Бушерский синдром

БУШЕРСКИЙ СИНДРОМ

"Сказал нам бог морской:
Скитаться вам по волнам моим вечно,
Пока не найдёте дома,
Рождаться и умирать на воде -
Тела ваши пойдут рыбам,
А души ваши пойдут ко мне...",

Из песенного фольклора оранглаутов,
записано св. отцом Грегори Китсом
Малазийской Христианской Миссии,
плавучее поселение Тханш-Пури, 1923 г.

Я долго бродил по узким коридорам вечности. В кромешной тьме без единого проблеска света. То отчаянно рвался вперёд, то осторожно крался по краю, чтобы не провалиться в скользкие колодцы безумия. Из них тянуло холодом... Постепенно я начинал растворяться в том, что меня окружало - я уже не чувствовал ни рук, ни ног, ни своего дыхания, ни даже ударов сердца. Мне казалось, что я давно уже умер, и я бы окончательно утвердился в этой идее, если бы не очнулся, закашлявшись и вздрогнув всем телом. Не знаю, как долго я был без сознания, но вернулось оно внезапно вместе с ведром ледяной забортной воды, выплеснутой мне в лицо.
Я лежал на палубе какого-то судна. Качка была довольно сильной, а вечернее штормовое небо не предвещало ничего хорошего. Рядом со мной в тени кормовой надстройки на корточках сидел старик с пустым брезентовым ведром. Узкоглазый, плосколицый, с седыми густыми кудрями и редкой острой бородкой. Одетый в штормовку и матросские бермуды, он чем-то напоминал мне просолённого морем рыбака-айна, если бы не тёмно-оливковый цвет его лица.
Заметив, что я вдоволь на него нагляделся, старик спросил меня на английском, точнее даже не на английском, а на каком-то ужасном "пиджине": - Как ты себя чувствуешь?
По правилам хорошего тона на такой вопрос принято отвечать: "Я в порядке.", но похоже им двигало далеко не праздное любопытство, поэтому я ответил честно: - Чувствую себя как большой кусок дерьма.
Старик показал на своё ведро. "Больше не надо!" - я отрицательно покачал головой и, приподнявшись на локтях, прислонился головой к фальш-борту рядом с бухтой пенькового троса. Получилось удобно.
- Кто ты?
Мой вопрос заставил старика задуматься, словно он подбирал эквиваленты в родном языке. Наконец он придвинул своё лицо к моему так, что я почувствовал идущий от него кисловатый запах жёваного бетеля, и спросил: - Разве ты не помнишь меня? Вспомни. Маланка...
И я вспомнил. Может от того, что маячившее передо мной лицо что-то задело в моей памяти, может, виной всему произнесённое стариком слово, но я вспомнил...
Маланка. Я приехал в этот город ночью. Мне не хотелось "светиться" в порту, и я нашёл небольшую гавань в семи километрах от города. Рыбацкая деревушка... Несколько десятков моторок и баркасов у пристани... У меня было мало времени - за мной гнались по пятам. Если это только не было плодом моего больного воображения. Никто не хотел меня везти. Наконец какой-то рыбак показал мне на старый баркас у причала. "Оранглауты, - сказал он: - Морские цыгане. Им терять нечего. Капитаном там какой-то колдун родом из племени баджао, такой же сумасшедший как и ты..."
И я поднялся на тот баркас. Капитан-колдун, седовласый старик, похожий на айна, тоже не хотел брать меня на борт. Не помогла даже предложенная пачка долларов. Кажется, я угрожал оружием, приставив ствол к спине худосочного чернявого юнги. Они послушались...
- Вижу, что вспомнил, - склонившийся надо мной старик нахмурился и улыбнулся одновременно.
Я угрожал оружием... Оружие. Я пошарил руками рядом, но "каркуши", долгое время бывшей у меня под боком, не нашёл. Отняли мою девочку...
- Что со мной было?
На этот раз старик обдумывал мой вопрос быстрее: - Тебе было очень плохо. Ты был мёртвым. Совсем мёртвым. Я тебя вернул. Я умею.
Чёртов "пиджин". Вернуть, возвернуть, завернуть, повернуть. Что же он такое со мною сделал? Со мною... Со мною, это с кем?
Словно прочитав мои мысли, старик спросил: - Разве ты себя не помнишь?
- Нет.. Кто я?!
- Вспоминай! - старик положил мне руку на лоб, и звуки утихли: протяжные скрипы шкивов, удары волн о борт баркаса и глубинный шум дизеля растворились в тишине. Последним погас свет...
Музыка. Ритм. Движение. Три составляющие счастья. Есть ещё четвёртая, но она всего лишь усиливает первые три. Я весь наполнен неземными переливами звука, нескончаемой пластикой и живым пульсом далёких ударников. Мне хорошо, и я хочу, чтоб это продолжалось вечно...
Из чувства эйфории меня вырывают несколько энергичных толчков локтями. Нехотя открываю глаза. Похоже, меня малость отнесло в сторону, и я стал мешать другим танцующим.
Оттанцовываю на свой "пятачок" и смотрю в бархатный мрак потолка, на чёрном пологе которого зелёные, красные, синие и ещё бог знает какие лазеры превращаются в цветы лотоса, брызги салюта или силуэты танцующих людей.
Я на дискотеке. Танцую уже несколько часов подряд. Без отдыха. Без остановки. Не чувствуя усталости. Весь секрет в той самой четвёртой составляющей - небольшой таблетке, прикреплённой по левым соском с помощью крест накрест прилепленного пластыря. "Экстази" с добавками. Обычно эта штука впитывается очень быстро, если её прижать к коже, но моя таблетка - не просто таблетка. Её хватает надолго. У меня впереди ещё пара часов чудесного кайфа.
Где-то вверху плывёт музыка, и женский голос, перейдя с непонятного африканского речитатива на английский, выводит припев: "I can"t get enough..." Я тоже.


