Поёт берёза

(выше Вы видите картину Малявина "Танец")

Есть на краю России берёзовая роща рядом с маленькой, миром забытой деревенькой Катенка. Оторвана Катенка от мира болотами, да так, что только в зимние морозы и можно туда проехать. Живут там уж давно одни старухи, а как живут — Бог их знает, живут, как говорится, одной семьёй, огород у них общий, дома — те все свои, память — и та общая... На плодородной земле здесь хорошо бы росли фруктовые сады, но только нет здесь даже саженцев. Так и живут. А как придёт кто из мира в их Катенку, так угостят они, да песни споют... А радости тогда, да частушек новых! Только давно к ним никто не хаживал, и жили они по-старинке: утром шли в церковь, молились за Русь и ставили у старинных икон самодельные свечи, потом работали на деревеньке и опять шли в ту же самую церковку, чудом уцелевшую во время войны. Уж доживал свои последние дни старый священник, который по немощи бывал в своём приходе только по воскресеньям да по церковным праздникам.

Особенно любили в Катенке Рождество, к которому усердно готовились и ждали. В этот радостный день утром все подолгу молились, стоя на коленях перед святыми ликами, кланялись до самой земли и плакали, припадая к иконам... А потом шли в ту самую берёзовую рощу, празднично наряженную белым нетронутым снегом, и пели песни, которые пели ещё их прабабки... Но время не умалило всей той дивной прелести журчащих голосов и наивно-трепетных старинных слов. Привычная жизнь так мила старому человеку, никакая другая здесь и не пошла бы. Вот и сейчас они пели знакомые песни и наслаждались знакомой природой, а зимний ветерок нёс их голоса в даль снежной страны, которую они любили и ничего от неё не требовали взамен, да и что им надо — у них всё есть и счастливы они своей жизнью, жизнь их — песнь их. Любили они, взявшись за руки, водить хороводы вокруг самой большой берёзы, которая своей высокой снежной верхушкой напоминала им снежную царевну-Снегурочку, а в конце весны, когда земля уже зелёная, а солнце не греет слишком сильно, выходила вся Катенка в берёзовую рощу и радовалась её преображению, и опять летали здесь крылатые напевы да мелькали красные платки...

Давно здесь стоит роща, да только Катенка ещё старше, старше всех этих бело-чёрных красавиц с зелёными кудрями. Говорят тут, что стояла Катенка ещё при князьях Святославичах... И сейчас стоит, да только нет здесь молодой жилки — стариковской отрады, давно нет, потому и каждая молодая берёзка здесь — дочка и внучка. Ходят здесь и легенды, только столько в них уже перемешано и домыслено, что не поймешь, что было, а что нет. Как начнут в Катенке рассказывать истории, так столько вспомнят, что диву даёшься, ведь всё это — одна деревенька...

Приехал сюда однажды человек, встретили его, как завелось в Катенке, стали спрашивать, что на Руси делается, как люди живут, а он их спрашивает о Катенке, да так раззадорил старух, что потом ещё долго слышались на деревне старушичьи голоса. Рассказали они, как сам хан Мамай не тронул их деревню, говоря, что обитель Бога трогать нельзя; как молодая девушка спасла однажды всю деревню от пожара, но сама сгорела в огне, — быть может, именно её имя и носит деревня, ласковое и нежное, но в то же время героически самозабвенное... Да, кто знает, что да как, столько лет прошло, столько раз менялось небо над Катенкой, были тут и ливни, и грозы, но выстояла Катенка. А про берёзовую рощу тут сказывают, что была здесь полвека назад всего одна берёза, та самая, что стоит в высокой шапке зимой, а летом веет кудрями на ветерке. Оставалась тут часть русской армии, несколько танков да не больше чем танков дюжина солдат. Зачем их здесь оставили — Бог ведает, о том сказ умалчивает, да только не успели они окопаться, как подошёл близко к снежной деревне противник. Подошёл он к Катенке да стал стрелять, думал, мол, деревня — чего уж тут, хоть и укреплена малость, ан нет — выехали танки прямо перед ним сплошной стеной, да только противник был многочисленнее.

