Заратустра так не гворил

- А какого дьявола я буду грузинскую фамилию принимать и учить грузинский язык? Раз такое дело, я лучше приму американскую фамилию или французскую. Пусть меня туда и принимают. А так, игра свеч не стоит.- сказал отец шести девочек, слесарь совхозного гаража Бино, вечно небритый.
- Еще чего захотел, несчастный турок – месхетинец! Размечтался! Да кому ты   на фиг в Америке нужен? Ты даже по - русски нормально не умеешь говорить, а как там с Бушем будешь объясняться? Или дочек своих хочешь туда сплавить!
Возражения Ахмеда, учителя истории, не подействовали.
- Что я хуже негров или, как там этих, мексиканцев?
- Чиканос. Там полно эмигрантов - китайцев, итальянцев, армян, нет только нашего брата. Короче, рай для нищих и шутов!
- Ну вот и отлично! Давайте махнем в Чикаго или Лос – Анжелес. На фиг нам нам эти горы и ущелья Ахалцихе? Даже в футбол играть негде! Шесть месяцев, отец говорил, снег идет, зиме нет конца, колотун. Подумаешь, родники, яблоки и груши…
- А ближайший культурный центр в Батуми находится, –  сказал с приколом Чех, которого так звали из – за чрезмерную и почти антисоветскую симпатию к хоккеистам Чехословакии.
- Нет, я серьезно, махнем – ка на Запад.
- А в Майами-Бич не хочешь? С пальмами и креолками. И несвятая Мадонна поет для репресированных и депортированных народов.
- Ишаки вы, самые настоящие! – сердито вступил в разговор старик Нофил, сильно задетый столь недобрыми словами в адрес его родины.- А минвода «Боржоми»? А воздух, курорты и санатории   Абастумани? Сам Сталин там отдыхал. А Бакуриани, Хыртыз и Азгур? Один день в нашем Цахане, стоит целой жизни в Америке. Там только кино снимают и гонки устраивают. Везде погони и стрельба, а проституток полным полно.
- Ну да, в Грузии одни монашки и девственницы живут, так что ли? Да они там все уже спились и детей как делать – и то позабыли. Вином и чачой балуются.
- А вино лучше водки и дешевле. А чача даже полезна для здоровья.
- Да чача-  она и есть натуральный самогон. – сказал Бино, явно огорченный тем, что разговор становился скучнее. -  Чача вроде первача, никакой разницы нет.
Историк Ахмед тем временем предложил не уступить молодым невеждам:
- Ты прав, дядя Нофил, зазнались они. Защити родной Цахан перед башибузуками!
- Да щенки они слепые, Ахмед-муаллим!- Недаром ведь дедушка Хуршум говорил, что наступят дикие времена и вместо собак будут лаять из их чрева  щенки. Прямо оттуда, нагло и мерзко будут лаять.
- А лаем-то ведь прелестно. – посмеиваясь, ехидно вставил Бино.
Но главный удар нанес Мики:
- Грузии твоей, дядя Нофил, минералка «Боржоми», даже “Картлис Цховреба” и Тамара уже не помогут. Великий твой футболист Кипиани тоже. Они – то думали, что без России проживут и  Запад им поможет. А что им сказал сам Тенгиз Сигуа, знаете: «Демократия, кацо, это вам не лобию кушать!» Обезьяны в сухумском зоопарке сдохли от голода, а грузинки заодно с наташками в Трабзоне телом торгуют ради денег. Там даже новый тост появился: «Выпьем за дам, которые не были в Турции». А вы что в горах Ахалцихе есть будете, уважаемый Нофил Багратиони?
- Во – первых, не ругайся непонятными словами. Во – вторых, твой покойный отец всю жизнь отдал этому делу, чтобы наш народ туда вернулся. И  не стыдно тебе со мной так говорить? Виноваты не вы, а этот Горбачев! Всю страну в дурдом превратил. Агент Америки!
- Ну да, о чем же речь?! Князь тьмы!- не отставал Мики:
Аты – баты, шли солдаты,
И галдели демократы:
Вот вернутся партократы,
И покажут не плакаты,
А виселицы на Арбате!
- Это в Москве хохмачи сочинили. Все как видите в норме и народному оптимизму нет предела!
Бино же решил повернуть разговор в более скользкое для старика русло:
- А что будет с твоей дочкой Месме, дядя Нофил? Она тоже с вами в Месхетию поедет? Муж ведь у нее Зубило, примак твой - лезгин. Он с тобой в Грузию не поедет и родной лезгинский на грузинский не променяет.