- Enough! - старик убирал руку с моего лба: - Ты видел? Ты узнал, что хотел?
- Нет... То есть я не знаю, как я... Что со мной стряслось?
Колдун - а ведь тот рыбак не врал, старик, похоже, и вправду кой-чего может по части запудривания мозгов - молча показал на мой живот.
Я ощупал себя и нашёл ещё пять лишних пупков - аккуратные ровные дырочки, словно меня прострочили швейной машинкой. Майка рядом с ними пропиталась кровью и на ощупь напоминала накрахмаленный воротничок. Рядом с избыточными пупками имелась ещё глубокая колотая рана. Насколько глубокая я проверять не рискнул. Больно не было. Слегка щекотно.
Движимый какой-то извращённой интуицией, я просунул руку себе под спину и обнаружил то, что и ожидал - выходные пулевые отверстия. Меня прострочили автоматной очередью!..
- Вспоминаешь? - старик хотел снова положить мне ладонь на лоб, но передумал, потому что я вспомнил, уже сам...

Бушер. Побережье Персидского залива. Иран... Летний воздух прогретый до сорока градусов в тени, так, что асфальт превращается в адскую сковородку, и приходится передвигаться перебежками, чтобы не обжечь ноги сквозь подошвы ботинок... Прохлада местной мечети. Босиком по коврам... Восточный базар. Зазывалы. Серебряная посуда. Лавки ремесленников. Китайское барахло вперемешку с украшениями из дешёвого низкопробного золота, и гул, крики, гомон, дрожащий в утреннем воздухе...
Бушер. Камень преткновения. Небольшой посёлок рабочих и строителей. В полукиллометре высятся конструкции первого из четырёх блоков бушерской атомной электростанции, которую помогают строить русские. Станция, которая нужна Ирану как козе баян. Стране, в которой никогда не бывает холодно, богатой нефтью настолько, что проще позволить себе десяток ТЭС вместо одной атомной... Но АЭС - это дело престижа. Большая и красивая фига, наподобие стратегической ракеты, нацеленная на Белый Дом. Мы тоже можем себе позволить! Гордость... Опасная гордость.

