Чужой мир

ЧУЖОЙ МИР

Наталии Игнатовой -
её Эльрику и прочим
I.
Люди отчего-то всегда уверены, что тот, кто несёт им уничтожение - бездушное чудовище без жалости и милосердия.
Наверное, это оттого, что так оно и есть.
Я - убийца. Ночная Тень, Охотник, глаза мои, если я не опускаю их, красны, как кровь тех, кому приносит гибель моя рука. Я обрываю нити чужих жизней с тех пор, как помню себя. И ни разу - слышите, ни разу! Не верьте легендам, которые утверждают обратное! - ни малейшее колебание или тень раскаяния не посетили меня. Люди всегда заслуживают того зла, что сами накликают на себя. Что другого, кроме смерти, заслужили они - нелепые притворщики, глупцы, мелкие мошенники, вечно мельтешащие в тщетных попытках обмануть друг друга, но не видящие дальше своего носа, ханжи, лицемеры и подлизы, готовые на всё, что угодно, ради осуществления своих желаний, способные преклониться перед любым, в ком чувствуют угрожающую им силу или перед кем находят выгодным пресмыкаться, поскольку это может принести им какие-то очередные жалкие блага на какой-то краткий момент?
И не пытайтесь доказать мне, будто это не так. Я всё равно не поверю. Я слишком долго живу среди этих существ - и слишком хорошо изучил их, подчас совершенно против моей воли.
Да, и не говорите, будто вы, люди, и я соперничаем не на равных. Верно, я выше, сильнее, быстрее вас, рука моя тверже, а удар направлен более точно. Но, так же, как я вас, вы - почти, без малого -убивали меня бесчисленное количество раз. Не ваша вина, что я (как и каждый из моего племени) могу умереть только тогда, когда сам действительно этого захочу. Не в том дело, несправедливость в другом. Ответьте мне, вспомните, сколько раз - с самого первого моего часа в вашем мире и по сей день - вы, встретив меня, пытались отнять МОЮ жизнь, хотя я не сделал вам ещё ровно никакого зла, нападали на меня - заметьте! - не один на одного, но разом, всем скопом, только потому, что я выше, сильнее, быстрее, потому, что глаза мои красны, а губы отливают запёкшейся чёрной кровью? Взвесьте мой вопрос и ответьте, кто из нас убийца - я, Ночной Охотник, или вы, свора шакалов, загоняющая кажущуюся вам беспомощной дичь?
И ещё - я не хочу слышать ваших слабеньких попыток убедить меня в том, будто не все вы так плохи, будто в ваших душах подчас есть место высоким страстям, самоотверженности, самопожертвованию, дружбе, любви. Не забывайте - я не первый день здесь, я видел многие ваши страны и народы, я пережил ваших предков так же, как переживу вас. Вы способны на всё перечисленное - да, на краткий миг, или в ослеплении, или тогда, когда проявление всех этих чувств
может принести вам осуществление ваших желаний, дать какие-то очередные жалкие блага... но я, кажется начинаю повторяться, а это не в моих привычках. Итак, хватит разговоров. Оставьте меня в покое, и я не трону вас, может быть, когда встречу на своём пути, или, иначе, молитесь, чтобы однажды перед вами не выросло из мрака красноглазое чудовище со сверкающим обнажённым клинком!