- А это причем?
- Грузия примет вас с условием, что вы выучите грузинский язык, заодно  их алфавит, который ты осилишь за лет пять или шесть. Иначе не видать вам вашего Ахысха или как там -. Ахалцихе что  ли. И  грузинского гражданства не дадут. .
- Да я в Цахан еду, в родное село! Какое мне дело до учебы, причем тут алфавит, гражданство?
- Конечно, о чем разговор? Ведь ваше село Цахан- остров  в Полинезии!
Публика за соседними столами оживилась. Кое – кому шутка шибко понравилась, что по силе хохота было совершенно ясно.
- Вот это кино. Зубило грузинский будет учить!
Зашел учитель английского языка Нимат Керимович и поздоровался с публикой. Он был в шляпе и костюме. Про него Мики однажды сказал, что он напоминает английского клерка начала века. В ответ страж режима в поселке подчеркнул, что англичане-колониалисты с позором были вышвырнуты из Баку еще в 1918 году. 
Англофоб сел почти у входа, cнял шляпу, достал из кармана платок и вытер пот со лба. Тут же прибежал Идрис с шахматной доской и вручил его хозяину. Учитель языка Шекспира и Черчилля доску купил два года назад, но хранил её Идрис, чтобы она всегда была под рукой гроссмейстреа поселка.  Идрис вытер стол перед ним, убирая стаканы, тарелочки и пепельницу. Не забыл также вежливо осведомиться о его здоровье. Тут же приперли несколько желающих, чтобы сразиться с ним в древнюю игру. Нимат Керимович, предвкушая легкую победу, медленно ставил фишки в ряд. Кроме двух коней со сломанными шеями и одной пешки с фигурами все было в порядке. Родную пешку как – то унес домой в кармане выпивший Мамо, когда незаметно для противника зажал её прямо с доски во время игры. Пешку так и не нашли и заменили фишкой из другого набора. Правда, позже Мамо признался, что жена эту пешку вместе с мусором забросила в печку.
Между тем, учитель истории Ахмед-муаллим, пообменявшись с коллегой парой любезностей, вновь вернулся к разговору и решил продемонстрировать свои глубокие знания:
- С грузинским языком нет проблем. Просто с алфавитом сложнее. У них допотопный алфавит, синтез еврейского и армянского.
Нимат Керимович даже не раскрыл газету, поданную ему Идрисом. С нетерпением ждал горячего чаю и скрывал свое расчудесное настроение. Соперник его Чахо наделал массу глупостей и мат стал неизбежным уже в дебюте.
- Плохо вас учили , Ахмед – муаллим!- влез с поправками Мики.- Ты этими словами нанес кровную обиду Гамсахурдиа. Грузины- самый древний народ на свете и этот алфавит у них был, когда ещё Моисей не родился, а азербайджанцев и армян никто знать не знал, не говоря уже о месхетинских турках.
- А причем тут Гамсахурдиа, причем тут турки – месхетинцы? – Вступил в полемику с встречным вопросом Нимат Керимович, - К чему эти вредные разговоры на национальные темы? Вот я вам еще раз прочту сейчас, а вы послушайте. Специально принес вырезку из «Правды». Пусть знают и те,  кому не читал. Давно храню и буду хранить. Для националистов и фашистов! Сейчас вам прочту ещё раз. Повторение – мать учения.
Он достал сложенную пожелтевшую газетную вырезку, раскрыл её и начал читать: «Высокое звание Героя Советского Союза присвоено сыновьям и дочерям 60 наций и народностей, в том числе 8160 русским, 2069 украинцам …
- Давайте опустим великие нации, слышали уже. Так будет долго,  числа же нет этим народам– предложил Йоска, - ты нам  читай про лезгин и других, кто мал да удал. Чего резинку тянуть –то?
Однако такими избитыми приколами лезгина Нимата Керимовича трудно было сбить с колеи. Он перечислил все национальности, растивших героев, и дошел, наконец, до марийцев:
- «…18 марийцам, 15 литовцам, 14 таджикам, 13 латышам, 10 коми, 8 калмыкам, …»
- Калмыков за это и выселили из родных степей в Среднюю Азию. В  благодарность за ратные подвиги, – с иронией перебил его Мики.
 Нимат Керимович разозлился не на шутку:
- Чего опять начинаете? Это сам Вице-президент Академии Наук СССР, академик Федосеев написал. Откуда же вам инфузориям это понять? Ни татов, ни талышей, ни турков тут нет. Не было у вас героев, уважаемые! А дружба народов- величайшее завоевание социализма!
