Оно же совсем простое - ни кружев, ни шитья! Как я буду в нем выглядеть?
- Надевайте и не спорьте, мадам!
Леди постояла с растерянностью в глазах, прижимая платье к груди, а потом покорно надела его.
- А остальное? - внезапно вспомнила она. - Куда я дену остальное? Мои наряды, веера, шляпки? Мое трюмо? Нет, я никуда не поеду! - она уселась на пол и застучала по нему кулачками. - Мои ковры!
Я вынул из кроватки ее мальчика, закутал в несколько мантилий и спустил в шлюпку.
Миледи подошла к окну и снова раскрыла свой ротик.
- Как? Спускаться туда? Я же умру! Я этого не вынесу!
Я сунул ей в руки шкатулку.
- Ваши драгоценности, миледи!
Тут она почувствовала себя уверенней - наконец замолчала, позволила перекинуть себя через плечо и спустить из окна. Усадив леди на корме, я перерезал фалинь.
Хотелось бы мне видеть рожу старого пирата, когда он не найдет поутру ни леди, ни драгоценностей.
- Подай мне шаль, - томно протянула леди. - Слышишь?
Вот это здорово! Всю жизнь мечтал быть горничной у знатной дамы.
- Ну, чего стоишь? Быстрей! Мне холодно!
Я наклонился и накинул шаль ей на плечи. Леди раздраженно ее отбросила.
- Да не эту! Вон ту, пеструю!
Я взглянул - тонкой, легкой, как паутинка шерстяной мантильей был укутан спящий ребенок.
- Возьмите другую, мадам. Она достаточно теплая.
- Мне нужна пестрая! Я хочу!.. я!.. - леди вскочила на ноги. - Ты обязан мне подчиняться! Я леди, в конце концов! Я пожалуюсь губернатору!
В этот миг я потянул шкот, и темное полотнище паруса, поднимаясь, оглушительно щелкнуло под напором ночного ветра. Леди не устояла на ногах, во весь рост растянулась на дне шлюпки и, видимо, решила, что безопаснее будет больше не менять этого положения.

Мы уже почти неделю жили на острове - а перед этим еще неделю блуждали по морю. Я уже не чаял, когда появится какой-нибудь изящный кавалер и заберет от меня это сокровище-леди. О награде я не мечтал - пожалуй, уже и сам был готов приплатить за свое спасение.
Будь я один, давно бы облазил весь остров, выяснил, куда меня закинуло. Но леди устроила свою резиденцию на берегу, в тени скал и кружевного зонтика - когда только она умудрилась сбросить его в шлюпку, ума не приложу - а я стрелял коз (пока у меня был сухой порох: леди умудрилась искупать сумку в воде), ловил рыбу, готовил обед и ужин и не мог отлучиться даже на полчаса. Раз, погнавшись за дикой козой, меня угораздило задержаться чуть дольше, чем способно было выдержать ее терпение. Усердно призывая меня, леди отправилась на поиски, спугнула мою добычу, испортила охоту, сломала каблук и заставила меня проклясть тот час, когда мне взбрело в голову проявить благородство.
Счастье еще, что ребенок не причинял мне хлопот. Напротив, он самоотверженно помогал собирать ракушки и никогда не капризничал. Подчас мне казалось, что он гораздо рассудительнее своей матери.
Я отправился рыбачить со скал, причем встал так, чтобы леди могла меня видеть. Но, похоже, даже глаз у нее был дурной - леска тут же за что-то зацепилась и, сколько я ни дергал, вытащить не мог. Пришлось разуться и прыгнуть в воду.
Отцепив леску от камня - крючок, разумеется, оказался пустым - я собирался уже вынырнуть, как вдруг заметил в толще скалы большое черное отверстие, обросшее бородой из водорослей. Но с одной стороны их не было, а камень покрывали царапины, будто что-то большое недавно выбиралось оттуда.
Мысль ни о спруте, ни о мурене не пришла мне в голову. Так ободрать водоросли могли только человеческие руки.
