Виртуальная кровь

Самолет противника уходил от меня по крутой горизонтальной дуге. Белый инверсионный шлейф красиво вспарывал прозрачную синеву неба, но мне было не до прелестей пейзажа. Я словно бы видел пилота, что сейчас сидел в кабине и пытался резким маневром сбить меня с прицела. В такие мгновения я всегда чувствую врага, почти как самого себя, чувствую его волю, слитую воедино с могучей боевой машиной. Я знал, что пройдет лишь несколько мгновений, и мой палец, лежащий на кнопке «Fire» замкнет цепь стрельбы. Этот пилот, конечно, крут, но от моей ракеты ему не уйти. Вот сейчас, еще миг...
Я неуловимым движением изменил вектор тяги своего основного двигателя, одновременно задавая послушной птице вертикальное ускорение. Так удобнее, сверху – коршуном - обрушить удар прямо на центральный процессор самолета противника, чтобы поверженную машину уже точно нельзя было восстановить.
И в этот миг сигнал «Danger» кровавым сполохом разрезал привычную картину агонии врага. Я не успел толком понять, что произошло – самым краешком сознания засек только, как из облаков, со стороны Солнца, вывалилась еще одна тарелка, раскрашенная в ненавистные мне боевые цвета. Почему мой радар не обнаружил ее ранее? Этот вопрос я задал себе уже тогда, когда перед глазами встала бушующая стена огня. Яростный шквал захлестнул меня, на миг ослепляя и парализуя волю. В такие секунды я всегда чувствую острую боль – будто бы умираю вместе со своим самолетом. Через миг чернеющие экраны пересекла быстрая тень, совершившая переворот  в воздухе – это был фирменный знак. Такой знак я сегодня однажды уже видел. Он объяснил мне все. Даже если бы на брюхе машины-убийцы не светился силуэт дракона, я все равно узнал бы ЕГО по этому легкому обороту хищной птицы вокруг своей оси. И тут экраны окончательно почернели.
«Утеря контроля! Утеря контроля! Ваш корабль уничтожен!» - Загорелась надпись на экране, а потом механический голос продублировал ее.
- Заткнись, баран, - процедил я. – Сам вижу.
- Вас не понял, вас не понял, - бесстрастно произнес компьютер командного центра, отвечающий за меня, капитана Попова, за мой третий разбитый сегодня самолет, за падающую вниз поверженную птицу с эмблемой скорпиона на брюхе.
- Пошел в зад! – Устало огрызнулся я, скидывая с плеч ремни. «Думай, капитан, думай! Сегодня этот гад дважды уложил тебя. Причем, только что он уложил тебя в то мгновение, когда ты сам был готов нанести решающий удар. Ты пропустил детскую плюху, капитан...»
- Капитан Попов, - промурлыкали наушники красивым женским голоском, - вас вызывает полковник Грудин. Немедленно явиться в блок один,  оперативный центр управления третьим сектором боевых действий!
Я схватил брошенный шлемофон:
- Есть!
«Ну вот, капитан. Ты ошибся. Сейчас получишь пару огненных стрел под хвост...»
А все из-за этого  ублюдка... Еще никому на этой войне не удавалось уложить меня дважды, в течение одного дня. А этот – уложил! Играючи, как на тренажере, ДВА РАЗА ПОДРЯД! Меня, капитана Попова, одного из лучших асов нашей армии. Какой позор! «Думай, капитан, думай!»
Широкие коридоры боевого центра. Я иду по длинному проходу в сторону оперативного командного пункта, минуя  закрытые двери. Тихо. Обманчивое спокойствие... Вот еще одна дверь. Еще. За каждой из них – пилот, каждый ведет бой. Нашей армии сейчас так трудно, как, пожалуй, никогда еще не было. Каждый летчик на счету, каждая машина. Я мысленно видел, как они там, в голубом небе, закладывают виражи, как привычно начинается мерцание сознания, как пот застилает глаза, все ради того, чтобы упредить на миг ненавистного врага и первым нанести молниеносный разящий удар. И только я, как последний новобранец...  Я почти пинком распахнул дверь оперпункта.
- Капитан Попов по вашему приказанию прибыл! – Четко, хотя, быть может, излишне громко и зло доложил я о своем прибытии.
- Здравствуй, капитан! – Полковник Грудин первым шагнул навстречу и протянул широкую ладонь. Я ответил быстрым рукопожатием, однако он задержал мою руку, пристально глядя в глаза.
- Зол? – Спросил он сам себя. И, не дожидаясь ответа, добавил: - Зол. Я сам вижу. Это хорошо, что зол, капитан. Значит, не все потеряно...
- А как еще могло быть? – Не удержался я.
- Если бы ты был подавлен...
- И что бы это значило?
 - Что значило бы?  Что у тебя нет шансов против НЕГО.
Я напрягся. Значит, Грудин тоже заметил, что оба мои последние поражения были от одного противника. Впрочем, этого следовало ожидать. Грудин налетал столько, что нам всем и не снилось. Как опытный картежник, враз, по рубашке, запоминает всю колоду, так Грудин, по почерку, определит в небе любого нашего пилота. Выходит, ИХ летунов он срисовывает столь же легко...
- Что скажешь про этого парня? – Он правильно оценил мое молчание, сделал тактическую паузу, а теперь надо было решать главное.
- Силен, - коротко бросил я. – Очень силен, гад. Дважды меня завалил.
- И третий раз помог, кстати, - тут же уточнил Грудин, из-под полуприкрытых век наблюдая со мной.
- ?!
- Ты просто в тот, первый раз, не успел толком ничего сообразить. На тебя навалились три самолета, первого ты снял, но второй и третий предельно точно смоделировали твою траекторию ухода, и дали упреждающий залп, помнишь? Тебя «поймали» на выходе из петли...
Еще бы я не помнил. Этот маневр несколько раз помогал мне выйти живым из очень сложных заварушек. А сегодня – не помог. Я выполнил свою фигуру, а ее, кстати, так и называют – «фигура Попова» - чтобы выйти с траектории огня, однако в самой верхней точке нарвался на две ракеты, что разнесли мое блюдце на куски. Я чувствовал себя идиотом – так четко и профессионально меня сняли. А он спрашивает – помню ли я!
- Ну, раз помнишь, так сразу к делу и перейдем. Тех троих пилотов наводил четвертый, он был в стороне от боя, моделировал 3D-картину и прикрывал сектор. Когда твое корыто развалилось на куски, он впервые и показал нам свое «драконье» брюхо.
Я скрипнул зубами. Так меня в эту войну еще никто не унижал.
Полковник понимающе посмотрел в мои глаза и дружески похлопал по плечу.
- Расслабься, капитан, твой сегодняшний счет: восемь – три. Это нормально.
Я и сам знаю, что нормально. Не мы затеяли эту войну. Надо было быть идиотами, чтобы развязать войну с противником, имеющим почти трехкратное превосходство в боевых силах воздушных соединений и, примерно, двукратное превосходство в наземных войсках. Нас втравили в эту неравную схватку. И теперь, чтобы выжить, я, Владислав Попов, пилот воздушных сил, третий боевой сектор, обязан сбивать по два или по три самолета противника, и только потом могу потерять одну свою машину. «Могу»? Нет! «Имею право» потерять одну машину! Иначе наши резервы истощаться раньше, чем у противника. Отличные пилоты – это достояние армии, но что значат отличные пилоты, если им не на чем будет летать?! Сегодня я выполнил норму. Это знаю я, это знает Грудин. Но он успокаивает меня, он сам понимает, что дела наши плохи. На нашем фронте появился новый ас, и, если не придумать, как с ним быть, завтра наши потери резко увеличатся...
- Очень крутой пилот, - мрачно произнес я.
- Не то слово! Пока ты шел сюда, завалил еще двоих наших. Мы были вынуждены организовать мобильный прорыв нашей наземной ударной группы в глубину их фронта.
- Зачем? – Не сразу понял я.
- Помехи, капитан, помехи, - устало ответил Грудин. И тогда у меня в мозгу что-то щелкнуло. Ну да, теперь все ясно. Мы не можем справиться с ним в небе, но мы можем попытаться поставить заслон из помех, чтобы помешать пилоту управлять своим самолетом. При этом мы получаем временную передышку в небе, зато на земле – теряем всю мобильную группу. Хорошо, что там нет людей, только техника... Дорогая техника.
- Мать его за ногу! – Выругался я и хотел сплюнуть. Вовремя вспомнил, где нахожусь...
- Спокойно, капитан! – Грудин на миг подобрался, перестав улыбаться, и сразу напомнил мне хищную птицу – стервятника. Впрочем, он и был стервятником. Помню, когда он учил меня летать, я всегда с интересом рассматривал его боевую машину – с силуэтом когтистой птицы на брюхе. Тогда я лишь мечтал о том, что когда-нибудь получу свой знак. А сейчас многие молодые пилоты смотрят с завистью на моего «скорпиона».
- Значит, так! – продолжил он. – На сегодня – все! Давай домой, думай, что делать. Завтра с утра у «Скорпиона» должен быть смертельный яд для этого крылатого дракона. Свободен!
Отдать честь, четкий разворот,  снова длинные коридоры. Голубое небо, не испещренное инверсионными следами. Да, бои идут не здесь, чуть дальше, в стороне от нашего центра управления. В стороне от наших городов. Но, если не появится мой адский напиток для врага – через несколько дней инверсионные следы будут прямо над нашими головами. Инверсионные шлейфы цвета крови. Курить...