- Да бросьте Вы эту дружбу народов, Нимат Керимович. - возразил Мики, который неохотно оторвался от кроссворда. - Судя по вашим словам, Римская империя была образцом дружбы народов. Ведь в легионах Красса или какого – нибудь Сципиона проливали кровь за империю  фракийцы, греки, галлы, славяне, словом, всякие. У них тоже награждали героев. Выходит, в Римской империи дружба народов была, так что ли?  Были рабы и их начальники.
- И это говорит бывший научный сотрудник Академии наук! Страну свободы и труда, наш Советский Союз сравнивает с рабовладельческим строем, рабским Римом! Именно вы, авантюристы, такими вот речами сеете вражду между народами, травите простых людей. Быстро же вы забыли сибирские дома отдыха и магаданские курорты.
- Правильно, Нимат – муаллим, раз им тут не нравится, пусть убираются в Америку, Турцию, Месхетию, одним словом, подальше отсюда. Мутят тут воду, анархию разводят.
Неожиданный выпад шофера Абдула вдохновил консерваторов. Бригадир Иса принял эстафету, давая отпор проискам молодых мятежников:
- Как назойливые мухи эти молокососы идут против партии и государства. Но им Горбачев, тем более перестройка не поможет. Из – за них и мыла уже нет в магазинах. Валялось ведь и пять копеек стоило. Пахать надо, а они народ на улицы заманивают. Одни бездельники и лодыри там на площадях шухер устраивают. Вон горе – ученый Мики, нализался до чертиков – ведь заводского спирта - хоть залейся. Расселся тут, анекдоты блатные рассказывает. А хохочут все, словно, орава в лесу. Скотское ржанье, да и только! Ни уважения старшим, ни стыда, ни совести. Будто тут не чайхана, а бардак для свиней.
Тут же шофер Абдул переключился на третью скорость:
- А как они раньше при Брежневе вроде тараканов в разные дыры прятались, когда Таиров подкатывал на машине. Муса, Вахит, Биношка - все эти фуфлошники, одним словом, бездельники и ханыги, протирающие штаны в лоск на лавках. Там все скамейки аж блестели от их жирных и грязных штанов. Зимой илетом без конца в картишки играли или домино. А как машина директора появлялась на горизонте, так  они сразу же собирали картишки и в кусты. Помните, какой был закон и порядок. А Таиров руководил совхозом железной дисциплиной. Попробуй на работу не выходи или в рабочее время в чайхане сиди! А этого анонимщика Саида он в психушку отправил за письмецо в газету. А сын Саида сам убрался в город химиков Сумгаит, давно уже там отраву нюхает.
Мики оторвался от кроссворда и ответил Абдулу тирадой :
- Да, теперь окончательно ясно , что вы обречены носить свои цепи навеки. Все потеряли – родные места в Месхетии, могилы, традиции, отцов на войне, человеческое достоинство, совесть, права, но драгоценные цепи свои не потеряли. И не потеряете! Да что там говорить, если для вас кумиром является директор Таиров, райкомовские лакеи и народная певица Ханларова! Я, товарищи, предпочитаю кроссворды.
      На стене третьесортная фотография Сталина и портрет Алиева соседствовали мирно, но в чайхане мир был нарушен несомненно.
      Зашел Кричак, сняв вязаную шапочку, поздороволся. Его резиновые сапоги были просто отвратительны. То, что слякоть и жижа господствуют в этих местах со времен Ноя, никого даже не удивляло. Мики опять взорвался:
- Вон, ваше царство грязи и тьмы! Привыкнешь, говорят, находят оправдание. Мол, сельская жизнь, какая, видите ли, деревня без грязи? Видать, от самого бога вся эта грязь и мерзости!
- Ладно, не выпендривайся, академик! Не нравиться- скатертью дорожка. Чего в Москве- то не остался? Дружил же с дочками тамошних тузов.?
Пока Мики готовил достойный ответ, молодые кроссвордисты за одним из столов, наконец, нашли фамилию народного артиста и певца. Им оказался Магомаев. Мики вдруг захохотал:
- Дорогие мои земляки? Чего же мы тут попусту копья ломаем? Давайте, я вам расскажу хохму про Магомаева. К черту закат Советского Союза!
      Нимат Керимович, уже в дебюте загнавший в тупик ферзя Чахо, не выдержал и бросил:
- Хоть Муслима оставьте в покое!