Караван тянулся и тянулся; большую часть тех, кто устало передвигал ноги, склоняясь под тяжестью узлов и мешков, составляли беглецы из самых разных мест, согнанные из дома войной, бедностью и прочими бедствиями жизни. Скорее всего, закончив своё путешествие, они в итоге окажутся в рабстве у прочих, кто уже и сейчас имел в караване главенство, лучшее положение и лучший кусок. Мне было всё равно. Я одинаково относился и к бедным, и к богатым, и к разжиревшим, заплывшим салом, и к тощим до безобразия. Вот почему я БОЛЬШЕ никогда не завожу себе знакомств среди людей: каждый из них - любой! - мог, случайно увидев моё лицо, первым закричать «Убивайте зверя!» и вскинуть на меня камень, клинок, мотыгу; каждый из них, крикнувших, мог первым сделаться добычей моего меча. У меня было своё место в караване, я по справедливости, делил со всеми тяготы долгого и непростого пути, я, больше того, честно старался не вызывать к себе даже лёгкое недоверие и гнев: тёмная ткань всегда закрывала моё лицо, руки я держал в перчатках, глаза - опущенными. Всё, чего я хотел, - это добраться с караваном до места его назначения и раствориться в тамошних густонаселённых землях. Там, откуда я уезжал, сделалось слишком жарко даже для Ночной Тени, не знающей смерти по чужой воле. Мне надоело вздрагивать при каждом слишком громком окрике и греть в ладони рукоять меча от слишком пристального взгляда случайного прохожего. Что со мной - неужто мне надоело убивать? Нет, скорее я устал от бесконечных своих умираний и воскресений.... А, неважно. Просто оставьте меня в покое, и я отвечу тем же, не отплачу десятками отнятых жизней за ваше удовольствие видеть меня на краткий миг беспомощно распластанным на земле...
Но, похоже, те, кто преследовал меня, решили взяться за дело более чем всерьёз. Другого объяснения я не могу подобрать - когда караван был уже драматически близок к выщербленным камням городской стены, воины - несколько десятков, а может, и сотен выступили навстречу в полном боевом порядке.
- Остановитесь, или будете уничтожены!
Что тут началось! Перепуганные крики женщин, визг и плач детей, бестолковые судорожные метания, узлы, падающие из разжавшихся рук на каменистую землю и рассыпающие под ноги бегущих убогий скарб и наспех собранные вещи...
- Остановитесь! Ни с места! - голос, усиленный скрученными в конус раструбами, гремел, казалось, со всех сторон. - Никому из вас не причинят вреда, если скрывающийся среди вас Ночной Охотник, убийца, окажется у нас в руках связанным и без оружия! Не двигайтесь, чтобы мы могли беспрепятственно обезвредить его!
- ...Ночной Охотник?! Убийца?!..
Среди них словно упала молния. Каждый из людей каравана хотел бы в этот миг очутиться на другом конце вселенной. Как воробьи от пущенного в середину стаи камня, они со всех ног устремились в разные стороны, но всюду бегущих встречало наставленные на них длинные копья. Наконец мятущаяся, вопящая от ужаса толпа была согнана в кучку, обратно на маленький каменистый пятачок.
Только я стоял всё это время неподвижно. Я мог бы, пользуясь паникой, сделать вполне успешную попытку прорваться... но солнце блестело в наконечниках стрел у лучников, скрытых за первыми рядами войска. Я прорвал бы сквозь копьеносцев, прошёл бы, возможно, и второй слой железного  пирога: строй боевых колесниц... но лучники изрешетили бы меня - и стрелы наверняка не миновали бы других бедняг, виновных только в том, что они попали со мной в один караван. А никто ещё не мог до сих пор упрекнуть меня - МЕНЯ, Ночную Тень! - что я делаю свою работу убивать не своими руками, а руками других существ.
Когда всё вокруг немного успокоилось, я медленно положил поперёк седла готовый покинуть ножны меч - знак своей расы и своего ремесла - а затем так же неспешно опустил тонкую кисейную завесу с лица. Ближайшие люди каравана шарахнулись, шеренги воинов в блестящих на солнце латах даже не шелохнулись.
- Что вам надо? - негромко спросил я у засады. Негромко, да, но мой мягкий рык, я уверен, услыхали даже последние лучники в самых дальних рядах. - Дайте мне проехать, и, даю слово, каждый из вас останется в живых.
Я не видел того, кто предводительствовал засадным отрядом, но до меня донёсся его голос. Этот человек засмеялся.
- Чаша нашего терпения переполнилась, Красноглазый. Больше ты никогда не будешь убивать. Какую бы цену мы за это ни заплатили, но мы решили тебя взять, и мы тебя возьмём.
- Надолго ли?
- Узнаешь, когда это случится. Итак: ты сдаёшься, или нам придётся вступить с тобой в схватку?
Теперь была моя очередь смеяться.
- Напугала альбатроса красная рыба... Что вы можете сделать, чтобы заставить меня вот так просто сдаться?