*     *     *

- Папка, папка! Ты сегодня так рано вернулся! – Сын с разбегу бросается мне на руки, я на миг забываю о всех проблемах и улыбаюсь. Когда-то и я был таким, а синее небо над головой было просто синим небом.
- Здравствуй, дорогой! – Легкий поцелуй и быстрый тревожный взгляд внимательных красивых глаз. Ну да, это Дэн пока еще маленький, для него важнее всего то, что папка рано пришел домой, а, значит, можно будет поиграть в самолетики... От жены же ничего не утаишь, она умеет  все читать внутри, даже без моих слов. Вторым легким поцелуем закрываю глаза Марии. Не надо ТАК смотреть. Сама знаешь, почему я рано...
- Папка, мы с мамой весь день слушали новости и смотрели головизор. Там говорят, что вчера началась настоящая война, это правда, пап? Ух ты! Ты тоже воюешь?
Я не успеваю отвечать на все вопросы, что сыпятся на меня с сумасшедшей скоростью. Что такое настоящая война глазами пятилетнего пацана? Много - бух-бух-бух! - и, конечно, наша победа... Эх, Дэн, если бы все было так просто.
- Папка, ты герой? Ну скажи, ты герой, да?! Я уже всем нашим рассказал, что ты воюешь, что летаешь и сражаешься с врагом.
- Я не летаю, сынок, - тихо отвечаю ему. – Летают самолеты, я всего лишь управляю ими с земли.
- Ты сбил всех врагов?
- Нет, - грустно шучу в ответ, - оставил немного на завтра.
- Здорово! Я тоже, когда вырасту, стану летчиком! Правда, ты меня научишь?
Научишь... Что-то, ушедшее казалось бы навсегда, неожиданно всплыло в памяти. Как смешно и просто начиналось все много лет назад! Я вдруг очень четко, во всех деталях вспомнил тот день...
Огромный маховик центрифуги пришел в движение. Завыл мощный электромотор, придавая постоянное ускорение кабине, в противоперегрузочном кресле которой сидел курсант. Губы сжаты, нет, нижняя губа прикушена до крови. Может ли стать пилотом тот, у кого такой чувствительный вестибулярный аппарат?
- Нет! – Ответил профессор летной академии, - И не пытайтесь, молодой человек. Вы не выдержите перегрузки даже в семь «g».
- Я - выдержу!
- ДАЖЕ НЕ ПЫТАЙТЕСЬ!
- Профессор..., - слова застряли в горле. В глазах слезы. Надо сказать главное, про Мечту – летать. Что жила внутри с самого детства. Что нельзя вот так, почитав показания бездушных приборов, поставить крест на этой Мечте. Но... почему застряли в горле слова?
- Хорошо! – Седой врач достал из кармана платок и нервно вытер пот со лба. – Хорошо. Попробуйте центрифугу.
Мотор воет все басовитее, вот уже стены вокруг слились в единую полосу. Кровь течет с подбородка...
- Стоп! Стоп! Немедленно прекратить! – Мотор глохнет, длинная механическая рука начинает экстренное торможение. Вот уже могучая стальная балка прочерчивает последние полкруга и замирает в стороне от стеклянного купола, откуда врачи Академии контролируют состояние испытуемого во время тестов. К кабине бросаются двое техников, быстро отстегивают крепежные ремни, выносят на руках бесчувственное тело.
- Электрошок! Нашатырь! Таз ему! Таз, черт  возьми! – Тело переламывается пополам. Тошнит. Красные круги в глазах, мир продолжает нестись в бешеной карусели. Боже, как плохо... Дайте любое корыто... Неужели у меня так много всего внутри? Уже вышел вчерашний завтрак... Я умру!
- Ты никогда не будешь пилотом, парень...
«Ты  никогда не будешь пилотом, парень...» Видишь, над тобой синее небо. Оно значит для тебя так много, больше чем жизнь, но оно – не для тебя. Ты не сможешь. Даже если заставить себя, даже если прокусить губу и ругать себя последними словами  - небо не для тебя. И это окончательный приговор...
Окончательный? Я снова вижу того подростка, раздавленного и убитого горем, медленно бредущего по улицам чужого для себя города. Отель «Шератон», казино «Палас», бар «Танцующая королева», компьютерный клуб «3D-Reality» - всего лишь яркие неоновые рекламы, бездушные огни, они мигают и зовут – забыться, отвлечься, напиться, ЗАБЫТЬ. «Ты никогда не станешь пилотом, парень». «Компьютерный 3-D клуб... Почувствуйте себя...» Если я не смогу летать, там, в небе, то, быть может, я смогу постичь это здесь. Здесь! Такая же кабина истребителя, такой же шлемофон, как у настоящего пилота. Всего-то несколько монет – и вот ты уже внутри, за штурвалом. Только на глазах – специальные очки, а лазер и голография, управляемые компьютером, помогают моделировать окружающий пейзаж, дорисовывая элементы пространства вокруг...
Говорите, я никогда не смогу летать? Сейчас посмотрим! Штурвал на себя... Послушная машина легко взмывает в небо. И даже спина чувствует исполинскую мощь двигателя, что толкает быстрокрылую птицу навстречу прозрачной синеве. Я не смогу летать?! Ха! Вот так! Я сделал первый шаг! Газ, газ, газ!
Потом были новые шаги, то робкие, то уверенные – бессонные ночи и виртуальные бои в том же клубе с другими мальчишками, бессонные ночи, когда руки привычно искали штурвал, чтобы заложить вираж. Хорошо тем, кто способен подняться в небо по-настоящему. Они могут покинуть клуб и попробовать себя за реальным штурвалом... А ты, парень? «Ты никогда не будешь пилотом...» У меня есть только этот тренажер, и пусть хоть здесь я буду лучшим! Победы на соревнованиях, и, наконец – тот самый, все решивший бой, на чемпионате города. И, как самая дорогая в мире награда – золотая медаль, из рук настоящего летчика,  боевого летчика, героя войны, тогда еще подполковника Грудина, его слова:  «Отлично, сынок!»
А потом, чуть позже, все изменилось. Стало ясно, что войны становятся иными, нежели все войны прошлого времени, что теперь, в двадцать первом веке все будет по-другому. 3-D моделирование изменило все. Теперь схватки выигрывают не только люди, но и техника, компьютерная техника высокого уровня.
Помнишь, парень, как ты впервые поднял в небо настоящую машину?
Да, я помню это. Разве такое можно забыть? Короткий разбег блюдца, совсем не похожего на обычный самолет, резкая тяга вертикального двигателя, и вот уже мой летательный аппарат уходит в бездонную синеву! Я лечу! И пусть я по-прежнему остаюсь на земле, в кабине имитатора, а мощный компьютерный центр всего лишь передает мои импульсы беспилотной машине – разве мы не вместе с ней вспарываем холодную бесконечность неба? Система обратной связи передает мне все данные о состоянии машины, я чувствую вибрацию кресла, когда даю форсаж, и даже привычные красные пятна перед глазами застилают обзор, когда я закладываю резкие виражи... Почему так? Откуда эти пятна? Это память о том дне, на тренажере? Или это телепатическая связь со своим самолетом?
«...Указом Главнокомандующего Северо-Западным сектором защиты курсанту Владиславу Попову присвоено звание лейтенанта воздушного флота...»
«Служу Родине!» - Что с голосом? Почему так трудно произнести привычную короткую фразу. Почему комок застрял в горле? А, вот мои сто грамм, за первые звезды. Спасибо, брат, теперь мне стало гораздо легче. Нет, сегодня не место для слез. Я сделал это... Я, лейтенант. И буду летать!
- Да, сынок, - комок в горле, он тут, никуда не делся. Он всегда тут. Мешает произнести простые слова. Но я справляюсь с собой. – Да, сынок. Ты будешь пилотом. Я научу тебя летать...
- Дэн, - рядом неслышно появилась Мария и тут же на лице сына обиженное выражение. Похоже, он заранее знает, что сейчас скажет мать. – Дэн, тебе надо собрать игрушки, а потом, думаю, надо ложиться спать.
- Ну мама! – В глазах слезы.
- Я помогу тебе, сынок. Маму надо обязательно слушаться.
Мы вместе идем в детскую комнату, я улыбаюсь, глядя, что у парня разбросано по полу. Все пацаны играют в войну, это у нас в крови. Но мой всегда летает над полем боя. Вот и сейчас, поверженные танки и орудия разбросаны по толстому ковру с термоподогревом, а маленькая серебристая машина – обычная крылатая птица из прошлого века – горделиво совершила посадку на диване. Пилот вернулся из боя и привел машину на аэродром.
- Давай убирать все это, Дэн! – говорю ему. -  Завтра еще поиграешь, хорошо?
- Пап, а ты завтра тоже вернешься пораньше?
- Еще не знаю, сынок...
Я знаю, что завтра я вернусь. На взлетном поле еще осталось несколько машин с эмблемой скорпиона на брюхе. Я не вернусь тогда, когда все эти машины будут уничтожены. Тогда придет очередь для последнего боя...