Я вынырнул, отплевываясь, как следует вдохнул пару раз, сунул в зубы нож и нырнул обратно к дыре.
Подводный тоннель вел сперва прямо, потом раздвоился. Я свернул направо и вскоре оказался внутри большого каменного пузыря, заполненного водой только наполовину. Чуть повыше моей головы в стене была отдушина.
Добраться туда было непросто - мокрые ладони скользили по камню. Но я все же подтянулся на руках и повис, прижавшись к отверстию лицом - все остальное не проходило.
И я тут же едва не свалился обратно в воду.
Прямо передо мной была разложена большая карта, карта Того Самого острова сокровищ, - а над ней отчаянно спорили, ругались и махали кулачищами старые знакомые: мой "крестный", квартирмейстер с "Тюленя", и его бывший боцман.
Я разглядывал карту сколько мог - по какому-то недосмотру меня научили грамоте - но потом руки соскользнули, и я с плеском бултыхнулся в воду.
Теперь надо было давать деру. Я выплыл из тоннеля, выбрался на берег и кинулся к леди.
- Скорей, миледи, скорей! Уходим отсюда!
Но рядом со шлюпкой стоял малыш и озадаченно показывал на ее дно.
- Тут дылка и водичка, - сосредоточенно сказал он.
Проклятье! И как только это могло случиться?!
Я сгреб мальчика в охапку, схватил леди за руку и по узкой тропинку между огромными валунами поволок за собой в скалы.
- Драгоценности! Мои драгоценности! - вдруг опомнившись, закричала леди. - Они остались там! Сейчас же вернись за ними, слышишь?!
Я проклял все на свете. Она же и впрямь с места не сдвинется без шкатулки! Я велел ей и мальчику спрятаться за камнями, на в коем случае не шевелиться и не издавать ни звука.
Я спустился на пляж в ту самую минуту, когда двое облепленных водорослями пиратов выбрались на берег и в облаке брызг кинулись ко мне. Маловато их было, чтобы справиться со мной; но я потерял свой нож в подземелье - или подводье? - а у них были тяжелые короткие тесаки. И все же убивать меня они не собирались. Когда острые клинки уперлись мне в грудь и горло и я перестал сопротивляться, мне связали руки и поволокли за собой в море.
Мы плыли в прозрачной синей воде, до дна пронизанной солнцем. Я изо всех сил работал ногами, пираты поддерживали меня за плечи, но, когда мы добрались до чертова тоннеля, мне уже едва хватало дыхания.
Меня толкнули в левый проход, и мои плечи закупорили его, как пробка - горлышко бутылки. Сверху протянулись руки, меня схватили за волосы, за рубашку и совместными усилиями извлекли наружу.
Или вернее сказать - "внутрь"? По ту сторону была огромная пещера; если какой-нибудь умник хочет знать, каков изнутри панцирь черепахи, ему стоило бы поглядеть этот склеп. В полу и стенах зияло несколько дыр, где тихо плюхала вода. Света было мало. Я бы так и вовсе не стал бы зажигать там огонь - вдоль стен стояло не меньше двух десятков бочек-сороковок с порохом и без счета маленьких бочонков. Я еще успел удивиться, каким путем их притащили сюда, не тем же, что и меня! А на бочках, как грачи, сидели полторы дюжины людей Одноногого и две сотни бывших простых матросов с Е.В. линейного корабля "Неустрашимый". Нет, вернее так: на бочках сидели двести двадцать пиратов.
Квартирмейстер - а теперь, наверное, уже капитан - подошел ко мне, раскачиваясь на своем костыле. Он продолжал улыбаться даже сейчас.
- Дарси, мой мальчик! Ты так неожиданно покинул "Неустрашимый" и даже не предупредил своих друзей! Разве так можно?
Что толку было возражать?
- Тебе понравилась миледи? Понимаю. Но ты плохо думаешь о своих друзьях. Разве мы не дали бы тебе возможности насладиться ее любовью! Верно я говорю, ребята?