Я по-прежнему его не видел, но по голосу догадался: он будто с равнодушным, бесстрастным видом пожал закованными в броню плечами.
- Ничего... кроме как засыпать тебя прямо на месте стрелами. У тебя не хватит времени даже добраться до наших рядов.
И я внезапно понял: он это сделает. Сделает... его ответ потряс меня. Мои глаза уже ясно видели, как это будет. Разжимаются пальцы стрелков, так долго державшие натянутые до отказа тетивы, и засвистят оперённые черным стремительные посланцы смерти... Удар боевой стрелы с такого короткого расстояния страшен - кому, как не мне, понимать это! Каждый, оказавшийся на пути закалённого в масле острия, будет пробит насквозь, наконечник выйдет с другой стороны туловища, и только пропитанные разом брызнувшей кровью перья будут короткой щёткой торчать наружу; погибнут все, стоящие рядом со мной, вокруг меня таким тесным, убийственно сжатым кругом. Да, поистине всерьёз решили взяться за меня мои противники, кто бы они ни были, чтобы ради короткой и почти бессмысленной - помните, Охотники Тьмы никогда не умирают по чужой воле! - победы над Красноглазым убийцей перебить несколько десятков людей своей расы, своих соотечественников, ни в чём не повинных людей!
- Так как, ты сдаёшься? - усиленный кожаным конусом голос перекрыл снова взлетевшие к небесам дикие вопли толпы.
Я засмеялся и бросил к ногам стоящих впереди прочих воинов свой так и не оставивший ножен серебристый меч. Кто-то наклонился, чтобы поднять его...
- Вперёд! - скомандовал тот же голос.
Что ещё ему надо?
- Ты войдёшь и в город, и перед лицо тех, кто будет творить над тобой суд, в окружении этих людей. Если захочешь вырваться, от нашей или от твоей руки первыми умрут они. Итак?..
Я зарычал про себя... встретился глазами с молящими взорами женщин, безнадёжными взглядами мужчин.
- Ладно! - в холодном бешенстве выкрикнул я. - Опустите ваши копья! Показывайте дорогу!

Темница... и зал суда. Только здесь, на пороге этого низкого, скверно освещённого помещения, мой подневольный эскорт получил позволение разомкнуться, не служить больше живым щитом, залогом моего «хорошего поведения».
Дверь «зала суда» закрылась за моей спиной. Двое лучников по-прежнему целились в меня, двое солдат стояли с оружием наготове у меня по бокам. Впереди, за длинным, покрытым сукном столом, сидели семеро судей - тех, кто осмелился называть себя таковыми... А сбоку стоял тот, кому хватило смекалки так ловко отнять у меня оружие и возможность сопротивляться. Я узнал его. Какое-то время назад мы встречались... он хотел получить место начальника городской стражи и просил меня - за деньги! - убить его соперника. Я отказался; он сделал дело сам, но слишком неаккуратно и попался, затем всё же ускользнул от справедливого наказания: бежал в соседний город, где удача, похоже, улыбнулась ему больше. Так - видимо, в том, что совершённое им убийство не осталось тайной без последствий, он, похоже, был уверен, что нужно винить меня, и решил любой ценой увенчать свою карьеру небывалым допрежде подвигом - поимкой и уничтожением существа из племени Ночных Охотников.
Я засмеялся, когда встретился глазами с обвинителем и судьями. Я сделал один короткий шаг назад и ещё более короткое движение руками... мне рассказывали, как мои действия обычно выглядели со стороны: тем, кто смотрел, должно быть, показалось, что я внезапно исчез со своего места. Двое воинов у меня по бокам свалились, когда налобники их шлемов с изрядной силой впечатались друг в друга, миг спустя закричал лучник в углу зала, ещё через миг глухо охнул второй - тетива одного была порвана и хлестнула его по лицу, лук его товарища оказался разломлен пополам. Я взял оружие из рук у человека, преследовавшего меня столько времени и наконец достигшего, как казалось ему, его вожделенной цели. Дерево красиво обратилось в щепу у меня в кулаке, металл завернулся в трубку, затем застонал, сминаясь в бесформенный комок. Я уронил и то, и другое на стол перед теми, кто был призван судить меня, взял стул, не нужный одному из вскочивших на ноги писцов, поставил посредине и сел, закинув на колено ногу в слегка запылившемся сапоге.