- После концерта Магомаев приходит в номер, еле на ногах, уставший и потный. Как выжатый лимон. Вдруг открывается шкаф и оттуда выныривает красотка в нижнем белье.
- Усталость у него, видимо, как рукой снимало. А что она, распутная что – ли была?
- Да нет же? Это был коронный номер поклонниц Магомаева в возрасте чуть моложе тети Тават. Горничные гостиницы или же их подруги таким образом ему ловушку устраивали.
- Небось, он не сердился. Представь себе голубоглазую тетю с белоснежными ягодицами из Арзамаса или уральскую пышку из Троицка!
- А почему именно из Арзамаса? – споросил Ахмед – муаллим, заливаясь смехом.
- Там его племянник служил. – внес ясность Бино.
– А эти бабы с презервативом наготове ждали наверняка.
– Ты чего, бесстыжий козел? Ты лучше ферзя спасай, чем этого выдумщика слушать.
Чахо и его черные фигуры были обречены, а он лишь дурачился и тянул печальную концовку, слушая сочный рассказ Мики об изобретательных поклонницах Магомаева.
– Ладно, сдаюсь, Нимат-муаллим. Дай хоть сигарету, утеши.
– Фильтрные тебе противопоказаны. Что своих термоядерных нет?
– Есть, конечно. Но иногда после проигрыша с фильтром  не повредит ведь. Нахаляву, оно приятнее.
В поселке уже давно многие перешли на «Карабах», демонстрируя патриотизм. Пачка «Карабаха» стоила сорок копеек, но даже за двойную цену его курильщики доставали с трудом.
Чахо закурил и с кайфом разомнул плечи. В чайхане господствовал дым «Карабаха»- хоть руби топором. А Нимат Керимович все глумился:
- Вы вот все курите «Карабах» и думаете, что этим спасете Нагорный Карабах?
Мики ответил с явной издевкой: 
- Я советую Вам не шутить с такими святыми вещами! Ведь армяне уже сто лет курят «Ахтамар». Так называется остров озера Ван в Турции.
- Ты, говорят, в туалете книжки читаешь и эти самые кроссворды решаешь, уважаемый бывший младший научный сотрудник. – Нимат Керимович решил  подтрунивать вместо ответного выпада.- Вот она участь несостоявшихся академиков!
- В туалете у него книг полно. Хочешь, для задницы, а хочешь, для чтения.
- И Ленина работы, небось, там есть.
- Слишком большая честь для Ленина.- сказал Мики.
- Да он ещё музыку «Ламбады» там в сортире припевает!- сказал Чахо.
- А почему молчит Белокаменная? Союз –то по швам уже, скоро дырка от бублика останется.
- Оставят республику этим прытким молодцам Народного фронта! – возмущению Нимата Керимовича не было предела. – Даже страшно думать!
- Цветет и пахнет главное зло двадцатого века – национализм.- поддразнил его Мики.- Все разрушено и разбазарено.
В разговор вмещался Кричак, которому уже надоело читать про спорт: 
- Слушайте, что гворит Хасбулатов: «Мы не позволим, чтобы великая и могущественная Россия превратилась в страну лавочников!»
- Да, икру ложкам ели. Спецраспределитель им кило икры по цене говядины отпускал. А теперь с долларом воюют. Вот гниды. Жулики  всякие! Впрямь Троцкий воскрес и  в Кремль проник.
- Нет, там ренегат Каутский сидит.- возразил с иронией Мики.
- А что? Все хапают ведь. И вот что я вам скажу- народ сполна это заслуживает. Подбрось колбаску, талоны на сахар, мясо и масло, хвостом виляют, довольные все, затыкаются. Вот и устроили они беспредел, жулье всюду балом правит. А ведь все с этого меченого Горбачева началось.
- Продажный американский агент!- вновь поддержал его шофер Абдул. – «Вы меня не запугаете!»- вот как теперь кричит его кадр Барбарис Ельцин. Какой смелый! Свободу, видите ли, дарит России!
- Свободу мочится в подъездах и ментов подкупать, хапать как можно больше.- не унимался Мики. – Правильно говорят, значит, необольшевики. Пусть эти жидомасоны убираются подальше из России! «Да, скифы мы с жадными очами!»  Им народ, понимаешь ли, не нравится. Цыпленку скорлупа своя не нравится. А что думаешь по этому поводу, ты, дядя Зааддин- бывший прилежный внештатный  сотрудник КГБ. Теперь ведь ты безработный, Народный фронт своих уже осведомителей вербует.