Я вспомнил... Я всё вспомнил. Господи! Бушер пылал. В огненном мареве копошились пригороды, дым от пожаров стекался к воде и висел над побережьем.
А там в заливе невидимый и неуязвимый, ракетный крейсер "Пэтрокс" неспешно пускал в небо коптящие сигары, которые "дядюшка Сэм" приберёг как раз для такого случая. Бомбардировщики, уже ни черта не разбиравшие из-за дыма, скидывали свой груз на жилые кварталы.
А первый блок, недавно запущенной бушерской АЭС, вздыбленный в небо ошмётками бетона, чадил непроглядным горячим паром. Я бежал к дороге. Личный дозиметр сошёл с ума. Мне давно уже было пора к господу богу, но я ещё держался...
Они подкараулили меня у портовых складов. Один ждал в низеньком "кейфоровском" джипе, а второй, морской пехотинец, сидел за углом. Когда я выбежал, он просто и грамотно ткнул меня штыком в живот. Почувствовав боль, я наотмашь саданул его подобранным до этого арматурным штырём по голове. Никакого там кевларового шлема. Бандана цвета хаки - профессиональный понт, обернувшийся боком. Освободившись от штыка, я поднял его автомат и, выглянув из-за угла, столкнулся нос к носу со вторым морпехом, расстрелявшим меня в упор. Я стрелял вторым, но я выжил, а он нет. Я даже не стал задумываться почему. Моя неубиваемость тогда так и не стала предметом моего интереса. Сев в джип, я поехал вдоль берега к границе.
На границе меня чисто из вежливости обстреляли, но опять же нехотя - джип всё-таки американский, себе дороже. Задели меня или нет, не помню... К вечеру следующего дня я был уже в Маланке и искал себе лодку, чтобы бежать... Куда? Зачем?..