От хохота "ребят" задрожали стены. Я тоже рассмеялся. Я бы и врагу не пожелал "наслаждаться любовью миледи".
- Но ответь на один вопрос, Дарси. Неужели ты думал, что мы никогда больше не встретимся с тобой? Не говоря уже о том, что ты украл драгоценности миледи - часть нашей законной добычи.
Я снова рассмеялся.
- Кто бы говорил о предательстве! Тогда, в Саванне, я оставался на "Тюлене" до конца, и капитан испустил дух у меня на руках. Он ждал вас, говорил, что вы вернетесь с его "законной долей", а вы все сбежали, как трусливые псы, боялись, что он на смертном одре выдаст вас! Так что нечего поминать дружбу и братство, Одноногий. Я развязался с пиратством, и никто меня не упрекнет: я давал клятву верности только старому Флинну.
Одноногий подошел ко мне вплотную.
- Тот, кто стал однажды пиратом, остается пиратом навсегда! - прорычал он - уж больно его задело мое обвинение; наверное, потому что оно было правдой. - Ты предатель! Помнишь, что говорится о таких в законе?
- Закон меня больше не касается.
"Капитан" засмеялся.
- У тебя будет время, чтобы подумать об этом, - сказал он добродушно - совсем как старый ворчливый дедушка. - Отведите его наверх, ребята.
Сразу с десяток рук схватили меня; но вместо брани и ударов посыпались только соленые шутки. Придумали новую потеху - кто-то сорвал с головы платок с бахромой и завязал мне глаза, так что я стал совершенно беспомощен. Именно это их и забавляло больше всего: ведь я очутился полностью в их власти, хоть и был намного выше и сильнее любого из них.
Сперва были крутые ступени, потом гулкий коридор, затем снова ступени, на этот раз вниз. Мои ребра пересчитали их все. Я немного полежал на полу, потом принял не менее устойчивое положение: уселся, скрестив ноги, - и задумался, что предпринять теперь.
Повязку у меня на глазах явно затягивал Дик Мертвый Штиль - одному Богу известно, выходило ли из рук этого парня хоть что-то добротное за всю его жизнь. Я подхватил губами уголок платка, потихоньку стянул повязку и, оглядевшись. присвистнул от изумления.
В стену справа от меня был вделан большой деревянный круг, похожий на дно винной бочки.
Я толкнул его плечом, он повернулся вокруг своей оси и отвесил мне в спину такого пинка, что я едва на ногах устоял. Так вот зачем мне завязали глаза - чтобы я не обнаружил этот проход!
В полутьме вокруг меня громоздились бочонки и высокие полки с особыми ячейками для винных бутылок, покрытых пылью и плесенью. Я перетер веревку на руках о какую-то железку, отбил горлышко одной из бутылок и приложился к ней. Лучшего вина я в жизни своей не пил.
Дверь винного погреба была заперта снаружи, но не такой безделице было меня остановить. Я вырвал прогнившую решетку из отдушины и выбрался на свободу; правда, сперва пришлось раздеться - иначе плечи не проходили в дыру.
И - дьявол, неужели я на том самом острове, где столько времени просидел с миледи? Где не было ничего, кроме скал, песка да диких коз?
Густой тенистый парк с выложенными камнем прямыми дорожками, горбатыми мостками через крошечные ручейки, пара голых мраморных красавцев у дорожки и уединенные резные скамейки между кустов; а между ними так и кишат ливрейные негры в белых чулках да "красные мундиры" при всем параде. Рай, подлинный рай!
Тут я понял, куда попал. Среди наших ходили сказки о "даче" губернатора Сент-Джона на безвестном островке, где он и его гости проводили самое жаркое время года, - с настоящим дворцом, полным золота, и прочими выдумками.
Подходящее место и случай, чтобы снова стать честным человеком. Я не думал больше о пиратах - даже у Одноногого не хватит пороху напасть, когда вокруг столько солдат.
Я явился к старшему офицеру "красных мундиров".
- Я желаю записаться на службу, сэр.