Бывший сексот, отец семи красавиц, как его иногда звали, не выдержал:
- Зря ты мне душу травишь. Я сукой не был никогда.  А про тебя и твоего покойного отца ничего плохого не писал и не передавал. А демократы твои- подонки и ворюги. Ещё Таиров говорил, что Горбачев - американский шпион.
Тем времнем Йоска и Карим, устроившись за одним из крайних столов, следили за игрой картежников.   
- Чего они опять болтовню устроили? Политика ведь не их дело. Пусть говорят о луке, о ценах, своих делах, женах, огородах. – возмущался Йоска.- Своими женами не справляются, а Ельцина критикуют.
- Да ну их! Есть пузыри желчные, есть мочевые, но есть и мыльные. Стоит ли нервничать из-за этих болтунов?- сказал Карим. – Ты лучше меня слушай. Сын Джамбула Рамиз вернулся, знаешь ведь. Теперь маму тревожит и жена его настырная бесится. К ним туда, на второй этаж метят.
- Рамиз пропал ещё тогда, когда в эту Палли влюбился. – перебил его Чико, который скучал рядом. - Помню тот день, снег лежал и дров не было. Сидели …
- Да иди ты со своими дровами- снег лежал, долго лежал, лед стоял до марта… Опять  начинаешь свои штучки, всё перебиваешь. Опять начнешь про этого казахского Джамбула.   
- А теперь чего все на беднягу кинулись? На Рамиза-то?– спросил Йоска.
- Помню, у Джамбула в будке сидели. Он тогда и рассказал про шашни Рамиза.- вновь всунулся Чико. – Хоть ты, Йоска, сейчас опять назовешь меня занудой, я и про снег, и про будку расскажу…
- Ну ладно, зануда, рассказывай, – сказал Йоска, отчаявшись. – Только про казахского Джамбула не надо, ради бога.    
- Покойный дядя Джамбул тогда же сказал, что любовь похожа на глупый и упрямый ручеёк. Вокруг всюду пустыня, безводные поля, а он всё к большой воде тянется. И нет ему дела до засухи, до жажды. Его всё к большой реке тянет, к болотам, поймам. Нет в любви ничего справедливого- беда и только!  Сидят в девах кроткие и вроде бы нормальные девушки. А наши балды влюбляются в злючек и ведьм. Нас и не спрашивают. Бог ведь для равновесия отнимает одно, когда дарит другое.
- Тебе же грех жаловаться, ведь  тебе Господь всё дарит да дарит, ничего не отнимает.
- Да будет ему земля ему пухом. Дядя Джамбул не заслуживал такого сына как Рамиз. - сказал Йоска и кивнул в сторону молодых. - Таковы нынче все. Один хуже другого. Словно в хлеву, вот, орут вовсю. А воняет от них на километр. Спирт разбавленный, яблочный самогон, крепленое, сухач…  Весь Азербайджан  верх дном от шума ихнего. Аж в Дагестане слышно. Мы же им в отцы годимся! Ну, выпили, понимаем, дошли до точки. Море по колено и так далее. Ведь можно же потише?!
А за столом, где устроилась и  безобразничала подвыпившая кодла,  дурачился Кацо.      
- Твое слово для нас - закон и приказ, уважаемый Бахтияр – муаллим! О чем разговор? Конечно, всё меняется. Каждый день что – нибудь да случается.
- Д ты не понял. – сказал совершенно пьяный Бахтияр – муаллим. – Гераклит хотел подчеркнуть, что в жизни нет ничего вечного, постоянного. Дважды в одну и ту же реку не войдешь, короче. И если даже водешь, то вода будет не та. И река, значит, будет другая.
- Ты уже шестой год учителем работаешь и всё время это повторяешь! Всё меняется, но твои слова не меняются, Бахтияр – муаллим! – возразил Кацо.
- Ты, невежда, пойми суть философии Гераклита, её глубину. Дважды одну и ту же книгу не прочтешь. Дважды одну и ту же картину не посмотрешь. Дважды одну и ту же бабу не поимеешь.
Это Мики вступил в разговор о вечных истинах. 
Кацо не сдавался:
- Это почему же? Вон Азим Сафию четыре раза поимел за сутки?!
- Глупый же ты до невозможности! Ведь уже во втором раунде она была далеко не девушкой.
