Осень

*Крутится, вертится шар голубой,
*Крутится, вертится над головой.

Я вышел из дому. Запахнул куртку, затянул шарф. С неба лил невеселый осенний дождь, разводя слякоть в душе и на земле. Он залезал за шиворот и стучал по мостовой, отбивая звонкие и глотая глухие буквы: "Куда ж ты идешь, путник? Что ты забыл, что не сидится тебе дома в этот мертвый промерзлый день?"

Одна подворотня, другая, третья. А как будто всё одно. Дома сливаются в бесконечный ряд серых стен и переходят в такое же серое небо, за которым должны быть звезды. Но они появляются летом, им незачем смотреть на нас в такие дни. Это только огорчает.

На шоссе ни души, только метет лужи глупый троллейбус. Мокрые рога блестят в темноте и искрятся быстрыми и короткими замыканиями. В салоне спит кондуктор. Он один и нет ничего, что могло бы потревожить его сон. На лице - улыбка, освещающая темные улицы, бегущие за потными окнами. А там - там стоит время, недоуменно оглядываясь и не понимая куда и зачем ему идти. Оно так и  стоит, замерев на месте, будто нет ничего впереди, а всё, что было - осталось в прошлом. Даже смерть и та притаилась в своей норе, словно боясь подхватить воспаление легких.

Я выхожу на кольце и вижу как будничный Невский тускло сияет своими огнями. Он тоже одинок. Протянувшись на сотни метров он лежит один, заливаемый глупым дождем и дрожащий под каблуками продрогших ночных бабочек. Они и я идем по главной артерии города, молча думая каждый о своем.

Я ныряю в двор-колодец и вижу четырехугольник жизни. Молчаливые, одинокие окна слепо смотрят вперед, безнадежно ожидая чего-то большего. За окнами в воздухе парит пыль, оседая на своих вялых хозяева, замеревших в ожидании чего-то страшного и неизбежного. Чего-то, что изменит их жизнь.