Но до сих пор каждый, находившийся в этом низком полутёмном зале, оставался вполне невредим и жив.
- Твои возможности... впечатляют, - севшим голосом проговорил тот, что занимал высокое кресло верховного судьи.
Я небрежно кивнул, держа сразу всех в поле зрения своих мерцающих в этом так удачно густом полумраке ярко-рубиновых глаз.
- Он совершил множество преступлений и должен быть осуждён! - срываясь на петуший фальцет, вскричал тот, который «пленил» меня. - Вы видели доказательства, у вас есть бумаги!..
- Вы не смеете судить меня, - проговорил я в регистре возможно более мурлыкающе-мягком и низком... Чернильница заплясала и зазвенела от сверхнизких звуков и плеснула на сукно жидкостью чёрной, как моя кровь. - Согласно вашим же собственным законам, я не совершил никакого преступления на принадлежащей вашему городу земле. Если вы осудите меня, как сможете вы и дальше стоять на страже вашего Закона? Ни один свидетель не показывал - и не покажет, смею заметить, никогда - будто я хоть один раз запятнал себя тем, что нанёс безоружному или беспомощному первый удар. Я убивал - да, но я убивал, защищаясь. А что сказать о том, который теперь здесь, перед вами, обвиняет в пролитой крови меня? Оставим то, из-за чего ему вздумалось составить перечень моих преступлений. Вам должно быть известно другое: он взял меня, угрожая жизни и благу нескольких десятков других людей, ваших соотечественников. Я мог убить и их, и его в своей честной попытке обороны - но разве я сделал это? А он... Он не мог и не смел подвергать опасности не воинов, не своих солдат, а безвинных безоружных бедняг - но он всё же смог и посмел. Так кто же из нас, выходит, убийца?
Двери в зал суда сперва со скрипом приоткрылись, затем внезапно распахнулись под давлением многих тел с той стороны. Да, по большей части весь мой бывший «эскорт» вместе с множеством других любопытных подсматривал и подслушивал у порога, чем кончится столь необычное в судебной практике дело.
Старший из людей за столом посмотрел на меня, на моего обвинителя, на обломки металла и дерева, в которые было превращено мною отличное оружие, у себя на столе, смерил взглядом расстояние, отделявшее мой стул от его кресла, оценил его в один длинный прыжок и глубоко, неспокойно вздохнул.
- Ты, именуемый Красноглазым, существо из племени Ночных Теней, Охотников... мы признаём, что ты не подпадаешь под категорию входящих в юрисдикцию нашего суда. Мы не можем судить тебя в этих стенах... твои поступки продиктованы иными законами. Но, как люди, мы можем благодарить тебя за то, что, имея возможность - да, пожалуй, и право - убить, ты всё же удержал свою руку и этим спас несколько десятков невинных жизней наших граждан. Что касается твоего обвинителя, мы рассмотрим вопрос о его виновности отдельно. Именуемый Красноглазым, Ночной Охотник, ты волен забрать своё оружие и покинуть наш город... или... - он глубоко вздохнул, будто делая над собой усилие, - остаться тут, пока и если не совершишь преступления на его улицах или земле.
- Нет! - бешено крикнул мой обвинитель, но его уже было кому остановить. Я вытолкнул из-под себя стул и поднялся.
- Я ухожу, - сказал я, не скрывая презрения. - Вы трусы и освобождаете меня только потому, что, приняв мои оправдания, нашли возможность и спастись от моего удара, и сохранить лицо. Но, каковы бы ни были ваши мотивы, слова, по крайней мере, звучали весьма мудро. Так что запишите их на скрижали и любуйтесь ими, как свидетельством собственной беспристрастности и великодушия. А теперь верните мне мой меч и прощайте. Можете не беспокоиться за свой город - я и минуты не хочу оставаться на его улицах и землях.