*     *     *

- Влад, ты сегодня не похож сам на себя, - она не спрашивает, даже не ставит знак вопроса в конце предложения. Это ответ. Мария всегда такая – она четко и безошибочно угадывает мое настроение. Для того и уложила сына спать пораньше, чтобы осталось время поговорить...
- Ты был таким лишь однажды, помнишь? Три с половиной года назад, когда вот так же пришел домой, но ничего не рассказал, только напился...
- То был особый день, - скупо отвечаю ей. Я знаю, о чем она.
- Сегодня тоже особый день?
Молча киваю в ответ. «Только я не могу напиться...»
- Расскажешь? – Она кладет голову на плечо, знает, что в такие минуты я не люблю, чтобы кто-то смотрел мне в глаза.
- О чем? – Горько усмехаюсь я. – О том дне или о сегодня?
- Как тебе будет удобнее, - легкая ладонь ласково скользит по небритой щеке. Я никогда не бреюсь в дни вылетов. Эту неделю я буду зарастать, от и до.
Ладно, я расскажу. С самого начала. Так, быть может, станет легче.
- Лейтенант Попов, срочный вылет! Диспозиция такова:
В квадрате сорок пять дробь одиннадцать обнаружена неизвестная радиостанция.  Третий выход в эфир за последние два часа, передача идет кодом с глубоким многослойным шифрованием. Декодированием уже занимаются в отделе компьютерной криптографии. Задача – провести разведполет, выяснить точное местоположение передающего объекта, в случае опасности – объект уничтожить!
- Есть!
Блюдце привычно и легко идет на старт. Какое-то детское сегодня задание. Странно. Как будто вернулся на первый курс летной Академии. После многоуровневых тактических боев с вражеской авиацией искать какую-то мифическую радиостанцию.
- «Игла», доложите обстановку!
- Вышел в заданный квадрат, сканеры включены, тепловизоры активированы, спутниковая поддержка задействована. Накопление статистики.
Сложная штука – современный бой. Нельзя просто летать и стрелять, как раньше. Нужно столько всего учитывать, чтобы компьютер сумел смоделировать правильную картину происходящего. Вот и сейчас я задействовал все возможные каналы получения информации, хотя, для того, чтобы определить работающий передатчик, надо не так уж и много. Зачем они дали мне такую простую задачу?
- Центр, я «Игла», вижу сигнал. Передаю данные для обработки.
В тот миг я еще не знал, что данные о моей цели в недрах информационной системы пересеклись с другими данными, полученными с помощью мобильной наземной разведки. Чуть позже на голографическом экране я увидел результат расчета – компьютер красиво отобразил на выходной панели маленькую станцию радиоэлектронной разведки – хищного кровососа, механическое чудовище, что незаметно приблизилось к границам нашей страны. В эпоху компьютерных войн преимущество получает тот, кто больше и лучше знает противника, его кровеносную систему – связь, обработку информации, системы опознавания, каналы передачи данных. Один такой кровосос может в дальнейшем стоить нам очень дорого.
- Уничтожить! – Звучит команда из боевого центра.
Мой самолет закладывает резкий вираж. Я привычно ощущаю красные круги перед глазами, хотя сижу на земле, в центре управления полетами, а самолет заходит на траекторию удара без меня. Я не испытываю перегрузок, сидя в своем кресле пилота в боевом центре, на земле. Но почему-то каждый раз вхожу в вираж вместе с машиной. Пейзаж неразличим для человеческого глаза – холмы и деревья сливаются в разноцветные полосы. Включаю замедление изображения. Ага, вот умный интерфейс селектировал специально для меня темный контур машины, что незаметной точкой застыл среди деревьев. Привычно проверяю работу бортового компьютера – заход на цель, выбор оружия, время пуска, траектория отхода. Корректив не требуется, это слишком простая задача, чтобы что-то менять. Такую работу я сотни раз уже выполнял на имитаторе, на первых курсах Академии. Непонятно, зачем мне, уже лейтенанту, дали такой простой тест? Сомневаются в моей подготовке? И это накануне выпуска, уже после присвоения звания?!
Залп! Ракеты идут на цель, моя тарелка резвой свечой уходит вверх, я вывожу на панель информационного обзора изображение этой точки леса, до предела увеличенную картинку со спутника. Привычный контроль – траектория отхода, скан окружающего пространства, отстрелить тепловые ракеты, чтобы сбить хвост, если таковой появится. Все чисто. Компьютер работает как часы. Впиваюсь глазами в черный контур машины на информационной панели. Вот сейчас, вот... Ракетам-то и нужно всего несколько секунд, чтобы достичь цели. Неожиданно распахивается дверь машины- кровососа, из ее нутра выскакивают две маленькие фигурки. Крошечные... Как смешно они бегут в сторону. Чего бегут? У них ведь не больше секунды. Не пойму я, зачем так смоделирована психология людей на этих имитаторах, разве убежишь куда-то за секунду? Однако, я всегда любил такие задачи со смешными фигурками на младших курсах. Взрыв! Куски металлических конструкций летят во все стороны, одна фигурка, менее проворная, сразу падает на землю и замирает. Вторая огненным факелом, несется сквозь лес. Захватывающее зрелище! Никакого звука не слышно, только картинка, голая картинка, что передает спутник. Точнее, я-то знаю, что это не спутник, это сигнал-имитатор спутника. Черт знает, зачем им потребовалось задать мне сегодня такой простой тест. С этим справился бы любой первокурсник, понимающий, как надо управлять бортовым мозгом тарелки... Фигурка нелепо всплескивает руками и валится в кусты... Well done comanden. Дурацкая фраза из детской игры. Но я всегда шепчу ее себе. Возврат на базу.
Идиотски улыбаюсь, вылезаю из кабины своего имитатора, делаю несколько шагов вперед, так как подполковник Грудин почему-то встречает меня прямо тут, около имитатора. Моя рука замирает у виска, а слова застревают в глотке, я не успеваю доложить о том, что учебная цель успешно поражена. Его слова сдирают корку покоя и привычной уверенности с моего сознания:
- Поздравляю с первым успешным боевым заданием, лейтенант!
Тошнит. Мне снова нужен таз, как в тот день, на центрифуге... Я убил их, убил. До сих пор я убивал только на тренажере. Я видел потоки крови, я убивал десятки врагов, выполняя свои миссии. Но это была виртуальная кровь. Сегодня виртуальная кровь впервые стала настоящей. Я вспоминаю, как огненная фигурка, вскинув руки, неслась напролом, через лес. Дайте таз...
- Вот такая история, Мария.
- Тебе было плохо тогда, правда?
- Очень, Мари.
- Ты напился до ежиков, до потери сознания, но так ничего и не смог мне рассказать в тот день.
- Да...
- Но и потом ты ничего не рассказал мне.
- Я стал убийцей, Мари. Мне было трудно пройти через это.
-  Я все понимаю, милый, - снова легкая рука скользит по моему лицу, закрывая мои глаза. – Ты сделал это ради нас, правда? Для меня, для Дэна. Если бы не ты – они убили бы нас, правда?
- Правда, Мари. Так было нужно. Я ведь солдат.
- Это хорошо, что ты все правильно понял, милый.
- Ты простишь мне это молчание? Ты сколько лет ничего не знала об этом...
Короткий тихий смех в ответ. Поворачиваюсь к ней.
- Ты знала?!
- А как ты думал, Влад? Я, жена офицера, ты ничего не рассказал мне. Но ведь мы живем не в пустом пространстве, правда? Я узнала от других жен.
- И молчала?
- Ты сам не хотел говорить об этом.
- Партизанка, - смеясь, прижимаю ее к себе, закапываясь лицом в душистые волосы. Какой вкусный аромат! Я пьян...
- Стоп! – Она отстраняется, понимая, что разговор может закончиться через минуту, если не включить мне «красный свет». – А сегодня, что сегодня?
- Сегодня я встретил врага, который сильнее меня.
- И?
- Он дважды сбил меня.
- Что сказал Грудин?
- Он сказал, что завтра у Скорпиона должен быть готов яд, чтобы уничтожить ЭТОГО...
Она молчит. У меня не жена, у меня жена-умница. Она точно знает, что есть минуты, когда лучше не задавать мне ненужных советов, все равно я и только я должен придумать, как с этим быть. Мы молчим долго-долго, сидя на пороге нашего небольшого дома, и глядя, как медленно и величаво Солнце опускается за горизонт. Мы молчим, а на небе все ярче загораются звезды.
- Ты сделаешь это ради нас с Дэном, - наконец говорит она, и я молча киваю в ответ. Мы идем в дом, она – чтобы погреть мне что-нибудь на ужин, я чтобы – прочитать последние экспресс-сводки штаба о ходе сегодняшних боев, посмотреть наши потери и примерные потери противника.
На ленте новостей мое внимание привлекает один короткий текст независимого информационного агентства. Посылаю команду элмозгу и новость распахивается в полном объеме на панели домашнего головизора. Мария неслышно входит, скидывает туфли. Легкой тенью, босиком, приближается ко мне и замирает за спиной.
«В ходе сегодняшних боев осталась непонятной цель локальной операции Русии, пожертвовавшей одной из своих лучших машин радиоэлектронной борьбы. Машина в сопровождении бронегруппы прикрытия совершила прорыв периметра обороны противника и осуществила глубокий рейд на территорию Фобии. Далее бронегруппа заняла позиции и несколько часов вела активное подавление каналов связи, противодействуя передаче команд 3-D штаба фобов. Через несколько часов сопротивление десанта было подавлено, машина русов самоликвидировалась при попытке захвата. Официальные представители командования Русии умалчивают о том, чем была вызвана необходимость этой жертвы. Пресс-центр Фобии также отказался от комментариев.»
Черт бы их подрал!

*     *     *

Не уснуть. Так просто не уснуть, это со мной всегда, после боя. В голове, перед глазами, продолжают мелькать самолеты, я словно заново переживаю все прошедшие схватки, ищу свои ошибки, стараюсь придумать, что можно изменить. Грудин говорил, что это пустое. Что так ты просто поедаешь себя. Но я не могу не думать об этом, я должен найти противоядие. Моя Мари давно уже спит, уткнувшись носом в мое плечо, почему-то ей нравится засыпать именно так. Иногда это мешает мне, но жену просто мучает бессонница, если пытаться отодвинуть ее чуть в сторону. Лежу с открытыми глазами в полной темноте. Пока ничего не могу изобрести. Глубокая ночь...
Жена переворачивается на другой бок, затем неожиданно приподнимается и смотрит на меня. Закрываю глаза, притворяюсь правильным поленом.
- Не спишь, - говорит она. И опять не ставит знак вопроса в конце.
- Сплю. А ты крутишься, как пропеллер, - вяло вру в ответ. Все равно не поверит.
- Влад... а что будет, ели ты ничего не придумаешь, против ЭТОГО?
- Что будет, что будет, - зло отвечаю я. – Вместе его завалим.
- Один раз?
- Да хоть десять. И вообще, кроме меня есть другие сильные пилоты – Волкодав, Кобра, Молния. Справимся.
- Последний бой? – Прерывает меня она, и голос ее срывается. Я чувствую, как вздрагивает все ее тело. Прижимаю ее к себе, крепко-крепко.
- Ну какой последний бой, дурочка? - Говорю ласково и убедительно, стараясь сделать все возможное, чтобы поверила. – Ну какой последний бой? Я ведь не смогу поднять в небо самолет, ты же знаешь...
- Ты обманываешь меня, Влад. Мне страшно...
Ну конечно, я обманываю тебя, Мари. Потому что, угробив последнюю машину с виртуальным приводом, я, быть может,  подниму в небо настоящий самолет. У меня не будет другого выхода, ведь не стану же я просто так, безропотно смотреть с земли, как ОНИ сотрут с земли двух самых близких мне людей. Я подниму в воздух боевую машину, не те виртуальные блюдца, а обычный самолет, подниму, чтобы встретить ИХ в бою. Если повезет – они останутся на земле вместе со мной. Но я не могу сказать этого вслух.
- Мне страшно, Влад.
Прижимаю ее к себе еще крепче. Она послушной куклой замирает в моих руках. Ароматные волосы щекочут мои губы. Я чувствую ее горячее дыхание, чувствую ее животную страсть, ее стремление отдаться мне, забыться и раствориться в огне, чтобы не помнить ни о чем. Провожу рукой по ее спине, и она податливо выгибается ко мне, призывно раскрывая губы для поцелуя. Что такое  безумная страсть? Думаете, это возможность обладать красивой женщиной? Нет, мы вместе уже больше пяти лет. Безумная страсть – это когда красивая женщина послушным воском тает в твоих руках, отвечая стоном на каждую твою ласку, а ты знаешь, что завтра можешь потерять эту женщину навсегда.