Двенадцать дней держала маленькая Катенка осаду... За день до этого приехало вражье противотанковое оружие, и танк за танком разбил противник оборону Катенки. Была среди танкистов Катерина Ровлова, была она в первом подбитом танке, вытащила из железной скорлупы своих, не пришедших в себя, товарищей по беде, а они и другим помогли. И без танков ещё целые сутки держались солдаты, да только слишком мало их оставалось перед всё новым и новым противником. Сильно ранена была и Ровлова. Погибла она, вечная ей память. Уцелевшие ночью ушли в лес по тайным тропам, а когда вернулись после победы партизанским отрядом, то и не возвращаться бы — одни угли оставались от их родной Катенки, и только старая церковь, чудом устоявшая, блестела в солнечных лучах нетускнеющим куполом. Но жива была память, и совсем скоро заиграла Катенка новыми, пахнущими свежим деревом и сеном домами, преобразилась, принарядилась резными крылечками да окошечками.

А зимой те солдаты, что остались в Катенке, встречали тех солдат, кто вернулся к своим, быть может, уцелевшим домам, кто Божьей волей навестил их в Катенке. Был здесь и солдат с мальчиком лет семи-восьми, и видно было, как на солдатском мужественном лице подрагивают веки, сдерживая подступающие слёзы. Мальчик был не его сын, это был сын Катерины Ровловой, тощий белокурый мальчик с потупленными глазками. И тогда зимой посадили они на большой поляне маленькую берёзку в память о том, что здесь когда-то было, в память о Кате; думали, берёзка не приживётся, а в другое время не так легко сюда приехать через растаявшие болота.

Но прижилось маленькое деревце, да и не могло оно не прижиться, облелеянное всей Катенкой. Это такую память бережёт царевна-Снегурочку, берёзки-дочки и берёзки-внучки, это той памяти поют они на ветру песни своей зелёной листвой. И не могли в Катенке не заметить близкого им имени Ровловой, не могли не усмотреть тут Божье провидение, да только сказ тут длинный и слишком запутанный домолвками и размолвками. Говорят ещё, что солдат тот, что сажал с маленьким Ровловым берёзку, взял мальчика к себе, а более тут и не скажешь — в Катенке их после и не видели.

Да и всё бы тут ладно, да только человек тот, что так раззадорил старух, решил построить здесь дачи с фруктовыми садами, осушить болота — да такой он важный был из себя, так складно говорил, что в Катенке даже стали подумывать, что, может, и лучше, если будут здесь и сады, и дачи, а с ними люди, так и Катенка возродится, и песни все вместе петь будут. И мечтала Катенка... Да только узнали они, что порубят их берёзовую рощу на сады, и не на шутку забеспокоились, просили, да кто их, старух, здесь послушает. И денно и нощно припадали они к Богоматери-Заступнице, слёзно просили защитить их Снегурочку, их дочек и внучек... Но время всё приближало их к моменту, когда пила коснётся катенкинских зеленокудрых красавиц. И в последний день решили они песнью да хороводом проститься со своей тающей Снегурочкой. Взялись они за руки, замелькали красными платками и запели, запели... И шелест листьев, травы, гул ветерка подпевал маленькой Катенке...

А назавтра с утра в церкви было пусто. Нет, не забыли здесь помолиться, да только пришли все в церковь до рассвета, и последней надеждой не оставила их вера, целовали они иконы, припадали к святым очам. Неужто не будет у них боле берёзовой рощи и не будет белый-белый снег слетать хлопьями с ветром с ветвей юных красавиц в Рождество, не будет у них юных и прекрасных...

Со слезами смотрела Катенка на жужжащую песню пилы, врезающуюся в самое сердце рощи — их Снегурочку, мать, да и кто придумал колоть прежде в сердце, прежде убивать мать, а потом беззащитное дитя? А они кутались друг у друга на груди, боясь посмотреть, боясь уйти и не в силах изменить. И вот, когда пила впилась в чёрно-белый стан более серёдки и влажные опилки уже покрыли снег у подножия ствола, увидели все машину, что ехала к Катенке... Ни слова не проронили старухи, пока пробиралась машина по старой дороге к их роще. И неведомое удивление и неизмеримую печаль выражали катенкинские лица, когда вышел из машины белокурый юноша и один его взгляд остановил пилу. Но берёзу было уже не возвратить, погибла она, но остались катенкинские дочки и внучки...

...

А как придёт кто из мира в их Катенку, так угостят они, да песни споют...

Встретила Катенка белокурого юношу как завелось, он их спрашивает о Катенке, а они о нём. И рассказал он им о своём дедушке-солдате, который завещал ему приехать в Катенку и разыскать берёзу, что он некогда с его отцом — маленьким мальчиком — посадил, разыскать и поцеловать, и принести ей ему веточку.

И видели старухи, как плакал над заснеженным погибшим деревом белокурый юноша, как ронял он младые слёзы в катенкинской роще — и сердца их были спокойны.               

12-13.02./-2002.