- Почему вы не выбросили меня за борт на корм акулам? - после того, что я вспомнил... моя дальнейшая судьба стала мне не то что безразличной, просто надоело... Отбегался. Устал. Я посмотрел старику в глаза, и он, помолчав, ответил: - Я бы бросил тебя за борт. Морской бог любит такие жертвы. Даёт удачу на промысле, счастье в семье. Если человек, которого ты бросаешь Батше, жив, ещё лучше. Развлечение для Батши. Морской бог любит живые жертвы. Но ты не живой. Ты даже не мёртвый. Твоё сердце молчит, но ты говоришь и двигаешься. Бог обидится, если я пошлю к нему такого урода.
- Что со мной? Почему я не умираю?
Старик долго думал над этим моим вопросом и наконец ответил: - Так бывает, когда человека что-то держит. Что-то не сделал, что-то не подумал. Пока не выполнишь, не умрёшь... Пойдём в каюту. Я замёрз, - старик помог мне подняться, и мы прошли в кают-компанию, больше похожую на сарай с разделочным столом посередине.
В кают-компании сидел худой моряк. При появлении старика оранглаут вскочил и что-то залепетал крайне почтительным тоном.
- Мой орангутанг, - кивнул на него старик.
- Обезьяна? - переспросил я.
- Нет. Обезьяна - оранг-утан, "человек из леса". А оранг-утанг - "человек-должник". Должник работает на меня, пока не отработает всей суммы, если не может заплатить её сразу. Ты тоже мой орангутанг, я тебя везу.
Я не стал вспоминать пачку долларов, которой я заплатил за плаванье. "Каркуши", чтоб подтвердить мою правоту, со мною не было. Вместо этого я спросил: - Что вы собрались со мной делать?
- Довезём до земли и где-нибудь закопаем.
- А если я так не захочу?
Старик суёт руку в один из ящиков, прибитых к стене, и, достав оттуда мою "каркушу", направляет её ствол мне в грудь.
"Каркуша". КАР-15, десантный вариант. Та винтовка, что я взял у первого морпеха. Она стала мне родной, особенно после перестрелки с пограничниками. "Каркуша" напоминала мне девочку-подростка, ещё по-детски нескладную и угловатую и тайно завидующую своей старшей сестре, красивой и статной общевойсковой М16 А3.
Старик улыбнулся. Похоже, этот чёрт действительно читал мысли.
- У нас так к лодкам относятся, - колдун показал мне стволом на скамейку.
- Думаешь, меня это остановит? - я провёл пальцами по пулевым отверстиям на животе.
Старик не успел ответить, как баркас очень сильно тряхнуло. "Орангутанг" что-то быстро залепетал на малайском. Старик покосился на дверь. Баркас снова вздрогнул всем корпусом.
- Что это? - я еле устоял на ногах.
- Батша-аватара, - ответил старик.
- Чего?
- Страшный зверь, которого Батша, бог морской, отправляет наказывать согрешивших перед ним... Это из-за тебя. Надо бы выкинуть тебя за борт...
Вот ещё чего. За борт мне что-то расхотелось. Подскочив к старику, я стал отнимать у него оружие, но "орангутанг", присутствие которого я не учёл, действовал молниеносно, с короткого разбега воткнув мне в грудь невесть откуда взявшийся узколезвийный гарпун. Удерживая меня на нём, как бабочку на булавке, он вырулил со мной в дверной проём и собирался вытолкнуть за борт. Понимая, что двум смертям не бывать, а одна уже была, я ухватился за древко и дёрнул его на себя. В результате чего узкоглазая рожа оказалась гораздо ближе, чем я и воспользовался. От моей затрещины "орангутанг" улетел в угол кают-компании. Старый колдун тоже не дремал, и винтовочная пуля прошила мне плечо. Даже не обратив на это внимание, я умудрился вывалиться из кают-компании с гарпуном в груди и отбежать на корму. На носу баркаса копошились толстые, слегка светящиеся щупальца. Кракен?
Вслед за мной из двери вывалился "орангутанг". Увидев щупальца он подался назад и пошарил у двери. Гарпун искал. Тот, который в меня воткнул. Я попытался вытащить оружие за древко, но железка гарпуна, похоже, была с зазубринами - пришлось попыхтеть, выворачивая её из мёртвой плоти, моей плоти. В это время на палубу вышел колдун с "каркушей" и довольно спокойно стал стрелять по щупальцам - какое непочтительное отношение к посланцу собственного бога?
"Каркуша" резко дёргалась в его руках - ну кто её так держит, она же как партнёрша по вальсу - раз, два, три, раз, два, три - автоматический ограничитель очереди отщёлкивает очередную тройку патронов, настойчивое касание плеча - поворот, снова вальсируешь.
Кракена, то бишь Батша-аватару, подобный отпор, похоже, только разозлил - щупальца становились всё длиннее и настойчивее. Малхус, принесённый "орангутангом" из камбуза, отскакивал от пружинящей плоти монстра, оставляя неглубокие зарубки. Перехватив гарпун поудобнее я побежал помогать оранглаутам, но так и не добежал - очередное содрогание пленённого баркаса швырнуло меня за борт.
Когда я пришёл в себя после удара о воду, поверхность была уже далеко вверху. Контур корабельного днища был едва виден. Я не задыхался. Я даже уже не дышал. Неспешно погружаясь в бездну, беззвучно, одними губами я повторял странные, почему-то пришедшие на ум слова: "Тела ваши пойдут рыбам, а души ваши пойдут ко мне..."


Музыка закончилась. Я стою на месте и пытаюсь придти в себя. Над головой в бархатном омуте потолка среди сигаретного дыма расцветают лотосы, вспыхивают надписи и разлетаются цветные снежинки рукотворной метели.
Вот ведь бред привидится... Кракены. Морские цыгане... Сунув руку под майку, отрываю таблетку и бросаю на пол. От таких глюков и с ума сойти недолго. Поскорей бы на свежий воздух.
Расталкиваю танцующих локтями. Чей-то возмущённый возглас: "Ну ты, орангутанг, куда прёшь?" Орангутанг... Человек-должник. Грамотеи. Вот и выход. Стою на крыльце и пытаюсь отдышаться. Мысли всё ещё путаются.
Бушер... Через неделю запустят новый блок. Послезавтра я улетаю в Тегеран, чтобы работать на Бушерской АЭС вторым оператором системы охлаждения. А то, что я видел в своём... бреду только эффект таблетки?
Или предупреждение? Чёрт. Нервы. Что-то подсказывает мне, что всё, что мне привиделось, будет... Пропади оно всё пропадом. Откажусь - возьмут другого.
Спустившись с крыльца, я иду к автобусной остановке. Послезавтра я никуда не еду... Решено!

А в это время далеко на юге, у восточного побережья Персидского залива, ракетный крейсер "Пэтрокс" закладывал новый курс, назад в Красное море - в Белом Доме снова передумали...