Я вижу, как многие лица перекашиваются от бешенства и гнева. Ну, так что же с того? Я только лишил их поступки вуали иллюзий. Я усмехаюсь им - во всю ширину презрительно-дерзкой улыбки, во всю белизну острых, как иглы, клыков. Я беру свой скрытый ножнами серебристый меч с судейского стола, неспешно креплю его на пояс и покидаю зал суда, уверенный, что никто из присутствовавших не посмеет тронуться с места, чтобы преследовать Ночную Тень.
И ошибаюсь. Когда я оказываюсь на границе города, не меньше двух десятков всадников, пешеходов и телег, хоть и на почтительном расстоянии, но упорно тянется за мною вслед. Сначала я считаю это случайным, но когда между мной и городом протягивается больше дня бесконечного степного пути, а вереница упрямых всё не отстаёт, я разворачиваю коня и взбесившейся косаткой налетаю на неё.
- Что вам надо? - рычу я, снова показывая клыки. - Смерти захотели? Зачем вы преследуете меня?
Они падают с сёдел, с тележных передков на землю и впечатывают в неё лбы так крепко, что к коже приклеиваются стебельки травы.
- Не сердись, великий Князь... Ты можешь убить нас одним прикосновением - но мы знаем легенду, мы верим, что один из твоего Племени может вывести подданный ему народ в город, где каждый найдёт себя и своё счастье.
И вот что ты будешь делать с такими? Убить сразу, чтобы не мучились от последствий собственной глупости? А если не убить, они так и будут тащиться за мной по степи, кони у всадников немногим хуже моего!
И, что самое скверное, в этих местах действительно затерян построенный когда-то предками моей расы и заброшенный впоследствии Город Механизмов, - я видел его, нарисованный на старинных картах...

Не говорите мне, будто чего-то хорошего в этом мире заслужили люди - нелепые притворщики, глупцы, мелкие мошенники, лицемеры и подлизы, готовые на всё, что угодно, ради осуществления своих желаний...
Не пытайтесь доказать мне, будто все вы не так плохи, я всё равно не поверю. Не забывайте - я не первый день здесь, я видел многие ваши страны и народы, я пережил ваших предков так же, как переживу вас.
Да, и не говорите, будто я не предупреждал вас, что я - убийца, Ночная Тень, Охотник, что глаза мои красны, как ваша кровь, что я обрываю нити чужих жизней с тех пор, как помню себя, и что невесть сколько раз - с самого первого моего часа в вашем мире и по сей день - вы, встретив меня, пытались отнять МОЮ жизнь.
Но я на минуту позабуду обо всём этом. Не потому, что я ищу вашей дружбы или раскаиваюсь в прошлом - ни разу, слышите, ни разу, пусть легенды и утверждают обратное, ни малейшее колебание или тень раскаяния не посетили меня! Я всё-таки пойду впереди вашего каравана, буду помогать вам добыть пищу и вместе с вами стану мучиться от жажды, если мы не найдём воду, предупрежу о хищниках или ядовитых змеях... Просто потому, что нам пока по пути, потому, что я сам хочу увидеть древний город моих предков и понять, можно ли снова вдохнуть в него жизнь... потому, что вы, упрямые, глупые люди, как дети, пропадёте в этом пути без меня, и я принуждён, хочу или не хочу, присматривать всю дорогу за вами, - ведь Охотники Тьмы никогда не умирают по чужой воле, зато вы, люди, так хрупки, но так безнадёжно непоколебимы, - а ещё никто не мог до сих пор упрекнуть меня, убийцу, что я делаю свою работу не своими руками, а посредством других существ, обстоятельств, природы или стихий.

II.
Город Механизмов, город моих предков... Он был найден, вскрыты его уснувшие, но не умершие недра, и путь к его восстановлению в прежнем величии и славе был начат нами... Проклятие, неужели я сказал «нами»? Неужели я забыл, насколько чужды мне и моей расе эти несовершенные, не способные к глубоким чувствам существа? Но так и есть. Когда я рылся вместе с ними в прахе времён в поисках входа в уцелевшие галереи Города, когда открывал предназначение гигантских механизмов и помогал вновь запустить их, - я был счастлив... почти счастлив... эти люди, трудившиеся, как муравьи, бок о бок со мной, принимали меня как одного из своих, а я, в свою очередь, считал их как вполне равных себе. В их цепкие руки я передал наследие своих пращуров, для них - клянусь Тьмой, не только для себя! - я дышал пылью чудом сохранившихся библиотек Города, ломая глаза, читал надписи на стенах - для них, для того, чтобы на останках былой славы взошли цветы новой, пусть взращены они были бы руками иной расы, но основой для них стали бы древние труды моего народа.