*     *     *

Наши самолеты не похожи на самолеты прошлого века. С тех пор, как пилоты, управляющие машинами, стали оставаться на земле, самолеты сильно изменились. Железная птица выносит совсем не такие нагрузки, которые мог бы вынести  человек.  Уже не нужен хвост, стабилизирующий полет, отпала необходимость в крыльях – самолеты все меньше и меньше напоминают собой птиц. А, кстати, все больше и больше напоминают собой те самые летающие тарелки пришельцев,  что так мучили землян своим обликом и загадочными появлениями в прошлом веке. Мы так и называем эти хреновины – «тарелками».
Двигатель с переменным вектором тяги укреплен на внешнем радиусе корпуса, причем вся установка с соплом может легко  скользить на своих креплениях по наружной кромке самолета, что позволяет достичь совершенно фантастических возможностей в маневрировании. В самом деле, современная машина может лететь вперед, но, переместив двигатель вбок, на девяносто градусов, я могу дать тягу, а железное корыто будет вынуждено очень резко сменить вектор движения с продольного на боковой, поперечный. Ничего подобного не смог бы выдержать самолет прошлого – у него отвалились бы крылья. Но, впрочем, еще раньше по кабине размазало бы пилота.
Я люблю двухдвигательные модели летающих кораблей, это позволяет выполнять немыслимые фигуры в воздухе. Каждый двигатель перемещается по своему полозу, расположенному на внешней кромке блюдца, каждый двигатель имеет свою регулируемую тягу. С помощью двух таких движков я могу выписывать в небе совершенно неожиданные пируэты. Ну и, конечно же, нельзя сбрасывать со счета двигатель вертикальной тяги, расположенный прямо под брюхом, рядом с рисунком скорпиона. Современная машина привела бы летчика прошлого в ужас. Поэтому ничего удивительного нет в том, что быстрее всего овладели этим чудом техники дети компьютерного века – те, кто привык ко всяким невозможным конструкциям еще в молодости, забавляясь игрушками, до того, как ви-реальность – VR - стала основой современного боя.
Самолеты научились выполнять такие фигуры, что запросто могли бы размазать пилота- человека по кабине. Теперь мы все уравнены в возможностях – те, кто способен выносить перегрузки, и те, кто неспособен. Теперь самое главное – лишь умение и опыт. Иногда новички спрашивают – почему же самолетами управляют люди, а не компьютеры? Когда-то я тоже не мог понять этого. Ведь компьютеры всегда все быстрее считают, чем человек. Однако, ответ пришел ко мне легко и просто, когда я вспомнил свои игры в компьютерном клубе. Любой мальчишка знает, что, когда играешь не против человека, а против машины, можно задать самый высокий уровень сложности компьютерной программе, но однажды ты научишься обыгрывать эту железную лоханку. И вот с того дня, когда ты научишься ее обыгрывать – у нее больше не будет никаких шансов справиться с тобой в будущем.
Мы стали другими, нежели пилоты прошлого века. Мы пьем свой утренний кофе в кругу семьи и не кормим вшей на передовой, мы воюем по часам, по распорядку, напоминая собой немецкую армию прошлого века, мы не знаем своего врага в лицо и редко оплакиваем погибших, так как редко умираем сами. Мы живем в своем, придуманном инженерами и программистами мире, виртуальном мире 3-D. Но мы по-прежнему проливаем настоящую кровь...
Я шел по летному полю, вдоль длинного ряда раскрашенных в боевые цвета машин. Сегодня я должен найти противоядие против очень сильного врага. Вчера мы сделали жертву, ради того, чтобы удержать призрачное равновесие. Но это был лишь временный выход. Сегодня все решится.
Судьба нашей страны поставлена на карту. Кто будет господствовать в небе – тот победит в схватке. Таков старый закон войн. Правда, сейчас он приобрел немного другой вид. Но, тем не менее, наземные войска противоборствующих сторон ждут, чем закончится наша мясорубка в воздухе. Если так терять машины, то моя война закончится еще через два дня... Потом в бой пойдут моторизованные наземные корпуса. Я представил себе управляемые танки, бронемашины, ждущие своего часа. Механических солдат – стальных, не знающих пощады роботов, ожидающих лишь команды «вперед!»  И людей, что замерли у своих боевых пультов, в таких же центрах управления, как наш. Только те центры, в отличие от нашего, называются «центры управления войсками». Это единственное отличие.
Я вошел в центр управления полетами.
- Капитан Попов, - Какой все-таки обольстительный голос у нашей девушки-информатора! Если бы я не был женат, она бы точно лежала у меня в койке. Впрочем... – Капитан Попов! Вас срочно вызывает полковник Грудин. Немедленно явитесь к полковнику Грудину.
Думаю, с таким голосом она сменила уже не одну койку.  Почему я до сих пор не видел ее лица? Интересно было бы посмотреть... Интересно, что нужно полковнику от меня, уже с утра.
- Капитан Попов прибыл по вашему приказанию! – Руку вниз, все четко, по уставу. У командования не должно быть ни малейших сомнений в том, что капитан Попов знает выход...
- Капитан, мы тщательно проанализировали ваши вчерашние дуэли. Результат неприятен для нас. На машине «дракона» установлен бортовой компьютер нового поколения. Их ученые сделали шаг вперед, они опередили нас. Поэтому элмозг «дракона» всегда будет находить решение быстрее любого нашего компьютера.
Это приятная новость. Со знаком минус. Впрочем, в любой новости есть две стороны – хорошая и плохая. Плохая заключается в том, что мой враг вооружен гораздо лучше меня. Стоит ли из-за этого расстраиваться? Наша страна никогда не была страной с самым мощным экономическим потенциалом в мире, она не могла позволить себе тратить такие огромные деньги на разработки вооружений, как это могут позволить себе другие страны. Мы никогда не имели такой огромной армии, какие есть у более богатых стран. Но у нас было другое – мы, как никто другой, умели драться до последнего человека, до последней капли крови, своей крови, не виртуальной. Так разве это важно, что мой враг вооружен лучше меня? Так ведь было всегда, из поколения в поколения, однако мои предки сражались. Поэтому для меня важнее вторая, хорошая составляющая в этой новости – я неплохой пилот. Он победил меня вчера не хитростью, не мастерством – силой. Я найду ключ к нему, как находил  тысячи раз ключи к любой сложной компьютерной игрушке!
Воздух! Он может быть легким и невесомым, как сон, таким он бывает почти всегда. А может быть плотным и тягучим, как сегодня.  Я ощущаю его сопротивление на каждом биении моего сердца. Сегодня не мой день, что ли? Но я должен, должен сделать ЭТО хотя бы раз. Просто для того, чтобы знать, что я могу.
Зона боевых действий напоминает вулкан. Как это просто ныне – бросить свою машину в пекло боя, зная, что ты не рискуешь своей жизнью. Это создает иллюзию собственной неуязвимости. Но, как говорят старики, лишь тот пилот может стать пилотом экстра-класса, который умирает со своей машиной каждый раз. Сколько раз мне предстоит умереть сегодня?
- Я «Скорпион», вхожу в зону боя.
- Принято, - сегодня оперпункт сух и четок. Даже дежурный на пульте чувствует, что этот день решает все.
Что творится вокруг! Это же надо, устроить такую кутерьму! Все это не в нашу пользу, как мне кажется. Чем больше скопление машин, тем труднее и медленнее компьютеры обсчитывают ситуацию. Значит, наше отставание в технике проявляется сильнее. Или я не прав? Быть может, все наоборот? В такой кутерьме компьютеры просто не успевают сделать расчет, а, значит, на первый план выходит опыт пилота, его интуиция. Знать бы ответ...
Нет, но это уже пижонство! Так нагло заходить в лоб, на «Скорпиона». Я совершил неожиданный кульбит, быстро развернул оба двигателя горизонтальной тяги на правый борт и включил форсаж. Если бы в этот миг я был в кабине пилота – меня бы размазало по стене. Ныряем вниз. Опа! Следом за мной ныряет «драконобрюхий».  Он тут откуда взялся? Впрочем, это его классический стиль – подставить живца и атаковать пилота противника в тот миг, когда тот раскрылся. Как ты постоянен, собака!
Разворот! Оба двигателя назад, и форсаж! Движок вертикальной тяги захлебывается на максимальных оборотах. Мой самолет стремительно лезет вверх, оставляя белый шлейф. Я методично перебрасываю тягу с правого борта на левый, чтобы при подъеме мой корабль не был легкой мишенью. При этом приходится постоянно отстреливать тепловые ракеты по сторонам – за мной упорно лезут два самолета противника. Один из них меня почти не интересует, а второго мне нужно сбить любой ценой.
Помехи, капитан, помехи! Не забывать! Комплекс радиоэлектронной борьбы работает на полную катушку, если только он заткнется хоть на миг, ИХ ракеты тут же возьмут меня в конус прицела. А мой комплекс не выдержит длительной работы в таком режиме.
- Земля, я «Скорпион», прошу поддержку спутника.
Быть может, это мой последний шанс. У нас слишком мало сил, чтобы оказать помощь любому самолету. Если сейчас спутник задействован, мне остается надеяться только на свои силы.
- «Скорпион», я земля, «Болид» работает по другому квадрату, выбирайтесь своими силами.
Своими силами! Люблю этих юмористов. Боевой разворот, максимальную тягу в обратную сторону. Что тут сделаешь? Моя «тарелка» стремительно несется на два самолета, что только что упорно ползли вслед за мной. На мгновение машины замирают, видя как огромный вес моего истребителя соединяется с мощью движков, работающих с предельной нагрузкой, на форсаже. Потом пилоты врага, два разных пилота, совершенно разного класса, принимают одинаковое решение. Они выпускают ракеты в меня и начинают разваливаться по сторонам.