Он подозрительно глянул на меня.
- Что-то я раньше тебя здесь не видел. Откуда ты взялся?
- Из винного погреба, сэр, - честно ответил я.
- А, смотритель, - успокоился офицер. - Как тебя зовут?
- Дарси МакКроу.
Офицер записал это.
- С оружием обращаться умеешь?
- Так точно, сэр, - усмехнулся я.
- Ты что, был раньше солдатом?
- Я служил у офицера, сэр, - и это тоже было правдой. Прежде чем стать пиратом, старик Флинн служил в королевском морском флоте.
- Тем лучше. Быстрее начнешь служить, меньше с тобой возиться. Да и внешность у тебя подходящая - губернатор любит таких красавцев, как ты.
Я снова усмехнулся про себя. Пираты не успели попортить мне лицо, хоть и приложились пару раз - повезло.
- Возьми перо, нарисуй крест вот здесь, - офицер ткнул пальцем в бумагу. Я повиновался - к чему ему знать, что я знаю грамоту? Офицер свернул бумагу и бросил мне монету.
- Ты зачислен. Тебе выдадут мундир и саблю, потом сержант скажет, что тебе делать. Ясно?
- Так точно! - я выпятил грудь и вышел, четко повернувшись.

Меня облачили в красный мундир, завязали волосы узкой ленто, дали короткую саблю - моя абордажная была куда удобнее - и отправили к сержанту. У бедняги, похоже, хлопот был полон рот. Не знаю, с кем он меня спутал, но напустился как на старого знакомого.
- Где тебя черти носят? Мне некем сменить караул перед большим залом! Смирно! За мной - шагом марш!
А вокруг гуляли дамы с расписанными китайскими веерами, с высоченными прическами-башнями, с открытыми плечами и грудью в мушках-сердечках, и кавалеры при шпагах, в расшитых галуном камзолах и напудренных париках нашептывали комплименты в ушки, оттянутыми такими драгоценностями, каких не доставалось в долю даже капитану "Тюленя".
На пару с другим солдатом нас поставили у дверей в большой зал. Да уж, большой! И черт знает что там творилось. Господа ели, пили, танцевали, музыканты на балкончике наяривали что было сил, а мы стояли у входа, без движения, только глазели на эту толпу; у меня под конец даже голова закружилась.
И тут на меня налетела дамочка весьма почтенного возраста, но тоже в перьях, кружевах и побрякушках. На прическе у нее задирала нос бригантина - точь-в-точь старый "Тюлень".
- Прошу прощения, мадам, - сказал я. Флинн не только ром умел глушить - дам у него в каюте перебывало видимо-невидимо, и хорошим манерам он меня обучил на славу.
Дамочка пялилась на меня минуты две, потом шарахнулась как от чумного, подбежала к губернатору и с криком схватила за рукав. Все гости обернулись, музыка оборвалась.
- ...пират Флинна, я узнала, узнала его!
Черт возьми, неужто прав был Одноногий и от прошлого действительно не сбежишь?
- Обезоружить его! - велел губернатор.
- Я не пират. Я покончил с этим.
Я снял через голову портупею и отбросил саблю далеко от себя. Меня схватили...
- Увести!
Ладно, со мной-то все ясно. Но предупредить всех этих людей надо.
- Мне все равно, считайте меня хоть чертом лысым. Но вся старая шайка здесь, на острове. Их двести человек с лишним, и они готовятся напасть...
Я смолк. Губернатор смеялся.
- Мало того, что он пират, он еще и сумасшедший! Вообразите себе, господа - пираты на этом цветущем острове! Бесподобная шутка... Продолжим праздник, господа! А об этом человеке позаботятся.
Музыканты снова взмахнули смычками. Губернатор подошел поближе и подозвал одного из офицеров.
- Отведите его, лейтенант... вы знаете куда, и пусть из него вытрясут все! Доложите мне через полчаса.
Лейтенант отдал честь. Штык поблескивал на его ружье, но сам он был катастрофически молод - моложе меня, с гладкими, румяными, как у девушки щеками.