Но теперь первая лихорадка восстановления закончилась, новые жители давно перешли из палаток в добротные светлые высокие дома, занялись не только возрождением старинных механизмов, но и прежними своими, повседневными привычными делами... угасла спаивавшая всех нас искра единства, единый слитный порыв. Я устал... я так устал - я вспомнил о разделявшей меня и этих людей пропасти, я раскаялся, что позволил себе на миг забыть о том, что представляет собой человечество. Люди не способны на любовь, дружбу, поддержку иначе как под влиянием минуты или - особенно - в ожидании, что притворное проявление этих качеств принесёт им какие-нибудь сиюминутные желанные блага. Во время восстановления города я на миг поддался иллюзии - да, я понимал, что окружающие меня тоже люди и, значит, подвержены недостаткам своего племени, но на какой-то краткий срок они казались мне лучше, чем их собратья. Глупец! Как я мог в ослеплении не думать о том, что они принимают меня в свой круг, лишь поскольку я был жизненно необходим им, поскольку без меня им никогда не прочесть бы старинных надписей Города, не запустить его машин, не восстановить домен, станков, воздуховодов, релейных станций, не научиться жить среди невиданных прежде систем и не овладеть управлением ими. Теперь, когда всё наладилось, я стал гораздо меньше нужен. Я ловлю на себе взгляды... взгляды, к которым я привык за многие годы и земли странствий. Эти люди ещё, кажется, побаиваются заявить о своих мыслях открыто; но я уже чувствую лопатками тихие разговоры у себя за спиной, и близок, близок тот день, я знаю, когда вот эта милая светловолосая девочка с ясными глазами, которая со своими родителями занимает жильё по соседству с моим и так весело улыбается мне всякий раз, как случайная встреча снова сводит нас, - близок день, когда и она, и вся её семья в компании со всеми остальными дружным хором закричит: «Что он делает среди нас, этот нелюдь, чудовище, красноглазый убийца? Пусть он умрёт!..» В лучшем случае «Пусть он покинет нас!»
И поневоле тут вспоминаешь своё прошлое - сколько раз по поводу и без повода мне приходилось слышать этот крик, обнажать оружие, убивать... и умирать под ударами людей, чтобы через несколько мгновений снова воскреснуть. Смерти нет тварям моего племени, Ночным Теням-Охотникам, пока мы сами не пожелаем, чтобы она наступила, чужая воля и чужая рука не в состоянии принести её нам. Но как я устал знать, что конца нет, что даже самая кровавая игра, людей вырывающая из этого мира безвозвратно, для меня - для моей породы - всегда только краткий миг болезненного, но проходящего риска!..
Я устал. И потому, перед тем, как незаметно покинуть преданный мной чужой расе город моих предков - или решиться лечь в его основании рядом с ушедшими до меня - мне нужно было сделать то, чего я не делал никогда раньше. Чтобы снова обрести вкус и полноту сверкающей жизни, я должен был глаза в глаза увидеть свою смерть.

Вниз, вниз и вниз... Подъемники были не рассчитаны на такую глубину, и я спускался в недра земли по гудящим под ногами затянутым вековой пылью металлическим лестницам. Марш - площадка - коридор - новый марш вниз... Сумрак был слишком густ даже для моих глаз, видящих в темноте, и взгляд выхватывал только какие-то детали: занавесом колеблющийся пласт паутины, какие-то чудовищных размеров металлические кругляши-блоки, зубчатые передачи... Объяснений предназначению этой части Города не сохранилось, но я видел её план и знал, что лежало внизу.
В основании Города лежала прямо в недра земли ведущая шахта; именно из неё большая часть здешних механизмов брала энергию и тепло. Найти вход в эту шахту, встать над ним и... Я не знал, что будет со мной дальше, сознавал только, что это для меня жизненно необходимо. Много дней я безвылазно просидел в «своём» доме, никого не видя, ни с кем не общаясь, лишь изучая планы глубин Города и тайно готовя эту свою экспедицию. Я пошёл, разумеется, один, никого не посвящая в свои планы... я взял с собой только оружие - негоже оставлять позади то, с чем ты прожил целую долгую жизнь.