Правильный маневр. Поразить врага и оставить ему коридор для вертикального падения вниз. Правильный маневр, ребята. Если б только вы не тратили время на прицел. Если б вы начали движение по сторонам сразу... Тогда у вас был бы шанс. Моя многотонная машина врезается в желтобрюхого дракона и в этот миг я нажимаю «Fire». Огромный гриб и яркая вспышка, на миг затмевающая Солнце.
«Контроль над самолетом утерян», - привычный дурацкий монолог в ушах. И тут же в шлемофон врывается насмешливый голос Волкодава:
- Ну это нечто новое в тактике воздушного боя. Куда стрелял наш славный сокол?
- Молчи, несчастный, - цежу в ответ. – Скажи лучше, я положил обоих?
- Обоих, обоих, ге-р-рой!
- И то ладно, - я поднимаю в воздух следующую «тарелку».
Дракон принял мой вызов. Теперь он ищет в поле  лишь меня, я вижу его машину, он старательно уклоняется от боя с другими летчиками, чтобы подойти ко мне с полным боекомплектом. Это уже хорошо, джигит. Это уже то, что нам обоим нужно. Come on, baby!
Мы сходимся на огромной высоте, плетем хитрую вязь немыслимых маневров, выпускаем безрезультатно несколько ракет и ждем – оба ждем – того мига, когда один из нас допустит роковую ошибку. Его машина стремительно уходит из рамки компьютерного прицела, я чувствую, как пот течет по спине, но все мои силы уходят лишь на то, чтобы сдержать его атаки и не допустить той самой малой погрешности, что позволит ему воткнуть ракету мне в борт.
А вот и мой миг! Быть может единственный. Когда-то давно я играл в шахматы. Помню, как появились первые компьютерные программы, которые легко обыгрывали человека в простых миттельшпилях. Как обижались гроссмейстеры, посвятившие годы на то, чтобы овладеть искусством этой древней игры. Все вековое знание оказалось напрасным перед мощью холодного и рационального компьютера, перед его способностью считать умопомрачительное число комбинаций в единицу времени. И что придумал человек? Только то, чем человек отличается от машины. Риск! Электронный мозг не в состоянии оценить партию, в которой материальное равновесие один из игроков меняет на преимущество в темпе, принося в жертву фигуру. Машина теряется, и все ее многочисленные способности к расчету становятся просто ненужными. Бесполезными и смешными. Как количественно оценить риск? Железяки отдыхают!
Что может выручить меня в борьбе с этим монстром? Риск! Тот самый риск, который заставит компьютер утратить контроль над ситуацией, заставит человека взять управление на себя. И тут мы уже посмотрим, кто лучше летает. Мой истребитель резко сваливается в штопор.
Блюдце тоже может крутиться в штопоре, только вывести его из этого состояния много труднее, чем обычный самолет. «Дракон» устремляется вслед, но он не решается повторить мой прием, он просто пикирует за мной, умело регулируя тягу двигателя. Я падаю вниз с сумасшедшей скоростью и земля крутится перед глазами, самое трудное сейчас – грамотно рассчитать траекторию и расстояние до поверхности. Враг тут, он рядом, он знает, что в миг выхода из штопора моя машина будет уязвима для удара. Он нанесет удар не сейчас, а чуть позже, наверняка, когда будет точно уверен в том, что не промахнется. Пилот уже выбирает мгновение для нанесения укола. Я вижу ЕГО в кабине самолета... Вот сейчас он снимает блокировку и перехватывает управление на себя – компьютер не позволил бы  ему продолжать снижение с той же скоростью. Риск! Чтобы вывести машину из падения, ему, как и мне, придется превысить ускорение, что способна выдержать стальная конструкция аппарата. Вот сейчас... Я уверен, компьютер отключен. И в этот миг я разворачиваю мою падающую в штопоре машину боком,  и выпускаю одну за другой три ракеты в сторону «дракона». Первые две – с тепловым наведением, третья захватывает цель по работе радара.
И все. Полуоборот назад, стремительный рывок машины, я скольжу вдоль земли на предельно малой высоте и ухожу под мост. Черт! Волосы встают дыбом на спине. Никогда еще не летал так низко, тем более, в пролете арки.
Ага! Все именно так, как я и ожидал. Падая за мной, он взял на время управление на себя, так как компьютер не дал бы пилоту возможности пикировать с такой скоростью.  А три мои ракеты пришлись как нельзя более кстати – человек не машина, не так просто отвести за пару-тройку секунд угрозы таких разных по типу жал. Надо было отстрелить несколько тепловых ловушек и тут же блокировать захват третьей ракеты, отведя ее в сторону ложным лучом электромагнитных волн. Со всеми этими задачами пилот справился, однако в порыве азарта, он понесся за мной... Столько задач сразу не смог бы решить даже самый опытный пилот. Я видел, как его машина лишь в последний миг - чудом - избежала столкновения с опорой моста, однако самолет зацепил провода и столбы на самой бетонной полосе.
Ну как ты, парень?! Еще не потерял желание посражаться? Самолет «дракона» выровнялся, но уж как-то больно неуверенно стал набирать высоту. Я поманил его за собой, увеличивая скорость, а потом легко описал дугу и зашел ему в хвост. Нет, это уже не дуэль. Это танец маленьких вурдалаков...
Я потратил лишь пару ракет, чтобы отправить его в преисподнюю. Вот и славно. Мне нужна передышка.
- Земля, я возвращаюсь на базу. «Скорпион».
Нет ответа. Думаете, так просто его завалить?! С меня течет так, будто я обоссался в воздухе...
Перекурить... Водички немного. Надо бы снова туда, бой-то еще не закончен. Однако, как высоко уже уползло Солнце! Только сейчас заметил... Почему никто не ищет меня, не пытается вправить мозги, не отправляет в бой? Что за новости?!
Я поднял машину в воздух и устремился вперед, в зону. Молча. Они не разговаривают со мной, вот и я не буду докладывать ни о чем. Все равно любому идиоту понятно, что требуется делать.
Звуковая палитра боя привычно ворвалась в мои уши.  Я слышал голоса своих и чужих, кто-то громко матерился, кто-то вопил «Прикрой!», кто-то орал так, словно прямо сейчас горел в кабине своего истребителя. Я настолько привык к этой кутерьме, что просто не обращал на нее внимания, привычно вылавливая из этого хаоса лишь нужную мне информацию.
Дракон снова ждал меня. Мы сцепились с ним тут же, с ходу. Я стал думать о том, что для него результат боя уже не имеет никакого значения – ему нужно было лишь докопаться до меня. Впрочем, тут мы с ним кое в чем похожи. Я ненавижу его не меньше, чем он меня. И буду рад валить его снова и снова, чтобы его желтое драконье брюхо снова и снова горело на земле.
Мы крутились как в бешеной карусели, и я сразу понял, что теперь он сам ведет машину. Что ж, это уже похоже на дуэль девятнадцатого века, но только вместо шпаг мы теперь вооружены более страшным и разящим оружием.
«Сударь, Вы шулер!»
«Я к Вашим услугам, барон!»
Интересно, какой у него голос? Разве в этом хаосе поймешь, когда кто-то орет, как недорезанная свинья!
Ну что, солдат? Ты готов к смерти? Попляшем на этом костре... У меня уже не только спина мокрая, у меня штаны только сухие, а все уже мокрое  – майка под комбинезоном, волосы под шлемом, кожа вокруг глаз (что хуже всего). Пот едко щиплет глаза, еще немного – и я не смогу контролировать технические параметры своего полета. Но снять очки я также не могу, я утрачу контроль над самолетом. Как бы мне половчее завалить «Дракона»?!
Интересно, что было на дуэлях в девятнадцатом веке, когда встречались два равных противника? Они так и бились на шпагах, сутки за сутками? Или кто-то отступал первым... Я чувствую, что моих сил надолго не хватит. Это же проще бревна на лесоповале таскать, чем так бороться. А он там как?
- «Скорпион», внимание! – Прорвался сквозь гвалт голосов зов оперативного дежурного. Я как раз завершал очередную полубочку, когда они напрягли меня.
Ну что вам еще, отцы-командиры? Видите, я очень занят, у меня свидание. И  тут что-то произошло с самолетом противника. Наушники снова ожили, дежурный что-то настойчиво орал мне в ухо, но его слова просто не достигали моего сознания. Я видел борт вражеской машины, все ближе и ближе. И какая там разница, да пусть там хоть землетрясение – залп! И лишь когда я увидел, как «дракон» раскололся напополам, а потом взорвался, до меня вдруг  дошел смысл слов офицера – наши программисты вскрыли канал связи между ИХ оперативным центром и самолетами.
Вот почему так долго молчал наш штаб. Это перелом, коренной перелом! Ну и отлично, парни, теперь мне легче... Словно груз свалился с плеч. Вы станете героями Родины и получите по медали. А мне срочно нужно вниз, на землю...
Самолет неуклюже ткнулся в посадочную полосу, я подогнал его к самому ангару и только попом разорвал пуповину виртуальной связи моей кабины с ним. Хватит! На сегодня с меня довольно. Я стал инвалидом.
В мою боевую рубку вошел Грудин. К тому времени я уже вылез из-под фонаря истребителя, но не смог отдать честь. Руки тряслись. Я попытался сказать ему об этом, но вместо этого вдруг родил:
- Три один за сегодня.
- Счет четыре один, капитан.
- Щенок не в счет,
- Тебе не в счет, а нам – все в счет. Отдыхай, капитан.  Сегодня поработают наши программеры.
Ветер весело обдувал воспаленное лицо и ослепшие от напряжение глаза. Я понемногу приходил в себя. Как хорошо, что у нас есть такие ученые. Они выручают таких, как мы, дуболомов, в тот момент, когда силы уже оставляют нас. Выпьем за науку, мать ее!