- Вперед! - велел он, изо всех сил стараясь выглядеть старым грубым воякой.
Мы шли по пустынным, но роскошно убранным залам, длинным, с навощенными полами коридорам, потом подтолкнул к лестнице куда-то вниз.
Нет, приятель, так мы не договаривались. Предупредить губернатора - это одно, а отведать из-за своего благородства радости его гостеприимства на своей шкуре - совсем другое.
Я остановился. Острый кончик штыка уколол меня в спину.
- Иди! Ну же, иди! - в голосе лейтенанта звучала почти обида от того, что ему не подчиняются. Я пошатнулся, рванул шейный платок и распластался на полу в самой беспомощной, нелепой позе.
- Эй, ты что? Вставай! - повторил лейтенант растерянно и, встав на колени, попытался заглянуть мне в лицо.
Тут-то я взял его за горло, опрокинул, шарахнул как следует об пол, потом поднял и втолкнул в ближайшую дверь.
- Ну-ка, быстро, - саблю, шляпу и офицерский шарф сюда!
- Лучше убей меня!
Я покачал головой.
- Мне ни от них, ни от тебя ничего не надо. Я хочу просто смыться отсюда.
Кажется, он меня понял, потому что без разговоров отдал все, что я просил.
Я быстро оделся. Но тут где-то ахнул выстрел, за ним второй, заголосили дамы. Дик Мертвый Штиль просунул в дверь лохматую глову с серьгой и во весь голос завопил:
- Дарси! Все сюда, ко мне! Дарси МакКроу здесь!
Я кинулся к нему, вышвырнул за дверь и накрепко запер ее, привалив тяжелым столом. Лейтенант оторопело глядел на меня.
- Я думал, вы заодно...
- Ну, если у губернатора все солдаты такие, неудивительно, что его взяли врасплох. Чего смотришь, бежим!
- Куда?
Дверь трещала под ударами снаружи.
- Куда?.. - стена, окно, балкон. - Будем прыгать!
Лейтенант с ужасом взглянул вниз.
- Здесь же высоко! Мы разобьемся!
- Надо уметь прыгать, - буркнул я и перемахнул через мраморные перила балкона. Приземлился на носки в мягкую клумбу. Лейтенант последовал за мной, и мы устремились в лабиринт садовых дорожек. Пираты высунулись из окна, вопили, грозили кулаками, палили вслед, но прыгнуть за нами не решились.
Лейтенант на бегу все просил вернуть ему саблю.
- Да бери, черт с тобой! - я подхватил тесак, выпавший из руки убитого солдата, и мы бежали по парку, прыгали через ручьи, прятались за деревьями, вспугивая и едва не сбивая с ног беззаботные парочки, которые еще не знали, что случилось, а пальбу принимали за праздничный салют. Пираты с гиканьем и свистом неслись за нами.
- Где они? Куда девались? Ищите!
Наконец они ушли, их голоса замерли вдалеке. Мы с лейтенантом выбрались из небольшого грота, из-за статуи обнаженной Верены. Свет факелов дробился в ручье.
- Что дальше? - нерешительно спросил лейтенант.
- Думай сам, - сказал я и зачерпнул ладонью воды.
Наконец я напился и умылся.
- А теперь пойдем обратно.
- Зачем? - испугался он.
- Есть одно дельце. Да ладно, не дрожи так! Если все выгорит, тебя объявят героем.
- Что ты собираешься делать?
- Поквитаться с ними, - жестко ответил я. Больше вопросов он не задавал.
Поднимаясь обратно к губернаторскому дворцу, я увидел в бухточке не меньше десятка шлюпов с огнями и яркими гирляндами на мачтах. Почти все были повреждены и полузатонули, но два или три стояли еще на якорях; а выход из бухточки закрывал "Неустрашимый", пятидесятипушечный бывший корабль Его Величества.