И вот лестницы кончились.
Я ожидал увидеть нечто титаническое - огонь, бездонную пропасть... ничего такого не было. Просто ещё один ряд механизмов и узкая кольцевая галерея с несколькими нишами вокруг.
Я заглянул в одну из этих ниш. Проклятье, я мог только заглянуть - галерея была слишком узка для моих плеч, даже боком я едва ли смог бы свободно двигаться вдоль неё. Итак, я всего лишь заглянул... но этого было достаточно, чтобы никогда, никогда прежде не ведомый глухой ужас и режущая, как нож, тоска всколыхнула самые тёмные глубины моей души.
Ночного Охотника нельзя убить... и сам он не может умереть, даже если захочет. Но он может ежечасно, ежесекундно и постоянно УМИРАТЬ - воскресая и погибая, переходя из одной короткой смерти в мгновенно следующую другую.
В нишах были тела. Не Ночных Теней - случайно или в поисках неведомых сокровищ забредших сюда троих людей. Минимум двое оставались пока ещё в живых - недавно крепкие, здоровые на вид мужчины, теперь они должны были вот-вот испустить свой последний вздох. Я не знал этих троих - впрочем, неудивительно, когда весть о восстановлении древнего поселения прокатилась по окрестным землям, в Городе постоянно мелькали всё новые и новые лица... - но это не меняло дела. Эти трое оказались обречены, когда вступили в стенные ниши и прочные, неразрывные стальные оковы туго сомкнулись вокруг всего их тела, как клетка, как диковинный, странный металлический наружный скелет.
Боги... И это есть то, чего я искал, то, с чем я жаждал встретиться лицом к лицу?! Здесь место, где я рассчитывал положить свою жизнь?! Предки, если вы придумали это, вы были правы. Только тот, кто устал от существования так, что ему совершенно безразлично, в каком обличье придёт к нему конец, может по доброй воле и в ясном сознании согласиться остаться здесь. А если в душе осталась хоть одна не ослабевшая, не лопнувшая ещё струна, её звон возвестит только одно: прочь отсюда! скорее! скорее прочь!
Рыча от ярости, я попытался протиснуть в галерею хоть что-нибудь помимо одной руки или ноги. Те, кто оказался заточён в страшных вертикальных гробах, кем бы они ни являлись и чего бы ни искали здесь, не заслуживали участи быть похороненными заживо без надежды на спасение. Я пробовал добраться до них снова и снова... бесполезно. Здесь нужен был кто-то из людей, с совсем другой, чем у меня, куда более изящной фигурой и комплекцией.
Оставив галерею, я устремился по лестнице наверх, на одном дыхании пролетел несколько маршей и отходящих от них коридоров... а потом тёмный ужас снова нахлынул на меня. Я понял, что заблудился.
Совершенно непонятно, как такое могло произойти - с моим чутьём Охотника, с моим неизменным чувством направление и способностью видеть в темноте... Должно быть, какая-то глупая шутка предков. Но так оно и было - я стоял, как дурак, и в холодном поту оглядывался по сторонам, где не было ничего, кроме сложенных в штабели гигантских болванок готового к плавке металла.
Тихие шаги послышались мне впереди.
- Стой! Погоди! - диким голосом завопил я. - Стой!
И бросился в темноту, туда, откуда мне послышался этот слабый звук.
Не знаю, был ли там кто-нибудь в самом деле, или мне только чудилось, будто от меня кто-то убегал, но я сломя голову летел по этому нескончаемому складу металла, натыкался на углы, потом наткнулся на лестницу и, всё так же не переводя дыхания помчался по ней вверх, вверх, вверх... пока впереди не засверкал настоящий, не кажущийся свет, я не услышал голоса, звуки включённых машин и не увидел много работающих людей. Они расширяли проход, из которого я выскочил, срезали загораживающую его крупноячеистую сетку.