*     *     *

А вот и дом. Глушу мотор своего «ишака» и сползаю с сиденья. Разминаю уставшие от напряжения суставы. Как хорошо!
Она стоит на пороге дома и тревожно вглядывается в мое лицо. Я не выдерживаю и идиотски улыбаюсь. Мария тут же срывается с места и бросается мне на шею.
- Ты победил его, победил! Я знала - ты у меня самый лучший... Ее пальцы нежно скользят по моим волосам. Мои руки – по ее талии, по роскошным бедрам. Я начинаю оживать, оживать на глазах. Бесстыдные руки, бесцеремонные руки. Как я люблю, когда она надевает такие короткие платья, облегающие всю ее стройную фигуру. Это не женщина, это музыка. Как все было просто, когда у нас не было сына. Я мог бросить ее прямо на кухонный стол и взять тогда, когда мне этого хотелось, а мог принести ее на пушистый ковер, к камину в гостиной, и долго-долго ласкать губами, доводя до безумия. После этого она была согласна выполнить любую мою прихоть. Тогда не надо было ждать, пока уснет ребенок...
Она резко отводит мою голову назад и читает все мои мысли у меня в глазах. Чертовка! Она специально соблазняет меня, зная, что я ничего не смогу с ней сделать сейчас. Гибкое тело легко ускользает из моих объятий, дразня своей кажущейся доступностью. Серебристый смех. Я догоняю ее уже в доме, и мои руки нетерпеливо задирают кружевной подол платья.  Она резко отталкивает меня двумя руками, но возвращает платье на место не торопясь, позволив мне насладиться красотой ее бедер и умопомрачительной стройностью длинных ног. Потом быстро прижимается ко мне животом, и, чувствуя мою твердость, горячо шепчет прямо в ухо: «Мой победитель!»
Легкий игривый укус, и серебристый смех тает в соседней комнате. Ах, когда же уснет сын?! Жизнь дала нам еще одну, последнюю ночь. Или не последнюю?
Реальность такова, что ответить на этот вопрос  я не успеваю. Сверху, со второго этажа, перепрыгивая через ступеньки, с радостным криком бежит Дэн. Он с размаху бросается мне на шею и тут же начинает горячо шептать мне в ухо:
«Пап, а мы с мамой сегодня весь день смотрели новости. Мама сначала очень волновалась, очень-очень, особенно когда рассказывали про воздушные бои. А потом, там начали говорить про ... как это... скр.. скр... пиона, который сумел уничтожить четырех противников, так мама даже подпрыгнула от радости и хлопала в ладоши. Ты представляешь? Она у нас как ребенок...»
И смех, и грех. Прижимаю его к себе и приятное тепло разливается внутри. Разве что-то еще нужно для счастья? По-моему, этого более чем достаточно – знать, что тебя любят и ждут, знать, что за тебя так переживают. Нет! Еще для счастья надо, чтобы это у тебя было навсегда.
- Папа, - снова шепот в ухо. – Я знаю страшную тайну. Мамка не говорит мне, думает, что я маленький, что не догадаюсь. Но ты скажи мне, а? Я ведь уже большой! Скажи! Скорпион – это ты?
У меня не хватает сил, чтобы ответить. Просто молча киваю. В дверях гостиной, прислонившись к косяку, стоит Мария. Но Дэн не видит матери, он говорит все громче и громче:
- Папа, так ты герой? Герой, да?!
Грустно качаю головой.
- Нет, малыш! Мне просто повезло сегодня.
- А завтра тебе тоже повезет?
- А что будет завтра – не знает пока никто.
- Папа, а почему у тебя на самолете нарисован этот ... скр-пион.
- Скорпион.
- Ну да, скрпион.
Смотрю на Марию. Она тоже ждет моего ответа, хотя она-то знает, что я могу сказать в ответ. Надо ли это знать пятилетнему пацану? Смотрю в ее глаза. Она ждет моего решения. Надо! Сын должен расти мужчиной.
- Понимаешь, Дэн, есть такое поверье... Скорпион никогда не проигрывает схваток. Последним ударом он убивает себя. У него острое жало, которое скорпион вонзает себе в спину, а потом пускает смертельный яд...
Долгое молчание, испуг в детских глазах. Потом он бросается мне на шею, все так же молча, и крепко-крепко обнимает меня своими детскими руками.
Вот так вот, Малыш. Я бы и рад рассказывать тебе только детские сказки, но, к сожалению, не мы придумали этот мир. Мы можем лишь приспособиться к нему, чтобы выжить... Расти мужчиной, Малыш.

*     *     *

Перелом отчетливо стал виден уже на следующее утро. Мы еще только взлетели, вошли в зону боевых действий, а уже на глаз, даже без техники, стало видно, что противник испытывает огромные проблемы в управлении своими самолетами. Временами смертоносные птицы замирали на месте или начинали выписывать непонятные кренделя, временами просто не выпускали ракет в тот момент, когда атаковать было удобнее всего. Это даже не напоминало дуэль или обычный бой, а, скорее, походило на избиение беззащитного стада.
Да, наша страна никогда не отличалась самой мощной промышленностью. Да, мы не смогли построить столько самолетов и танков, сколько наш противник. Если рассуждать логически, с позиций математики, то мы были просто обязаны проиграть эту войну.  Но наша страна всегда отличалась тем, что в ней было полно непризнанных гениев, ученых-одиночек, просто фанатиков всех мастей. И теперь я точно знаю, почему современные войны не выигрывает авиация. Их выигрывают не танки, не механические солдаты-убийцы, против которых не устоит ни один спецназовец прошлого. Нет. Современные войны выигрывают головы. Мозги. Вот чем наша страна всегда была богата, так это мозгами.
Я уж не знаю, кто там и как сумел проникнуть в ИХ сеть обмена информацией, и что там сделали наши умельцы – то ли просто заразили оперативную управляющую систему вирусами, то ли просто нарушили круговорот информации и замкнули потоки данных не на те контура, но я  видел результат – самолеты противника неожиданно начинали метаться из стороны в сторону, подставляясь под удар, будто ими управляли зеленые курсанты. Временами тарелки врага сбрасывали одним залпом весь оружейный запас. Это выглядело как красивый фейерверк – залп современного ударного самолета из всех видов бортового оружия. Красиво, увлекательно, немного напоминает новогоднюю елку. Надо только не подставиться под удар. И все. Все!
Я даже не считал, сколько самолетов завалил за то утро. Любая информационная система может быть восстановлена, это я твердо знал. На это надо лишь время. И пока враг восстанавливает утерянные связи, я должен уничтожить как можно больше техники, извести на корню их материальный ресурс.
Я не знаю, сколько у меня еще есть времени – час? Два? Сутки? Как быстро ОНИ смогут наладить системы обмена данными, как быстро их оперштаб восстановит полный контроль над ситуацией. А пока – взмокшая спина, пот на лбу, течет по глазам. Вираж, еще вираж. Залп! Новый разворот. Залп! Зайти сверху, контроль, залп! Еще одна тарелка уходит вниз по крутой траектории. Сколько у них там еще осталось? Успеть бы...
Перекурить некогда. Залп. Кажется, теперь я понимаю, что должен чувствовать летчик, выполняющий по десять боевых вылетов в день. Из кабины на землю – отлить, попить воды, сожрать сухарь - не лезет в горло -  в кабину. Мотор!
Мне бы отлить тоже. Да некогда. Залп. Сколько это будет продолжаться? Это не день, а какая-то Варфоломеевская ночь. Всемирный потом. Тотальное бедствие. Хорошо, что не для нас. Еще залп! А черт, вот и моя машина повреждена, как обидно! Нельзя было стрелять  с такой дистанции, осколками повредило тяги управления, клинит движок. Обидно! Не удалось закончить день с сухим счетом.
«Потеря контроля! Ваша машина уничтожена!»
- Пошел вон, баран, сам знаю.
Перекурить, добежать до гальюна, даже пожрать некогда. Снова туда, снова наверх. Сколько их еще? Старт!
Я не помню, сколько самолетов потерял противник в тот день. Я ничего не помню. К вечеру остались лишь красные круги перед глазами, круги, из-за которых уже не видно было неба. Небо стало красным. Разве небо бывает красным? Красным бывает только кровь. И еще – огонь. Сегодня мы сделали преисподнюю. Богом не дано стать никому из нас. Мы и не были богами, но котлы с адским огнем развели славно. И то хорошо!
Все! Руки сами свалились со штурвала. Пить...
- Капитан Попов, вас вызывает полковник Грудин, - мелодично пропел коммуникатор.
Какой у нее красивый голос...
- Отс..и, - пересохшее горло не слушается, не могу произнести это слово. Интересно, поняла она меня или нет? Попить бы, да вода в бортовой фляге давно кончилась. Надо попытаться сказать главное. – Не вылесс-ти... с кабины...
Помню, прибежавшие техники вынимали меня из кокпита. Помню, поставили на ноги. Дальше не помню ничего. Очнулся ночью, в полной темноте. Рядом сразу увидел две яркие звезды – глаза Марии.
- Привет! – прохрипел я и попытался улыбнуться. – Как дела?
- Лежи, орел! – Она тут же закрыла мне ладонью рот. – Молчи. Тебе надо лежать и восстанавливать силы. Так сказал врач.
Я тихонько куснул ее ладонь, и она, ойкнув, отдернула руку.
- А немного секса с молодой красивой девушкой доктор мне не прописал?
- Прописал, прописал, - горько вздохнув, отвечает она. – Через полгодика.
- А что так? Можно бы и раньше...
- Да где ж ее возьмешь, молодую и красивую?
- Дак и вы, милочка, сгодитесь на такой случай.
- Я замужем, пилотик, - лукавый взгляд из-под длинных ресниц. Мари откидывает пушистые волосы в сторону. Она всегда любила такие игры.  И точно знает, что надо сделать, чтобы свести меня с ума.
- И что, никогда не изменяли ему, девушка? – Я еще держусь.
- Никогда!
-  Да вы сама невинность! И как это вы?
- Так было б с кем! – Возмущение выглядит живым и естественным.
- Ну, со мной, например.
- Вот с этим бесчувственным телом?! Что уже несколько часов валяется возле меня в постели, как полено?
- Ах ты... - делаю резкое движение, чтобы поймать ее. Мари, смеясь, ускользает из рук. В глазах красные круги. Сознание уплывает.
Пожалуй, кое в чем доктор был прав. Не через полгодика, пораньше, но... все же не сейчас. Не сейчас. Провал. Темное бездонное небо и я стремительно несусь по нему навстречу одинокой палящей звезде. Яркий факел на стремительно чернеющем фоне... Я – самолет, мои руки выросли, отвердели и превратились в крылья. Глаза слезятся от такой сумасшедшей скорости. Я уже не вижу звезду, я только чувствую ее палящий огонь где-то впереди. Человек не может быть самолетом. За все надо платить... Яркий факел звезды превращается в черноту бесконечности, огонь, черный холодный огонь затягивает меня в огромную воронку...
И только тут я успеваю вспомнить, что не спросил Мари, как дела на фронте. Чем закончился день?