Хохотали за всеми близкими и дальними столами. Сдерживал себя лишь Ахмед – муаллим. Сафие была дочерью его тёти и после безжалостного изнасилования с поруганной честью подалась в Баку. Ахмед – муаллим надулся и  намекнул, что стыдно ему сидеть в обществе подобных скотов. Тут и Чико не удержался:
- Постыдились бы, ослиное отродье!
- Что там говорить, Азим был гигантом в этом деле. – продолжал между тем Кацо.- А туристку как он обработал в Набрани, помните? Она ведь из далеких мест была, из Читы, считай из Японии. Считай, семь лет уже прошло.
- Знаю и хорошо помню, - сказал Бахтияр – муаллим. – Перед тем ужасным вечером ещё было. Сидели на пляже. Когда я ей сказал, что Благовещенск находится в Амурской области, она от удивления ахнула. Сказала, что впервые за столько недель нашелся местный человек, который знает географию. А Баттал тогда на солнцепеке умничать начал. «А там у вас на Амуре кто – нибудь знает, что в СССР живут турки – месхетинцы?» Мы сидели на песке и в карты играли. Она там загорала, с подругами была. А вечером Азим её напоил портвейном и изнасиловал. История не знает такой дикости, такой …
Его, однако, перебил опять же Мики.
- Ничего подобного, браток. Кончай эту болтовню. Заратустра  так не говорил. Пора тебе к жене и детям. Я выхожу. Вставай, вместе попрем до хоромов.

С трудом перепрыгивая и обходя лужи в темноте, они прошли мимо бывшего туалета, теперь вконец забитого, без воды и света. Никакой Геркулес не справился бы с такими авгиевыми конюшнями. Стоя лицом к стене, двое парней справляли малую нужду. В зубах у них были сигареты, светящиеся как мигалки.      
Чтобы хромой Бахтияр – муаллим не отставал, Мики замедлял шаги.
- Знаешь, император Домициан ведь всех философов выкинул из Рима. Тебя я бы также выдворил отсюда. Простому народу голову морочишь, отравляешь всякой ерундой.  Хромой раб и мыслитель,  Эпиктет ты мой.
- Про такого ничего знать не знаю. А так, я бы сам уехал без императора. Но куда и зачем?  Ты же сам в Москве жил, в Баку ученым был. Но вернулся сюда в дыру и с нами тут заодно воняешь.
Мики не ответил. Они поровнялись с домом, где теперь жил Рамиз - сын покойного Джамбула  По паспорту покойного звали Низамом, а Джамбулом называли по его же вине, ибо бесконечно повторял слова офицера, который в ночь выселения, когда ждали «Студобеккер» у костра, сказал: «Не бойтесь, вас везут в культурные места. Чего тут в горах Месхетии хорошего? Что тут в этой деревне вшивой? Пропади оно пропадом. В культурные места повезут, не вру. Там вам Джамбул песни будеть петь.» 
А выселили не прямо к Джамбулу, семью Низама высадили из вагона в Кызылтепе, где –то на Зарафшане.  А шутку офицера он не забыл и повторял без всякой причины в трезвую голову и по пьянке. Всех забавляло, когда он говорил про Джамбула.
- Нука, Низам, скажи, что тебе у костра в Толоше офицер говорил?
Он почти всегда отвечал охотно.
- Сидели там, даже детей, больных и стариков всех погнали на улицу, как собак,  вокруг солдаты с оружием, во хлев мочиться и то не разрешают.  Дрожим от холода, ночь и тьма, одним словом. Вас временно выселяют, говорят, потом вернетесь сюда же домой. И тут остряк этот нашелся. Там вам, говорит, Джамбул песни будеть петь, товарищи. Песня – то до сих пор продолжается.   
Так потом его Джамбулом и нарекли.
Мики смачно выплюнулся. Это он сделал так, будто весь свет презирает и вся земля ему не мила. Будто он злость свою сорвал этим плевком.
- Бахтияр, милок, ведь Джамбулов уже нет, ни народного певца, ни сторожа.
- Да, с этой хохмой и отправился на тот свет. Помнишь, когда мулла читал отходную, так его и отпевал – презреннего раба своего Джамбула, мол, прими и  милостью не обдели.
- Да, Заратустра так не говорил. 
Видимо, ему своя же находка  понравилась и Мики, как актер на сцене, повторил несколько раз :
- Заратустра так не говорил! Так Заратустра не говорил! Честное слово! Клянусь, что Заратустра так не говорил!
Они стояли и смеялись посреди грязной и темной улицы.       

1992, Хачмасс