Они поспешили ко мне, хлопали по плечу, жали руку, окружили и, возбуждённо переговариваясь, повели наружу. В чьей-то тёплой куртке, неведомо как оказавшейся у меня на плечах, я вышел из подземелий. В глаза мне ударил свет.
Девочка, та самая светловолосая маленькая моя соседка - я внезапно осознал, что после всех месяцев, прожитых с ней и её семьёй бок о бок я так и не знаю имени этого ясноглазого эльфа - подбежала ко мне и ухватилась за руку.
- Куда ты уходил? И зачем?
- Мне... нужно было, - неловко пробормотал я. Как я мог признаться ей - и остальным - что я уходил искать свою смерть?
Она весело улыбнулась.
- Когда я увидела, как ты ушёл, и ты не вернулся вечером, я зашла к тебе в дом. Я увидела эти карты, схемы подземелий, и поняла, что ты наверняка в них заблудился. Тебе, наверное, было очень страшно? - она доверчиво и сочувственно заглянула снизу вверх мне в лицо, и свет моих красных глаз отразился в её чистых зрачках. - Тогда я побежала к маме и папе, мама и папа подняли людей, и мы все вместе пошли тебя искать.
- Мы знали, что тебе нужна наша помощь, - сказал кто-то сзади.
- Не следовало лезть в эти ямы одному...
- Мы все всерьёз беспокоились из-за тебя.
Я поворачивался к одному говорящему за другим, глядел в их усталые, но счастливые из-за успеха поисков лица... и меня изнутри безжалостно и жгуче хлестал своей плетью стыд. Глупец, ты искал встретиться со смертью, чтобы начать снова ярче чувствовать жизнь? Вот она, жизнь, была всё время рядом, надо было только протянуть руку! Сколько тайн древнего Города ещё не раскрыто, сколько дел на его улицах - каждодневных больших и малых важных дел, которые надо переделать! Сколько людей нуждается в тебе... И наплевать на все их недостатки. Сам ли ты безупречен, Охотник из племени Ночных Теней, так ли безупречна и вся твоя раса? Не недостатки следует выискивать в тех, кто рядом с тобой, но - пусть заблуждаясь, пусть строя иллюзии - всё равно следует помнить, что в каждом всегда больше добра, чем зла. Ты им нужен, да - но не потому они бросили все свои дела, забыли о повседневных нуждах и самооотверженно, слаженно трудились, думая прийти тебе на помощь, спасти тебя, заблудшего. Не потому, что искали в этом какую-то корысть - а потому, что просто-напросто успели полюбить тебя. И точно так же, как тебя, кинулись бы они выручать любого из своей среды... как и ты, Охотник Тьмы, отныне бросишься очертя голову на помощь каждому из них.
- Ну что, пойдём? - спросил кто-то из мужчин.
- Нет! - я вскинул голову, обвёл всех взглядом. - Там, внизу, три человека, они в ловушке. Их нужно спасти!
Лёгкий гул прокатился среди стоящих вокруг.
- В этом он весь - никогда не думает о себе! Он затем отправился вниз, чтобы выручить попавших в беду людей...
Появились верёвки, фонари, инструменты.
- Веди нас, Мастер! Мы за тобой!
Снова стыд полоснул меня своим ядовитым кнутом. Да, судьба была милосердна ко мне, так случайно выпало, что я мог какими-то высокими причинами объяснить устремившимся мне на помощь, зачем меня понесло в этот подземный лабиринт. Я хорошо знал, что ещё не скоро смогу обрести прежнее уважение к себе, и мне немало придётся ради этого сделать.
Но мне некогда было сейчас думать об этом - в нишах проклятой галереи томились люди, которым было плохо. Люди... Одни из многих представителей нелепой, глупой, короткоживущей породы, которую я презирал всегда и от которой старался держаться подальше. Что случилось с тобой, Ночной Охотник? Ты изменился, или изменилось это лукавое племя? Ни то и ни другое, скорее всего - только точка зрения у обоих стала немного другой.
Я вскинул руку и оглядел стоящих вокруг меня.
- Все готовы? Не отставать, идти прямо за мной, не забывать оставлять метки, чтобы найти обратный путь! Вперёд, время не ждёт!