*     *     *

Следующее утро выдалось тихим и солнечным. Это был знак. Как ни странно, но очень часто именно такие вот тихие, безветренные дни, становятся последними в тяжелых, изнуряющих поединках. Словно бы природа говорит воинам – это конец. И одни, понимая, что подводится черта,  читают последнюю молитву перед боем, а другие радостно, с детским нетерпением, ожидают возвращения к привычной жизни.
В это утро я чувствовал, что война скоро закончится.  Сам не знаю почему. Ленты новостей пестрели огромными потерями врага, еще не все было окончательно решено, но у меня гора упала с плеч, когда я жадно глотал цифры, первые предварительные цифры вчерашних сводок. Теперь все было в наших руках.  Да, если раньше мы зависели от воли случая, от нашей удачи, от той странной синекрылой птицы, что всегда прилетает и улетает лишь тогда, когда ей вздумается, то теперь я твердо знал, что исход битвы в наших руках. Непонятно, почему вчера наши сухопутные войска не перешли в решающее наступление. Быть может, генералы решили не рисковать. Армия врага была деморализована временной потерей управления, это был отличный момент для нанесения решающего удара. Но... Я не стратег. Я  всегда любил играть в компьютерные игры, но никогда не играл в стратегические игры. Я твердо знал, что армией управляют те, кто ВСЕГДА, с самого детства, побеждал в позиционных баталиях. В общем, им виднее. Факт остается фактом – вчера наши сухопутные войска оставались в точках своего постоянного базирования, а наши воздушные силы уничтожили примерно половину вражеского флота. Что это значит?
Это означает лишь то, что в воздухе у нас теперь примерное равновесие. И их мощная, хваленая промышленность уже не поможет им. Просто не успеет. Теперь все зависит от искусства их пилотов. И от нашего, разумеется. А ну-ка, ребята, сыграем  без тузов в рукаве...
Мой электроцикл стоял около дома. Как он тут оказался? Черт его знает. Точно знаю, что вчера я вернулся домой не на нем. Скорее всего, меня привезли сюда, как бездыханное полено. Вероятно, кто-то подогнал мою тачку сюда потом, позднее. Ненавижу электромобили! Быть может, потому же, почему не могу летать - из-за того, что меня быстро укачивает в них. А вот электроцикл – это как раз мой транспорт для передвижения. Мощный, компактный, мобильный. Способен доставить меня в считаные минуты в центр управления полетами. Только зимой уж больно холодно на нем, и приходится менять его на комфорт обычного «мобиля».
Машина послушно докатила меня до базы флота, я выкурил по пути лишь одну сигарету, почти не глядя на дорогу. Я дал электроциклу команду раскрыть панели подзарядки аккумуляторов – пусть пока накопит энергию, сегодня неплохое теплое Солнце с утра – и быстро нырнул в недра нашего огромного здания.
- Привет, Влад! – Приветствовал меня дежурный, весело вскинув руку.
- Хай! Что у нас нового? – Новости были для меня важнее всего, ради этого я был даже готов нарушить инструкции и попытаться узнать все новое у простого солдата охраны на входе.
- Фобы восстановили полный контроль, мать их наперекос, - он длинно выругался, но я уже исчезал в глубине своего коридора. Фобы восстановили контроль над своей компьютерной сетью. Что может быть важнее? Самое главное я уже узнал. Все остальное я видел в сводке утренних новостей.
Нельзя быть слишком жадными. Мы вчера и так получили прекрасный подарок судьбы, нет, подарок из рук наших ученых, которые тоже работали на благо Родины, так, как они умели. Фобы не скоро оправятся от того материального урона, который мы вчера нанесли им.
- Попов! Тебя искал полковник Грудин, - Кобра, один из наших лучших пилотов, перехватил меня за руку.
- Привет! – Я был искренне рад его видеть. – Как там у нас? На меня кто-то еще остался или всех отправили пахать землю?
- Иди ты! – Искренне удивился Кобра. – Ну ты сказал! Что, ничего не помнишь?
По моему тупому лицу он понял, что я еще хуже. Много хуже.
- Ты вчера сам навалил столько, что за твою голову фобы назначили огромное вознаграждение. Вроде бы даже подготовили две мобильные группы, чтобы уничтожить тебя на земле. И взялись бы, да у них пока другие проблемы. Ты им теперь как гвоздь посреди траходрома...
Если б я еще помнил, что было вчера. Неужели так бывает, что все делаешь на автопилоте? Вот не думал, что это может произойти со мной.
- Шагай к Грудину, он просил срочно отправить тебя к нему, как только ты явишься. Адью!
Кобра приветственно махнул рукой и исчез за своей дверью. Ну да, хорошо ему, уже в небо. А мне опять на доклад к начальству.
- Капитан Попов по вашему приказанию прибыл!
- Здравствуй, капитан! Точнее, уже майор, - Грудин крепко пожал мою руку, глядя с веселой улыбкой в оторопелые, коровьи глаза. – Что удивляешься? Ты уже майор!  Обмыть бы надо, да вот беда, не до того пока. Вечерком бы...
- Как там... у нас.. – прохрипел я, шизея от свалившейся на меня нечаянной радости.
- Неплохо, очень неплохо, - бодро ответил он. Но уж слишком явно проступает в его голосе фальшивая нотка. Что-то здесь не так. Я выжидательно замер, в надежде услышать продолжение.
- Понимаешь, - замялся он, глядя в мои холодные  пустые глаза. - Врачи рекомендовали  отстранить тебя от полетов на несколько дней. Истощение организма...
Наступила тишина. А с ней ярость. Вы думаете, что хорошо меня знаете? Нет, вы меня совсем не знаете, уроды! Ну, щас, перцы, я пропишу вам позу лотоса!
- Я пилот воюющей армии! – Четко прозвенел голос в гробовом безмолвии. – Я один из лучших боевых пилотов нашего воздушного флота. Идет война и сейчас не время для бабских соплей!
Теперь все. Я подумал то, что  должен был подумать. И сказал то, что должен был сказать. Если вы думаете, что на войне надо быть политиком, умело лавирующим между событиями и четко ловящим ветры, что дуют от начальства, то вы, конечно, правы. Но у меня есть Мари и Дэн, и плевать я хотел на все звания. Моя семья превыше моей карьеры. Так что давай, полковник, я готов к наказанию. Ну, поставь меня в удобную позу. Только я все равно полечу.
- Майор Попов!
- Яяя!
- Почему вы до сих пор не в кабине самолета?!
- Я... ?
- Выполнять!!!
- Есть!
Я бежал по коридору, мысленно матерясь про себя и скалясь от всей души. Ну каков фрукт этот Грудин, а? «Почему вы до сих пор не в кабине самолета?!» Мы сработаемся с тобой полковник. Сработаемся!
Активация системы. Прогрев...  Тест бортового элмозга.  Контроль обратной связи. Пробный пуск двигателя. Штурвал дрожит в руках. Спасибо тому умнику, что придумал эту обратную связь! Так приятно чувствовать мощь машины в своих руках. Старт!
Машина резко взмывает в небо, вспарывая прозрачную синеву. Романтика? Никакой романтики!  У меня на борту хватит оружия, чтобы стереть с лица Земли город. Представляете, сколько людей я могу вмиг сделать несчастными? Тех, кто выживет в этом аду. Ну, а те, кто умрет сразу, могут считать себя счастливчиками. Скорее в боевой сектор!
- База, здесь «Скорпион», вышел на рабочий режим, вхожу в зону боевых действий.
Молчание в ответ. Уснули, что ли? Или просто установка такая, игнорировать меня сегодня. Не люблю этих неоднозначностей.
- База, едрить вашу! Вы что там, баб трахаете? Здесь «Скорпион».
- Скорпион, - отзывается динамик голосом Грудина. – Режим работы – свободный. До связи.
- До связи.
Да и хрен с тобой, полковник. Свободный, так свободный. Мне же легче дышать.  Набираю высоту, подключаюсь к спутнику связи, что контролирует наш сектор. Теперь лишь несколько секунд ожидания, пока умные машины выстроят мне 3-D картину текущего боя...
Все стало по-другому. Враг уже не столько атакует, сколько пытается организовать грамотную линию обороны. Как это непохоже на первый день, когда нас просто сносили своей упрямой массой! Сейчас они берегут каждую машину, знают, падлы, что жить им осталось по два вздоха. А-а,  вот работка и для меня!
Разворот, выход на траекторию удара. Включаем обсчет поражения. Противник резко уходит из сектора боя... Ну и дела! Это здесь впервые. Самолет фобов бежит с поля сражения. Да, капитально их приперло, если пилоты до такого докатились. Сейчас  мы с тобой изучим этикет, на раз-два.
Что-то сегодня неприятно рябит в глазах... Может, врачи были правы? Из облаков, со стороны Солнца, привычно вываливается еще одна машина. Где-то я такое уже видел. Ах, ну да, мне сотни раз снилась эта сцена после первого дня боя. Эта машина с «драконом» на брюхе стала моим ночным кошмаром. Я не вижу ее брюха, но точно знаю, что там, на плоском днище, нарисован дракон. Ну что, шакал, три дня боев тебя ничему не научили? Ты все так же пытаешься купить меня на ту же уловку? Сейчас я сниму с тебя шкуру, дракон. В моей коллекции еще не было таких редких животных.
Резкая свеча. Переворот в воздухе и мгновенный обратный ход. Обратная петля, скольжение вбок и реверс двигателя. Что, ты впервые видишь такой прием? Я заготовил его специально для тебя, умник. Думаешь, ты крутой? Нет, это компьютер у тебя крутой, а ты пробовал, щенок, что такое умирать на центрифуге, ты знаешь, что такое слова: «ты никогда не будешь пилотом?!» Красные круги в глазах. Больше десятка «g»  - недетская перегрузка. Почему я чувствую ее вместе с самолетом? Белый инверсионный след, чей это след? Сбросить пелену дурмана... Ага, я зашел ему в хвост. Точнее, пилоты прошлого века сказали бы «я зашел ему в хвост», а у современного самолета нет хвоста. Современный самолет может в любую минуту полететь вбок или вверх. Так и не дай ему сделать это, майор! Залп! Еще залп! Еще!
Ты нервничаешь, майор. У тебя вспотели руки. Зачем три залпа по одному самолету? Ты утратил привычную уверенность в себе.
Кто это спросил меня? Грудин? Или тот лейтенант, что блевал в таз, лежа на полу у центрифуги? А может, моя Мари?  Ребята, я не знаю, почему три залпа. Так надо. Так надо, ребята.
Первая пара ракет взорвалась вблизи серебристой кабины, где были расположены радары и главный бортовой компьютер. Самолет на миг замер, словно бы оглохнув. Я знаю, почему так – мощный электромагнитный импульс разрубил пуповину информ-канала, по которому шел обмен данными между оперцентром и этой посудиной.Этой недолгой паузы как раз хватило, чтобы вторая пара ракет воткнулась в блюдце. Вот так! Какой оргазм!
Бить посуду – это к несчастью. Или к счастью? Черт, я ничего не соображаю. Адреналин в крови, пульс двести, а давление таково, что в самый раз получить пособие по инвалидности. Что на экране? Третья группа ракет при взрыве рассеяла обломки бывшего «дракона» в пространстве. Вот и славно.
- Попов, отличная работа! – Кто там орет в эфире без кода. Что за урод, по имени Оргазм?
Выполняю свечу. Кто тут еще хочет потягаться со «Скорпионом»? Бой все больше разваливается на отдельные группы, все чаще на экране радара отметки «свой» и все реже «чужой», при анализе визуальной информации со спутника все чаще видны наши, родные, сине-красно-белые цвета. И то хлеб. Мы ломим, гнуться фобы...
Неожиданно я замечаю серебристую каплю вдали. Сердце замирает в тревожном волнении. Даю на экран максимальное увеличение. Самолет! Обычный самолет – с крыльями, с хвостом, обычная модель, пилотируемая! А ну-ка, еще добавить увеличение!
Система компьютерного моделирования работает в запредельном режиме, стараясь по моей команде увеличить изображение цели. Маловат он еще, самолетик, в пикселах, чтобы толком его разглядеть... Но все же я увидел то, что и хотел увидеть – дракона на фюзеляже.
Вот и все, ребята. Я на миг выпустил штурвал, включив автопилот. Вытер пот со лба и, оттянув очки VR-обзора, плеснул водой себе на лицо. Вот и все. Мы «съели» их матчасть. Их лучший ас поднял в воздух обычный самолет. Последний бой.
Последний бой. Когда тебе уже нечем стартовать со своего взлетного поля, когда ты понимаешь, что ты проиграл. Когда приказы твоего командира уже не имеют никакого значения. Всегда, во все временам, настоящие офицеры пускали себе пулю в висок. Вот и сейчас ОН делает то же самое. Скорее всего, этот самолет станет легкой добычей для моей тарелки...
А что ему остается делать? Хотя бы попытаться унести меня с собой. Разве я поступил бы по-другому? Как поступил бы я? Сотни раз я думал об этом, но не знаю точного ответа... Быть может, ЕГО тоже ждут за кромкой взлетного поля жена и сын. Или дочь. А может, он совсем одинок, и все лучшее ждало его впереди...
Но разве я придумал эту войну, солдат? Разве я начал эту бойню? Нет, солдат, это был не я. Я знаю, что это был и не ты. Мы с тобой одной крови, мы оба созданы для того, чтобы выполнять приказы. Мы оба с тобой были романтиками и мечтали только об одном – летать. Но мы оба, и ты, и я, знаем, что война – это не то место, где живут романтики. Романтики здесь только умирают. А солдаты выполняют приказы. Мы и выполняли их.  Кто же виноват в том, что в этот раз мне повезло больше?
Я уважаю тебя,  солдат. Уважаю за то, что ты поднял эту машину  в небо. Ты сам знаешь, что у тебя нет никаких шансов против меня. Я тебя  уважаю, и даже, знаешь, я выпил бы с тобой, потому что теперь вижу – ты мужик. Кто же виноват в том, что мы оказались по разные стороны этой бойни? Не дрейфь, солдат, я сделаю все быстро и четко, чтобы тебе не было больно.
Моя машина резкой свечой ушла вверх, вмиг ломая траекторию. Сумасшедший! Он попытался повторить этот маневр за мной! Как только у его машины выдержали крылья... Я на миг представил, каково ему сейчас там, в кабине... Человек не создан для того, чтобы выдерживать такие перегрузки. Я знаю, что его легкие лопнули как кровавый пузырь и жить ему осталось совсем немного. Прости, солдат. Ты тоже тянул на себя штурвал, закусив губу до крови, да? Или тебе тоже сказали, как мне: «ты никогда не будешь летать»? Вот видишь, мы с тобой похожи даже больше, чем я думал.
Серебристая капля сорвалась с крутой траектории и, раненой птицей, устремилась к земле. Нам не дано преодолеть тяготение нашей планеты. Я сам когда-то верил, что получится. Нет, солдат. Романтик умер во мне давно. А в тебе?
Но ты настоящий мужик. Ты летчик, летчик от бога. Я не случайно сказал, что мы с тобой одной крови. Такие, как мы, должны умирать только в воздухе. Только в воздухе! И в этом наше счастье! Залп!
Две ракеты разорвали серебристую птицу в крошево. Облако взрыва скрыло от моих глаз все, а когда я снова смог видеть то, что происходит вокруг, то лишь чистая, холодная и бездонная глубина неба окружала меня.
Прости, солдат! Вечная тебе память! Или вечное небо...