Мы с лейтенантом подкрались к задним дверям. Хмельной пират стоял на часах, то и дело прикладываясь к оплетенной бутыли; ветер рвал желтые космы пламени с факела над его головой. Я шагнул к нему и всадил тесак в его грудь, потом усадил на землю и сунул выпавшую было бутыль ему в руку.
Мы вошли внутрь, прячась в тени. Всюду был хохот, крики, пьяные песни, визг и хмельной лепет дам; темные тени скакали, взявшись за руки, под нестройный хрип скрипок, палили из пистолетов, били тяжелыми серебряными ножами в золотые блюда. Мы наткнулись на труп губернатора с раскроенной головой, откуда-то несся звериный вопль боли. Было весело, черт возьми!
Мы спустились в подвал - в пороховой погреб. Я скинул мундир, подобрал тяжелый топор - вот это оружие по мне! - и вышиб дно у нескольких бочонков. Мы насыпали порох в большую кучу вокруг других бочек, отыскали бухту свернутого фитиля, нарезали его на десяток длиннющих концов, разложили где надо и подожгли. Теперь надо было удирать. Пороху в подвале было много.
Мы выбежали в парк... и тут я услышал тоненький голосок, звавший меня по имени. Я подхватил сына миледи на руки. Но где же его мамочка? Уж если я взялся ее спасать, надо довести дело до конца.
Миледи оказалась неподалеку - совершенно пьяная, она обнимала за шею Дика Мертвый Штиль и высоким тонким голосом клялась, что он в сто раз лучше опостылевшего ей губернатора, благодарила небо, что навеки от него избавилась, и уверяла, что всю жизнь мечтала о таком парне, как он, Дик.
Здесь все было ясно. Мы со всех ног бросились к берегу.
Пираты, судя по крикам, обнаружили своего мертвого часового.
Мы сбежали вниз, к кораблям, не раздеваясь, влетели в воду и по канату взобрались на палубу одного из шлюпов. Трое королевских моряков оторопело уставились на нас.
- Поднять все паруса, быстро! - гаркнул я. - Рубить якоря! Здесь все сейчас к чертям взорвется!
Не знаю, поверили ли они мне, не знаю даже, почему я так сказал - едва ли пороховой погреб под дворцом соединялся с той пещерой - но свое действие эти слова оказали: матросы сорвались с места и обезьянами взвились на мачты. Кажется, риф-сезни они не отвязывали, а обрубали, паруса просто рухнули вниз, надулись, задрожали, шлюп рванулся от берега, точно испуганный конь.
Я знал, что сейчас на "Неустрашимом" вахтенные, такие же пьяные, как и пираты на берегу, пытаются обратить на шлюп пушки. Успеют или нет? Наша жизнь зависела от игры случая.
И тут вспыхнули приготовленные с вечера фейерверки. Красные и зеленые ракеты взлетели в ночное небо, разорвались, рассыпались сотнями брызг, раскрылись павлиньими хвостами. Малыш дернул меня за штанину.
- Класиво, - сосредоточенно сказал он, сося палец.
Но все это великолепие длилось только миг, потому что дальше взметнулся ослепительный белый смерч. Губернаторский дворец на холме окутался огненным облаком. Мне показалось, я слышу как лопаются и вылетают стекла, падают люстры, как взвивается и ревет пламя. Райский остров затопило пламенем; вспыхнули деревья, кусты, даже трава. Уши нам заложило, мы пошатнулись... Бортовой залп с "Неустрашимого" был не слышен в чудовищном грохоте всеобщего уничтожения.
Мы шестеро переглянулись. Никто из нас не выдаст тайны пиратского прошлого, никто не расскажет о судьбе, постигшей остатки команды "Тюленя" и губернатора Сент-Джона с его гостями. Но дальше? Что будет с нами дальше?
Континент был близок. Перед моими глазами вдруг встала карта сокровищницы; я был уверен, что знаю, где и как отыскать спрятанные богатства. Дайте только срок!
Я засмеялся и протянул руку лейтенанту. Малыш тоже засмеялся, глядя на нас обоих.