*     *     *

Я посадил свою машину ровно так, как и должен сажать самолет летчик моего класса – аккуратно и ровно притер на три точки, как раз возле ангара.
Вот и все. Я устало выбрался из кокпита, доставая сигарету из кармана. Теперь от меня зависит очень мало. Мы получили то, к чему стремились – господство в воздухе. А значит, у Русии преимущество в этой войне. Теперь все зависит от наших генералов – захотят они остановиться на этом и потребуют контрибуцию от проигравшей стороны, или продолжат войну, наземными силами, до полной победы. Будь я на их месте, я бы уничтожил всю систему управления войсками противника, чтобы новая угроза пришла к нам как можно позже. Но этот сценарий приведет к новым потокам крови, а кровь – эта такая вещь, которую уже не сотрешь простым нажатием клавиши «Enter» или «BackSpace». Компьютеры, компьютеры, эпоха virtual reality, и все подвластно машинам, но вот только железные болванки ничего не понимают в человеческой жизни и смерти, в человеческой боли и крови...
Я знаю, теперь наши моторизованные части механической черепахой двинутся вперед. И наши самолеты с воздуха помогут им пробить бреши в обороне противника. Да, как и много раз в течение тысячелетий, сработает старая формула «Кто с мечом к нам придет...» Но я знаю также, что когда наши моторизованные части прорвут оборону таких же бездушных железных кукол, и изведут на нет наземные части противника, на последнем рубеже обороны встанут живые люди, обычные мужики, с оружием в руках. У них не будет никаких шансов против наших бездушных железных кукол, ведомых из наземного центра управления. У них не будет шансов, но у них ведь не будет и другого выбора. Ведь я точно также встал бы с ружьем в руках, даже с топором, против любого, кто посягнул бы на мою семью, на мой дом.
И в этот миг виртуальная игра снова превратится в настоящий кошмар. Потому что наши безжалостные солдаты прольют кровь живых людей, и будут лить ее методично и упорно, до тех пор, пока хотя бы один враг держит в руках оружие.
Но ведь не я придумал этот мир, не я изобрел те правила, по которым мы все играем, правда? Я всего лишь могу приспособиться к этим правилам, чтобы сохранить себя и свою семью.
Я вышел из командного центра, синяя бездонность пространства привычно охватила меня.  Не я придумал эту игру, я всего лишь научился хорошо в нее играть.
Я выплюнул сигарету и пошел в сторону автостоянки, где ждал меня мой электроцикл, что отвезет меня к моей жене и моему сыну. Завтра я снова буду капитаном Владиславом Поповым. Точнее, теперь уже майором. Чуть не забыл. Но это будет завтра. А сегодня мне нужно крепко напиться.
Мне снова будут сниться страшные сны, и красивая серебристая птица с драконом на фюзеляже еще не один раз будет приходить ко мне как ночной кошмар. Я снова буду проживать заново все те бои, и в моих снах будут течь потоки виртуальной крови. Я точно знаю, что эта кровь однажды становится реальной. Хорошо, что в этот раз она стала настоящей кровью не здесь, не у нас.